Дядюшкин сон. Часть 11. "Побочный эффект".

Аня стояла под тугими струями душа, и вода будто пыталась смыть не только следы спермы, не только запах Кима Арсентьевича, тяжелый, пряный, с горьковатой нотой его одеколона, но и само ощущение этих рук - окрепших, обретших силу, настойчивых, не привыкших слышать "нет". Девушка терла мочалкой плечи, локти, плоский живот, ягодицы и бедра, словно хотела стереть с кожи все отпечатки его пальцев, но под тонкой кожей еще пульсировало то, что он разбудил, - не чувство, а какие-то чужие, резкие ощущения, возбуждение, от которого становилось стыдно и одновременно знобило. Аня промывала струей, сувала пальцы как можно глубже, напрягала мышцы влагалища, пытаясь избавится от мужского семени...

Наконец, Аня выключила кран, шум льющейся воды стих и внезапная тишина ударила громче любого крика. Дверь была приоткрыта, поэтому в этой тишине было слышно, как неподалеку в спальне похрапывает Ким Арсентьевич - тяжело, надсадно, будто каждый дыхание дается ему с трудом. Сегодня он был в высшей степени активен, трахал меня как одержимый, - подумалось Ане: " Что на него нашло? Особенно в последние минуты.... навалился всей массой и бормотал все подряд. От восхищения до откровенной пошлости. Хотя, если секс дикий, животный, то стоит ли тут удивляться - сопровождающим словам!" Она провела пальцами по половым губам, ввела поглубже и пальцы ее стали липкими. Аня поднесла кончики пальцев к лицу и почувствовала специфический запах мужского семени. У Ани появились сначала чувство возмущения, а потом и легкое отвращения вплоть до подступающей тошноты. А девушка уже была уверена, что смирилась и привыкла быть "послушной" женой. .. Да это так и почти во всем, но до недавнего времени интимная близость с нелюбимым мужчиной была скажем как бы поверхостной, без глубоких проникновений, полного обладания как физически, так и эмоционально.

Аня почувствовала что ее знобит и закуталась в большое махровое полотенце. Но холод не уходил: он засел где-то внутри, в грудной клетке, сжимал горло, мешал сделать глубокий вдох. Зеркало в ванной отразило ее - или не ту ее, которую она знала. Перед ней стояла молодая женщина с розовыми припухшими губами, с темными кругами вокруг глаз, с волосами, прилипшими к вискам, будто она только что вынырнула из приливной волны. В глазах не было прежней задорной наивной уверенности, с которой она когда-то приехала в этот большой город: " Я все смогу, я найду свое место, меня заметят!" Вот и заметили мелькнула горькая мысль. .. Теперь в ее глазах читалась усталость, смешанная с каким-то злым сочетанием тревоги и упрямства: " Я здесь. Мне трудно, но я выживу. Я не должна стать той, кем меня пытаются сделать!"

Зеркало не могло лгать, Аня провела пальцами по скуле, будто проверяя, осталась ли на лице ее собственная маска или все уже стерлось. Она вспомнила, как еще прошедшим утром, до корпоративного бала, ей казалось, что они с Геной в достаточной мере контролируют ситуацию. Она думала: "Я законная жена Кима Арсентьевича, это типичный брак по расчету, ( точнее по расчету Гены), это временная защита, это билет в спокойную благополучную жизнь через несколько месяцев!" Но сегодня что-то случилось и беспокойство не покидает меня. Может все началось с "белого танца", когда я подошла к "дядюшке" и на глазах у всех присутствующих со всей покорностью протянула свою руку, и все перевернулось. Один поворот в танце, одно движение его руки, со всей уверенностью обхватившей ее талию и "дядюшка" обрел мужскую силу, а она вдруг перестала быть хозяйкой своих решений. Все расчеты рухнули, она в его полной власти, и хуже всего было то, что часть ее - немаленькая, стыдная, спрятанная в самом темном углу души - не сопротивлялась, впрочем как и тело. И от этого предательства внутри становилось холоднее.

Она опустила взгляд на свои руки: пальцы подрагивали. Аня сжала их в кулаки, пытаясь унять эту дрожь, но та перетекала в плечи, вдоль позвоночника, затем достигла и коленей. "Я не должна сейчас плакать, - твердила она себе, словно заклинание. - Слезы-это слабость, а разве можно мне сейчас позволить себе быть слабой". Но глаза щипало, и перед глазами вставали обрывки вечера: смех гостей, блеск и звон хрусталя, тяжелый вожделенный взгляд Кима Арсентьевича, который в дальнейшем не спрашивал, а только присваивал.

Аня обернулась на приоткрытую дверь ванной, прислушиваясь к храпу. Он был обыденным, практически домашним, и от этого становилось не по себе будто то, что произошло теперь для него норма, рядовое бытовое событие, один из вечеров успешной жизни наполненной теперь полноценным сексом с красивой женой. Для него это была сладострастная победа, с последующей эйфорией, подтверждение мужской силы и уверенности. А для нее - похоже наступает перелом, пересечение невидимой черты, за которой почти сразу для нее начинается другая жизнь... И самое горькое было, что никто не видел этой черты, кроме нее, "дядюшки" и пожалуй Гены, впрочем это неточно, с недавнего времени он скорее выступал как сторонний наблюдатель!

Аня медленно опустила полотенце и надела свою обычную одежду: ночную сорочку и трикотажные штанишки - простую, уютную, привычную, в которой чувствовала себя собой. Ткань касалась кожи, и это прикосновение было почти утешительным, знакомым, спокойным, не требующим ничего взамен. Собравшись с духом, она заглянула через полуоткрытую дверь ванной в полумрак спальни. "Дядюшка" лежал на спине, откинув руку. .. Его лицо в тусклом свете казалось мягче, почти беззащитным, и на мнгновение внутри у Ани шевельнулось что-то похожее на жалость. Она легла на самый край кровати, так далеко от старика, насколько позволяло пространство, и поджала ноги, свернувшись почти в клубок.

Храп дядюшки вблизи звучал теперь не угрожающе, а. .. некоторым образом обнажая фактическое состояние здоровья пожилого мужчины. Тяжелый, надсадный, с паузами, когда он как будто забывал дышать, а потом снова втягивал воздух с хрипом, как человек, который слишком долго бежал и теперь никак не может отдышаться. И вот эта его уязвимость - не сила, ни богатство, не власть, а просто обыкновенная старость, пробившаяся сквозь дорогие костюмы и уверенные жесты, - и растопила ту ледяную корку женской обиды, которую Аня пыталась удержать внутри.

Жалость накатила не теплой волной, а колючей, неприятной, раздражающей и царапающей изнутри. Она не хотела жалеть его. Хотела злиться, хотела почуствовать себя жертвой, чтобы было проще выстроить стену отчуждения между ними. Но вместо этого в груди шевельнулось, что-то беспомощное: вот этот глубоко пожилой мужчина рискнул своим последним здоровьем ради вот этой ночи с ней, ради иллюзии, что он еще может одерживать победы не только в бизнесе, но и в битве полов. На самом деле и Аня призналась себе в этом, во втором случае две его попытки оказались результативными. Результаты вытекают из нее до сих пор... И от этих отчаянных попыток казаться сильным становилось тревожно, и даже горько.

Аня закрыла глаза: но темнота тут же наполнилась образами. Перед внутренним взором промелькнул Гена: вот он смеется, машет рукой, уезжает вместе с Кирой, и в этом движении столько легкости, будто у него нет никаких обязательств, никаких "надо", никаких трудных решений. И тут же пришла непрошенная ревность - острая и внезапная, болезненная как укол. В большей степени ее возмутил даже не сам факт его отьезда с кем-то. У него была возможность выбора, а вот у нее - все меньше и меньше таких возможностей.

Уже не в первый раз наваливались на сознание подавляющие своей очевидностью мысли... "Он ведь сам подтолкнул меня к заключению этого брака, - - прошептала Аня про себя, будто оправдываясь перед кем-то нивидимым. - Сказал, что это лучший выход подаренный случаем, что так я буду в безопасности, что Ким Арсентьевич - это та самая тарелочка с голубой каемочкой которая даст нам то, что мы не сможем добиться сами. .." Но теперь эти слова звучали как сделка, в тексте которой не позволили прочитать мелкий шрифт. И самое худшее было в том, что она сама согласилась. Сама кивнула головой. Сама сказала "Да!"

