Вольный перевод рассказа: «Premi?re fois Sofia», на русский язык. Автор рассказа: midnightcat. 2026 год.

Двадцать шестой день рождения Сонечки Романчук, прошёл без ожидаемой помпы. Вечеринки не было, не было ни её друзей, ни родителей. Только она и шоколадный торт, купленный в «Пятерочке», и Дик, её трёхлетний пёс, наблюдающий за ней своими янтарными глазами, которые, казалось, видели сквозь её одиночество. Нож разрезал торт на неровные ломтики, пока Соня размышляла о том, как её социальная жизнь сократилась после окончания института, с тех пор, как двухлетние отношения с бывшем мужем Аркадием закончились разводом, с тех пор, как она переехала жить в свою однокомнатною квартиру на окраине Санкт-Петербурга.

Дик был остатком этих отношений. Бывший муж настаивал на породе, на величии, на защите. Но когда вещи были собраны в квартире бывшего мужа, остался Дик, глядя на неё с наклонённой головой, словно выбирая её. И она, в своей уязвимости, позволила этому. Теперь, спустя три месяца, она не могла представить себе ночи без его утешающего веса у изножья её кровати, без ритма его дыхания, когда она пыталась уснуть.

Любопытство началось невинно, как это часто бывает. Одна бессонная ночь, три часа ночи, голубое сияние экрана мобильного телефона освещало её лицо. Она просматривала редкие форумы, те уголки интернета, где люди выкидывали свои самые глубокие, тёмные фантазии, без завесы социального осуждения. Обсуждение «Альтернативных опытов», привлекло её внимание. Одна женщина описала свои сексуальные отношения с немецкой овчаркой с таким красноречием, что удивило Софию. Это была не дешёвая порнография, не уродливая эксплуатация пса. Это было... Что-то интимное. Речь шла о связи, о доверии, о любви, которую общество отказывалось называть.

София помнила, как странное тепло разливалось по её груди, читая описания отношений этой женщины со своей собакой. Это было не мгновенное возбуждение, а что-то более глубокое, тревожное. Это было осознание желания, о котором она даже не подозревала. В ту ночь она выключила свой мобильный телефон, но семя уже было посеяно.

В последующие недели она стала смотреть на Дика иначе. Уже не просто, как питомец, а как мужское существо с потребностями, с мощным, мускулистым телом. Она заметила, его сексуальность. Когда Дик вылизывал себя, когда его красный член появлялся, из меховых ножен в моменты возбуждения или сна, когда он нюхал воздух с той интенсивностью, что казалось, что запахи воспринимаются как слова.

Софья начала трогать себя, думая о нём. Сначала это было постыдно, почти механически, способ избавиться, от запретной мысли. Но это быстро стало её самой сильной фантазией. Она представляла текстуру его языка, горячего и грубого, на её коже. Она представляла его вес на себе, невозможность сопротивлению, полную капитуляцию. И когда она кончила, это было с такой силой, что она дрожала, чувствовала себя в замешательстве, чувствовала вину.

Вина была самой сильной. Она была образованной молодой женщиной из консервативной еврейской семьи, с дипломом по психологии. Но разум не подчиняется морали, и её тело уж точно не подчинялось. Она провела часы в душе, пытаясь смыть эти сексуальные желание, но они стало сильнее, когда она выходила из ванной комнаты, когда Дик встречал её у двери ванной, виляя хвостом, невинно, и она чувствовала сжатие в животе, от которого ей хотелось плакать.

Она изучала. Очень много. О анатомии собак, о рисках, о опыте других женщин. Она узнала, о «Собачьем узле», о времени спаривания, о важности смазки, о болезнях и мерах предосторожности. Она стала знающей все тонкости в этой области не благодаря академической среде, а по необходимости. Чем больше она знала, тем больше сексуальное желание превращалось в неизбежность. София знала, что это неизбежно случится. Единственный вопрос — когда, как и хватит ли у неё смелости на это.

