Следующие дни для Натальи слились в один.

Наталья уже не считала, сколько их прошло на самом деле. Время в бункере текло иначе. Утро начиналось одинаково. Она просыпалась уже не одна. С тех пор, как произнесла «Я твоя», она почти всегда спала в его комнате, на его широкой койке. Просыпалась от его тепла, от тяжёлой руки, лежащей на её животе или бедре, от запаха его кожи, который уже стал родным.

Чаще всего он уже не спал, когда она просыпалась. Просто лежал и смотрел на нее. Иногда когда она открывала глаза, он уже молча протягивал ей кружку с чаем. Иногда не давал даже допить - ставил кружку на пол, переворачивал девушку на спину и входил медленно, в ещё сонную, растягивая и заполняя собой до предела. Наталья с каждым разом принимала его все более покорно. Уже без сопротивления. Иногда тихо стонала ему в шею, иногда просто смотрела в глаза, пока он двигался. Оргазм приходил к ней каждый раз, яркий, как никогда раньше. Иногда она успевала кончить даже дважды.

Она никогда не ощущала такого с мужем. Нет, он часто кончала с ним, но оргазм был не такой яркий, как сейчас.. Вообще девушка часто вспоминала своего мужа, она была почти уверена, что его нет в живых, ведь на поверхности никто не выжил. По крайней мере, так говорил ей Николай, а у нее не было причин ему не верить. Ведь радио все еще молчало. Она же, по крайней мере, была еще жива. Поэтому она просто смирилась со своим новым положением.

Днём была простая работа по дому - перебрать запасы, вытереть пыль, постирать. Его короткие указания. А между этим - снова секс. Иногда он прижимал её к столу прямо после завтрака, задирал платье и брал стоя. Иногда ловил в коридоре, прижимал спиной к холодной стене и входил резко, глубоко, зажимая рот ладонью, чтобы она не слишком громко стонала. Иногда вечером укладывал на койку и брал медленно, заставляя смотреть в глаза до самого конца.

Она подчинялась. Уже не из одного страха. Наталья ловила себя на том, что начинает ждать его шагов. Что успокаивается, стоит только услышать его дыхание рядом. Что хочет быть для него красивой. Он нашёл для нее в одном из дальних ящиков старое женское платье - простое, тёмно-синее, немного великоватое в талии. Она начала носить его. Расчёсывала волосы перед маленьким мутным зеркалом. Старалась хоть немного ухаживать за собой теми скудными средствами, что нашлись: высохший крем, пилочка, кусок нормального мыла. Хотела, чтобы он смотрел на нее чаще. Хотела, чтобы был доволен, когда проводит ладонью по её бедру или заправляет прядь за ухо.

Ночью, лёжа рядом с ним под грубым одеялом, Наталья снова вспоминала о муже. О большом светлом доме. О чистой постели. О прежней жизни. Но мысли приходили всё реже и становились всё бледнее, будто выцветали. Здесь все было другое. Здесь она принадлежала другому мужчине. И это тяжёлое, собственническое чувство уже казалось единственно возможным. Единственно настоящим.

Она засыпала, прижавшись спиной к его груди, чувствуя, как огромная рука лежит на её животе, и внутри было тихо.

Но однажды утром всё внезапно закончилось.

Наталья ещё спала, прижавшись спиной к его груди, когда сверху раздался глухой, тяжёлый удар. Металл лязгнул о металл. Потом ещё один удар - сильнее, ритмичнее. Она резко открыла глаза. Сердце сразу заколотилось тревожно, совсем по-другому, чем обычно.

Николай уже не спал. Он резко сел, потом встал. Лицо было странно бледным, шрам казался ещё белее в тусклом свете.

— Одевайся, - сказал он тихо, почти хрипло. - Быстро.

Наталья молча потянулась за платьем. Пальцы дрожали. Удары сверху продолжались - тяжёлые, настойчивые. Голоса. Приглушённые, но уже различимые.

Она натянула платье, босиком вышла за ним в коридор. Николай стоял у лестницы, ведущей к люку. Повернулся к ней. Взял за плечи - крепко, почти больно.

— Прости, - сказал он очень тихо. Голос сорвался. - Прости меня.

Наталья не успела спросить, за что.