Тревога кружилась в голове, как мошкара вокруг фонаря во мраке улицы. Вот возникла очередная яркая точка ( "А вдруг он сейчас задохнется от этого прерывистого храпа?" ), то рассыпалась на мелочные, суетливые мысли ( "А что, если Гена и Кира. .. зачем они уехали вместе, потому что это просто дружба?") Аня пыталась ухватиться за что-то простое из прошлой жизни: вспомнить запах отчего дома, скрип рассохшихся половиц, голос мамы, которая часто повторяла: "Утро вечера мудренее". Но эти воспоминания были как картинки из чужой жизни - красивые, но не ее.

Постепенно усталость все-таки взяла верх. Дрема подкралась незаметно, цепляясь за веки тяжелыми обволакивающеми валиками. Сон пришел не как спасение, а как передышка - неровная, дерганная. Ей снилось, что она идет по длинному кориору, а двери по бокам все время закрываются прямо перед ее носом. Она тянется к ручке, дергает, но та не поддается. А где-то в конце коридора стоит Гена и призывно машет ей рукой, но она не может до него добежать - ноги будто налиты свинцом. Потом коридор исчезает, и она оказывается в огромном зале, где все танцуют, но музыка звучит совсем не в такт, и никто не обращает на нее никакого внимания. Чуть в стороне, у той самой колонны, стоит Ким Арсентьевич и улыбается - не зло, а как будто знает что-то, чего не знает она. На уровне подсознания, просыпаться не хотелось. Просыпаться значило снова увидеть супружескую спальню, снова услышать этот храп, снова вспомнить, с кем она находится в постели. Но и оставаться в этом сне было невыносимо...

Все разрешилось без усилий со стороны Ани. Это Ким Арсентьевич проснулся посреди ночи резко, будто кто-то дернул за плечо. В комнате стояла густая, почти осязаемая тишина, и в этой тишине он особенно остро почувствовал себя живым, он лежит в кровати, он чувствовал приятную ломоту во всех мышцах как последствия от бурного обладания женщиной. Он повернул голову и увидел Аню - она притулилась на самом краю кровати, будто старалась стать меньше, занять как можно меньше места, слиться с простыней, укрыться в полумраке. Ее плечо едва касалось края матраса, а пальчики были сжаты в маленький тугой кулачок, как у ребенка, который боится темноты.

В первое мнгновение в нем шевельнулась нежность или что-то похожее на нее, потом подумалось - обиделась дурочка... Теперь уже захотелось пожалеть себя. Со сна трудно разобраться, но это мнгновение тут же растворилось в привычном ощущении уверенности и власти: она здесь, она рядом, она не сбежала на какой-нибудь диван в гостиной. Этого было достаточно.

Он протянул руку и привлек ее к себе - не грубо, но так, чтобы сопротивляться было бессмысленно. Аня на мнгновение замерла, будто прислушиваясь к себе, сейчас она предпримет что-то, может оттолкнет, скажет пусти, сейчас найдет в себе силы. Но сил и воли не было. Ночь животного секса выжала их до капли. Она лишь чуть-чуть повела плечом, словно пыталась сбросить его руку, но он еще крепче сжал ее в своих обьятиях, поэтому она сдалась и постепенно расслабилась.

"Дядюшка" удоволетворенно вздохнул, уткнулся лицом в ее волосы и снова провалился в сон - спокойный, глубокий, без сноведений, но зато наполненный ощущениями победы и полного удоволетворения. А Аня лежала чувствуя, как его дыхание шевелит волосы у виска, как его рука сжимающая ее грудь, тяжелеет с каждой минутой, как его тело плотнее прижимается к ее спине, согревая ее, но в замен забирая молодую девичью энергию... Она смотрела в темноту, где плавали тусклые отсветы уличных фонарей, и считала вдохи: один, два, три. .. и внезапно осознав, а "дядюшка" - то совершенно перестал храпеть и спит теперь тихо как младенец!!! Так они и проспали до утра. ....

А в новой квартире Гены все обстояло иначе. Гена проснулся не от сигнала будильника, а от ощущения, что рядом с ним кто-то есть, более того буквально навис над ним. Он приоткрыл глаза - тут же зажмурился, будто надеялся, что, если не смотреть, все исчезнет. Но не исчезло. Над ним висело лицо Киры : растрепанной, с приветливой улыбкой, от которой у него внутри все сжималось не от радости, а от неловкости. Кира гладила его по щеке - мягко, уверенно, будто имела на это полное право, и бормотала: "Просыпайся, соня. Пойдем кофейку попьем. Или сразу чего покрепче, если хочешь. .. Ты вчера пил как не в себя, небось голова теперь гудит." Гена сглотнул. В горле пересохло, а в голове звенело от смеси похмелья и вины. Он скосил взгляд в сторону - там на прикроватной тумбочке лежали небрежно разбросанные документы на квартиру. Те самые, из-за которых он теперь чувствовал себя не счастливым владельцем, а должником. Эта великолепная большая квартира, была подарена Кимом Арсентьевичем "за усердие" : за то, что Гена все последнее время был его личным слугой, деликатным массажистом и наконец тенью, когда служил опорой для старика в те " горячие " моменты ночью, удерживал ноги Ани над его плечами. .. Теперь воспоминания жгли его изнутри, как что-то постыдное, хотя он и не делал ничего по своей воле - просто был в тандеме со стариком, просто держал, просто не вмешивался.

А во сне все было иначе. Во сне он наконец-то мог целовать Аню, мог одаривать ее самыми смелыми ласками, и это сладкое, осторожное занятие было таким настоящим, таким правильным, что он почти ощущал вкус ее бархатной кожи, нежность розовых губ и аромат ее пышных волос. И вот это-то и было самым жестоким: сон предоставил ему то, о чем он мечтает уже давно, а реальность моментально вырвало это из рук и услужливо подсунуло совсем другое.

Тем временем Кира потянулась как кошка, сладко зевнула, и ее движения были такими естественными, будто между ними вообще не было никакой неловкости. Для нее это была просто еще одна ночь проведенная с симпатичным парнем, сексуальное приключение. А для него - разлом, трещина, которая может катастрофически развиться до необратимых размеров. "Надо меньше пить!", - снова мелькнуло в голове, но теперь эта мысль уже наполнилась иным содержанием. Меньше пить - это не исправит того, что он уехал с Кирой и возможно это заметили многие, возможно и Аня.

Гена застонал про себя, коротко и горько. Но долго мучиться не соответствовало его деятельной натуре, тем более при свидетеле. Да и обстоятельства оказались сильнее: Кира улыбалась, настойчиво тянула его за руку, болтала про чудесное утро, про горячий кофе, про то, как здорово, что они проснулись вместе. Тут Кира таинственно подмигнула: "Что-то ты совсем притих, а вот совсем недавно ночью трудился и пыхтел как паровоз! Ночь секса оказалась неожиданно бурной, я едва и выдержала твой неукротимый натиск страсти. Аж три раза кончила..." Вот вся правда жизни, которая сломила Гену и он сдался! Он поднялся натянул джинсы, не глядя на Киру буркнул: " Сейчас, только в себя приду." Кира продолжила смеятся еще громче...: "Да ладно уж, ты всегда слишком серьезный. Давай, не тяни."

И Гена пошел за ней на кухню, чувствуя себя актером, который забыл текст своей роли и теперь просто повторяет чужие реплики из суфлерской будки. На кухне пахло горячим кофе и чем-то сладким - Кира успела что-то испечь или разогреть, хозяйственная однако... Она сунула ему чашку, села напротив, болтая голыми ногами, и смотрела так, будто ожидала от него какой-то особенной реакции. А он молча сидел, крутил чашку в руках, и пальцы казались чужими - толстыми, неповоротливыми.

Наконец, он не выдержал. Достал телефон, пальцы дрожали, но он заставил себя нажать на чат с Аней. Пальцы бегали по клавиатуре, сами выбирая самые безопасные, самые пустые слова: "Все ли в порядке у тебя? У меня все окей!" Он перечитал сообщение, поморщился от этой фальшивой легкости, но все равно нажал "Отправить". Пусть лучше так, чем совсем ничего. Пусть она хотя бы знает, что он жив, что он думает о ней. Телефон коротко пискнул - прочитано. Но ответа не было. И эта тишина в чате ударила сильнее любого упрека.

Кира между тем без умолку болтала о чем-то, весело смеялась, пыталась его растормошить, привлечь внимание. А Гена кивал невпопад, старался улыбаться в нужных местах, но внутри нарастало пречувствие : "В этот раз оправдаться перед Аней будет совсем непросто!"

