Всем привет! Я Саша. Родился в деревне. Там, где летом пахнет скошенной травой и дымом от костров, а зимой - морозом и печным теплом. Мы с друзьями почти не сидели дома. Улица была нашим вторым домом. Вечерами после девяти, когда взрослые уже ужинали и отдыхали, мы бродили по пыльным дорогам, кидали камешки в лужи, спорили до хрипоты и громко смеялись..

В восьмом классе когда был май. расписание дней было железным: школа, помощь родителям, а в девять на улицу гулять с друзьями. Увлечений у меня почти не было. Иногда гоняли в волейбол, иногда я ходил к турникам. Подтягиваться не умел, поэтому хотел научиться. Научился подтягиваться восемь раз… и забросил. Будто этого уже было достаточно.

Нас обычно гуляло пятеро парней и три девчонки. Иногда - только парни. И вот однажды к нам подошли старшие: десятые-одиннадцатые классы и те, кто уже отучился, но приехал в деревню «на лето».

От них пахло табаком, дешёвым одеколоном и алкоголем.

— Чё вы тут просто так шляетесь?- сказал один, высокий, с уже огрубевшим голосом. — Айда с нами. Пивка выпьете.

Мы сначала отказались.

— Мы не пьём, - буркнул кто-то из наших.

— Не пьём, - повторил я.

Высокий усмехнулся, выдохнул дым в сторону.

— Ну вы чего, серьёзно? Уже взрослые. Хватит бояться. Мы ж не угощаем ядом.

Другой, покороче, с редкой щетиной, поддакнул:

— Да ладно вам. Посидим нормально. Как мужики.

Они уговаривали не грубо, а будто по-свойски - с улыбками, подтруниванием. И это оказалось сильнее прямого давления. Кто-то из наших первых кивнул. Потом ещё один. Я колебался секунды три - и тоже согласился

Мне налили в пластиковый стаканчик.

— Пей, не ломайся.

Я выпил. Горько, неприятно, в нос сразу ударило. В округ все засмеялись. С этого вечера всё и началось. В тот год мы пили только то, что давали старшие.

На следующий год, летом, всё изменилось. Мы уже сами скидывались и покупали водку. Собирались за сараем на лавочке, если была возможность на хате. Кто-то пил много - до мутных глаз и громкого смеха. Кто-то, как я, старался «в меру»: пару стаканов пива или немного водки. Лишь бы родители дома не учуяли.

Иногда я приходил с твёрдым решением: сегодня ни капли. Шёл, повторяя себе это как заклинание. А мне уже протягивали стакан:

— Давай за компанию. Ты что, нам не друг?

— За меня. Поддержи.

— Ну один глоток. Не ломайся. Все же пьют.

Дни стали похожи один на другой: целый день помогаешь родителям, а вечером - гуляешь, пьёшь и обсуждаете, кто как дошёл домой вчера, кто сколько еще будет пить.

После девятого я уехал учиться в город - в колледж на программиста. Родители сняли мне квартиру. В группе я быстро сдружился с тремя парнями: Костей, Денисом и Олегом. С Денисом мы сели за одну парту и сразу стали друзьями.

А потом я её увидел.

Это случилось на втором месяце учёбы. Мы стояли в коридоре после пары, когда мимо прошла группа дизайнеров. Среди них была девушка, на которую невозможно было не посмотреть. Среднего роста, среднего телосложения, с лёгкой, почти танцующей походкой. Тёмно-русые волосы до лопаток, красивое лицо, грудь второго размера.

Она шла, о чём-то тихо разговаривая с подругой, и вдруг тихо рассмеялась. И в этот момент будто что-то внутри меня щёлкнуло и остановилось.

Это было не «понравилась». Это было сильнее. Она засела сразу и глубоко. Я стоял и смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.

