Рабочая неделя началась как обычно… Более того, активные секс-выходные прибавили и настроения, и энергии. Утро пролетело в обычных рабочих занятостях, тем паче начало недели: заметная часть времени – обсуждение с группой и ближайшими коллегами планов на неё. Разве что нарисовалась Леночка и не могла меня не потискать, хотя тоже, кажется, старалась особо не палить и не палиться… С другой стороны, в очередной раз не преуспев влезть мне в трусы, она тихо прошептала: мол, придумай что-то, а то накажу…

Общаясь с коллегами, да и с Леночкой, я поймал себя на новой мысли. Если раньше, до пары последних недель, мои секс-игры были полностью отделены от работы и при этом были более-менее камерными, то за прошедшую неделю к моему восприятию секс-игр добавился заметный элемент публичности и возможного присоединения к ней внешних участников, а также намного расширившийся ассортимент сценариев. Мои прежние секс-фантазии, уж точно вне дома, ограничивались в абсолютном большинстве случаев тем, как было бы неплохо подкатить к какой-то милой девушке. Нынешние же намного более походили на порнофильмы, когда я в голове воображал сценарий и рисовал себе кастинг части присутствующих или знакомых в качестве участников, а себя — в главной роли данной сцены…

Вот этой строгой даме я бы с удовольствием поподчинялся, побегал голеньким, в том числе Петом, отлизал, был отшлёпан и малость наказан. Вот эту симпатичную девушку я бы тоже добавил в эту сцену… И было бы мило поподчиняться вдвоём… А ещё, может быть, и вот эту… Возбуждающая сцена подчинения меня и двух красивых девушек. А если дама потребует от девушек меня наказать, типа отлизать им или чтобы они меня отшлёпали… Класс!!!

Да и наоборот, поиграть с ними в любой роли я вполне не против. И когда одна девушка подчиняется по команде дамы другой, меня очень даже возбуждает… причём независимо от моей роли в процессе: я рядом внизу, или я рядом сверху, или просто, да хоть наказанный, но смотрящий на сцену в стороне…

Нет, доминировать по своей инициативе мне как-то в голову не забредало и не слишком возбуждало, а вот принимать подчинение красивой девушки по чужой команде заходит мне вполне…

До обеда рабочие занятости занимали мой мозг практически полностью, и фантазии не успевали отлететь далеко… Да и в массе люди вокруг были слишком знакомы, чтобы легко инициировать в моей голове новые секс-фантазии. Некий уровень возбуждения, даже не такой низкий, у меня был, но не слишком мешал работать.

— — —

Обычно в понедельник мы идём обедать большой компанией в торговый центр: меньшее в начале недели давление deadlines, больше людей согласны выйти. В этот раз так получилось, что никто слишком близкий мне не пошёл туда же, куда и я, и я не ощущал себя необходимой частью какого-то разговора. Мне ничего не мешало периодически улетать в своих фантазиях, развернувшихся у меня в голове во всю свою ширь.

Вот этой даме я бы поподчинялся… Да и вот этой тоже, хотя, кажется, первой больше. Быстро пролистнув сцены с той или другой, я был возвращён к общей беседе, в том числе репликой типа “где меня сегодня носит”. Но ненадолго, и я снова улетел в мир моих фантазий. Подёргав меня пару раз, коллеги, разочаровавшись, на сегодня оставили меня за обедом одного в мире моих мечтаний…

Пока мы ели, мне мало кто новый был виден из-за стола, и мои фантазии в целом крутились вокруг всё того же сценария: доминантная дама, я ей подчиняюсь, и, может, несколько нижних девочек тоже. Я — пет и бегаю по командам, я кого-то катаю, я — столик, меня шлёпают, меня наказывают, иногда страпонят. Чаще снизу я один, хотя иногда одна-две красивых девочки рядом. Специфический сценарий менялся, как и остальные герои, но общая линия, да и общий список участников оставались более-менее постоянными: пару-тройку доминантных дам на выбор, да и общее число появляющихся девочек вряд ли превышало десять.