Аня в это же время испытывала похожие эмоции, но вызванные иными причинами. "Дядюшка" проснулся первым, взглянул на Аню и сделал вид что открыл глаза одновременно с девушкой. Он умел создавать эту иллюзию синхронности - будто они с ней дышат теперь в одном ритме, будто ее жизнь теперь просто продолжение его воли. "Дядюшка" потянулся, улыбнулся, посмотрел на нее так, будто она - его главный трофей, и тут же бросил в воздух привычную смесь комплиментов и контроля: "Ты такая спокойная сегодня. Настоящая послушная жена. Знаешь, мне нравится, когда все идет в установленном порядке." Ана села на кровати, чувствуя как эти слова, ложатся на плечи давящей накидкой. "Послушная жена". Не умная, не сильная, не та с кем интересно поспорить А именно послушная. И от этого внутри поднималась едва заметная, колючая волна раздражения - еще не гнев, но уже не смирение со своей участью.

На кухне "дядюшка" продолжал играть роль уверенного мужчины: сам наливал в чашки кофе, подкладывал ей куски яблочного пирога, которые она не просила, и говорил ровно те фразы, которые, по его мнению, должны были ее успокоить. Но спокойствие не приходило, потому что Аня еще ощущала в своем теле последствия того, что совершил с ней этот мужчина прошедшей ночью. Оно вообще не могло прийти, когда каждое движение, каждый взгляд, каждое слово были как будто зарание прописаны в чужом сценарии. Телефон тихо пискнул. Аня вздрогнула, будто ее поймали на чем-то запретном. Сообщение от Гены: "Все ли в порядке у тебя? У меня все окей!" Нейтральное, безопасное, пустое. Аня не ответила, потому что не знала надо ли теперь ей это..

"Дядюшка" сделал вид, что не заметил, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на удоволетворение - пока все идет по его правилам.

Гена и Кира появились возле особняка Кима Арсентьевича только после обеда - и выглядели так, будто ночь вытянула из них все силы, а день не спешил ничего возвращать. Чем ближе к главному входу, тем больше менялась походка Гены. Он шел, ссутулившись, будто пытался стать ниже ростом, незаметнее. Другое дело Кира, она семенила рядом и щебетала, будто пыталась заполнить тишину, котрая висела между ними. Впрочем на счет "дядюшки" он зря беспокоился, тот лишь коротко кивнул Гене, словно отмечая его присутствие, и тут же переключился на другое. О "лечебных процедурах" и массаже в этот день никто не вспоминал, будто эта сторона договора сейчас была неинтересна - или даже мешала. В остальном же в особняке все шло как обычно.

Зато следующий и все последующие дни потекли ровной, но трудной рутиной согласно распорядку дня и предписаниям доктора. По-прежнему все занимались привычными делами, но каждый делал это на фоне невидимого напряжения. "Дядюшка" не забывал уделять Ане повышенное внимание - но не то нежное, которое бывает от заботы о любимой, а такое, в котором чувствовалась настойчивость, похожая на ожидание. Он будто бы прислушивался к каждому ее вздоху, к каждому движению, как охотник, который знает: вот - вот дичь выйдет на тропу.

А Аня с каждым днем становилась раздражительнее. То чашка звякнет не так - и она вздрагивает. То свет в помещении кажется слишком ярким. То кто -то скажет не так или посмотрит слишком пристально. Аня чувствовала беспокойство и внутри все сжималось в тугой, колючий комок. Она не могла толком разобраться или обьяснить это раздражение, да и не особенно и хотела, проще было повысить голос....

Люся, которая умела замечать такие вещи, подловила Аню в пустом коридоре, схватила за руку и тихо, но настойчиво спросила подругу: "Ань, что случилось? Ты ходишь, как по битому стеклу, вот так со стороны выглядит твое поведение. Все тебе не так... Аня хотела отмахнуться, привычно сказать "да нормально все, не дергайся", но внезапно осознала, что сил на такое лукавство, ужу не осталось. И вместо этого почти прошептала, глядя куда-то в сторону: "Просто начались "эти дни". Все бы ничего, но случилась задержка... Может и показалось странным...".

Люся замерла на мнгновение, будто услышала не только про физиологию, а про что-то гораздо большее: "Ага. Значит, не "ничего". Значит, ты видимо просто устала быть сильной, а возможно есть причина, но про нее лучше промолчать?" И Аня вдруг чуть не расплакалась от этого простого предположения. Но сдержалась. Только замотала головой и ушла, оставив Люсю стоять в коридоре с этим пониманием в глазах. Она была участником чужой игры и поэтому раздумывала на тем как поступить: по совести или целесообразности.

В прочем чуть позже, все решилось само собой. Люсю вызвали к "дядюшке" для отчета, но оказалось что в кабинете присутствовал еще и Томас. Видимо они с "дядюшкой" в своей беседе затронули и поведение Ани. Люся сделала свое сообщение и между прочим обронила фразу: "У Ани "эти дни" начались, поэтому она такая. .. нервная." После чего, Томас и "дядюшка" переглянулись и в глазах "дядюшки" промелькнуло что-то похожее на разочарование - быстрое, острое как укол. Но он тут же спрятал это за спокойной полуулыбкой: "Что ж, пожалуй все понятно. Значит не судьба."

Когда Люся ушла, на лице "дядюшки" улыбка сменилась на кривую усмешку: " Возможно, в другое время, я бы с удовольствием поиграл с Аней в эту игру, но у меня остается все меньше времени и условное окно возможностей суужается!" Томас немного подумал, а потом предложил "дядюшке" перестать злиться, и тем более не пытаться давить. Вместо этого он предложил действовать тоньше. Если нельзя получить желаемое сейчас, значит, нужно подготовить почву для следующего раза. Надо продолжать серьезно заниматься своим здоровьем, провести дополнительные обследования и если надо принимать укрепляющие витамины, следить за питанием. В общем цель одна - показать себе и особенно некоторым другим, что способен еще на многое.

В отношении Ани, Томас предложил отвлечь ее и загрузить интересным для нее делом. Пусть думает не о свободе или не дай бог побеге, а о том что теперь ее жизнь - это не только его сценарий. При этих словах "дядюшка" хитро сощурился : " Пожалуй есть идея, это ее мечта, которая может послужить идеальным инструментом воздействия...."

И вот однажды утром "дядюшка" предложил Ане прогуляться по прилегающей територии. Они прошли через сад, мимо аккуратно подстриженных кустов, по вымощенным плиткой дорожкам. "Дядюшка" указал на виденное Аней ранее здание, но теперь оно было переоборудовано в современный цветочный центр, с возможностью трансформации для проведения презентаций, выставок, и главное просто состовлять букеты цветов в соответствии с пожеланиями клиентов. Когда Аня все как следует рассмотрела и повернулась к нему с вопросом в глазах, "дядюшка" протянул ей документы и ключи : "Это теперь твое. Полностью, с прилегающей землей. Ты теперь хозяйка и можешь менять тут все по своему разумению. Можешь нанимать и увольнять людей, если не нравятся. Все на твое усмотрение".

Аня смотрела на бумаги, потом на здание, потом опять на бумаги. В груди все сжалось, а потом распустилось, как цветок, которому наконец дали достаточно света и тепла. Это было то, о чем она начала мечтать еще в поселке, торгуя цветами на рынке. Мечтала вскользь, между делом, почти не веря, что это может стать реальностью. Не думая, не взвешивая, чисто на эмоциях, она бросилась к нему и обняла - неуклюже, порывисто, как будто хотела удержать этот момент, пока он не исчез.

"Дядюшка" замер на секунду, а потом мягко обнял ее в ответ. А в голове уже щелкнуло: сработало, она приняла подарок, это еще одна победа. Про себя он усмехнулся - так ловят обезьян в Африке: делают в тыкве узкое глубокое отверстие. Сыпят на дно семечки, любимое лакомство. Обезьяна просовывает лапку лодочкой в отверстие, захватывает побольше семечек, сжимая их в кулаке и все попалась. Обезьяна не может вытащить лапку из отверстия, потому что не желает разжать кулачок и остаться без семечек, даже когда визжит от страха видя, как приближается охотник. Сделан еще один шаг к тому, чтобы Аня почувствовала: он дает ей все, о чем она мечтает, значит она должна быть ему благодарна и более послушна. Можно двигаться дальше...