С этого дня я начал замечать её везде: в столовой, в холле, у гардероба. Иногда наши взгляды случайно встречались - и она просто спокойно смотрела в ответ, не улыбаясь, но и не отводя глаз. Я же каждый раз отводил первым, будто пойманный.

Я стал думать, как подойти. О чём заговорить. Какие слова не прозвучат глупо. Сначала решил найти её в интернете - хотя бы понять, кто она. Но для этого нужно было имя. И тут помог Денис. Однажды он возвращался из библиотеки и проходил мимо группы дизайнеров. Мельком глянул на бейджик, который висел у неё на свитере.— Юлия Алексеева, - сказал он мне.

Я нашёл её. Смотрел на фотографии. И ещё два месяца ничего не делал. Только думал как начать. Крутил в голове варианты. Каждый казался глупым.

А потом в актовом зале отбирали в хор. Стояли наша группа, повара и дизайнеры. Юля была среди них. Я петь не хотел.

— Пусть идут те, кто хочет, - сказал я классной. — Я, например, не хочу.

— Не хочешь, но нужно.

— А если у меня голоса нет?

Тут вдруг раздался тихий голос рядом:

— Вот кстати, да. У меня тоже голоса нет.

Это была Юля. Я обернулся. Она смотрела прямо, чуть улыбаясь уголком губ.

Классная дизайнеров резко сказала:

— Всё, хватит. Разнылись тут.

Меня вызвали. Я вышел, попытался что-то пропеть и услышал: «Не годен». Внутри подпрыгнуло облегчение. Классная махнула рукой:

— Можешь идти в аудиторию.

— А можно я ещё постою? - неожиданно для себя спросил я. — Хочу посмотреть, как Юля споёт.

Она пожала плечами. Я остался. Юлю тоже не взяли. Когда мы вышли из зала, я сказал:

— Повезло. Теперь можно выдохнуть.

— Это точно. У меня подруга на втором курсе в другом колледже. Говорит, все после пар домой, а те, кто в хоре на репетиции. Поэтому я и не хотела.

— Меня, кстати, Саша зовут.

— А меня Юля.

— Приятно познакомиться. - Сказал я из вежливости.

Юля улыбнулась.

— Сейчас блин по математике контрольная. Как же не охота… - сказала Юля.

— Оо, это мой самый нелюбимый предмет. И физика тоже. А вы, Юль, к физике как?

— Как и вы. Не люблю. — А может, на «ты» перейдём? А то как-то непривычно.

— Я не против. - сказал я.

— Ладно, я побежал в столовую, а то перемена скоро кончится. - продолжил я.

— А я пошла математику повторять.

Мы разошлись. Потом, когда виделись, перекидывались короткими фразами: «Привет», «Как дела?». Ничего особенного.

Однажды я стоял на остановке, ждал автобус. Подошла Юля. Мы заговорили. Она рассказывала, что любит бегать, кататься на лыжах, а ещё вышивать. Потом спросила:

— А у тебя какие увлечения?

Вопрос ударил. Я замер. Потому что честный ответ был один: алкоголь. Больше ничего. И вдруг стало стыдно. Очень стыдно и грустно.

Юля заметила.

— Что, задумался? Увлечений нет?

— Ну… в волейбол люблю играть, - быстро сориентировался я. — Иногда рыбачить.

— Тоже неплохо.

Подошёл мой автобус. Я сел и всю дорогу смотрел в окно. Дома сел на край кровати и долго сидел. Два года. Два года я пил. А мог бы… мог бы делать что-то полезное. Бегать. Читать. Учиться чему-то новому. Вместо этого - вечера с бутылками и разговорами про то, кто сколько выпил.

В тот вечер я принял решение. Тихое, но твёрдое. Бросить, полностью бросить пить. Начать бегать. Вернуться к турникам.

Отказаться от алкоголя оказалось легче, чем я думал. Турники тоже. А вот бег… Бег был тяжёлым. Я пропускал. Ленился. Ругал себя. Но всё равно возвращался.

