Тёплый июльский вечер в Крыму обнимал меня солёным морским воздухом. Я брела по кромке берега, где волны лениво лизали песок, а небо, окрашенное в багровые и фиолетовые тона, сливалось с горизонтом. И тут я её увидела — силуэт на фоне заката, тонкий и хрупкий, как статуэтка. Она стояла у воды, босая, с распущенными волосами, которые ветер трепал, словно шёлк. Невысокая, не больше 155 см, с маленькой, упругой грудью, едва прикрытой топом бикини, и круглой попкой, обтянутой лёгкой парео. Её кожа блестела от солнца и морской воды, и в тот момент я поняла, что не смогу просто пройти мимо.

Я подошла ближе, чувствуя, как сердце стучит чуть быстрее. — Красиво тут, правда? — начала я, кивая на море. — Небо, закат, как в кино.

Она обернулась, её глаза — тёмные, с длинными ресницами — скользнули по мне. Улыбнулась робко: — Ага, как открытка.

Мы разговорились о всякой ерунде — о погоде, о том, как пахнет море, о том, что в Крыму всегда хочется остаться навсегда. Я назвалась Аней, она — Лизой. Ей было уютно со мной, это чувствовалось по тому, как она расслабляла плечи, как смеялась над моими шутками. Но вечер становился прохладнее, ветер пробирал сквозь мой купальник — чёрный, облегающий, с тонкими завязками — и лёгкую юбку, которая едва прикрывала бёдра. Я поёжилась, потирая руки: — Лиза, пойдём ко мне в номер? Холодно уже, а я почти голая. Переоденусь, поболтаем.

Она кивнула, не задумываясь, и пошла за мной. Я украдкой разглядывала её походку — лёгкую, почти танцующую, — и чувствовала, как внутри разгорается что-то тёмное, жадное.

Скажу пару слов о себе. Мне 20, рост — 185 см, тело — результат футбола и качалки. Мышцы рельефные, плечи широкие, бёдра крепкие, фигура скорее мальчишеская, чем девичья. Я привыкла, что люди оборачиваются, но не из-за смазливого личика — из-за силы, которая чувствуется в каждом моём движении. Волосы короткие, тёмные, чуть вьющиеся, кожа загорелая, с россыпью веснушек на плечах. Я знаю, чего хочу, и обычно беру это.

В номере было тепло, пахло лавандой от ароматизатора и морем от открытого балкона. Я включила лампу у кровати, залив комнату мягким светом. — Хочешь воды? — спросила я, доставая бутылку из мини-холодильника. — Я сейчас переоденусь, не скучай.

Лиза кивнула, усевшись на краешек кровати. Я налила ей стакан, незаметно подсыпав щепотку снотворного из маленького пакетика, который хранила в сумке. Ничего серьёзного — просто чтобы она расслабилась, отключилась ненадолго. Я знала, что делаю. Она выпила воду маленькими глотками, глядя на меня с любопытством, пока я стягивала купальник в ванной. Я не спешила, давая порошку время подействовать. Когда я вернулась в номере — в шортах и майке, — Лиза уже клевала носом, её веки тяжелели. Через пару минут она обмякла, откинувшись на подушку, дыхание стало ровным, глубоким.

Я стояла над ней, чувствуя, как адреналин бьёт в виски. Её лицо было таким безмятежным — пухлые губы слегка приоткрыты, ресницы дрожат во сне. Я взяла влажное полотенце, тёплое, пропитанное ароматом мыла, и начала обтирать её тело. Сняла её бикини, медленно развязав узлы на бёдрах и шее. Кожа была гладкой, как шёлк, с лёгким загаром, пахла солью и солнцем. Я водила полотенцем по её груди — маленькой, с тёмными сосками, которые тут же затвердели от прикосновений. Потом по плоскому животу, по изгибу бёдер, между ног, где уже чувствовалась влажность. Я достала из шкафа две пары чёрных чулок — длинных, с тонкой резинкой — и привязала её запястья и лодыжки к металлическим спинкам кровати. Натянула ткань туго, чтобы она не могла вырваться, но не так, чтобы было больно. На всякий случай я завязала ей рот полоской ткани от старой футболки — мягкой, чтобы не натереть кожу. Её тело лежало передо мной, открытое, беззащитное, и я чувствовала себя хищником, готовым к прыжку.

