В «лихие 90-е», когда Гайдар отпустил цены, мне, молодому инженеру, денег постоянно не хватало. Я подрабатывал частным извозом на старенькой двадцать первой «Волге», доставшейся мне от деда. Машина была еще крепкая и бегала вполне прилично. Я не «прописывался» в хлебных местах у метро, не караулил клиента на остановках общественного транспорта, чтоб не вступать в конфликт с другими бомбилами, а просто колесил по городу в поисках вытянутой руки.

Однако больших доходов мне это занятие не приносило. Клиенты нередко кидали, а беседы с пассажирками иногда перетекали в приятельские отношения и заканчивались обменом телефонными номерами вместо платы за проезд. Как правило, звонков и встреч после этого не случалось, за исключением единичных случаев, об одном из которых я хочу рассказать.

Бомбил я в основном по ночам, когда время приближалось к закрытию метро. В эти часы клиенты более щедры, да и конкуренция бывала слабее. Как-то раз, поздним зимним вечером, я не спеша ехал по улице Королёва, дорога была совершенно пуста. Впереди я увидел одинокую женскую фигурку, она неспешно, слегка пошатываясь, брела прямо посреди мостовой.

Поравнявшись с ней, я затормозил и приоткрыл правую дверцу.

— Девушка, опасно ходить по дороге, для пешеходов есть тротуары.

Она посмотрела на меня и махнула рукой.

— Отвяжись! — и отвернулась.

Женщина была довольно молода, на вид не больше тридцати. Шапки на ней не было, волнистые русые волосы падали на пальто. Пальто было расстегнуто, концы длинного широкого шарфа спускались вниз, почти закрывая свитер и короткую юбку, из-под которой выглядывали красивые стройные ноги в белых колготках и черных сапожках. Он нее немного пахло вином. Ясно — возвращается с вечеринки. Я уже собирался отпустить сцепление, но девушка подняла руку, и я вновь нажал на тормоз.

— Подвезёшь

— Вам куда?

Не отвечая, она приподняла полы пальто, уселась на сиденье и захлопнула дверцу. Я потихоньку тронул машину вперед.

— Так куда едем-то?

— На улицу Милашенкова.

Это совсем недалеко.

— Триста рублей, — сказал я (по тем деньгам это пачка сигарет).

Она ничего не ответила. Я надавил на газ. Девушка повернулась ко мне и молча меня разглядывала. Я следил за дорогой, зима, все-таки, гололед, поэтому бросал на нее лишь редкие взгляды.

— Как тебя зовут? — спросила она, наконец, сразу перейдя на ты.

— Сергей, — я повернулся к ней.

— Я — Инна.

— Красивое имя.

— Ты — поп?

— С чего ты взяла? — взяв ее тон, я тоже «тыкнул».

— У тебя борода, волосы длинные. И глаза добрые.

— Нет, я не поп.

— Тебе сколько лет?

— Тридцать восемь.

— Да? Выглядишь моложе.

Дальше мы почти всю дорогу молчали, да и ехать было всего ничего. Подъехали к ее дому, старой пятиэтажке, заехали во двор. Тут было тихо, ни единой души. Горел одинокий фонарь, в его ярком рыжем пятне медленно опускались к земле снежинки. Дом спал, тараща темные глазницы окон, лишь на пятом этаже светилось окно, задернутое шторой. Я выжидательно смотрел на пассажирку, но девушка молчала и расплачиваться не спешила.

— Прости, но у меня совсем нет денег.

Ну, что поделать, такое в моей практике бывало не раз. Я молча отвернулся и нервно дал перегазовку — мол, выметайся тогда поскорей.

— Ко мне сейчас нельзя. Родители дома. Папа любит работать по ночам — вон окно светится на кухне...

— Да я как-то и не напрашиваюсь.

— Хочешь меня поцеловать?

Я несколько секунд раздумывал, глядя на нее. Она мила, можно сказать, даже красива, почему бы и нет? Я приблизился к ней лицом и обнял. Мы целовались, она крепко обнимала меня. Оторвавшись, спросила:

— Как у тебя опускается спинка сиденья?

Я понял это как призыв к сексу. В то время у меня был уже десятилетний водительский стаж, но, признаюсь честно, ещё ни разу не имел секса в машине. Я откинул спинку. Тут я оценил преимущество старых машин: переднее сиденье — целиковый диван, кроме того, переключатель передач на руле, ничего не мешает перекинуться и навалиться на пассажирку. Я просунул руку ей под юбку, стал гладить бедро через колготки, подбираясь к трусикам.

— Нет, не сейчас! — словно опомнившись, отстранилась она от меня. — Потом, ладно? Дай телефон, я тебе позвоню.