Как понятно, из девочек прежде всего была Натали, и её участие тогда было очень похоже на моё: на пару бегали Петами по команде, на пару демонстрировали себя верхам, на пару получали наказание; то играли со мной в её присутствии, то, заметно реже, с ней в моём. Разве что я иногда её лизал, а она меня как-то страпонила. Но это всё было понятно, у нас с ней большой совместный реальный опыт. Ещё заметно появлялась Яна, но её роль была более смешанной: с одной стороны, в моих фантазиях она всегда была голая, мы на пару предлагали себя доминантам, но также я больше ей лизал или катал, или она меня каким-то образом наказывала или играла со мной. Но по моим ощущениям мне очень даже нравилось лежать попой кверху на голеньких бёдрах Яны, и пусть она меня шлёпает сколько хочет. А если хочет со мной так поиграть, типа как в воскресенье, или поиграть с сосками, покрутить яйца, подрочить член, помассировать дырочку, хоть даже внутри и с другой рукой во рту, — то вообще замечательно. Да и как-то вообще мысль отлизать Яне где угодно, да и пососать тоже, от пальчиков до грудок, зашла мне просто на ура.

Мои описания сцен здесь заметно длиннее, чем то, что пролетало у меня в голове за обедом. Ближе к концу еды я задумался, почему в моих фантазиях верхние — исключительно дамы-“мамочки”, да и остальные практически приписаны к ролям. По дороге с обеда я по очевидным причинам стал больше смотреть по сторонам, а моя голова тем временем представляла увиденных в той или иной роли в сценарии…

Я понял, что доминантные мужики, типа шефа, вполне вписываются, хотя статистически меня меньше возбуждают. Идея подчиняться в таком случае заходила вполне, но ровно до того момента, когда он так или иначе снимал брюки. И тут моя фантазия срочно, похоже, в панике, убегала и переключалась на новый сценарий.

Молодые, даже относительно, девушки вполне вписывались в качестве доминантов в фантазию. Но, как видно, в моём представлении не обладали достаточной этой доминантностью, чтобы такой сценарий, хоть даже часто очень горячий, разрастался и крутился в моей голове долго.

С парнями сложнее… Голый нижний парень рядом мне не особо в фантазиях мешал. Я по дороге видел пару-тройку парней, которых моё воображение вполне вписало в сценарий… Бегать наперегонки с парнем, неважно, примерно моего возраста или младше, в роли Петов, или стоять рядом в позиции готовности, да хоть и со стоящими членами, или получать наказание на пару, даже наказывать друг друга — не слишком возбуждает, но ОК. Пока речь не заходит о секс-контакте… И тут стример моих фантазий, следом за испугавшимся мозгом, переключает программу…

А тут по дороге наверх, практически у нашего офиса, я увидел двух крупных спортивных джунов, по-моему, даже ещё студентов. И представил на секунду их доминирующими надо мной. Я реально испугался… Возбуждение заменилось быстротечной паникой, и у меня физически сжалась попа.

Добравшись до стола, я попытался вернуться к работе. Слишком втянуться мне не дали… Вначале мне с чего-то вдруг прислали приглашение на заседание у шефа о перспективах на сегодня, понедельник, в три тридцать. Время назначили, наверно, чтобы точно успеть до конца дня, с учётом того, что будет то, что желательно сделать по свежей памяти после. Я знал о подобных заседаниях в среду и четверг. Обычно, и довольно часто, я бывал на том, что в среду. В четверг я бывал максимум пару-тройку раз, а о понедельнике вообще впервые слышал, его при мне даже не обсуждали. Ну, пригласили так пригласили.

А где-то тоже достаточно вскоре после обеда вдруг Яна поделилась со мной библиотекой видео с воскресенья, где я в главной роли. Они что с Натали, вместо того чтобы работать, организовывали видео?! Или скорее угробили на разборку и нарезку видео весь обед?! Я понимаю, что невтерпёж и хочется, но обедать тоже надо! Это же явно могло потерпеть до вечера точно. Так могли сделать это всё вместе.