Решение было принято в дождливый вторник. Она вернулась домой пораньше с серым дождливым Питерским небом, отражающим её настроение. Дик встретил её с привычным энтузиазмом, прыгнул на неё, облизал лицо, шею. София обняла его, ощущая тепло его большого тела рядом с собой, и почувствовала, как на её глаза наворачиваются слёзы. Не от грусти, а от непреодолимой сексуальной потребности, быть обласканной, наполненной спермой, быть полностью замеченной кем-то, кто не будет её осуждать, за её фантазии.

— Ты мне нужен Дик, — прошептала она ему в шею, чувствуя, как стыд заливает её щеки красным цветом.

— Мне нужна твоя помощь!

Она не планировала это на тот момент. Но что-то изменилось. В её сознании была пересечена запретная черта, и теперь её тело последовало за ней — нетерпеливое, сексуально голодное.

София повела Дика в комнату. Она подготовила пространство, не признаваясь перед собой, что делает. Чистые полотенца на кровати, смазка на тумбочке, бутылка воды. Она закрыла шторы на окнах, создавая личный мир, где существовали только она и Дик.

Дик прыгнул на кровать, привыкший к тому, что ему позволяли лежать на ней, и лёг на бок, наблюдая за своей хозяйкой своими проницательными глазами. София предварительно сняв всю одежду сидела на краю кровати, одетая только в трусики, её руки дрожали. Она протянула руку и начала гладить его шерсть, ощущая шероховатую текстуру под пальцами, тепло его кожи.

— Ты же знаешь, чего я хочу, да Дик? — спросила София, голос её звучал громче шёпота, проверяя слова в воздухе.

— Ты чувствуешь это?

Дик пошевелился, его хвост ударил, по матрасу. Он не понимал слов, но понимал тон, напряжение в воздухе, её запах, который изменился, стал плотнее, слаще, более нуждающимся.

София легла рядом, её меньшее тело прижалось к нему, ощущая разницу в размерах, уязвимость своей позиции. Она начала ласкать его грудь, скользя вниз по животу, ощущая напряжённые мышцы, под рукой. Она дышала слишком быстро, сердце сильно билось, под рёбрами, словно пойманная птица.

Когда её рука коснулась его паха, она остановилась. Его член был убран в меховые ножны, розовый и мягкий, такой невинный. София замялась, реальность поступка, который собиралась совершить, давила на неё, словно свинцовое одеяло. Она могла остановиться. Ей стоит остановиться.

Но потом Дик двинулся, и его морда нашла её шею, он обнюхал, и лизнул, его язык был горячим и влажным на её коже, и София застонала, выгнулась, и окончательное решение было принято.

Она начала массировать основание его члена, чувствуя, как он пульсирует, под её пальцами, как он растёт. Было увлекательно наблюдать: «Превращение от вялого к эрекции, меховая защита отступает, открывая ярко-красный собачий член, кончик члена начинает блестеть, от пред спермы. Дик поднял голову, глаза частично закрылись, из пасти пса вырвался низкий стон.

— Тебе нравится, мой мальчик? — прошептала она, её стыд смешался с волнением.

— Хочешь, чтобы я продолжила?

София медленно гладила его член, наблюдая, как он растёт в её кулаке, ощущая жар, исходящий от него. Он был толстый, толще и длиннее любого мужского члена, с которым она была, и ещё даже не был полностью эрегирован. Она представляла, как этот член проникает, растягивает, наполняет её влагалище до предела, и в ответ между ног накапливается жидкое тепло.

София села на кровать, сняла трусики, и встала перед ним полностью голая. Дик наблюдал, его морда двигалась, вдыхая воздух, наполненный её запахом. Она раздвинула ноги, обнажая себя, чувствуя волну уязвимости и силы.

— Иди сюда, — позвала она, похлопывая, по кровати рядом с собой.

— Иди попробуй меня...