Через полчаса Лиза начала шевелиться. Её глаза распахнулись, в них мелькнул страх, потом паника. Она дёрнулась, пытаясь освободиться, но чулки держали крепко. Увидев меня — я сидела на стуле рядом, в одних шортах, с голым торсом, — она замычала, пытаясь что-то сказать. Я поднялась, медленно подошла к кровати, чувствуя, как её взгляд мечется по моему телу. Провела рукой между её ног — кожа была горячей, влажной, скользкой от возбуждения. Это меня удивило, подстегнуло. Я наклонилась к её груди, обхватила губами сосок — твёрдый, как горошина, — и начала посасывать, слегка прикусывая зубами. Лиза выгнулась, пытаясь сбросить меня, её мышцы напряглись под кожей, но я была сильнее. Я переключилась на второй сосок, втягивая его глубже, чувствуя, как её дыхание учащается под повязкой. Её сопротивление слабело — она поняла, что бесполезно.

Я провела ладонями по её животу — тёплому, чуть дрожащему, — спускаясь ниже, к лобку, гладко выбритому, с тонкой полоской волос. Лиза замерла, её бёдра напряглись в ожидании. Я не стала тянуть: резко ввела в неё три пальца, чувствуя, как её пизда сжимает их — туго, влажно, горячо. Она дёрнулась, издав приглушённый стон, в котором смешались боль и что-то ещё. Я наклонилась, впилась губами в её клитор — набухший, пульсирующий, — и начала сосать, покусывая его зубами, не слишком сильно, но достаточно, чтобы она почувствовала. Лиза извивалась подо мной, её бёдра дёргались, пытаясь то ли отстраниться, то ли прижаться ближе. Я держала её за талию, не давая выскользнуть, и продолжала терзать клитор языком, пока её стоны не стали громче, даже через повязку.

Потом я сменила ритм. Стала целовать её мягко, едва касаясь — лёгкими, почти невесомыми прикосновениями губ к внутренней стороне бёдер, к складкам кожи у лобка, к низу живота. Лиза дрожала, её кожа покрылась мурашками, дыхание стало рваным. Через несколько минут она горела — я видела, как её пизда блестит от соков, как она хочет больше, забыв про всё, что было до. Я подсунула руки под её ягодицы — упругие, тёплые, — приподняла её чуть выше и начала лизать её влагалище, зарываясь языком как можно глубже. Вкус был солоноватым, с лёгкой сладостью, запах — пьянящим, как горячее вино. Я водила языком по стенкам, то быстро, то медленно, иногда опускаясь к её анусу — тугому, розовому, чуть подрагивающему. Я целовала его в засос, засовывала кончик языка внутрь, чувствуя, как она сжимается от каждого движения.

Лиза уже не сопротивлялась — её тело подчинялось, извиваясь в такт моим ласкам. Я ввела палец в её попку — медленно, ощущая, как узкий вход сопротивляется. Было тесно, горячо, но я дала ей привыкнуть, двигая пальцем мягко, пока он не начал скользить свободно. Добавила второй, потом третий, растягивая её осторожно, но настойчиво. Другой рукой я тёрла её клитор — большим пальцем, круговыми движениями, чувствуя, как он пульсирует. Лиза задрожала, её мышцы напряглись, и вдруг её накрыл оргазм — мощный, как взрыв. Она выгнулась, простыня под ней намокла, стоны рвались через повязку, пока она не обмякла, потеряв сознание.

Я развязала чулки, сняла повязку с её рта, аккуратно открыла её губы, чтобы ей было легче дышать. Села рядом, нежно целуя её лицо — лоб, щёки, уголки губ, всё ещё влажные от пота. Через минуту Лиза очнулась. Её глаза встретились с моими, и, не говоря ни слова, она потянулась ко мне и поцеловала — долго, жадно, её язык скользнул в мой рот, исследуя его с неожиданной смелостью. Когда она отстранилась, её голос был хриплым: — А ты? Ты же ничего не получила. Я забыла про тебя.