Аня прижала к груди документы, будто это был не пакет бумаг, а что-то живое теплое, долгожданное. И вдруг закружилась прямо посреди посреди холла - не по правилам, не по статусу, а просто потому что все подпрыгивало, пело и требовало выхода. Платье взметнулось, каблучки застучали по полу неровным веселым ритмом, и даже даже строгие охранники у стойки, привыкшие к тишине и здержанности особняка, не удержались - захлопали в ладоши, отбивая такт, кто-то даже присвистнул с улыбкой.

_"Ну вот, девчонка еще совсем, - тихо, но с теплой усмешкой пробормотал "дядюшка", наблюдая за происходящим. Он не злился. Наоборот ему импонировала эта непосредственность, эта вспышка эмоций. Она делала Аню уязвимее, понятнее, ближе к тому образу, который он себе придумал: молодая, благодарная, готовая учиться. - Молодо - зелено. Не успеешь оглянуться - и уже бизнес-леди. Дело засасывает. Только добейся первого успеха, а дальше уже не сможешь без этого ритма жизни.

А Аня и правда уже чувствовала, как этот ритм начинает затягивать. Ее нравилось это "надо успеть", нравилось, что есть что-то, что зависит только от нее: какие цветы выставить на витрину, как подсветить, кого взять в команду, как поговорить с несговорчивым поставщиком....

Новые сигналы охранников у ворот прозвучали как еще один знак: будто сама жизнь подталкивает ее вперед. Аня подошла к окну и выглянула - и сердце чуть не выпрыгнуло из груди. У ворот стояли две знакомые женские фигурки: Марина и Лиза. Обе смеялись, махали руками, спорили о чем-то напористо с охранником, будто это был не строгий пост, а автобусная остановка в их родном поселке.

-Это ко мне! - почти закричала Аня, уже сбегая по парадной лестнице, забыв про каблуки, про "надо держаться достойно", про все, кроме того, что ее девчонки здесь. Охранник, слегка растерянный от накого напора, только кивнул: "Да, конечно, госпожа, две посетительницы. Утверждают, что старые подруги."

- Они не посетительницы! - Аня уже распахнула дверь, выбежала на крыльцо и обняла обеих сразу, крепко, по-своему, так, как обнимают только тех, кто помнит тебя без всех этих масок. - Вы как раз вовремя! Лиза тут же сунула ей в руки какой-то бумажный пакетик: "Вот, пирог с вишней еще теплый еще. Мы тебе принесли к чаю."

Марина, чуть смущаясь, но стараясь держаться уверенно, кивнула на ворота: "Мы тут подумали... Может, ты нас возьмешь? Ну, хоть на подхвате. Я быстро учусь, правда. А. .. Лиза. .. ну, она просто умеет с людьми разговорить. " Аня смотрела на них несколько секунд и вдруг осознала: это и есть тот самый первый настоящий успех. Не цифры в отчете, не подпись в документах, а вот это - две девчонки из поселка стоят перед особняком, немного неуклюжие, немного смешные, но. .. свои. - Беру. - сказала она просто, и голос у нее чуть дрогнул от облегчения. - Обеих. Прямо сейчас. Будете моими кандидатками. А потом. .. посмотрим, кто тут кого научит.

"Дядюшка" наблюдавший эту сцену с верхней площадки, чуть поднял бровь. Он не возражал. Наоборот: в его голове уже складывалась новая картина. Старые подружки - это хорошо. Они сделают Аню спокойнее, счастливее, а значит и послушнее. Что же, пожалуй ты вцепилась в семечки как та обезьянка и теперь не не разожмешь свой кулачок.

Время идет и наступил тот вечер, когда "дядюшка" с удовольствием сказал Ане: " Ты молодец. Я был уверен в тебе и знал, что все получится". Аня шла по коридору особняка, а в груди все сжималось, будто кто-то потихоньку затягивал невидимую петлю. Она прижимала к себе папку с накладными, как щит. В голове крутилось: "Это все мое. Я сама. Я справляюсь..." Но где-то в глубине сознания царапалась мысль: "А если я завтра скажу "нет" поставщику, "дядюшке", какому нибудь его желанию - что будет тогда? Мне приходиться ходить к нему с отчетами до сих пор...

Цветочный центр теперь жил своей особенной шумной жизнью. Подсвеченные витрины блестели, букеты стояли в гармоничном порядке, в них чувствовалась рука Ани: чуть небрежный живой наклон стеблей, неожиданное сочетание оттенков и ароматов, будто цветы сами захотели встать ближе друг к другу, здесь составлялись букеты на любой вкус, да и девушки декораторы были хорошенькими. В зале пахло не только срезанными стеблями и лепестками, но и кофе. Аня поставила столик с термосами и клиенты теперь заходили не только за цветами, но и просто поболтать с Мариной и Лизой, посмеятся над их бесконечными простыми трогательными историями, выпить чашку чая или кофе по домашнему. в общем без цветов и порции хорошего настроения никто не уходил.

Цветочный центр быстро перестал быть просто красивым подарком и превратился для Ани в своеобразную крепость. Здесь пахло не всепроникающим парфюмом Кима Арсентьевича, не полиролью для мебели, а срезанными стеблями, розами покрытыми каплями влаги, цитрусом от упаковок и чуть-чуть пыльцой, которая оседает на ресницах и заставляет моргать чаще. Здесь она могла сказать: "Этот сорт не берем, быстро вянут, учтите" и это не прихоть капризной жены, а знатока своего дела... От Лизы сыпались предложения: "Ань, а давай вот эти, с пятнышками, поставим левее в угол, пусть будут "загадочные!" Пусть будет не по правилам, а по человечески.

Марина все схватывала быстрее, она запоминала названия сортов, сроки поставки, имена поставщиков и даже сама начала договариваться о доставке. А Лизо все делала немного кривовато, но с такой искренностью, что Аня не могла на нее сердиться. Вместо этого она ловила себя на том, что обьясняет снова, терпеливо, как когда-то в детстве учила их плести венки из клевера. - Ты с ними как с детьми малыми, - как-то заметила Люся, наблюдая как Аня в третий раз показывает как правильно формировать букет и подрезать стебель.

А вот с Геной все было теперь иначе. Стоило ему появиться где-то рядом - в коридоре, у главного входа, на скамейке возле розовых кустов, Аня сразу будто натягивалась как струна. Ее взгляд тускнел, становился холодным, будто зарание устанавливал между ними невидимую стену. Гена это чувствовал, старался держать дистанцию, боясь сделать хуже.

Прибыль выросла настолько, что даже "дядюшка" удивился изучив очередные отчеты вечером сидя в своем кабинете. А в гостиной особняка собрались Аня, Люся, Марина, Лиза и даже кухарка Мария захотела поучавствовать в девишнике. На двери цветочного центра повесили табличку "санитарный час" на весь вечер, а уборкой занимались два парнишки -курьера из студентов.... Стол был заставлен не хрусталем, а простыми кружками, пара бутылок вина, фрукты, салаты. .. Девчонки выпили вина, потом еще и потекли воспоминания и сетования на незавидную женскую долю. И теперь не нужно было быть "женой" или "хозяйкой центра" - здесь можно было просто выдохнуть и быть самим собой.

Сначала за столом говорили о каких-то пустяках: о курьере, который опять адреса перепутал, о том как ловко Лиза подхватила вазу с орхидеями, о том как смышленая Марина научилась таки, разговаривать с поставщиками так, что те сами предлагают скидки. Смех звенел с маленькими паузами, как будто они пытались отсрочить воспоминания. ..

Лиза, глядя в свою кружку, тихо произнесла: "Знаете. .. я иногда просыпаюсь чтобы убедиться: неужели все это правда? Что мы здесь, что у нас есть работа и что никто не тащит нас в тот павильон. .." Лиза всхлипнула, а Марина положила свою ладонь ей на плечо: "Не надо."

- Нет, надо, - Лиза подняла глаза, и в них блеснули слезы, но она не дала им пролиться. - Я хочу сказать. Потому что если не сейчас, то когда? Мы ведь с Мариной знаем, каково это, когда ты не можешь сказать нет, потому что знаешь что никто не слышит или делает вид...