Зимой, на каникулах, приехал в деревню. Друзья встретили как обычно:

— Ну что, нальём?

— Не хочу, - сказал я.

Они удивились, но не настаивали сильно.

Весной я предложил Юле бегать вместе - мы жили почти рядом.

— Ты бегаешь? - она посмотрела с удивлением.

— Да. Пока на короткие дистанции. Потом буду увеличивать.

— А раньше что не говорил?

— Да только осенью начал. После того разговора на остановке… когда ты спросила про увлечения. Я понял, что у меня их нет. Если честно - было одно. Выпивка. С восьмого класса. После того разговора я много думал. И решил всё поменять. Бросил пить. Стал бегать. Вернулся к турникам. Сейчас даже чувствую себя лучше.

— И много пил?

Я рассказал всё. Без прикрас. Она слушала молча, потом сказала:

— Ты молодец. Не каждый так может. Я, кстати, тоже не пью. Не вижу в этом ничего хорошего.

С того дня мы стали ближе. Бегали вместе.

Однажды, после очередной тренировки, я набрался смелости.

— Юль… давай вечером погуляем?

Она посмотрела на меня чуть дольше обычного и кивнула.

— Хорошо.

Вечер выдался тихим. В парке почти никого не было. Воздух пах хвоей и чуть сырой землёй от дождя. Фонари уже зажглись. Мы шли по широкой аллее, почти не касаясь руками друг друга, но расстояние между нами было маленьким - таким, что я чувствовал тепло её плеча.

Я всё думал, как Юле сказать. Слова крутились в голове, казались то слишком детскими, то слишком важными. Наконец, когда мы свернули на боковую тропинку, где было совсем тихо и не было народу, я остановился.

— Юля… - начал я и сам услышал, как голос чуть сел. — Давай дружить. По-настоящему. Не просто бегать вместе и перекидываться парой слов. Хочу… чтобы ты была моей девушкой.

Она повернулась ко мне лицом. В свете далёкого фонаря глаза у неё блестели. Секунду она молчала, а потом медленно, без тени сомнения, кивнула.

— Давай, - сказала она просто и тихо. — Я тоже этого хочу.

И в этот момент мне показалось, что весь парк на миг затих ещё сильнее. Как будто даже деревья ждали ответа от Юли.

На лето я уехал в свою деревню, она - в свою. Расставание получилось коротким: на вокзале быстрые объятия, обещание звонить каждый день и взгляд, в котором уже читалась тоска. Автобус тронулся, и я долго смотрел в окно..

В первый же вечер друзья нашли меня сами. Стояли у калитки, как всегда - шумные, уже слегка разгорячённые.

— Саняяя! Наконец-то! Погнали, как в старые времена.

Я пошёл. Мы сели на привычном месте - за сараем на лавочке. Бутылки уже стояли в траве. Мне сразу протянули пластиковый стакан.

—Давай за приезд, - сказал Дима.

— Не буду, - ответил я спокойно.

Они переглянулись. Кто-то усмехнулся, кто-то пожал плечами. Начались привычные уговоры:

— Да ладно тебе. — Один глоток. — Ты что, совсем уже городской стал? — За компанию же.

Я каждый раз отказывался. Тихо, без объяснений. Просто «нет».

Так продолжалось пять вечеров подряд. Я приходил, садился рядом, смотрел как они пили. Слушал разговоры которые крутились по одному и тому же кругу: кто сколько вчера «принял», кто как дошёл до дома, кто с кем подрался или переспал. Смех у друзей становился всё громче, глаза - мутнее. А я сидел среди них и чувствовал, как между нами растёт невидимая стена. Они смотрели на меня уже не как на своего, а как на гостя, который почему-то отказывается от главного ритуала. Иногда в их взглядах мелькало раздражение. На пятый вечер я понял окончательно: мне с ними скучно и не интересно. И ещё я осознал, что я для них уже почти чужой. Не потому что уехал учиться. А потому что больше не пью.