Хорошо, что никто не может из-за моего плеча увидеть, что происходит у меня на рабочем столе. Библиотека была большая. Подумать о том, откуда столько времени, у меня в тот момент не было. Но быстрый взгляд на имевшиеся видео быстро нашёл немало очень горячих, а так как надо было ещё и работать как-то, то я особо не тратил времени на выбор, тем более что быстро выбранные ещё как меня возбуждали. Первое видео, которое мне попалось, поскольку они более-менее рассортированы по времени, было о том, где меня по возвращении домой наказывает Яна. Снимала, как понятно, Натали, начиная с момента, как я в позиции Pet — “Сидеть!”. Меня, крупного взрослого парня, наказывает юная девушка.

Съёмка была достаточно крупным планом. Яна берёт меня под шею и укладывает на колени; видны моя спина и попа, и между моими малость разошедшимися ногами, когда я ложусь Яне на колени, видны болтающиеся яйца и уже приподнявшийся член, который я пытаюсь умостить у неё между бёдер. Моя попа в процессе воспитания видна на видео во всех деталях. А далее видно, что процесс шлёпания меня возбудил, как и мой привставший член, когда я встаю с Яниных колен и иду стоять в угол. Я не большой фанат боли, абсолютно нет. Но тут моё унижение от наказания юной девушкой, переживаемое сейчас с двух сторон сразу — и по памяти изнутри, и визуально со стороны, — раскрутило моё возбуждение. Ещё малость — и мой вставший член начал бы давить мне на брюки и сильно мешать работать, а этого я не мог себе позволить. И, собрав силы в кулак, я закрыл альбом и вернулся к работе.

Меня хватило на час, может, полтора. И я снова полез в альбом. Следующее видео, попавшееся мне, было, когда Яна сказала мне сосать страпон. Вид сбоку на меня на коленях. Я, взрослый мужик, голым стоя на коленях, беру в рот искусственный член. Кроме того что он на юной девушке, чтобы понять, что член искусственный, надо было присмотреться. И тут камера берёт мою голову крупным планом. Я головой, без рук, именно что сосу этот член: голова движется взад-вперед, и у меня работают щёки. А потом камера показывает мой возбуждённый, на многое готовый взгляд и под ним ходящий взад-вперёд изо рта член. Надолго смотреть это видео меня не хватило. Я был почти готов от возбуждения порвать членом брюки, и не знаю, от чего больше: от переживаемых снова ощущений в воспоминаниях или от унижения, вызванного таким роскошным видом на происходившее. Я, Макс, сосу член, да, искусственный, да, на девочке, но как настоящий, и при этом дико возбуждён. До чего я докатился?! И я снова диким усилием воли заставил себя вернуться к работе.

И хотя я достаточно хорошо представлял себе, что я увижу на оставшихся видео, я не смог удержаться от соблазна продолжить смотреть и ещё основную часть развлечений вчерашнего вечера. Вид сзади на меня, раздвигающего ягодицы и просящего взять меня в попу, был восхитительно унизителен. А вторая серия подобного, снятая после того, как Яна смазала и размяла мне вход, приоткрывающийся, когда я раздвигаю ягодицы, мой возбуждённо-просящий тон и двигающаяся камера, с редким бесстыдством показывающая во всех деталях с самой унизительной позиции всё моё возбуждение, видные между ногами яйца и мой возбуждённый член с приоткрытой головкой... А когда Яна входит в меня и начинает двигаться... Входящий и выходящий из меня член, не слишком заметно отличающийся от настоящего, мой раскрытый вход, когда он выходит до конца, шлёпки бёдер мне по попе… Я не подозревал, что я такой голосистый. Почти случайно обратив внимание на время, я понял, что если не хочу опоздать и/или продемонстрировать всем степень моего возбуждения, я должен срочно закругляться и быстро пойти умыться холодной водой.