Потом — значит никогда. Я уже успел слегка возбудиться, да ладно, в конце концов, я не насильник. Видимо, она подумала и решила, что за триста рублей поцелуя вполне достаточно. В бардачке валялась ручка и клочок бумаги. Я написал ей служебный и домашний телефон (эпоха мобильников еще не наступила) в полной уверенности, что звонка от неё не дождусь.

Она позвонила в пятницу, через два дня. Время было около десяти вечера.

— Можешь приехать ко мне?

Я ответил утвердительно.

— Работа подвернулась, — сказал я жене.

Инна открыла мне дверь. На ней было короткое бордовое платье с люрексом. Судя по голосам, доносившимся из квартиры, она была не одна. На это красноречиво указывала мужская и женская одежда на вешалке. А судя по тому, что от Инны пахло вином, в квартире шла веселая вечеринка.

— Заходи, раздевайся. Предков нет. У меня гости. День рожденья.

— Твой? – удивился я, пытаясь пристроить куда-то свой китайский пуховик.

— Ага, — она взяла у меня пуховик и повесила на приоткрытую дверцу стенного шкафа.

— Почему ты сразу не сказала, — мне стало неловко. — Я без подарка, а сейчас даже цветочные ларьки закрыты.

— Ерунда, не парься. Заходи в комнату. Только не удивляйся ничему.

Я вошел, на ходу придумывая, как представляться гостям и что нацепить на свое лицо — скромно-снисходительную улыбку или запанибратский оскал, а заодно сочинял фразу приветствия. Но ничего этого не потребовалось. На столе грудились следы неоконченного пиршества: рюмки, бокалы с остатками напитков, тарелки с недоеденными салатами, ополовиненные бутылки с вином и водкой, миски с закусками. За столом сидел парень в расстегнутой рубашке. Лица его мне не было видно, потому что его загораживала девица с распущенными волосами, которая сидела верхом у него на коленях. Девица была обращена ко мне спиной. Голой спиной — даже никаких бретелек от лифчика не наблюдалось. Имелось ли на этой парочке что-то еще из одежды, пока не ясно — загораживал стол. Девица медленно приподнималась и опускалась.

На диване боковым зрением я увидел голую задницу, принадлежащую явно мужчине, поскольку из нее росли волосатые ноги. Зад равномерно двигался, ягодичные мышцы то напрягались, то расслаблялись. Из-под мужчины по разные стороны торчали голые женские ножки и женские ручки, вцепившиеся пальцами в его спину. Я покраснел и деликатно отвернулся.

— Выпить хочешь?

Инна подсела к столу с отрешенным спокойствием, словно в комнате ничего не происходило.

— Я за рулем.

— Ничего, до завтра протрезвеешь. Ты же останешься?

Я пока не решил, останусь я или нет. Такую оргию я видел впервые, а уж участия в подобном — тем более никогда не принимал.

— Я хочу! — девица, сидящая на коленях у парня, повернулась в пол-оборота, показав нам одну, примерно третьего номера, грудь с торчащим возбужденным соском.

Увидев меня, произнесла что-то типа «здра-с-с-сьте...», стыдливо прикрыла грудь одной рукой, а другой пододвинула бокал к Инне.

— Ты действуй, давай! — парень потряс ее за плечи. — сидишь как кукла!

— Да ладно...

Инна налила ей красного вина, а заодно и себе, и вопросительно посмотрела на меня. Была, ни была — я тоже подсел к столу и отыскал относительно чистую стопку.

— Мне водки, пожалуй.

Мы втроем чокнулись.

— Твое здоровье, именинница! — сказал я Инне и осушил рюмку одним глотком.

Девица тоже быстро сделала один глоток, поставила недопитый бокал и, обняв парня за шею, продолжила двигаться немного быстрее и чаще.

— Мой кавалер ушел, — пояснила Инна, медленно отпивая вино.

— Ясно. Я должен его заменить?

— А ты не хочешь? За мной должок, между прочим...

Я посмотрел на Инну. Зеленые глаза ее завлекательно блестели, русые волосы струились по плечам, глубокий вырез платья манил заглянуть еще глубже. И фигурка у нее стройная, хотя уже заметна склонность к полноте — небольшой жирок угадывался под обтягивающим платьем. Конечно, обидно, что обо мне вспомнили как о запасном игроке, но мы люди не гордые.

С дивана начало доноситься двухголосье стонов — звонким женским вторили хриплые мужские. Инна посмотрела в сторону дивана и, судя по ее напряженному и подрагивающему телу, было видно, что она возбуждена. Меня же возбуждение, как это ни странно, не охватывало. Разве что после выпитой рюмки немного поуменьшился стыд перед тем, что тут происходило. Стоны прекратились и движения тоже. Мужчина поднялся, а женщина осталась неподвижно лежать с раздвинутыми ногами. Из створок больших половых губ выпирали набухшие малые. Они только что выпустили член и оставались еще приоткрытыми, не скрывая вход в пещерку страсти.