На шестой день я просто не пошёл и решил разорвать с ними дружбу.

Вечера теперь принадлежали мне. Вечерами тренировался. Читал книги по IT и звонил Юле.

Мы говорили подолгу. Она рассказывала про свою деревню, про то, как помогает родителям, про то, что скучает. Я - про работу в деревне, про тренировки, про книги, про то, как странно теперь смотреть на старых друзей.

— Ты не жалеешь? - спросила она однажды. — Что решил разорвать с ними дружбу.

— Нет, - ответил я честно. — Вообще нет.

Каждый день я считал, сколько осталось до сентября. И вот первое сентября наступило.

Первого сентября я стоял у главного входа колледжа и ждал. Когда увидел её, идущую сквозь поток студентов с лёгким рюкзаком на одном плече, сердце стукнуло так, будто пропустило несколько ударов. Юля ускорила шаг. Мы столкнулись почти на бегу и просто обнялись. Крепко, по-настоящему, без слов. Я чувствовал, как она прижимается щекой к моей груди, как её пальцы сжимают ткань моей куртки. Мы стояли так долго. Всё лето я ждал именно этого момента - когда можно снова вдохнуть её запах и понять, что больше не надо считать дни.

— Скучала, - тихо сказала она мне в шею.

— Я тоже. Очень.

Мы ещё немного постояли, потом неохотно отпустили друг друга. И стало легко. Будто всё лето было только паузой, а настоящая жизнь снова началась.

Квартиру мне по-прежнему оплачивали родители. Каждый раз, когда мама переводила деньги, у меня внутри что-то неприятно сжималось. Хотелось уже самому. Не быть обузой. Поэтому с Денисом мы быстро нашли подработку на стройке - недалеко от колледжа. Работа была тяжёлой: таскать мешки, мешать раствор, выносить мусор но я был доволен так как не буду брать деньги у родителей.

Родители, когда я сказал про работу, только кивнули.

— Раз решил - работай. Только учёбу не бросай, - сказал отец.

Денег хватало впритык. На квартиру, на еду и на поездки до колледжа. Лишнего почти не оставалось, но я больше не просил денег у родителей.

Юля устроилась в KFC. Работа была тяжелая но она не жаловалась только иногда, когда снимала форму, тихо вздыхала:

— Ноги гудят, как после марафона.

Однажды мы гуляли по набережной. Вечер был тёплый, вода слегка шумела, фонари уже зажигались. Юля шла рядом, держа меня за руку. Я вдруг остановился, повернул её к себе.

— Слушай… Давай съедемся. Будем жить вместе. Так будет проще. И дешевле. И… я хочу каждый день видеть тебя не только между парами.

Она посмотрела на меня внимательно, чуть прищурившись, будто проверяла, серьёзно ли я. Потом медленно кивнула.

— Хорошо. Давай.

Мы съехались через две недели. Крошечная квартира стала нашей. Бюджет сразу сделали общим: все деньги складывали в одну «кассу» и делили жёстко - квартира, еда, проезд, немного на себя. Сначала казалось, что будет туго. А получилось наоборот. Когда расходы разделились на двоих, вдруг появился воздух. Мы стали откладывать. Понемногу, по тысяче-две, но копилка на кухне начала расти.

К нам иногда заходили Денис со своей подругой Катей и подруга Юли Марина со своим парнем Гришей. Мы играли в настолки, говорили о будущем. Со старыми друзьями из деревни я не общался. Когда случайно встречались - здоровались, перекидывались парой фраз и расходились. Я понял: те, кого я считал лучшими друзьями, ими никогда по-настоящему не были.

На втором курсе я познакомился с родителями Юли. Они приняли меня тепло. Мои родители - приняли Юлю тоже тепло.