— — —

Как я уже говорил, ранее на заседания в понедельник меня никогда не приглашали; более того, я даже не подозревал о их существовании и не видел документов, на них ссылающихся. Придя и устроившись во втором ряду на стуле у стены, я вначале не понял, что я тут потерял. Практически все не слишком многочисленные присутствующие были мне незнакомы. Хотя двух-трёх властных дам и пару мужиков с похожей на шефа аурой я, возможно, встречал, изредка бывая на этаже у шефа, и было ещё несколько условно знакомых лиц несколько старше меня. За всё заседание было не более пары минут, когда у меня было хоть как-то обоснованное мнение. За неимением других дел я стал встраивать присутствующих в свои секс-фантазии. Например, представил, как вот эта вещающая дама в строгом костюме выгуливает меня на поводке по коридорам верхнего этажа. А вот эти двое идут следом и обсуждают мой экстерьер и что такое интересное они бы хотели со мной сделать.

Я не помню — тогда или уже задним числом, — но я понял извращённую идею, зачем меня приглашать на подобные заседания. Не ради самого заседания, а ради того, чтобы, когда во время подобного заседания я буду стоять на коленях голый там за стенкой, у меня были в голове реальные люди с лицами и голосами, которые теоретически могут войти, как основа для моих сексуальных фантазий. Всё-таки представлять сексуальную игру как доминирование кого-то, кто реально может зайти, увидеть тебя голым и доступным, заметно сильнее возбуждает и активнее возникает — особенно если ты слышишь его голос, — чем инициированное скукой и обдуваемой кондиционером голой попой плавание по волнам абстрактных фантазий.

Витая в своих фантазиях, я и не заметил, как заседание завершилось, и я с присутствующими собрался на выход. Но тут шеф остановил меня:

— Максим, останьтесь, пожалуйста.

Когда за последним из участников заседания закрылась дверь, тон шефа резко переменился:

— Карат, рядом!

Да! Разительный переход от Максима к Карату! Я практически на автомате плюхнулся на колени и стал быстро раздеваться. Но шеф, подойдя, взял меня под шею и, направляя легонько в сторону скрытой двери, сказал:

— Давай не здесь, а там!

Пока я раздевался, шеф взял стул и сел. Когда я занял позицию “Служить!” справа от шефа, он, взяв за шею, положил меня поперёк, тазом себе на бедро, и, поглаживая по спине, попе и даже голове, сказал:

— Максим, я обычно, разговаривая с людьми, люблю видеть их лица и глаза. Но с тобой для этого разговора, мне кажется, это правильная позиция: голый и доступный.

Был некий сюрреализм в том, чтобы слышать полуформальное обращение к себе, когда я лежу голый в роли игрушки у шефа на коленях. А он, сосредоточив поглаживания на низу спины и попе, продолжил:

— Я совру, если скажу, что мне не нравится текущая ситуация. Ты мне нравишься как человек в массе смыслов. И мне нравится смотреть, как ты получаешь удовольствие от подчинения. Мне нравится блеск в твоих глазах в процессе. Мне нравятся плюшки, которые я от этого получаю, и надеюсь, что получу больше. Но…

И тут он весьма чувствительно пару раз шлёпнул меня по попе. Я, скорее правда от неожиданности, аж ойкнул.

— Трупу или инвалиду — не принципиально, физическому или моральному — абсолютно маловажно, кто и где задним числом был прав или неправ. И я хочу, чтобы в твою умную голову вошла и укоренилась одна принципиальная мысль.

Тут сила шлёпков заметно усилилась.

— Всё, что мы тут делаем в данном контексте, есть добровольная игра. И все мы, её участники, в равной мере ответственны за то, что мы получим от неё удовольствие, а не травмы. Так что я хочу быть уверенным, что ты понимаешь: безопасность, физическая или моральная, превыше всего, и ты в любой момент можешь сказать: “Стоп! Я на это не подписывался!” — и игра прекращается.

Попеременно гладя левой рукой меня по голове и верху спины и неслабо шлёпая по попе правой, он продолжил:

— Я хочу, чтобы это понимание реально укоренилось в твоей неглупой голове. Хотя, с другой стороны, ты должен понимать, что в тот же момент, как ты прерываешь игру, и я могу сказать: “А тогда мне это неинтересно!” — и прекратить её, может быть, навсегда. Это тебе действительно понятно?