Аня замерла. Она знала про "непутевых девчонок", знала, что Люся так их называла, но никогда не спрашивала, почему. И сейчас она вдруг поняла, что слово "непутевые" не может быть про них, это про тех кто их ломал... Марина с Лизой рассказали про "Крота". Про павильон летнего театра, где скверно пахло перегаром, табачным дымом, похотью и страхом. Как уговорили спрятаться от дождя, как угостили вином, а потом Крот лешил их девственности почереди. После чего Сергей и Петька распустили в поселке сплетни, про них, что они бляди и давалки. Поэтому бывало так что девчонок хватали и взвалив на плечо утаскивали средь бела дня с улицы не обращая внимания на прохожих. Марина и Лиза просили их отпустить, просили о помощи, а парни только хохотали и кричали во всеуслышание : не срывайте нам репетицию, прогульщицы. Это было похоже на какую-то фантосмагорическую игру.

На момент этого девишника, пожалуй все обитатели особняка уже были рады появлению Марины и Лизы, за исключением Гены! Гена ничуть не изменил своим привычкам: попыткам подслушать и выведать чужие секреты. Вот и в эту минуту Гена затаился в коридоре и с интересом напрягает слух: ведь интересно, щекочет нервы и дает информационное преимущество. И еще кое-что: Марина и Лиза пожалуй лучше всех знают темную сторону Гены. Ведь Гена тоже был тогда в компании Крота. Именно в то время случился поучительный эпизод с Катей. Катю привели к Кроту, расплачиваться своим телом за карточные долги мужа игромана. Гена присутствовал в павильоне, когда Крот фактически насиловал Катю. Гена это помнил и не хотел, чтобы Аня узнала об этом.

Девушки про Гену ничего плохого не сказали. Зато со смехом рассказале о том как Крот и компания получили...по заслугам. А получилась так, что очень вовремя на побывку приехал младший брат Кати - моряк Северного флота, с ним приехали погостить два друга. Дальше случилась обыкновенная вещь, моряки так накостыляли Кроту и его гоп-компании, что он окаался на больничной койке. Когда моряки дерутся это страшно... Марина и Лиза радостно смеялись рассказывая об этом, но все же воспользовались ситуацией и уехали из поселка. Теперь они здесь.

Аня слушала, и внутри у нее все сжималось. Не от страха, а от того, как легко можно сломать человека, и как трудно потом собрать себя обратно. Люся тихо обняла обняла обеих: "Вы молодцы. Вы выбрались."

А за дверью, в темном коридоре по - прежнему стоял Гена, подслушивал. Да он помнил Катю и как решил "не лезть" тогда - это тоже выбор. И он его сделал - Ане об этом лучше не знать. Когда смех за дверью стал громче, Гена тихо отступил, не хотелось быть застуканным.

В это время "дядюшка" поразмыслив принял решение осуществить вторую попытку, все предпосылки налицо! Две недели подряд цветочный центр приносит прибыль, намного выше запланированной. ( И плевать ему, что пришлось организовать покупки цветов через подставных лиц, главное результат и хорошее настроение Ани) Есть повод устроить вечеринку по этому поводу.

Вечеринка в особняке Кима Арсентьевича шла не только как праздник, но и как расчетливый ход - только теперь ставки стали выше. Дом будто сменил маску: вместо тяжелой, давящей тишины здесь звенели бокалы, шуршали платья, и даже воздух казался легче, будто его специально накачали шампанским и комплементами. Гости были подобраны с умом: не просто знакомые, а потенциальные партнеры для цветочного центра. Это были люди, от которых в общем то зависело будет ли у Ани настоящая сеть поставок или все так и останется красивым фасадом. И среди них, как две яркие искорки в полутемном зале, перемещались Марина и Лиза.

Они не пытались изображать светских львиц - и именно поэтому выглядели убедительнее всех. Лиза смеясь, рассказывала какому-то серьезному мужчине в дорогом костюме историю про кота, который привел свою подружку и они умудрились устроить потоп в цветочном павильоне, а тот вдруг рассмеялся, забыв про свой важный вид. Марина ловко подливала шампанское, трясла пышными волосами, ловила обрывки фраз и тут же подскочив к Ане пересказывала ей: " Этот вот с севера, у него теплицы, обещает суперранние тюльпаны. Не спугнуть бы его."

Аня сначала стояла у входа в зал, демонстрируя новое платье. Оно сидело идеально, волосы распущены по плечам, улыбка была на месте, чем не пример как должна выглядеть жена миллионера. Кима Арсентьевича поблизости не было. Девушка от своего великолепия даже испытывала некоторую неловкость. Внезапно Аня почувствовала легкий захват руки и пьяненький шепот на ухо : "Пойдем в сторонку, да поворкуем маленько красавица!" Ане самой ужасно хотелось покинуть это лобное место и она позволила себе сделать несколько шагов назад в полумрак. Оглянувшись, Аня узнала смельчака - это был пузатый генерал. Генерал прижался к ней всем телом и зашептал на ухо: "Знаешь, а ведь твоему старикану просто повезло и он тебя выиграл в карты у Гены, а не я." От изумления и возмущения, Аня не сразу почувствовала, что загребущая лапа генерала уже несколько секунд мнет и наслаждается ее упругой левой ягодицей. Продолжить так фривольно обращаться со своей попой Аня не позволила, отстранив генерала и отправившись припудрить носик в дамскую комнату. Шум поднимать не хотелось, ведь генерал важный партнер "дядюшки", возможно просто выпил лишнего.

Аня плеснула в лицо холодной водой и оперлась руками о края раковины. Из дальней кабинки до этого раздавася тихий шепот и шуршание одежды, теперь же понеслись смачные шлепки тел, быстрое дыхание в разнобой, а потом женский голос чуть погромче и требовательнее - прибавь еще и поглубже. Давай же Гена, я хочу кончить... Голос был явно знаком Ане, только взвинченные нервы не позволили мозгу обработать полученную информацию. На негнущихся ногах Аня вышла в зал к танцующим. В поле зрения попали Марина, Лиза, Люся и даже Кира была здесь, а ведь она первая в списке подозреваемых.

Аня присела к столу и ей тут же налили шампанского. Холодный напиток освежил и позволил немного успокоится. Прошло еще какое-то время и рядом, на освободившееся место, присел Ким Арсентьевич и сказал мягко: "Я тебе уже говорил, что ты сегодня очень привлекательно выглядишь? Круче любой бизнес-леди в округе. Все у тебя отлично получается !" Ким наклонился ближе и томно зашептал: "Я по тебе очень соскучился за эти дни, и сегодня совсем не устал. Гости начали расходиться, они вполне довольны и им не до нас. Твои подружки проводят их, а мы пойдем в спальню и поговорим и подумаем о делах наших, семейных."

Он шептал и это не было приказом. Это не было даже просьбой, от которой нельзя отказаться. Это было тихое, спокойное "мы оба притомились от этой вечеринки, давай потихоньку уйдем отсюда". И именно от этой мягкости, от этого "пожалуйста", у Ани не осталось сил на то чтобы остаться еще, сказать "нет". Не потому что, она хотела. А потому что сказать "нет" сейчас значило собрать в себе остатки воли, а их просто не было. Аня понуро кивнула и пошла рядом с "дядюшкой", подстраиваясь под ширину его шага. Ноги слушались плохо, будто чужие. В голове звенело: " Гена - в кабинке был возможно он... Как больно мне...нет общей цели больше. Ким мне не мил, но по закону я должна следовать за ним!"

Ниша с бархатным диванчиком в этот раз была занятая "сладкой" парочкой. Страсть захватила в плен Люсю и молодого курьера из цветочного центра, как раз возле этого диванчика. На полу валялись некоторые сброшенные личные вещи, самыми яркими в прямом смысле оказались "красные" женские трусики. Люся прекрасно справлялась с ролью "наездницы", и с трудом смогла замереть на лихом коне, пропуская мимо двух властвующих супругов. Они видимо были так заняты друг другом, что не соизволили оглянуться. Люся проводила взглядом, грустную Аню и в ее глазах появилось, что-то похожее на сочувствие. Но сочувствовать ей долго не позволил молодой жеребец, который проржал недовольно, что уже застоялся... и довольно звонко шлепнул ладонью по голой заднице Люси.