Люк сверху резко дёрнули. Засовы загремели один за другим. Яркий дневной свет ударил в глаза - после стольких дней тусклых аварийных ламп он показался почти ослепительным. В проёме появились ноги в чёрных ботинках, стволы автоматов, лица в касках.

— На пол! Руки за голову! Немедленно!

Николай медленно поднял руки, опустился на колени, потом лёг лицом вниз. Кто-то сразу навалился на него, защёлкнул наручники. Наталья стояла у стены, прижав ладони к груди. Свет бил слишком ярко. Голоса кричали слишком громко. Всё было чужим после дней его спокойного, тяжёлого голоса и гула генератора.

Молодой мужчина в форме спустился вниз, посмотрел на неё пристально.

— Наталья Сергеевна? Вы Наталья Сергеевна?

Она кивнула - еле заметно. Губы не слушались. Мир внезапно поплыл. Колени подкосились. Она успела только увидеть, как Николая поднимают с пола в наручниках, прежде чем темнота накрыла мягко, полностью и безболезненно.

_____________________________________________________

Она пришла в себя уже дома. В своем настоящем доме.

Сначала был только мягкий свет. Потом - запах чистого белья и лёгкого стирального порошка. Потом - ощущение прохладной простыни под щекой. Наталья медленно открыла глаза. Потолок был белым, ровным, без трещин и серых панелей. Стены - светлые. На тумбочке стоял знакомый ночник из матового стекла.

Рядом на краю кровати сидел муж. Настоящий. Живой.

Бледный, с тёмными кругами под глазами, небритый, но живой. Когда она пошевелилась, он резко наклонился ближе, схватил её руку обеими ладонями.

— Наташа... Наташа, ты очнулась. Господи... ты в порядке. Ты дома. В безопасности.

Голос дрожал. Глаза блестели. Он гладил её пальцы, прижимал ладонь к своей щеке, повторял одно и то же, будто боялся, что она снова исчезнет.

Наталья смотрела на него и не могла понять. Где бетон. Где гул генератора. Где тяжёлая рука на животе. Где запах металла и пота. Здесь пахло чистотой и его парфюмом - тем самым, дорогим, который она сама когда-то выбирала ему.

— Что... - голос вышел хриплым, чужим. - Где я?

— Дома. В нашей спальне. Всё закончилось, слышишь? Всё.

— Нет.. Нет, это мне просто снится. Ракеты, взрывы... Был же конец света... Никого не осталось - Наталья не могла поверить в то, что происходит. Она чувствовала себя как будто во сне.

Муж начал говорить быстро, сбивчиво, не отпуская её руки, будто боясь, что она снова исчезнет. Пальцы у него были холодными и слегка дрожали.

— Да, ситуация дошла до такого, что несколько стран обменялись ракетными ударами. Но это тут же охладило горячие головы. Были подписаны мирные договора и все закончилось. Но несколько дней был хаос, мародерства, никакой связи. Потом ввела войска, и все наладилось. Я думал, ты у родителей. Потом, когда восстановился порядок, начал искать.

Наталья вздохнула, ей все это еще казалось кошмаром, а муж продолжал.

— Мы бы нашли тебя раньше, но все записи камер оказались стерты из-за того, что было. А твою машину угнали мародеры. Я думал все эти дни... я думал, что потерял тебя. Что ты попала под бомбы... А вчера мы узнали, кто-то из соседей случайно заснял начало всего. И на видео попала ты, твоя машина.. И этот... Он потащил тебя куда-то. Дома было не видно, но найти тебя было уже делом техники.

Наталья молча смотрела на него. Губы едва шевельнулись.

— Николай... - повторила она хрипло. - Он...

— Это просто психопат. Выживальщик, который решил, что конец света - удобный предлог для всего. Сейчас он в тюрьме. За похищение. Ему предъявили всё. Тебе больше ничего не угрожает. Ты дома. В безопасности. Я рядом.

Слова доходили до девушки будто сквозь толстый слой ваты. Она лежала на своей мягкой кровати, смотрела в белый потолок и чувствовала, как внутри всё медленно, неотвратимо рушится.

— Нет, подожди, а радиация. Счетчик Гейгера, я сама видела. Он шипел.

— А ты знаешь, как он работает? Как понять, что именно он показывает? Он всё инсценировал, - муж сжал её пальцы сильнее. - Всё подстроил. Специально, чтобы ты боялась выйти.