— Уффф! — мужик поежился и трусцой подбежал к столу, с его обмякшего члена свисал полный спермы презерватив.

На вид ему было около сорока. Первым делом он налил себе водки в бокал, потом заметил меня и протянул руку:

— Витёк!

— Серега, — в тон ему представился я.

— Где твоя посуда?

Я пододвинул стопку и посмотрел на Инну, не присоединится ли она.

— Я не хочу.

— Я хочу! — девица, сидящая на коленях у парня, потянулась за фужером, но тот снова потряс её за плечи.

— Работай, сука, так мы никогда не кончим.

Мы чокнулись с Виктором.

— Ну, за знакомство!

Женщина поднялась с дивана, опустила платье, которое было задрано на ней до груди.

— Без меня пьете! — упрекнула она, потом глянула на меня каким-то оценивающим взглядом. — У нас в компании новый член? Люба.

Она изобразила что-то типа книксена:

— Надо поглядеть, каков из себя... член.

— Поглядим, — Инна бросила на нее сердитый взгляд. — Только без тебя.

— Ой, да ладно. Я не претендую...

— Ну все, хватит, соси, давай! — это произнес парень, державший девицу на коленях.

— Игорь у нас любитель минета, — пояснила Люба, стрельнув на меня глазками. Потом поняла, что не то ляпнула, смущенно прыснула, прикрыв рот ладонью. — Ну, не в смысле сам, а когда ему. Давай, Оксана, покажи, как умеешь!

Оксана слезла с колен Игоря и показала. Пока что не минетческие способности, а свою красу — теперь стало видно, что на ней из одежды одни носки. Она тут была самая молодая, ей, видимо, не больше лет двадцати. Игорь сидел на стуле в расстегнутых и наполовину спущенных брюках, кверху торчал изогнутый полумесяцем половой член.

— Его помыть надо, — брезгливо сказала Оксана. — Он у меня в попе только что был!

— Соси, соси, пока стоит! – нетерпеливо потребовал Игорь и подрочил член рукой.

— Ой, Оксан, всё тебя учить надо! — Люба взяла со стола салфетку, смочила водкой и протерла ею член Игоря. — И все дела! Давай, Оксан, действуй!

Оксана обвела нас взглядом, опустилась на колени и неуверенно взяла в рот головку. Игорь схватил ее за волосы и с силой притянул к себе, погрузив свой кривой ствол глубоко, наверное, до гортани. Оксана закашлялась и, вырвавшись, отскочила.

— Дурак, что ли?! Я ж так блевану!

— Да ладно — успокоил Игорь. — Не буду больше...

— Ну, а вы как? — обратилась ко мне Люба. — Тут с нами? Или уединитесь?

— Уединимся, — ответила за меня Инна.

Игорь, как и обещал, плавно насаживал Оксанину голову на свой член, но девушка страховала, придерживая его у основания рукой. За щекой у нее появлялся бугорок, когда член входил ей в рот, а когда выходил — щеки ее втягивались, на них наоборот, появлялись ямочки.

— Ой, щас кончу! — сморщив лоб, закатил глаза Игорь.

Оксана выпустила изо рта член и несколько раз энергично провела по нему пальцами. Пульсирующие струи устремились к потолку, достигнув апогея, шлепались на пол. Одна из них угодила на стол и попала прямо в бокал с недопитым красным вином.

— О! – воскликнула Люба. — Коктейль тебе, Оксаночка. Надо выпить.

Все поддержали эту идею. Оксана брезгливо поморщилась. Но, всё же, поднесла бокал к губам и замерла в нерешительности.

— Пей до дна! Пей до дна! – скандировали остальные.

Оксана зажмурилась, опрокинула бокал в рот, потом зажала его ладонью и помчалась в ванную.

— Она у нас целка еще, — пояснила Люба. – Только в жопу дает и сосет.

Казалось бы, наблюдая за всей этой оргией, я должен был возбудиться до предела. Однако нет. Я чувствовал себя очень неловко и, если бы Инна не уговорила меня выпить, наверное, уже бы ушел. Наконец, Инна взяла меня за руку и отвела в другую смежную комнату. Там было темно.

— Ты как любишь, в темноте или при свете?

— При свете.

