Я шла домой в ту ночь, и каждый шаг давался мне с трудом. Ноги дрожали — не от усталости, а от той глубокой, сладкой боли, которая остаётся после того, как тебя хорошо, по-настоящему хорошо оттрахали. Между ног пульсировало, ныло, и я чувствовала, как их сперма медленно вытекает из меня, оставляя влажный, тёплый след на внутренней стороне бёдер. Трусики промокли насквозь. Я чувствовала их влагу кожей, и от этого внутри снова разливался жар.

Волосы были влажными от пота и пара. Лицо горело. Я знала, как выгляжу — растрёпанная, с припухшими от поцелуев и минета губами, с красными пятнами на шее там, где Колян оставил засосы, с синячками на бёдрах от пальцев Сани. Я выглядела именно так, как должна выглядеть женщина, которую только что трахали трое мужиков. И мне это нравилось.

Ветер бил в лицо, холодный, отрезвляющий. Я шла по пустынной улице и смотрела на звёзды — бледные, далёкие, равнодушные. В кулаке я сжимала деньги — несколько мятых купюр, которые Колян оставил на столе. Они всё ещё пахли его потом и табаком. Я поднесла их к лицу и вдохнула. Запах денег. Запах того, что я — шлюха. И от этого внутри разливалось странное, тёмное тепло. Не стыд. Гордость.

Дома было темно. Андрей спал на диване перед телевизором — экран мерцал синим, по нему бежали титры какого-то ночного фильма. Он даже не услышал, как я вошла. Я прошла в ванную, включила свет и замерла перед зеркалом.

Смотрела долго. На своё отражение — и не узнавала себя. Глаза блестели тем самым влажным, сытым блеском. Щёки горели румянцем. Губы припухли, на них всё ещё ощущался солоноватый привкус их спермы. Я провела языком по губам, собирая остатки вкуса. На шее краснели засосы. На груди — отпечатки пальцев. Я провела ладонями по своему телу — по груди, по животу, по бёдрам. Кожа всё ещё помнила их прикосновения. Каждую секунду. Каждый толчок. Каждое слово.

«Ты наша шлюха. Наша давалка. Наша золотая глотка».

Я улыбнулась своему отражению. Да, я их. И мне это нравится.

Встала под душ. Горячая вода стекала по телу, смывая пот, пар, их запах, их сперму. Я смотрела, как вода уносит всё это в слив, но знала — это останется со мной навсегда. Я уже не смогу забыть. Я уже не захочу забыть.

Когда вышла из ванной, Андрей проснулся. Сидел на диване, смотрел на меня сонными глазами.

— Ты поздно, — сказал он.

— Работа задержалась, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Клиенты были.

Он кивнул, не задавая вопросов. Он никогда не задавал вопросов. И я пользовалась этим доверием, как вор, который крадёт у спящего.

Я легла рядом, и он обнял меня, притягивая к себе. Его рука легла на мою талию — тёплая, знакомая, но такая... никакая. Я закрыла глаза и позволила себе уснуть. Но перед тем, как провалиться в темноту, я услышала в голове голос Коляна: «Ты наша». И улыбнулась.

Дни шли своим чередом. Работа, дом, заботы. Я вставала рано, готовила завтрак, провожала Андрея на работу. Ходила в магазин, убирала квартиру, готовила ужин. Всё было как всегда. Но внутри меня поселилось что-то новое. Что-то, что не давало покоя. Я ждала их. Ждала, когда они позвонят. Когда приедут. Когда я снова почувствую их руки на своём теле.

По ночам, когда Андрей засыпал, я лежала рядом и вспоминала. Их руки на моих бёдрах. Их голоса. Их сперму в моём рту. Я прикасалась к себе — пальцы находили те самые места, которые они трогали. Я массировала клитор, представляя, что это язык Серёги. Сжимала грудь, вспоминая, как Колян мял её своими грубыми ладонями. Я кончала, закусывая губу до боли, чтобы не разбудить мужа, и внутри разливалась странная смесь удовольствия и вины. Но вина таяла быстро. Оставалось только удовольствие. И ожидание.

Однажды вечером, когда мы лежали в постели, Андрей повернулся ко мне. Его рука легла на мою грудь — осторожно, почти боязливо. Он целовал меня в шею, в плечи, в губы. Я отвечала на поцелуи, но внутри было странное чувство. Его руки были мягкими. Его губы — нежными. А я хотела жёсткости. Хотела, чтобы он сжал мои бёдра сильнее, чтобы вошёл в меня глубже, чтобы трахал меня так, как трахали они.