Дик двинулся, его большое тело расположилось между её ног. Он фыркнул, его морда прижалась к внутренней стороне бедра, поднимаясь вверх, пока не нашёл источник её тепла. Он провёл экспериментальное вылизывание, и София вскрикнула не от боли, а от шока от необычных ощущений. Его язык был грубым, да, но также мягким, горячим, настойчивым. Дик лизнул снова, на этот раз сильнее, язык пса прошелся по её клитору, София схватилась за простыни, выгнув спину.

— О, Боже, о, Боже мой, — ахнула она, повторяя это, словно молитву.

— Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся.

Дик не собирался останавливаться. Он начал лизать с энтузиазмом, его длинный язык скользил снизу вверх, собирая её жидкости, ненадолго погружаясь внутрь, прежде чем подняться к клитору. София потерялась в этом ощущении, её мир свернулся к тому, что собачий язык работал над ней, тот язык, который, казалось, точно знал, где её коснуться. Она прижалась к нему, полностью забыв о стыде, громко стонала, не заботясь о соседях, о внешнем мире.

Она впервые кончила с приглушённым криком, её тело содрогнулось, ноги сжали голову Дика между бёдер. Дик облизывал её оргазм, продлевая его, заставляя её плакать, от интенсивности оргазма. Когда София наконец расслабилась, задыхаясь, сильно вспотевшая, Дик всё ещё был рядом, теперь нежно облизывая, очищая её, заботясь, о ней.

Но София была недовольна. Не полностью удовлетворенная. Желание, поглощающее её, требовало большего. Она хотела почувствовать член пса внутри себя, хотела быть одержимой, хотела узнать, каково это — быть взятой её псом, полностью, без колебаний.

София перевернулась на живот на кровати, подняла ягодицы в воздух и представилась ему. Это была покорная поза, поза предложения, и она почувствовала, как по телу разливается извращённое тепло. Она оглянулась, через плечо и увидела, что Дик смотрит на неё, его член теперь полностью эрегирован, сиренево-красный и блестящий, капает пред семенная жидкость, узел у основания члена, уже начал заметно раздуваться.

—Иди сюда, — позвала она, голос её был хриплым от желания.

— Трахни меня. Давай, трахни меня, Дик.

Эти слова звучали странно для её ушей, нецензурно. Дик ответил на тон её голоса, на её положение. Он прыгнул на неё, его передние лапы удерживали её спину, его вес прижимал Софию к матрасу. Она чувствовала, как его член ищет вход в её «Детородный орган», достигает её бёдер, ягодиц, клитора — хаотично и жадно.

— Подожди мой мальчик, — выдохнула она, протягивая руку между ног, чтобы направить его член в нужном направлении.

— Позволь мне... Позволь мне помочь тебе.

Её рука нашла его член — горячий, твёрдый и пульсирующий, и она направила его к своему входу во влагалище. Большой собачий член прижалась к входу, во влагалище растягивая его, и София глубоко вздохнула, пытаясь расслабиться, открыться для него.

— Дик! — прошептала она, скорее себе, чем ему. «Не спеши...».

Дик резко толкнул свой член, и София закричала. Это было слишком, это было ошеломляюще, это было восхитительное жжение, разливающееся по животу. Он был толстым, толстым, чем она себе представляла, и всё ещё входил в её влагалище. Дик снова нажал, его инстинкт взял верх, и больше его длины члена вошло внутрь влагалища, наполняя его, растягивая так, как никогда прежде не растягивал мужской член.

— О, боже! Мм...м! — плакала и стонала она, слёзы текли по её глазам, смешиваясь с потом на лице.

— Ты такой большой. Ты разрываешь меня пополам.

Но София не хотела, чтобы Дик останавливался. Она отталкивалась от него, получая ещё больше, желая всего. Дик начал двигаться, его животный ритм был быстрым и глубоким, без человеческой деликатности, только с чистой потребностью в спаривании. Он касался своим членом её шейки матки каждым толчком, сильным давлением, от которого её ноги дрожали.

—Да, — простонала она, повторяя это слово, как мантру.