А "дядюшка" по мере приблежения к спальне, смотрел на Аню все с большим вожделением. Пока они шли по коридору, "дядюшка" все время поддерживал Аню за лококоть, видимо считал такую предосторожность нелишней. Бубнил при этом: "не беспокойся о гостях, они заняты развлечениями, " Вот они внутри спальни и "дядюшка" закрыл за собой дверь: " Мы сможем отлично провести время вместе. Сегодня ты будешь исполнять роль моей провинившейся жены"

Аня посмотрела на "дядюшку" встревожным взглядом и отправилась в ванную, чтобы аккуратно снять вечернее платье и одеть ночную сорочку и штанишки с оборками. Если всепоглащающей страсти нет, то зачем же зря рвать платье. .. и презерватив не забыть. Аня выйдя из ванной увидела, что "дядюшка" уже лежит в постели с закрытыми глазами под одеялом. Он как будто почуствовал взгляд девушки, перекатился ближе и поймал ее за руки. Теперь они стояли лицом к лицу. Были заметны изменения в его облике: тело прибавило в весе и выпрямилось. Окрепли мышцы, особенно ног. Серо-желтые глаза "дядюшки" горели алчным огнем: " Аня, ты даже представить себе не можешь, как я соскучился по тебе за эти дни, как сильно хочу тебя, твоего тела!" Аня немного смутилась, но потом надела улыбку на свое лицо: " Раз я виновата - накажи свою провинившуюся жену " И Аня протянула "дядюшке" презерватив в упаковке. (Таблетки противозачаточные закончились и Ане посоветовали в аптеке сделать перерыв - лучше купить надежные тончайшие презевативы )

У "дядюшки" от удивления брови встали вертикально, но через мнгновение его лицо вновь исказила похоть: " Моя непослушная жена, должна сама надеть это!" "Дядюшка" распахнул халат предьявив стоящий в боевой готовности член. Он положил ладони на плечи Ани и надавил так, что она была вынуждена опуститься на колени. -, Ну давай же я девочка, я жду!- бормотал "дядюшка" от нетерпения двигая бедрами. Аня уже прикасалась к его члену раньше, поэтому повторить было нетрудно. Аня облизала член, покрыв его слюной, затем надела презватив сначала на вздувшуюся головку, а потом размотала до самого основания. Презерватив действительно "сел" идеально и несмотря на тонкость, переливался насыщенным цветом от бледного у основания до насыщенного бордового вокруг головки. Во время этой тонкой манипуляции менялся цвет и мимика на лице "дядюшки" более того он тихо поскуливал себе под нос.

Как только Аня встала на ноги "дядюшка" опрокинул ее на постель и навис сверху со словами: "Я не в силах больше сдерживаться и держать свои руки при себе." Он приблизился к лицу Ани, перебравшись через ее тело. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от лица девушки. Она явственно чувствовала на коже его тяжелое дыхание. Теперь "дядюшка" заговорил с хрипотцой в голосе: " Сегодня я чуть с ума не сошел, когда наблюдал, как твою отличную задницу, обтянутую этим синим платьем, в упор разглядывали пуская слюни посторонние мужчины. Особенно этот сластолюбивый скот - наш дорогой партнер с генеральскими погонами. Как этой тупице могли дать такое звание - не понимаю.... Хотя у него красивая жена Валентина, ну очень пробивная женщина...могла оказать ему протекцию. Даже наш Гена ее хорошо знает, каким то образом." ( Вот почему женский голос в кабинке показался знакомым - мелькнуло в сознании Ани)

Я хочу, чтобы моя очаровательная жена принадлежала только мне одному. Сказав это "дядюшка" начал целовать Аню. Она невольно закрыла глаза, приоткрыла рот, и он принялся ласкать язык Ани своим. Он теперь слизывал ее слюну, затем слегка потянул ее голову на себя и прижался своими губами к губам Ани. Его слюна сразу покрыла девичий язык, и Аня чувствовала как двигается его язык в ее рту. Аня все еще была прижата его весом, его руки все еще крепко удерживали ее запястья. "Дядюшка" на секунду отстранился, а затем, смешно покрутив языком, снова приблизился к лицу Ани. Аня успела подумать - у него еще и язык удлинился, такое было впечатление.

Стоило его языку попасть в рот девушки, как он отправился исследовать все, пробираясь глубоко к горлу, а затем возвращаясь к ее языку. Он повторял это снова и снова. Словно давая понять, что он покорил Аню, она принадлежит ему и может делать все что пожелает. "Дядюшка" так увлекся поцелуем, что Аня почувствовала как слюна стекает по подбородку, и появилось ощущение, что она пропиталась его запахом. Постепенно разум привык к запаху его слюны и даже начал получать некоторое удовольствие. Тело девушки начало откликаться на прикосновения и поцелуи.

После стольких ночей в одной постели с простыми прикосновениями и поцелуями, после трех состоявшихся актов интимной близости, Аня теперь быстрее поддавалась возбуждению, возникновению желания, молодое тело жаждало ласок и удоволетворения. Все закономерно, сначала Аня отвергала его, но постепенно "дядюшка" добился своего - ей это начало нравиться, она сама этого хотела. Аня стала настоящей женщиной с разбуженным либидо. Это чисто плотское желание, которое может сопровождаться смесью сочуствия и благодарности за заботу, но никак не любовью в самом широком значении этого слова. Поэтому Аня настаивала на контрацепции.

Но "дядюшка" казалось не обратил на это внимание, его руки теперь блуждали по ее телу, чаще всего сжимая ее груди. Аня ничего не говорила, но тело выдавало - она стонала и всхлипывала, а соски твердели под его прикосновениями. Его член коснулся ее кожи и вдоль позвоночника пробежал холодок. Поцеловав ее "дядюшка" снова отстранился, чтобы полюбоваться девушкой. Сегодня я должен сделать второй заход и ночь впереди долгая предстоит, при этой мысли член дернулся и напомнил про презик. "Дядюшка" ухмыльнулся и прижался к шее девушки, вдыхая ее аромат и наслаждаясь моментом. Ему хотелось видеть ее тело обнаженным и он спустил сорочку с ее плеч, обнажая шею и ключицы. Он продолжает - теперь и грудь обнажена. Он целует и лижет ее шею и ключицы наслаждаясь вкусом ее кожи. Ему захотелось подмышку Ани и он поднял ее руку. "Дядюшка" вдохнул аромат ее подмышек, это показалось ему божественно вкусным. Он не мог насладится ее ароматом, гладкостью выбритых подмышек и теплом, которое они излучали.

Странно, но раньше "дядюшка" не ощущал особого влечения к таким ласкам. Вот сейчас он переключился на другие прелести - целует и посасывает груди, а его затвердевший член прижимается к телу Ани. Аня же чувствовала как ее тело разгорается от его действий. Соски затвердели, а внизу живота становилось все более влажно с каждым мнгновением. Его язык скользит по ее шее властный и настойчивый. Это уже не остановить, осталось только сдаться и сделать все, что он захочет. Закрыть глаза, попытаться расслабиться, несмотря ни на что. Его руки скользят по груди, мягко сжимая ее. У Ани появились странные предчувствия и они вызывали ужас. Но в ужасе была только часть ее, зато другая, причем большая. ..находила это возбуждающим. "Дядюшка" же был охвачен растущим возбуждением целиком, это чувствовалось. Его движения становятся все более неистовыми, более собственническими. Его язык вновь проникает за ее зубы и внезапно поцелуй становится страстным и жадным. Это ошеломляет. .. и к стыду девушки, заводит ее. Тело же предает и жаждет подчинения.

"Дядюшка" вновь замедляется. Поцелуи становятся мягче, более осознанными. Этот переход не был резким, но Ане. .. не хотелось признаваться себе, что так ей нравиться больше. Аня была задергана эмоционально и измотана физически. Больше нет смысла бороться и нет смысла это остановить. Тем более, что тело Ани полностью сдалось, а с ее губ срываются тихие стоны в качестве реакции на его прикосновения. Аня полностью поглащена его обьятиями.

"Дядюшка" как никогда раньше был настроен на достижение полного обладания, после нескольких поцелуев он осторожно уложил Аню на бок, принимая позу "ложечки". Он обнял ее со спины и прижался всем телом. Его ладонь легла на ягодицы Ани и принялась медленно поглаживать их круговыми движениями. Аня приняла это и не могла отрицать перед собой - ее больше не смущает или не возмущает, ей стало нравиться когда он трогает ее за задницу. Мозг Ани долго привыкал, а теперь наступил момент, когда он полностью перестроился постоянным воздействием "дядюшки".