— Давай, — прошептала я, раздвигая ноги.

Он вошёл — медленно, осторожно, как будто боялся сделать мне больно. Я закрыла глаза и попыталась отдаться моменту. Но в голове были не его руки. Я представляла Коляна. Серёгу. Саню. Их грубые ладони. Их жадные губы. Их толстые члены, которые входили в меня без спроса.

— Сильнее, — прошептала я.

Он ускорился. Его дыхание стало глубже, он начал стонать. Но я не чувствовала огня. Не чувствовала той грязи, от которой раньше сходила с ума.

— Сильнее, — повторила я.

Он вошёл глубже. Кончил — быстро, как всегда. Я лежала под ним и чувствовала, как его сперма вытекает из меня. Он поцеловал меня в губы и прошептал: «Спасибо, милый» — но в глубине души я знала: это не то. Не то, чего я хочу. Не то, что мне нужно.

Через несколько дней он снова захотел меня. Я снова просила быть жёстче. Шептала ему слова, которые говорили мне они. Просила шлёпать меня, сжимать бёдра, входить глубже.

— Что с тобой? — спросил он однажды, когда мы лежали в постели. — Раньше такого не было. Ты стала... другой.

Внутри всё сжалось. Я хотела рассказать правду. Хотела выложить всё — про Коляна, про Серёгу, про Саню, про стол, про деньги, про то, что я шлюха. Но не могла. Боялась потерять его. Или не боялась? Может, я просто не хотела ничего менять?

— Просто хочу попробовать что-то новое, — ответила я ровно. — Разве это плохо?

Он посмотрел на меня, и его глаза сузились. Он не верил. Но не стал задавать вопросов.

— Нет, — сказал он. — Не плохо. Просто... странно.

Внутри разлился холод. Он начинал замечать. И это пугало меня. Но не настолько, чтобы остановиться.

Они стали приходить чаще. Иногда вдвоём, иногда втроём, иногда приводили друзей. Баня заполнялась мужчинами, и я была одна среди них. Одна женщина на пятерых, семерых, десятерых мужиков. Я чувствовала себя королевой, которую все хотят. И одновременно — шлюхой, которую все трахают. И мне это нравилось. Нравилось быть центром их внимания. Нравилось, когда они выстраивались в очередь. Нравилось, когда обсуждали моё тело, мои дырки, мои умения.

Света начала замечать.

Она не говорила прямо, но я чувствовала — она смотрит на меня иначе. Когда я возвращалась в баню после очередной встречи в машине Коляна. Когда поправляла волосы после минета. Когда прятала деньги в карман халата. Она видела. Она чувствовала. И однажды она спросила.

— Оль, — мы стояли за стойкой, перебирая бокалы. — Ты можешь мне рассказать? Что происходит?

Я посмотрела на неё. Её глаза были полны любопытства, но не осуждения. Она была моей подругой. Единственной настоящей подругой. И она хотела знать.

— Ты хочешь правду? — спросила я.

— Да. Ты стала другой. Светишься. Счастливая. Я хочу знать, что с тобой.

Я помолчала. Смотрела на неё и чувствовала, как внутри разливается тепло. Я хотела рассказать. Хотела, чтобы она знала.

— Я встречаюсь с Коляном и Серёгой, — сказала я. — И не только с ними. Они приходят в баню, и мы... трахаемся.

Её глаза расширились.

— Ты серьёзно?

— Да. Они трахают меня. Вдвоём, втроём, иногда с друзьями. Я их шлюха. И мне это нравится.

Света молчала. Переваривала. А потом улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у меня отлегло от сердца.

— Блин, Оль, — сказала она. — Как тебе повезло. Я бы тоже так хотела. Меня вообще никто не трахает.

— Ты тоже можешь, — сказала я. — Если хочешь... можно попробовать устроить.

Её глаза загорелись.

— Ты серьёзно?

— Да. Может, сегодня после работы посидишь с нами? А там посмотрим. Останься после закрытия. Мы устроим вечеринку.

Она улыбнулась и кивнула.

Вечером они пришли. Пятеро. Колян, Серёга, Саня и двое новых — высокий парень с татуировкой на руке, которого звали Виталик, и ещё один, рыжий, с весёлыми глазами, Женя. Баня опустела быстро — я отпустила последних клиентов пораньше, сказав, что закрываемся на уборку.