Я закивал головой. 

— Я хочу ощущать в процессе совместный кайф, а не чувствовать себя насильником ломаемой или уже сломанной игрушки. И тогда мы сможем ловить кайф вместе заметное время. И не омрачать наше взаимодействие вне игры: сломанные игрушки сломаны не только для игры.

И, продолжая гладить мою голову, через некоторое время он продолжил, сменив тему:

— Да, ты умный мальчик, и если ты предполагаешь, что будет возможна некая сексуальная игра и те или иные физиологические проблемы могут быть источником неудобства, то, может быть, стоит предупредить их. Короче, уборная за второй дверью, там есть всё необходимое. Кто тебе разрешил вставать на ноги?! Вернёшься — встанешь в угол, и потом напомни мне тебя наказать.

Подготовив себя, я вернулся и, помня о правилах, по-собачьи пошёл в угол и встал лицом к стене. В этот раз почему-то это было менее унизительно — может, просто потому, что это были возможные, а не ожидаемые события, а может, просто это было не в первый раз, и произошедшее было задним числом абсолютно не страшно.

Стояние на коленях голым лицом к стене, как минимум в этот раз, никаких особо эротических мыслей у меня вначале не вызывало. Хотя медитативный полёт вскоре привёл меня к анализу сказанного шефом — что сегодня, что в целом и вчера. Что игра прежде всего основана на доверии, что меня не будут заставлять делать что-то, что мне реально противно, и это сильно морально успокаивало и давало желание продолжать игру. Но, естественно, будут активно проверять границы, а вот где я в конкретный момент хочу, чтобы они были, или будут, мне заранее сказать сложно.

Прохладный воздух от кондиционера на голой спине и попе отвлёк мои мысли от философии, и я обратил внимание на голоса, раздававшиеся через, как видно, открытые двери. Кроме шефа и Леночки, мне показалось, что я слышу пару знакомых. Хотя я точно не знал, кто это, я быстро раскрутил в голове ситуацию, что кто-то входит и видит меня в углу голым. Кроме глубокого страха перед деанонимом, я скорее ощущал это как прелюдию к игре, чем что-либо ещё. А далее воображение вполне натуралистично нарисовало мне меня, голым стоящим у стены на прошедшем заседании.

Погружённый в эти умеренно эротические мысли, я простоял некоторое время, а потом вернулся шеф.

 — Карат, к ноге! — развернув стул и сев на него, сказал он. — Сидеть! Можешь говорить!

И тут я заметно замешкался, не сразу сообразив, что я должен делать и как. За что и был немедленно наказан, а именно — положен, как маленький ребёнок, попой кверху. 

— Я вижу, эта позиция начинает тебе нравиться. Ты готов подставить мне попу заметно активнее, чем делать что-либо другое, — и, пропустив руку мне между ногами, он крепко взял меня за яйца и, оттягивая их, сориентировал мою попу себе удобнее. 

— Ты нарушил несколько наших правил, — начал шеф, параллельно неслабо меня рукой шлёпая. — Начну в обратном порядке. Мы договорились, что если тебе поднимают статус, а разрешение говорить таково, то ты благодаришь. И?... Я сказал напомнить мне тебя наказать, и ты мне напомнил? И заодно накажу за то, за что ты должен был мне напомнить.

После нескольких сильных шлёпков он сказал:

— Это только затравка. Если забуду, перед уходом напомнишь…

Перестав меня шлёпать и перенеся руку мне на яйца, оттягивая и перебирая их в руке, произнёс:

— Да, я тут подумал, что стоит ввести с тобой ещё одну команду, назовём её “Представься!”, и ты становишься в позицию на корточках, колени раздвинуты, руки за головой, рот, когда не говоришь, приоткрыт. Но говорить, когда тебя спрашивают, сразу можешь. Переход через собачьи команды утомителен.

Возникла пауза. Шеф замолчал. Я лежал у него на коленях. А он продолжал задумчиво играть одной рукой с моими яйцами, а другой — поглаживать меня по спине. 