Через некоторое время, "дядюшка" посчитал, что пора и он зацепил пальцами пояс штанишек и нарочито медленно начал стягивать их вниз. Вот уже штанишки полностью сняты. Аня теперь лежит в кровати со своим мужем совершенно голая. Сорочка тоже снята и отброшена в сторону. В этой позе "дядюшке" стало удобней нашептывать девушке на ушко слова восхищения и страсти: "Я не могу налюбоваться твоим прекрасным телом и насытиться приятным ароматом исходящим от него." Его руки скользят по ее животику, поднимаются выше к грудям. Они теплые и достаточно сильные, и "дядюшка" уверенно и по собственнически ласкает ими все новые участки кожи Ани. Он сжимает ими груди, разминает так, как будто они принадлежат ему безраздельно. Аня ощущает его большие пальцы рядом с сосками и чувствует каждое прикосновение.

Из груди Ани вырвался стон. Она не смогла его сдержать, потому что часть ее разума переселилась в тело и теперь у него свои желания, отдельные от того что Аня хочет на самом деле. "Дядюшка " улыбнулся, услышав этот звук. Его хватка становится крепче, движения увереннее. Теперь его пальцы задержались на сосках и резко сжали их. Возникли ощущения - острые, почти электрические и они пронзили тело девушки насквозь, проникнув в участок головного мозга ответственного за вожделение и страсть.

Ане стало немного больно, но. .. нет. Через несколько секунд боль и удовольствие так переплелись, что она больше не могла их разделить. Теперь эта смесь была как что-то, чего она не должна желать. "Дядюшка" стал неиствовавать, он не пытался оставить засос на шее как делал это раньше. Сейчас он просто просто укусил Аню за шею. Его искусственные зубы впились в нежную кожу и Аня это почувствовала с испугом. Она невольно подумала: "он словно помечает меня, закрепляет свои права зубами и слюной." Внутри Ани стал нарастать жар, от эмоций возникло головокружение.

Тем временем "дядюшка" решил воспользоваться открывшимся полным доступом к нижней части тела девушки. Он ненадолго отстранился, чтобы снять презерватив, а затем снова занял место позади Ани. Его ладони снова легли на ее ягодицы, слегка позжимав и поиграв ими. Аня не видела этого, но почувствовала, что температура воздуха возле ануса и входа во влагалище меняется. В непосредственной близости появился обьект от которого исходит сильный жар. Аня конечно поняла, что это член "дядюшки". Сегодня он почему то кажется горячее, чем последний раз. Она ощутила это даже на расстоянии нескольких сантиметров. Этот жар буквально кричит насколько сильно возбужден сегодня "дядюшка". Промелькнула мысль : "Он сейчас вставит это в меня!"

Член "дядюшки" просто прижался снаружи, твердый и горячий, почти как в лихорадке и Аня физически чувствовала как он пульсирует. Каждый толчок пульса посылает волну тепла к самым чувствительным местам. Это девушка ощущает отчетливо, но не внутри. Пока нет. Просто прижался снаружи. Головка прямо здесь, у самого входа во влагалище и легко может толкнуться вперед. Одно движение. Это все, что потребуется. Это чувство стояния на краю, захлестывает Аню. Каждое нервное окончание внизу живота вспыхивает одновременно с другими, создавая настолько интенсивное возбуждение, что девушка едва ли в состоянии его осознать.

Этого слишком много. Мозг Ани перестал справляться с таким высоким уровнем стимуляции и она утонула в ощущениях. Внушительный член "дядюшки" начал неторопясь, всей длиной скользить по чувствительным половым губам, доставая аж до клитора. Аня чувствовала каждый бугорок, каждую вену, текстуру крайней плоти члена при каждом движении. Прошла минута и между ног появилась скользская влага. Движения члена стали плавнее и легче. Усиленная смазка это наглядный сигнал "дядюшке" о возбуждении Ани.

И вот это произошло. Он входит медленно сзади, погружается все глубже. Жар его члена разливается по всему телу изнутри. Затем член начал двигаться постепенно ускоряя темп. Бедра девушки начинали двигаться сами по себе, подаваясь назад навстречу толчкам партнера. Они словно бы синхронизировались, словно созданы друг для друга. Аня начала стонать. Сначала тихо, потом все громче по мере нарастания удовольствия. Она полностью во власти желаний "дядюшки". Аня утратила возможность говорить, все что ей оставалось это стонать и мотать головой.

Внезапно темп движений замедлился и "дядюшка" прерывающимся голосом начал шептать Ане на ушко: " Ты отлично справляешься с наказанием провинившейся жены. Мне очень понравилось трахать тебя вот так. Не могу удержаться от грязных слов. Хочу, чтобы ты была моей сучкой. Что бы ты текла от прикосновений к твоей заднице!" Аня не все смогла осознать из услышанного, потому что передышка закончилась и "дядюшка" вновь наростил темп. Эти слова, возникшее первобытное вожделение, доминирование и власть над Аней, в сочетании с его подавляющим присутствием, пробудили в девушке чувства, которых она никогда не испытывала. Она больше не могла контролировать то, что срывалось с ее губ.

Через некоторое время звуки в спальне изменились, они стали более влажными, чавкающими, движения члена внутри влагалища Ани теперь издавали совсем другой звук. Впрочем девушка вскоре почувствовала как он запульсировал внутри нее. Жар, исходящий от члена, достиг своего максимума и Аня четко ощущала каждое сокращение, когда он приближался к разрядке. Наконец, Аня почувствовала, как член излился в самые глубины влагалища - пульсируя и запоняя его до предела. Наслаждение стало невыносимым и Аня кончила так ярко, что никаких мыслей - сработает ли защита, возможно ли это остановить - не возникло. Разум девушки был в отключке, впрочем как и сама Аня.

Наконец "дядюшка" сбросил все накопленное семя, Аня перестала чувствовать его пульсацию и его движения. Аня затихла, он остался внутри, как и в прошлый раз. Прошло несколько минут, прежде чем Аня почувствовала, как член обняк внутри нее и наконец вышел, оставив чувство опустошенности. Поток из смеси соков Ани и семени "дядюшки" вытек прямо на кровать. В голове Ани промелькнуло - я так устала и она провалилась в сон.

Утром Аня вспомнила как "дядюшка" трахал ее ночью, пока оба не выбились из сил и не отключились. На промежности, на бедрах, а еще больше на простыни были следы вязкой субстанции, засохшей и еще влажной. Воздух в спальне был насыщен густым ароматом муксуса и спермы. На мнгновение Ане показалось это странным, что столько разлилось вязкой влаги несмотря на использование презерватива. Но затем желудок напомнил ей, что было бы неплохо чем-либо подкрепиться. Аня взглянула на часы и ахнула... уже скоро полдень. Видимо "дядюшка" решил позволить ей сегодня понежиться в постели. Аня решила принять душ и поднимаясь почувствовала приятное утомление в мышцах ног. Чуть позже в спальню заглянула Люся и они вместе отправились на кухню перекусить.

"Дядюшка" проснувшись, некоторое время любовался безмятежно раскинувшейся на постели Аней, но верный своим привычкам он отправился в покои рабочего кабинета. Попутно приказав Люсе проследить, чтобы Аню никто не беспокоил до пробуждения. Массаж и пилюли сделали свое дело, тело "дядюшки" больше не предавало его на каждом шагу. Теперь он мог ходить сам - тяжело, с натугой, будто каждый шаг был маленьким спором с возрастом, но пока ходил. Трость выстукивала по полу сухой, властный ритм: тук-тук, тук-тук. Этот звук знали все в особняке: прислуга чуть быстрее вытирала пыль, горничная плотнее прижимала подбородок к груди, кухарка передвигала идеально расставленную посуду.

На кожаном диване в коридоре напротив его рабочего кабинета "дядюшка" увидел Гену и Киру. Кира как всегда вела себя непринужденно, что-то настойчиво доказывая парню. Услышав звук от трости, они оба вскочили. "Дядюшка" только кивнул головой в знак приветствия и уже словами предложил Гене ожидать его в массажном кабинете. Киру же он пригласил к себе в кабинет. Сев в кресло "дядюшка" некоторое время изучающе рассматривал девушку, но думал больше о Гене. Сегодняшняя ночь еще больше укрепила его привязанность к Ане как именно той единственной женщине, самой желанной и близкой... "Дядюшка" вновь испытал чувство - противоречивое: смесь ревности и соперничества с конкурирующим самцом. Он конечно мог бы раздавить Гену как надоедливую букашку, но внутреннее первобытное чутье подсказывало ему совсем другое: чтобы вырабатывался естественный адреалин, тонизирующий весь организм, необходимо постоянно щекотать нервишки дразнящими сигналами и подозрениями. Вот как раз наличие Гены и есть такой раздражающий фактор. И второе, пожалуй самое главное: как отреагирует Аня на исчезновение своего предприимчевого приятеля? Проверять это не хотелось, потому что "дядюшке" показалось что Аня оттаяла как женщина, она откликается на его ласки, а сегодня откровенно "завелась".