К середине третьего курса у меня уже был опыт в программировании. Я устроился на подработку в IT-компанию. Платили заметно больше чем на стройке и поэтому я со стройки ушел. Юля начала брать удалённые заказы по дизайну. Сначала совмещала с KFC, потом я сказал:

— Увольняйся. Переходи полностью. Если что - я нас прокормлю.

Она уволилась. Заказы пошли. Перейти полностью было хорошее решение.

На 3-м курсе мы получили водительские удостоверения и купили б/у «десятку». Первый секс случился на третьем курсе - нам было по восемнадцать.

Однажды днём, когда мы лежали на диване и смотрели что-то по телевизору, я выключил звук и повернулся к ней.

— Юль… - начал я тихо. — Я хочу тебя. Не просто обнимать. Хочу… по-настоящему. Если ты готова.

Она смотрела на меня несколько секунд. В глазах было и смущение, и что-то тёплое.

— Я тоже думала об этом, - сказала она. — Я согласна. Только… давай с презервативом. Хорошо?

— Конечно.

Она кивнула, чуть улыбнулась, и мы оба замолчали. Воздух в комнате будто стал гуще.

Вечер выдался тёплым. Юля была в тонком топике и короткой юбочке - домашней, лёгкой. Я - в обычной футболке и штанах. Мы сидели на краю кровати, и какое-то время просто смотрели друг на друга. Потом я протянул руку, провёл пальцами по её плечу, спустил тонкую лямку топика. Кожа у неё была тёплой. Юля чуть вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот - подалась ближе.

Я поцеловал её. Сначала осторожно, потом глубже. Руки сами нашли край топика. Она подняла руки, помогая мне снять его. Под ним не было ничего. Грудь мягко легла мне на ладони, и Юля тихо выдохнула, когда я провёл большими пальцами по соскам. Они сразу напряглись.

— Холодно? - шепнул я.

— Нет… просто… приятно.

Я наклонился и поцеловал её грудь. Юля запрокинула голову, пальцы впутались мне в волосы. Потом она сама потянула мою футболку вверх. Я помог, скинул её. Когда её ладони легли мне на грудь и спустились ниже, к животу, у меня перехватило дыхание.

Я медленно снял её юбку. Она приподняла бёдра, и ткань легко соскользнула. Под юбкой остались только простые трусики. Я провёл ладонью по внутренней стороне бедра, чувствуя, как она дрожит. Юля смотрела на меня снизу вверх - немного испуганно и очень доверчиво.

— Можно? - спросил я, касаясь края трусиков.

Она кивнула. Я стянул их медленно. Она была уже влажной. Я провёл пальцами между ног, и она тихо всхлипнула, прижавшись лбом к моему плечу.

— Саша…

Я встал, быстро снял штаны и бельё. Достал презерватив из тумбочки, разорвал упаковку. Руки немного дрожали - не от страха, а от того, как сильно хотелось. Юля смотрела, как я надеваю его. Когда я вернулся к ней, она сама раздвинула ноги.

Я лёг между ними, опёрся на локти, чтобы не придавить. Кончик члена коснулся её, и она снова тихо ахнула. Я вошёл медленно, очень медленно. Сначала только головка. Юля зажмурилась, кусая губу.

— Больно? - сразу спросил я, остановившись.

— Немного… но терпимо. Не останавливайся. Просто… помедленнее.

Я кивнул и продолжил входить по миллиметру. Внутри было тесно и горячо. Когда я вошёл полностью, мы оба замерли. Я чувствовал, как она пульсирует вокруг меня. Юля обхватила меня ногами, притягивая ближе.

— Можно двигаться? — прошептал я.

— Да…

Я начал медленно. Короткие, осторожные толчки. Крови было немного. Юля сначала просто дышала мне в шею, потом её дыхание стало чаще, глубже. Руки скользили по моей спине, иногда сжимая сильнее. Я целовал её щёку, уголок рта, потом снова губы. Она отвечала жадно, уже не стесняясь.