— Признав себя нижним, — продолжил шеф, — ты признал, что твоя тушка есть часть игры.  — продолжил он, и, введя в меня палец сзади и даже как бы меня за неё приподнимая,   — А как мы ей будем пользоваться — это уже наше решение, не твоё, — и дал мне облизать палец.

Да, чуть позже я понял, что шеф тихо реализовал старый анекдот про внимание: он дал мне облизать другой палец, а тот, как я заметил, честно вытер. Но урок был усвоен. Как и другой: что унижение и подчинение есть необходимая для меня часть игры. От этого поглаживания с унижением я практически растекся и мурлыкал.

Тут зашла Леночка:

— Вы уже начали без меня? Давайте начнем с культурной программы! Я вам покажу, что у меня получилось за выходные, а Карат пока за мной поухаживает.

Усевшись на диван, и подставив мне ноги, для облизывания, она стала переключать фото на проекторе. Хотя я и сидел к экрану спиной и ничего не видел, но судя по репликам, там были не только ее свежие работы и эскизы, но и вперемешку фотографии с наших игр. Сидение на полу и вылизывание пальчиков тоже меня вполне грело. Но, тут в какой-то момент:

— Знаете, а я хочу кофе! Карат, ушуршал, сделай нам кофе!

Работающая кофемашина, как оказалось, была только в приёмной, а туда могут зайти. Поняв это, я устремил на присутствующих жалобный взгляд, мол, боюсь и потому не хочу… Леночка встала и, взяв линейку со стола, пару раз хлопнула ей мне по попе и сказала:

— Ты что-то стал непослушным, Карат! Я сказала: хочу кофе…

Поскольку Карат, то я по-собачьи выбежал в приёмную… Но на четырёх кофе не сделаешь, да и за самим кофе пришлось даже вставать: зёрен в контейнере не было. И я на автомате продолжил готовить кофе стоя. И тут тихо сзади подошла Леночка и неожиданно, взяв меня одной рукой за член и подрочив, а другой сильно выкрутив сосок, драматическим голосом сказала:

— Карат, кто тебе разрешил делать кофе стоя?!

И агресивно подрочив меня так, что я даже уже начал от желания двигаться бедрами ей на встречу, не забывая при этом выкручивать сосок и после чувствительно шлёпнув по попе, малость успокоив, удалилась. Не знаю от чего больше, но я в результате был уже нехило возбуждён.

Не желая напрашиваться на дополнительное наказание, я, взяв поднос, идя на коленях, принёс кофе. Не скажу, что это просто — плавность движений на коленях заметно ниже. Но картина была хороша: голый мужик со стоячим членом, идет на коленях с подносом с кофе. Не слишком споро, но я донёс, не разлив.

— Карат, а где сливки?

Я по-собачьи, не развивая дискуссию, метнулся в приёмную и, не найдя в тамошнем холодильнике сливок, вернулся и жалобно заскулил. Этот полупубличный офисный pet-play продолжал меня возбуждать.

— Карат, я попросила сливки, и… сплошные отмазки… Ты что, не знаешь, где второй холодильник?

Где другой холодильник, я как раз знал прекрасно: на другом конце этажа. И представив, как я голый брожу по этажу из конца в конец, я просяще посмотрел на Леночку и жалобно заскулил.

— Всё надо делать самой! — заявила Леночка и, усевшись мне на поясницу, стала меня двумя руками шлёпать по попе, не то чтобы слишком больно.

После этого, встав, подошла к шкафу и достала оттуда ошейник, поводок, которые на меня надела и притянула к себе, а так же что-то типа несессера и резиновую мухобойку на длинной ручке. Шлёпнув ей меня по попе пару раз, скомандовала: “Рядом!” — и на поводке повела меня по коридору, мимо кабинетов, в другой конец этажа к холодильнику, периодически охаживая меня мухобойкой по бокам или попе. Переход от уважаемого, скажем так, сотрудника, к голому Пету, бегущему по тому же ковролину в тех же интерьерах, на четвереньках и на поводке сам по себе раскачивал мое воображение… Более того можете представить, что я чувствовал, представляя, что сейчас откроется та или иная дверь и из неё кто-то из работников выйдет — и, более интересно, что после этого будет завтра. И как от этого, с одной стороны, “играло очко”, а с другой — этот дикий мандраж переходил в дикое же возбуждение. И как я здесь буду ходить, вспоминая, как меня водили здесь голым, по-собачьи, в ошейнике и на поводке.