Наталья слушала и не верила. Николай врал. Всё это время врал. Бункер, радиация, опасность наверху - ложь. А она... она верила. Каждый день. Подчинялась. Отдавалась. Говорила «я твоя». Кончала, глядя ему в глаза. Спала в его постели.

— Он... врал? - тихо переспросила она. Голос был чужим, тонким.

— Да. Во всём. С самого начала. Врачи сказали, с тобой все в порядке физически, это просто шок. Поэтому тебе разрешили остаться дома. Просто отдыхай. Я никуда не уйду.

Муж наклонился, поцеловал её пальцы, потом лоб. Погладил волосы дрожащей рукой.

— Я так боялся... Когда нашли бункер и тебя внутри... Наташа, прости, что не нашёл тебя раньше.

Она кивнула. Механически. Внутри было холодно и пусто. Будто кто-то вырезал огромный кусок и оставил только оболочку.

Весь день прошёл в тяжёлом беспамятстве.

Она почти не говорила ни с кем. Ела, когда муж осторожно подносил ложку к губам - суп, потом чай. Глотала автоматически. Кивала, когда он повторял, что всё позади, что она в безопасности, что теперь можно просто жить дальше. Иногда просто лежала и смотрела в одну точку на стене. Мысли путались. То ей казалось, что вот-вот услышит гул генератора. То вдруг резко пахло металлом и его потом. То рука сама тянулась искать тяжёлую ладонь на животе - и находила только мягкую простыню.

Муж не отходил от нее ни на минуту. Сидел рядом, гладил волосы, целовал пальцы, шептал:

— Я люблю тебя. Слышишь? Всё будет хорошо. Теперь всё будет хорошо.

А она только молча кивала и чувствовала, как далеко он на самом деле. Как чуждо звучит его голос. Как тонко и недостаточно ощущается прикосновение его руки по сравнению с той, к которой она уже успела привыкнуть.

Наталья долго молчала после его последних слов. Просто лежала и смотрела в потолок. Муж продолжал гладить её руку, иногда наклонялся и целовал пальцы, повторял, что она в безопасности.

— Мне нужно побыть одной, - тихо сказала она наконец.

Он нахмурился.

— Наташа, я не хочу оставлять тебя...

— Пожалуйста. Хотя бы на час. Я просто хочу тишины.

Муж колебался, потом неохотно кивнул. Поцеловал её в лоб, обещал, что будет в соседней комнате, и вышел, тихо прикрыв дверь.

Как только щелкнул замок, Наталья медленно села. Голова закружилась. Она спустила ноги на пол - мягкий ковёр вместо холодного бетона - и несколько минут просто сидела, уставившись в свои руки. Ухоженные. Чистые. Ногти уже снова приведены в порядок кем-то, пока она была без сознания. Совсем не те красные, обожжённые мылом пальцы, к которым она успела привыкнуть.

Она встала и медленно прошла по спальне. Открыла шкаф. Её платья. Её бельё. Запах привычного кондиционера для белья. Всё было на месте. Будто она просто уехала на несколько дней в гости к родителям и вот вернулась. Только внутри ничего не было на месте.

Наталья подошла к окну и осторожно отодвинула штору. За окном был обычный день. Машины. Деревья. Далекий шум города. Никаких ракет. Никакой пустоты. Просто жизнь, которая продолжалась, пока она сидела под землёй и верила, что миру конец.

Она снова легла. Закрыла глаза. И впервые за этот день позволила себе подумать о нём по-настоящему.

Николай.

Его шрам. Его огромные руки. Запах. Голос, когда он говорил «хорошая девочка». То, как он заполнял её. То, как она сама приходила к нему вечером. То, как произнесла «я твоя» - и это было правдой в тот момент.

А теперь оказывалось, что всё это время можно было просто открыть люк и выйти наружу. Что радиации не было. Что он держал её обманом. И самое страшное - что она не могла заставить себя ненавидеть его за это так сильно, как должна была.

День тянулся медленно.

Муж заходил несколько раз. Приносил еду, воду, какие-то таблетки «от нервов». Каждый раз спрашивал, как она. Каждый раз она отвечала односложно: «Нормально». «Хочу спать». «Не надо, я сама». Он выглядел растерянным и виноватым. Пытался обнять - она не отстранялась, но и не прижималась в ответ. Его руки казались тонкими. Чужими.