Кира стояла напротив стола и с удивлением наблюдала за переменчивой мимикой "дядюшки". Он то хмурился как от боли, то появилось выражение растерянности и когда на лице закрепилась хитрая улыбка, он посмотрел на Киру. "Дядюшка" сказал вкрадчивым тоном: " Я вижу вас с Геной чаще вместе, чем по отдельности. Что ж, вы оба красивые перспективные молодые люди и если вы будете вместе ( "дядюшка" паузой сделал упор на это слово) то я в меру моих возможностей готов поддержать вашу пару. У Гены работа есть, а вот ты чем зарабатываешь себе на жизнь, образование или хочешь быть зависимой от своего "белого принца"...???"

Кира не смогла сдержать в себе изумление от услышанного: "Вы и про "белого принца" знаете, это же просто девичья мечта!". А так я блогерша, у меня подписки есть. Курсы фотографов. Диплом архивариуса, только профессия оказалась невостребованной. Вот собственно и все обо мне".

"Дядюшка" еще шире улыбнулся: " Это как нельзя кстати. Ты будешь заниматься пиаром моей компании, архивом, библиотекой и заниматься моей биографией. Может даже книгу напишешь "Как стать миллионером!" на моем примере. У тебя будет личный пополняемый денежный фонд. Ну как подойдет тебе такая работа?" Кира чуть не бросилась целовать "дядюшку" вместо ответа. Но он остановил ее жестом руки: " Помни про Гену - он твой бойфренд теперь - это как минимум!" Кира, была девушка неглупая и она сказала серьезно: "В этом деле наши интересы полностью совпадают..."

А дальше приятные воспоминания от вечеринки были быстро замещены погружением в бизнес, обычной рутиной и бытовыми проблемами. "Дядюшка" жил полноценной жизнью - много работы, лечебный массаж и щадящая физкультура, в спальне нежные легкие обьятия и проникновенные поцелуи вместо полноценного секса. "Дядюшка" копил силы для "третьего захода" следуя его теперешним реальным возможностям. Где-то через недели полторы к "дядюшке" наведался домашний доктор с чисто обычным медицинским осмотром. В ходе дружеской беседы доктор пощупал пульс "дядюшки" , затем как бы невзначай еще раз. Потом он принес портативный прибор и снял кардиограмму. Потом в кабинет зашла Аня и принесла поднос с чаем и выпечкой. За чаем беседы становятся более непринужденными - с улыбкой произнесла она. А еще через полчаса в кабинет вошел Томас и они вместе с доктором стали изучать кардиограмму. Потом, переглянувшись с доктором, Томас заявил Ане, что забирает "дядюшку" с собой в медицинский центр для профилактического обследования. Отведя Аню в сторону Томас прошептал ей на ухо - возможно обострился склероз сердечной мышцы... да бывает и такое. Надорвался старик! Нервничать ему противопоказано категорически. Будь снисходительной...

А "дядюшка" действительно держался последние дни чисто на силе воли, а сейчас он вдруг почувствовал страшную физическую и эмоциональную усталость. "Дядюшка" подозвал к себе Аню и усадил на колени. Он посмотрел ей в глаза и сказал побледневшими губами: " С сегодняшнего дня у тебя имеется право подписи как совладелицы бизнеса. У тебя теперь есть начальный опыт ведения дел и я верю в тебя. Ведь ты моя жена. Считай, что я в командировке!"

Уже две недели Аня управляет компанией и всеми дочерними фирмами. Конечно, у нее есть помошники и основной из них это уже старый знакомый - доверенное лицо и адвокат. Но все равно кое кто из партнеров, пользуясь моментом, хотел погреть руки и нажиться. Тот же генерал в один прекрассный день толкнул своим огромным пузом дверь в рабочий кабинет и подошел к столу за котором теперь вместо дядюшки сидела Аня. У генерала был свой шкурный интерес, он по прежнему был рисковым игроком на бирже. И ему чаще везло и получалась хорошая "маржа". Но не в этот раз. Вот он и приехал сюда чтобы получить выгодный кредит и решить возникшие финансовые проблемы. Аня получала ежедневные справки о финансах партнеров, так для сведения. Финансовое положение генерала было ей известно...

Генерал не стал садиться в предложенное кресло, а подошел в плотную к Ане. Он смотрел на нее платоядным взглядом завоевателя. Но сначала надо было закрыть главный вопрос и он коротко рассказал о цели своего визита: " Ты точно на своем месте в этом кресле Анечка! И выглядишь великолепно! Бизнес-леди видит бог!" Ане пришлось тоже встать и она сказала: "Спасибо! Если вы приехали сделать мне комплимент, то где же цветы?" Генерал хлопнул себя по лбу: " За этими проблемами я совсем потерялся, но мы же свои люди - все будет. Дай только срок! Дело в том, что твой муж дал мне денег для капитализации, дело было весьма перспективное, но рискованное. Рынок сыграл в другую сторону и теперь мне срочно нужны еще деньги, чтобы не обанкротиться. Я об этом говорил "дядюшке", а теперь и ты это знаешь!"

Генерал внезапно притянул к себе Аню и тихо начал бубнить : "Тогда на вечеринке, помнишь? Нам помешали, я хотел показать тебе кто лучший любовник в округе. Я это сделаю сейчас и это будет моей благодарностью за выданный тобой кредит..." Теперь рука генерала переместилась ниже и стала разминать ягодицу девушки. Аня слабо улыбалась и не препятствовала генералу в его наступлении на. .. свои тылы. Она только нажала на кнопку вызова. В кабинет вошел охранник Виктор и помощник по экономическим вопросам, внешне больше похожий на куплетиста, чем на специалиста по финансам. Аня спросила - во что вложился генерал и сколько стоят ценные бумаги. Секунды хватило, чтобы была озвучена информация о том, что генерал влип с этими бумагами, они обесценились наполовину. Самое прибыльное предприятие в управлении генерала - производство экзоскилетов гражданского и военного назначения.

Аня посмотрела в упор в глаза генерала, который продолжал массировать ее ягодицы: " Вы наш партнер, поэтому мы выкупаем ваши ценные бумаги на бирже, в свою очередь вы передаете контрольный пакет акций вашего предприятия нам. Сегодня же. " Когда до генерала дошел смысл сказанного Аней, он стал хватать ртом воздух, его руки сами бессильно повисли вдоль туловища. " Это же. ..это же. .." Аня снова опустилась в кресло : "Это спасет вас от банкротства - вы же за этим пришли сюда! Не так ли? Виктор, проводите господина на выход. У него мало времени для решения вопроса...по передаче документов!"

Вот примерно так Аня укрепляла свои позиции в бизнес сообществе. Она не забывала навещать "дядюшку", который радовался каждый раз как ребенок ее появлению рядом... Аня некоторым образом привязалась к старику. Наверное, потому что Гена в ее представлении перестал быть любимым, а перешел в разряд просто знакомых, хорошо знакомых. А затем случилось то, что Гена назвал потом, яростно сжимая кулаки, довольно метко "побочным эффектом". Как то утром за завтраком Ане стало дурно, появилось чувство тошноты. Потом это состояние прошло, а на следующее утро все повторилось. У Ани уже случилось такое же явление некоторое время назад, поэтому она отнеслась достаточно спокойно, может это на нервной почве происходит. Домашний доктор обратил внимание на состояние Ани и немедленно отреагировал. Обследование показало наличие самой настоящей беременности. После пережитого шока, Аня испытывала теперь противоречивые эмоции: в планах на жизнь беременности не было вообще, но ведь пошло все совсем не по плану... Вот и последствия. Аня была в полном смятении - как отреагирует Ким Арсентьевич? Даже Люся вдруг ляпнула не подумав, спросив приглушенным голосом: " А ты уверенна, что это семя "дядюшки" ?" И чуть не потеряла подругу... пришлось извинятся со слезами и упав на колени. Мнение Гены Ане было как-то фиалетово теперь... Ане захотелось побыть одной и она села возле окна положив ладонь на живот и прислушиваясь к своим ощущениям!