Я опешила. Ждала чего угодно — слёз, злости, — но не этого. Но её слова, её взгляд — тёмный, горящий — разожгли во мне новый огонь. Лиза начала целовать мою шею, оставляя влажные следы на коже, потом спустилась к плечам, к груди. Её губы были мягкими, но настойчивыми, она посасывала мою кожу, слегка прикусывая. Я была в два раза крупнее — мои 185 см против её хрупкого тела, — и она уместилась на мне целиком, как котёнок, оставляя свободное место. Её маленькие руки гладили мои запястья, она целовала пальцы, обхватывая их губами, посасывая, будто смакуя. Потом спустилась к животу, обвела языком пупок, ныряя в него кончиком, отчего я невольно вздрогнула. Её голова переместилась ниже, к моему лобку — гладкому, без единого волоска. Она присосалась к клитору, её губы сомкнулись плотно, язык кружил по нему, то быстро, то лениво. Я чувствовала, как её пальцы гладят мои губы — влажные, горячие, — и вот один крохотный палец проник в меня, за ним второй, третий, четвёртый. А потом вся её рука вошла внутрь — медленно, но уверенно, заполняя меня целиком.

Я задохнулась от кайфа. Её рука двигалась во мне, растягивая, лаская изнутри, и я поняла, что потеряла контроль. Лиза владела мной — полностью, без остатка. Она смотрела на меня сверху, её глаза блестели от удовольствия, будто она знала, что я теперь её. — Хочу привязать тебя, — прошептала она, и я, не раздумывая, кивнула. Она взяла те же чулки, которыми я связывала её, и привязала мои запястья и лодыжки к спинкам кровати. Я лежала, открытая, беззащитная, чувствуя, как моя пизда пульсирует от одного её взгляда. Лиза велела мне лечь на живот, подсунула подушку под бёдра, чтобы моя задница приподнялась. Я слышала, как она роется в шкафу, и обернулась — в её руках был мой кожаный ремень, широкий, с тяжёлой пряжкой. Я поняла, что меня ждёт расплата.

Она не спешила. Подошла к столу, взяла два банана из вазы и тюбик крема для рук — моего, с запахом ванили. Вернулась ко мне, провела пальцами между моих ягодиц — я была мокрая, соки текли по бёдрам. Она размазала их по моему анусу, мягко массируя колечко, пока оно не расслабилось. Потом взяла банан, смазала его кремом — холодным, скользким — и медленно ввела в мою жопу. Я ахнула, чувствуя, как он растягивает меня, заполняет. Второй банан вошёл в мою пизду — тёплую, жадную, сосущую его внутрь. Лиза поиграла ими, двигая туда-сюда, пока я не начала стонать в подушку. Тогда она отстранилась и сказала, холодно, как судья: — Я отшлёпаю тебя. Десять ударов. За каждый стон — ещё один.

Она завязала мне рот той же футболкой, чтобы заглушить звуки. Ремень свистнул в воздухе, и первый удар обжёг мою задницу — резкая, горячая боль разлилась по коже. Я стиснула зубы, но к седьмому удару не выдержала и застонала. Лиза хмыкнула, и я получила ещё три — каждый как вспышка огня, от которой моя жопа пылала. Она подошла ближе, её дыхание коснулось моей кожи. Наклонилась, начала целовать мои ягодицы — нежно, облизывая красные полосы, будто залечивая их. Резко выдернула бананы — я дёрнулась от пустоты, — а потом её пальцы вошли в мою попку, три сразу, скользкие, настойчивые. В пизду она засунула всю руку, сжав её в кулак, и начала двигать — быстро, яростно, заполняя меня до предела. Я задрожала, тело свело судорогой, и оргазм накрыл меня, как цунами. Сперма хлынула на простыню, я кричала в повязку, пока не обмякла, задыхаясь.

Лиза развязала меня, и я припала к её рукам, целуя её тонкие запястья, пальцы, всё ещё пахнущие мной. Но она отстранила их, подтянулась ко мне и поцеловала в губы — мягко, но властно. — Мы получили, что хотели, — прошептала она, её дыхание обожгло мне щёку.

Мы продолжили встречаться. Стали равными — во всём, кроме роста. Позже я узнала, что Лизе 27, но её хрупкое тело и озорной взгляд делали её похожей на девчонку. Она была моим пламенем, моей слабостью, и я знала, что уже не смогу без неё.