— Да, да, да! Трахни меня, как собачью суку. Трахни меня, чтобы я не смогла ходить.

Дик ответил рычанием, горячее дыхание касалось её шеи, лапы крепче сжали её. Теперь его член был полностью погребён в её «Детородном органе», его тело хлопало о её задницу, звуки плоти касались плоти, и София чувствовала, как узел давит на её вход влагалища с каждым движением, ещё не входя, но обещающий.

Она опиралась на один локоть, другой рукой нашла клитор, лихорадочно поглаживая его кругами, пока Дик трахал её. Ощущение было ошеломляющим: «Полнота, трение текстуры его члена, о её внутренние стенки влагалища, давление узла, ударяющего её. София издавала звуки, которых никогда раньше не издавала — глубокие, животные стоны, вышли из-под контроля».

А потом собачий член ушёл глубже, узел прорвался сквозь её вход, растягивая её влагалище почти болезненно, и она закричала, её тело пыталось одновременно выгнать его член и принять его. Теперь «Собачий узел», был заперт, связан внутри неё, и она чувствовала, как его член растёт ещё больше, узел внутри неё раздувается, запирая их вместе.

— Я спарилась, — ахнула она, восхищаясь.

— О боже, Дик! Ты... ты такой большой там внутри меня.

Дик перестал двигаться, его тело напряглось, дрожало над ней. Он кончал, она чувствовала схватки, жар, наполняющий её, полностью наполняя. Сперма была горячей, такой горячей, и её было так много, что она почувствовала, как живот слегка раздувается, от объёма влитой в неё собачьей спермы.

А потом София кончила, её оргазм накрыл её, словно волна, заставив увидеть звёзды. Она кричала его имя, своё имя, её тело судорожно содрогалось вокруг него, сжимая, доя, пока член пса продолжал вливаться в неё своё семя. Это было слишком сильно, почти невыносимо, и она плакала, рыдая, когда волны наслаждения проходили сквозь её тело.

Они простояли так двадцать минут, а может, и больше. София потеряла счёт времени. Она была растянута на матрасе, Дик всё ещё был заперт внутри неё, его тело было тяжёлым и горячим поверх её, его сперма сочилась вокруг их союза, смачивая её бёдра, кровать. Она была полностью наполнена, полностью одержима и никогда не чувствовала себя такой целой.

Когда член Дика наконец сдулся настолько, чтобы вытащиться, это прозвучало с влажным звуком и внезапной потерей, что заставило её застонать. Сперма вытекла сразу, тёплый поток хлынул, из её влагалища, создавая большую лужу на матрасе. София рухнула на бок, ноги всё ещё раскинуты, тело дрожало.

Дик лежал рядом, облизывая её лицо, вытирая слёзы, а она обнимала его, смеясь и плача одновременно. Она знала, что будет чувствовать себя неважно несколько дней после этого соития. Но она также была сияющей и довольной произошедшим.

— Спасибо Дик, — прошептала она, целуя его морду.

— Спасибо, мой мальчик. Мой хороший мальчик.

В тот день они спали вместе среди грязной простыни и запаха секса, наполнявшего спальню. Когда София проснулась спустя несколько часов, солнце уже совсем село, и Дик наблюдал за ней, виляя хвостом, готовый к ещё одному раунду секса, если она захочет.

София улыбнулась, чувствуя, как тепло снова накапливается в животе. Двадцать шесть лет, подумала она. Наконец-то почувствовать себя по-настоящему сексуально удовлетворённой. Наконец-то поняла, что её тело так долго шептало ей.

— Скоро займёмся, — пообещала она, поглаживая его уши.

— Дай мне сначала перевести дух.

И когда ночь опустилась на тихую квартиру, София поняла, что её жизнь изменилась навсегда. От такой половой связи было невозможно отказаться. И она не хотела возвращаться к прежнему образу жизни разведенной женщины. Она была именно там, где должна быть, именно с тем, с кем должна быть, и будущее открывалось перед ней — многообещающее, дикое и совершенно, извращённое...