К вечеру она попросила снова оставить её одну. Муж ушёл неохотно. Наталья долго лежала в темноте своей огромной кровати и слушала тишину. Настоящую, городскую тишину. И впервые за много дней ей было по-настоящему страшно. Не за жизнь. А от того, как сильно тело уже скучало по тому, что было.

Ночь пришла тихо.

Наталья лежала на спине, глядя в темноту. Дом спал. Где-то далеко в коридоре тихо скрипнула половица - муж, наверное, ещё не лёг, всё ходил и слушал, не зовёт ли она. Она не звала его, ей было хорошо одной.

Сон накрыл ее внезапно, как провал.

Ей снился бункер. Тусклый свет аварийных ламп. Запах металла и его кожи. Николай стоял перед ней - огромный, тяжёлый, с шрамом на щеке. Без слов развернул её лицом к стене, задрал платье и вошёл сразу, глубоко, до конца. Наталья упёрлась ладонями в холодный бетон и застонала - громко, бесстыдно. Он двигался жёстко, держал за бёдра, низко рычал ей в затылок. А она подавалась назад, просила ещё, шептала его имя и кончала так сильно, что ноги подкашивались.

Она проснулась от собственного тихого, протяжного стона.

На мгновение ещё не поняла, где находится. Тело было напряжено, между ног пульсировало горячо и мокро, бёдра сами чуть двигались. Потом реальность вернулась - мягкая кровать, белые простыни, запах дорогого постельного белья.

И муж.

Он был рядом. Уже без одежды. Целовал её шею, плечо, медленно, почти благоговейно гладил бедро. Его член упирался ей в кожу - твёрдый, горячий.

— Ты стонала, просила взять тебя - тихо прошептал он ей в волосы. - Я подумал... ты меня хочешь. Я так соскучился, Наташа... Так боялся, что потерял тебя навсегда.

Наталья почувствовала, как внутри поднимается тёплая, горькая волна нежности. Она любила его. Правда любила. Этот голос, эти осторожные руки, этот запах его кожи, смешанный с привычным парфюмом. Она повернула голову и слабо коснулась губами его виска.

Он осторожно раздвинул ей ноги и вошёл.

Медленно. Бережно.

Наталья тихо выдохнула. Ощущения были мягкими, тёплыми, почти приятными. Его член скользил внутри легко, не растягивая, не заполняя до предела. Муж двигался ритмично, с той самой ласковой осторожностью, которую она когда-то считала признаком любви. Он целовал её шею, плечо, шептал сбивчиво:

— Я люблю тебя... Слышишь? Я так люблю... Больше никогда тебя не отпущу...

Она гладила ладонью его спину - тонкую, знакомую - и чувствовала нежность. Настоящую. Ей было хорошо от того, что он жив, что он здесь, что он её касается. Тело даже отозвалось лёгкой влажностью, тихим теплом внизу живота. Было приятно. По-домашнему..

Но этого уже было недостаточно.

Ей не хватало тяжести мужского тела. Не хватало того ощущения, когда внутри не остаётся ни миллиметра свободного пространства. Не хватало грубого, глубокого давления, от которого глаза закатывались сами. Не хватало голоса, который приказывает смотреть и не закрывать глаза. Не хватало размера, который заставляет тело принимать и подчиняться полностью.

Она двигалась ему навстречу - тихо, почти незаметно. Старалась. Хотела кончить. Хотела подарить ему это, подарить себе хоть какое-то завершение. Но напряжение поднималось медленно и слабо, так и не достигая той критической точки, после которой обычно накрывало. Останавливалось где-то на середине и таяло, оставляя только тёплое, незавершённое томление и тихую тоску.

Муж ускорился, прижался сильнее и кончил с тихим, протяжным стоном, спрятав лицо у неё на плече. Горячее семя разлилось внутри - лёгкое, почти неощутимое. Он ещё некоторое время лежал на ней, тяжело дыша, потом приподнялся и поцеловал её в губы - глубоко, благодарно.

— Я так рад, что ты вернулась... - прошептал он. - Всё будет хорошо. Обещаю.

Наталья кивнула и слабо улыбнулась в темноте. Гладила его волосы. Чувствовала любовь. Нежность. Даже остатки приятной тяжести в теле.

Но между ног всё ещё пульсировало тихое, незакрытое желание. И она уже знала, чего именно ей не хватило, чтобы переступить черту. Знала - и ненавидела себя за это знание.