В большой кухне, где стоял основной холодильник, в качестве стены было окно от пола до потолка. Подведя меня к нему, Леночка скомандовала:

— Вставай! Ноги раздвинь! Упрись локтями в стекло, руки над головой и не опускать!

Я встал с коленей и вытянулся стоя, опираясь на локти. Получив легонько по голеням и пояснице, я отодвинулся ногами от стекла и малость оставил попу, так что все части тела, доступны.  Леночка стала меня “воспитывать, ” в основном по попе, при этом заставляя благодарить и считать удары. Процесс “наказания” не особо отвлекал меня от основного стыда: я взрослый образованный парень, сотрудник этой фирмы стою голый, со стоящим членом, демонстрирую себя всему городу. Потом, сильно не сразу, может, даже не в тот же день, до меня дошло, что из-за высокого этажа весь мой стриптиз не особо кому, кроме птиц, виден, да и окна, кажется, полупрозрачные. Но тогда это крутило меня неслабо.

Прогрев меня шлёпками, Леночка рукой прогнула меня сильнее в пояснице, раздвинула ещё шире мне ноги и стала дрочить мне лодошкой член. И когда я был на грани, чувственно выкручивала или просто шлёпала по яйцам, и я отступал от края:

— Без разрешения не кончать! Кончишь — сильно накажу!

Шлёпки, дрочка, игры с яйцами довели меня до такого состояния, что за возбуждением я уже ни о чём другом думать не мог — ни что я стою во весь рост голый в окне, ни что девушка заметно моложе меня играет мной и все могут это видеть.

За возбуждением я даже как-то не отметил, как Леночка смазала меня, и к играм добавились пальчики в попе, причём мне кажется, что сразу два. Я уже был готов на всё… В какой-то момент, поиграв с соском, она повесила на него прищепку, а потом и на второй. А потом и на мошонку. Коктейль из дрочки, массажа попы и несильной, но разнообразной боли от шлёпков, прищепок, игр с яйцами окунул меня с головой: я даже не заметил, когда пальцы в моей попе заменились отнюдь не тонкой игрушкой, а ещё через некоторое время, не дав мне кончить, Леночка сказала:

— Мы что-то задержались! Карат, рядом!

И, дёрнув за поводок, потянула меня обратно в сторону кабинета шефа. Я упал на колени и по-собачьи побежал рядом, стараясь не отставать, и так и не обратил внимания, взяла ли она сливки, за которыми мы, так сказать, ходили. Общий сюр ситуации — я Петом, не задумываясь, бегу за хозяйкой, плюс игрушка, дававшая ощущение заполненности внутри и массирующая там при движении, и лёгкая боль от прищепок — всё вместе держало моё возбуждение высоко.

Зайдя в комнату отдыха, Леночка, отпустив поводок, скомандовала:

— Служить! — и быстро завязав мне глаза, повторила: — Служить, кому я сказала?! Рот приоткрыт, язык наружу!

По возможности точно по команде, держа руки полусогнутыми перед собой, я приоткрыл рот и высунул, как бы от усердия, язык. И вдруг я почувствовал, что что-то, напоминающее член, легонько бьёт меня по щекам. Быстро пробежала мысль: “Ну всё, Макс, вот тебе и по-серьёзному дали в рот, и по-лёгкому сбежать не удастся”. И тут этот член вошёл ко мне в рот, и я понял, что это дилдо, и вместе с этим Леночка приказала сосать. Взяв меня под голову, она опустила меня ниц перед поставленным на пол дилдо. 

— Без рук! Соси и не отвлекайся!

Весьма скоро я услышал команду шефа:

— Руками попу раздвинул и оставил их там! И соси, не прерывайся!