Конечно, какое удовольствие от секса, когда не видишь свою партнершу? Особенно, если она хороша собой и сексапильна. Инна включила свет и подошла к окну. Комната была маленькой, и мебели в ней совсем немного. Шкаф, письменный стол, диван-кровать. Я подошел к Инне сзади, обнял ее, положив одну руку на грудь, другую – на живот. Она повернулась ко мне, я приблизился к ее лицу, и мы поцеловались. Я взялся за подол платья, потянул вверх. Инна подняла руки, помогая мне его снять. Под платьем были трусики и лифчик, от них мы тоже избавились. Мне хотелось рассмотреть ее всю. Наклонившись, я припал к ее соскам. Она откинулась назад, подставляя мне свою грудь. Целуя живот, я постепенно опускался на колени и, наконец, добрался ртом до сладких губок. Куни — моя слабость. Пальцами я развел в стороны волосы и большие губы, полизал клитор и малые губки, ощущая вкус ее секреции, соленый и терпкий. Я обнимал ее за бедра, за попу, прижимал к себе. Чувствуя, как мне уже становится невмоготу, я встал на ноги, стянул с себя джемпер и расстегнул брюки. Пока я раздевался, Инна снова повернулась к окну, словно пытаясь что-то там углядеть. Она упиралась руками в подоконник, а её зад был отставлен назад. Такая поза меня вполне устраивала.

Мой член коснулся ее ягодиц, она прогнула спинку и расставила ноги. Инна была ростом чуть повыше меня, мне даже не потребовалось приседать или сгибаться, чтобы войти в нее. Упругое, горячее и влажное влагалище обхватило мой член. Теперь главное — быстро не кончить. Ритмично двигаясь, я старался чуть замедлять темп, когда подкатывал оргазм, или отвлекаться на что-нибудь. Что же она разглядывает там, через окно?

— Он опять там. — пояснила Инна.

— Кто? – не понял я.

— Там, в доме напротив, вуайерист живет, он все время за мной подгладывает.

Ага. Где это окно, в котором наш наблюдатель? А, вот он, на третьем этаже, в бинокль смотрит.

До соседнего дома было метров тридцать. Если бы мы находились в той комнате, в присутствии ее друзей, у меня бы, наверное, не встал. Если уж, будучи созерцателем, я испытывал стыд, то самому делать это на людях... Однако сейчас, видя, что за нами подглядывают, я наоборот, возбуждался сильнее. На, смотри, парнишка. Я бабу трахаю, а ты там один дрочишь! Правой ладонью я взял одну грудь Инны, сжал ее, ощущая упругость, а левую руку положил на лобок, нащупал средним пальцем клитор и нажимал на него, пытаясь прижать к двигающемуся во влагалище члену.

Инну тоже заводил факт подглядывания. Она раскачивалась, делая встречные движения, и я чувствовал, как импульсивно сжимается ее влагалище, словно рука доильщицы, выдаивающей молоко. И это молоко вот-вот устремится в нее. Я собирался уже выдернуть член, чтобы не кончать внутрь, но Инна, почувствовав это, завела руки за спину и обхватила мой зад, не давая мне покинуть ее лоно. И влагалище сжалось, удерживая мой пенис в себе. Инна задрожала всем телом, она вставала на цыпочки, сотрясалась и часто дышала, но не издавала при этом ни звука. А мое семя не помещалось в ней и вырывалось наружу, стекая по нашим ногам. Член мой стал обмякать, и влагалище, последний раз сжавшись, вытолкнуло его из себя.

Теперь Инна издала тихий стон, отпустила мой зад, подошла к дивану и плюхнулась на него, раскинув в стороны руки и ноги. Я прилег рядом. Инна лежала с закрытыми глазами, на лице ее было написано счастье. Я гладил ее по груди, по животу, по бедрам, обходя только пышущий жаром орган, окруженный мокрыми взъерошенными волосами. Ведь это местечко сильно натружено, прикасаться к нему сейчас так же некомфортно, как к моей головке.

— А он тоже кончил, — произнесла Инна утомленным и тихим голосом.

— Кто? – не понял я.

— Тот онанист, который за нами подглядывал.

— А-а.

— Мне жаль его, я иногда встречаю на улице этого парня, молоденький такой, щупленький и очень стеснительный. Девушки таких не любят. Пусть побалуется, я иногда специально ему показываю, раздеваюсь возле окна и ласкаю себя.

— Ты филантроп.

Она положила ладошку на мой увядший орган, погладила и обратилась словно к нему:

— Ах ты, молодец, мой хороший. Мой лучший подарок.

Подарок возгордился, и от этого начал расти. Когда он подрос окончательно, дверь отворилась, к нам заглянула Люба.

— Эй, как вы тут? Кончили? Ой, а новый член и впрямь — ничего!

— Люб, закрой дверь! — возмутилась Инна. — Иди на фиг! Этот член сегодня только мой.

— А-а. Ну ладно.

Люба послушалась.

Мы с Инной потрахались лёжа на диване, потом оделись, вышли в соседнюю комнату. Там Игорь имел раком Любу, рядом Оксана сосала Витьку. Меня это уже не смущало. Мы с Инной протиснулись мимо них к столу и выпили еще раз за её здоровье.