Мы сидели в предбаннике за столом. Света рядом со мной — напряжённая, но с горящими глазами. Мужики разливали водку, смеялись, шутили. Света сначала молчала, но после второй рюмки расслабилась, начала улыбаться, даже пошутила в ответ на какую-то пошлую шутку Коляна. Я видела, как она смотрит на них — на их широкие плечи, на их грубые руки, на то, как они двигаются. И я знала этот взгляд. Когда-то я сама так смотрела.

— Света, — сказал Серёга, подсаживаясь к ней ближе. — Ты сегодня очень красивая. Прям светишься.

— Спасибо, — она покраснела, но было видно — ей приятно.

— Ты не устала? Работа тяжёлая, целый день на ногах.

— Нет, я не устала. Я... мне хорошо.

Он положил руку на её плечо. Она не отстранилась. Я смотрела на них и чувствовала гордость. Я привела её сюда. Я показала ей этот мир. И она была готова.

Они начали лапать нас — сначала нежно, осторожно, проверяя границы. Серёга гладил Свету по плечам, спускаясь ниже, к талии. Колян положил руку на моё колено и медленно вёл вверх. Саня просто сидел и смотрел — на Свету, оценивая её пышную фигуру, её большие груди под обтягивающей кофточкой. Виталик и Женя переглядывались, явно возбуждённые.

— Раздевайтесь, — сказал Колян, и я послушалась.

Сняла футболку, лифчик, джинсы. Осталась в одних трусиках, но Колян покачал головой, и я сняла их тоже. Теперь я стояла перед ними полностью голая — привычно, спокойно, даже с каким-то удовольствием.

Света медлила. Я видела, как она колеблется — её пальцы дрожали, когда она взялась за край кофточки. Но она посмотрела на меня, я кивнула, и она решилась. Стянула кофточку через голову. Расстегнула юбку. Потом лифчик. Её большие, тяжёлые груди вывалились наружу — и мужики замерли.

— Ни хера себе, — выдохнул Виталик. — Вот это дойки.

— Я ж говорил, — усмехнулся Серёга.

Света покраснела, но продолжила. Сняла трусы и осталась полностью голой. Мы стояли рядом — я, стройная, с небольшой грудью и узкими бёдрами, и она, пышная, с огромными сиськами, круглой попой и широкими бёдрами. Две шлюхи на выбор.

— Какие же вы красивые, — сказал Саня, обходя нас по кругу. — Две бляди в одной бане. Одна — спортивная, поджарая, дырочки узкие. Вторая — пышная, сочная, сиськи — во! И обе наши.

— Нам сегодня повезло, — добавил Женя.

— Ну что, Света, — Колян налил ей ещё водки. — Готова попробовать? Будешь нашей шлюхой на сегодня?

Света выпила залпом, поморщилась и выдохнула.

— Да. Я готова. Я хочу.

— Тогда на стол её, — скомандовал Колян.

Свету уложили на стол. Её пышное тело распласталось на дереве — большие груди развалились в стороны, бёдра широко раздвинуты. Она дрожала, но не от холода — от возбуждения. Я видела, как блестит её промежность — она уже текла.

— Смотри, какая мокрая, — сказал Серёга, проводя пальцем по её половым губам. — Давно тебя так не заводили?

— Давно, — выдохнула она. — Очень давно.

— Тогда получай.

Он вошёл в неё первым. Медленно, давая привыкнуть. Света застонала — громко, протяжно, на всю баню. Её пальцы вцепились в край стола. Серёга начал двигаться, и её тело закачалось в такт — большие груди колыхались, бёдра вздрагивали.

— О, да! — кричала она. — Да! Еби меня! Еби, как шлюху!

Мужики заржали.

— Слышали? — Колян хлопнул Саню по плечу. — Она сама просит. Значит, можно жёстче.

Я тем временем стояла на коленях перед Саней и Виталиком. Их члены уже стояли — у Сани толстый, у Виталика длинный, с выступающей веной. Я взяла оба в руки и начала сосать по очереди — один в рот, другой в руке. Я слышала, как Света стонет на столе, и это заводило меня ещё больше.

— Смотри, как Ольга работает, — сказал Саня, кивая на меня. — Настоящий пылесос. Глотает до самого основания.

— А Светка как стонет, — ответил Виталик. — Громкая блядь. Всю баню разбудит.