Сделав, как сказали, только я подумал, мол, не дали за щёку, так возьмут сзади, и напрягся, как почувствовал, как между ягодицами похолодело от смазки и стали играть тем, что там было, вставляя и вынимая его понемногу. Почувствовав, что я перестал напрягаться и малость расслабился, игрушку на какое-то время вынули, и я почувствовал там открытость и пустоту. Но не успел я особо задуматься, что сейчас будет, её вернули на место и снова стали ей во мне играть и дрочить. Как только у меня крепко вставал, с меня снимали прищепку. Резко возникающая боль сбивала возбуждение, и меня снова разгоняли игрушкой и дрочкой, и снова снимали прищепку. И так, когда все прищепки сняли, меня снова разогнали до края, и тут Леночка сказала:

— Ложись на пол, — и, не снимая с меня повязки, направив, как лечь, села мне на лицо.

Лизать возбуждённую юную девушку, сидящую у меня на лице, возбуждает по факту, а тут я и так почти дымился. Начав откровенно течь, Леночка подняла мои ноги и стала иметь меня игрушкой и подрачивать. Я уже и так тёк, и, судя по тому, что попадало мне в рот, Леночка — не меньше. И тут я почувствовал, как Леночка, отпустив мои ноги, приподнялась. Шеф подсунул мне под голову подушечку, чтобы я мог добираться, а сам, встав на колени, вошёл в Леночку сзади. С завязанными глазами я не видел ничего, а только чувствовал движения у меня над лицом, в том числе бьющиеся по лбу яйца шефа. Старательно работая языком я при этом понимал, что в рот он мне, в этой позиции дать не мог, но пару раз он членом мне по лицу постучал, как бы напоминая мне о моей роли в процессе.

Хорошо возбуждённую Леночку, согреваемую с двух сторон, надолго не хватило, и она с громкими стонами стала кончать. Пульсирующее влагалище кончающей девочки выдоило и шефа. Кончив, он вышел, спустив последние капли на меня, а она, устроившись у меня на лице, потребовала не прекращать лизать, слила сколько могла мне в рот, хотя, конечно, и вокруг.  “Вот ты, Макс, уже и поел  чужой спемы!”  — успел подумать я. И лишь тогда она слезла с меня и сняла повязку.

Не забыв сфотографировать мою обконченную физиономию на память, спросила почти риторически:

— Ты, конечно, хочешь кончить? Хотя тебя сегодня за непослушание стоило наказать, но мы не звери. Ложись в берёзку у края дивана, ноги над головой, руками раскрыл попу.

В этой позиции мой член был прямо перед моим лицом, и я видел, что собиралась делать со мной Леночка. Не то чтобы она быстро дала мне кончить. Нет, она вытащила из меня пробку, как оказалось, большую и толстую, чем я даже ожидал, и, заменив её на, скажем так, уважительный бугристый дилдо, стала им меня сношать, не забывая периодически меня подрачивать. Это все-таки очень унизительно-возбуждающе видеть как член в руках девушки входит и выходит из тебя. Не знаю, сколь долго продолжались эти качели, по моему не слишком: я уже к началу был весьма возбужден, но пел я в голос. В какой-то момент Леночка скомандовала:

— Открой рот! А теперь кончай!

И, продолжая дрочить, направила мои обильные струи мне в рот. Естественно, многое попало мне не только в рот, но и на лицо, и без того обильно покрытое уже малость подсохшей спермой. Не забыв запечатлеть отиметого и обконченного меня, мне деловито скомандовали:

— А теперь быстро ополоснись, если не хочешь ехать весь в сперме, собирайся и топай домой, пока тебя там не хватились и не наказали.

— — —

P.S. Я понимаю, что здесь немного фактических событий, а больше визуального самокопания, но опыт второго рассказа показал, что не объединённые общим драйвом события, если они не слишком уж мелкие, лучше в одну главу не собирать. Да и после жаркой сцены лучше не затягивать – это портит впечатление.

Плюс получилось не так мало, и я не хочу заставлять вас ждать…