Через какое-то время её бёдра сами начали двигаться навстречу. Я чуть ускорился. Звук наших тел, тихие стоны, скрип кровати - всё смешалось. Юля вдруг сильнее впилась ногтями мне в плечи и тихо, почти всхлипывая, сказала:

— Саша… я сейчас…

Я почувствовал, как она сжалась вокруг меня волнами. Этого хватило. Ещё несколько толчков - и я кончил, плотно прижавшись к ней, уткнувшись лицом в подушку рядом с её головой.

Мы лежали так долго, не разъединяясь. Дыхание постепенно выравнивалось. Я осторожно вышел, снял презерватив, завязал и отбросил в сторону. Потом лёг рядом, притянул Юлю к себе. Она устроила голову у меня на груди.

— Ты как? — спросил я, гладя её по волосам.

— Хорошо… — она улыбнулась устало. — Немного странно, но… хорошо. А ты?

— Очень хорошо.

Она провела пальцем по моей груди.

— Я рада.

Я поцеловал её в макушку. За окном уже совсем стемнело. В комнате пахло нами, потом и чем-то новым - тем, что теперь было только нашим.

Когда мы закончили учёбу, почти сразу поженились. Свадьба получилась маленькой и настоящей. Только родители, ближайшие родственники и те друзья, без которых уже нельзя было представить жизнь - Денис с Катей, Марина с Гришей. Никакой лишней шумихи, никаких случайных лиц. Юля была в простом светлом платье, я - в тёмном костюме, который чуть жал в плечах. После росписи мы долго обнимались прямо на ступеньках загса, и мама тихо плакала в сторонке, утирая глаза платком.

Работать я остался в той же компании, где начинал ещё на третьем курсе. Работа стала привычной, почти родной. Юля продолжала брать дизайн-заказы - уже были и постоянные клиенты. Вечера у нас были свои: иногда просто гуляли в том же парке, где когда-то я впервые предложил ей дружить, иногда ездили к моим родителям в деревню или к её родителям, а по выходным выбирались в короткие поездки - к озеру, в горы, просто туда, где можно было остановиться и долго смотреть на закат.

Через два года мы наконец накопили на свою двухкомнатную квартиру. В день, когда получили ключи, стояли посреди пустой гостиной, держась за руки, и молчали Юля тихо сказала:

— Теперь это наше.

А через несколько месяцев родился сын Егор. Маленький, орущий так, будто уже спорил с миром. Я держал его на руках в первый раз и чувствовал, как внутри что-то необратимо меняется.

Ещё через год мы продали старую «десятку» и взяли новый Солярис. А ещё через два года у нас родилась дочь Алиса. Тихая, с огромными глазами.

Сейчас Алисе шесть, Егору девять. Мы по-прежнему бегаем - уже втроём, а иногда и вчетвером. Дети сначала отставали, возмущались, просились на ручки, а теперь сами тянут нас вперёд. Я по-прежнему делаю подарки - Юле, сыну, дочке. Иногда совсем простые, такие как букет полевых цветов, Они отвечают тем же - рисунками, криво слепленными из пластилина фигурками, объятиями, от которых становится жарко в груди.

А вечерами мы часто просто сидим на кухне. Юля пьёт чай, дети уже спят или возятся в соседней комнате. Я смотрю на неё и внутри разливается тихое теплое счастье. Такое, которое не кричит, не требует доказательств. Просто есть.

И каждый раз, когда память возвращает меня к тому далёкому моменту на остановке, к её простому вопросу про увлечения, я думаю одно и то же. Как же хорошо, что я тогда не отмахнулся. Что остановился, посмотрел на свою жизнь честно и решился её изменить. Если бы не изменил - скорее всего, не было бы ничего из этого. Не было бы ни этой кухни, ни этих детских голосов за стеной, ни этой женщины напротив. Не было бы такого тихого, настоящего, выстраданного счастья.