Потом они поменялись. Колян лёг на стол, и Свету посадили на него сверху. Она насадилась на его толстый член и застонала — громко, с придыханием. Серёга встал сзади и вошёл в её попу. Она закричала — но это был крик удовольствия, а не боли. Её тело раскачивалось между двумя мужиками, груди прыгали, лицо исказилось гримасой наслаждения.

— Да! Да! Два хуя! — орала она. — Я хочу два!

— Получай, — рычал Колян, вбиваясь в неё снизу.

Меня в это время поставили на четвереньки на том же столе, рядом со Светой. Я чувствовала, как чьи-то пальцы раздвигают мои ягодицы, как головка члена упирается в попу. Вошёл Саня — резко, без подготовки. Я вскрикнула, но почти сразу застонала от удовольствия. Женя встал передо мной и сунул член в рот.

Теперь мы обе были заняты полностью. Света скакала на двух членах — в киске и в попе. Я стояла на четвереньках с членом в попе и членом во рту. Пятеро мужиков и две шлюхи. Идеальная пропорция.

— Смотрите на них, — комментировал Колян, трахая Свету. — Две давалки. Обе стонут, обе текут, обе просят добавки.

— У Ольги попа трясётся, — заметил Саня. — Как холодец.

— А у Светки сиськи — загляденье, — добавил Серёга.

Они обсуждали нас, как вещи. Как товар на рынке. И от этого я текла ещё сильнее.

Потом нас переставили. Свету положили на спину, головой на край стола, и сразу двое начали трахать её — один в киску, другой в рот. Я видела, как она давится членом, как из её глаз текут слёзы, но она не отстраняется — наоборот, хватает мужика за бёдра и тянет к себе глубже.

— Глотай, шлюха, — рычал тот, что был у неё во рту. — Всё глотай.

Она глотала. Я слышала, как она захлёбывается спермой, но продолжает сосать. Её тело выгибалось, бёдра дрожали — она кончала.

Меня поставили на колени рядом с ней. Я сосала у двоих одновременно — Саня и Виталик засунули свои члены мне в рот, и я давилась, слёзы текли по щекам, но я не останавливалась. Я хотела этого. Хотела чувствовать их вкус, их тяжесть, их пульсацию на языке.

— Два в рот, — сказал кто-то, снимая на телефон. — Смотрите, она два хуя сосёт!

— И глотает! — добавил другой. — Настоящая спермоприёмница.

Мы трахались всю ночь. Менялись позами, партнёрами, дырками. Свету пускали по кругу — каждый из пятерых трахнул её минимум по два раза. Она кончала снова и снова, кричала, царапала стол ногтями. Я видела, как её тело покрывается потом и спермой, как её большие груди перемазаны белыми разводами, как из её попки и киски вытекает семя. Она была счастлива. Впервые в жизни она была нужна. Впервые в жизни её хотели. Впервые в жизни она была шлюхой.

Под утро мы лежали на столе — две голые, залитые спермой женщины. Дышали тяжело, не могли пошевелиться. Света повернула голову ко мне и улыбнулась.

— Ты как? — спросила я.

— Я счастлива, — прошептала она. — Я никогда так не кончала. Ни разу в жизни.

— Я знаю, — я взяла её за руку. — Я знаю.

Мы встали, оделись, вышли из бани. Ночь была прохладной, ветер играл нашими волосами. Мы шли по пустынной улице — две пьяные, вытраханные шлюхи, у которых болели все дырки, но которые улыбались.

— Что ты скажешь мужу? — спросила Света.

— Скажу, что мы задержались после работы. Выпили вдвоём. Он поверит.

Она засмеялась. Я засмеялась вместе с ней. Мы были шлюхами. Мы были счастливы. И мы знали — это только начало.

С тех пор нас трахали каждые выходные. Народу становилось всё больше — пятеро, семеро, десять, двенадцать. Баня заполнялась мужиками, и мы со Светой были в центре этого мужского моря. Нас обсуждали, оценивали, сравнивали.

— У Ольги жопа как у кобылы — упругая, круглая, — говорили они.

— А у Светы сиськи — просто пушка. Прям руки просятся.

— Ольга сосёт как пылесос, а Светка громче стонет.

— Обе хороши. Обе дают во все дырки. Обе конченые бляди.

Мы слушали это и улыбались. Мы были их шлюхами. Их давалками. Их золотыми глотками. И нам это нравилось.

Продолжение уже есть - https://boosty.to/irinaya18👄

💦Хочешь читать раньше других? продолжение уже есть тут - https://boosty.to/irinaya18