POV: Вика

Номер был дерьмовый. Придорожный мотель на выезде из города, где пахло хлоркой и чьим-то старым куревом. Шторы жёлтые, выцветшие, с рваным краем — когда-то их, наверное, курили, а может, просто время съело ткань. Кровать скрипучая, с продавленным матрасом, на котором угадывались очертания всех, кто спал здесь до нас. На тумбочке — телефон с дисковым набором, будто из девяностых, и пепельница с чьим-то бычком. Но мне было плевать. Я стояла у окна, глядя на парковку, и ждала. Между ног уже было горячо и мокро — я специально не надела трусики под юбку, когда выезжала из дома. Знала, что они всё равно не понадобятся.

Денис приехал на пять минут раньше — это мне в нём нравилось. Он никогда не опаздывал. Высокий, в тёмной футболке, которая обтягивала плечи так, что швы трещали. Ткань натягивалась на грудных мышцах, обрисовывая рельеф — я видела его даже с третьего этажа. Вышел из машины, потянулся — футболка задралась, открыв полоску загорелого живота с дорожкой тёмных волос, уходящей под ремень, — оглядел парковку, сплюнул на асфальт. Даже издалека было видно, как играют мышцы под тканью. Настоящий самец. Не то что мой запертый щенок дома, который сейчас, наверное, стоит на коленях в пустой квартире и ждёт, когда я вернусь с чужим семенем внутри.

Дверь открылась без стука. Он вошёл и сразу заполнил собой всё пространство — запах его одеколона, разогретого тела, дорогого табака перебил даже вонь мотеля.

— Ну здорова, — он швырнул ключи от машины на тумбочку, и они звякнули о пепельницу. — Давно ждёшь?

— Достаточно, чтобы промокнуть, — я повернулась, опёрлась бёдрами о подоконник. Юбка задралась выше колен, почти до середины бедра, и я не стала её поправлять. Пусть видит. Пусть знает, что я без трусиков. Пусть представит, как я ехала к нему через весь город — голая под юбкой, мокрая, готовая. — Раздевайся.

Денис хмыкнул. Он никогда не спешил — в этом была его сила. Он знал, что я уже его. Знал, что я приехала сюда не ради вежливой беседы. Подошёл медленно, и каждый его шаг отдавался во мне глухим ударом сердца. Взял меня за подбородок, задрал голову вверх — я со своими ста шестьюдесятью восемью едва доставала ему до плеча, и это соотношение размеров, эта разница в габаритах всегда меня заводила. Он мог бы сломать меня одной рукой. И именно поэтому я ему отдавалась.

— Какая дерзкая, — его большой палец прошёлся по моей нижней губе, надавил, раздвигая. Я почувствовала вкус его кожи — солёный, с примесью бензина от руля. — Мужу расскажешь, какая ты шлюха?

— Мужу я уже всё рассказала, — я прикусила его палец, легко, играючи, и провела по нему языком. — Он ждёт дома. С подарком от тебя.

Денис засмеялся низко, басовито. Его карие глаза потемнели — зрачки расширились, затопив радужку. Я видела, как в них загорается голод. Не просто похоть — охотничий азарт.

— С подарком, значит, — он убрал палец из моего рта и провёл влажной подушечкой по моей щеке, по шее, по ключице, оставляя дорожку из моей собственной слюны. — Ну давай сделаем ему подарок.

Он дёрнул мою блузку вверх, даже не расстёгивая, и я сама стянула её через голову — вместе с волосами, которые рассыпались по плечам. Лифчик полетел следом — я расстегнула его одним движением, привычным за годы практики. Грудь вывалилась на свободу, и он сразу сжал её — жёстко, без нежности, как мнут спелый фрукт на рынке, проверяя, не перезрелый ли. Его большие ладони накрыли мои полушария целиком, пальцы впились в плоть, сжимая до лёгкой боли. Я застонала — громко, не сдерживаясь, потому что именно этого я и хотела. Не нежных поглаживаний, не робких прикосновений Алекса. Грубой, животной, берущей силы.

— Любишь, когда грубо? — он наклонился и прикусил сосок. Его зубы сомкнулись на затвердевшей вершинке, и я вскрикнула — от боли и наслаждения одновременно. Его язык прошёлся по соску, зализал место укуса, а пальцы продолжали мять вторую грудь, перекатывая сосок между большим и указательным. — Тише, тут стены тонкие. Будешь орать — весь мотель сбежится.

— Пусть сбегается, — выдохнула я, хватая его за плечи. — Пусть смотрят. Пусть знают, как меня трахают.

Он развернул меня спиной — резко, одним движением, — и нагнул над кроватью. Мои ладони упёрлись в продавленный матрас. Юбка задралась до талии, открывая голую задницу и мокрую киску, которая уже текла по внутренней стороне бедра. Я чувствовала, как воздух холодит влажную плоть. Я была без трусиков.

— Бля-а-а, — выдохнул он, разглядывая меня сзади. Его ладонь легла на мою ягодицу, сжала, раздвинула, открывая всё — и киску, и анус. — Какая жопа. Просто пиздец. Я готов её просто выебать.

Шлепок. Сильный, хлёсткий, наотмашь. По коже разлилось жжение, и я знала, что там останется красный след — его подпись на моём теле. Я упёрлась ладонями в покрывало, сминая дешёвую ткань.

— Давай, — я прогнула поясницу сильнее, выпячивая задницу ему навстречу. — Не тяни. Я и так уже вся теку. Смотри.

Я опустила руку и провела пальцами по киске — они сразу стали мокрыми, блестящими от смазки. Поднесла их к его лицу, и он, не раздумывая, взял мои пальцы в рот. Его язык прошёлся по ним, слизывая мои соки, и от этого зрелища — огромный мужик сосёт мои пальцы, пробуя меня на вкус, — внутри всё сжалось от желания.

Он расстегнул джинсы, и я услышала этот звук — шорох ткани, звон пряжки, глухой стук ремня о пол. Потом его член упёрся мне в задницу — горячий, твёрдый, огромный. Я почувствовала его размер даже через кожу: он лежал между моих ягодиц, и головка доставала почти до поясницы. Двадцать два сантиметра. Толщина — шесть в обхвате. Я помнила эти цифры наизусть, как молитву.

— Скажи, что хочешь его, — прорычал он, и его ладонь легла на мой затылок, вжимая лицом в матрас.

— Хочу. Хочу твой большой хуй внутри. Немедленно. Трахни меня так, чтобы я не могла ходить.

Он вошёл резко, без подготовки, на всю длину — одним мощным, глубоким толчком, который выбил воздух из лёгких. Я вскрикнула — на этот раз не сдерживаясь, громко, на весь номер. Моё влагалище сжалось вокруг него так туго, что он на секунду замер, упёршись лобком в мои ягодицы, и я почувствовала каждую вену на его стволе, каждую пульсацию его члена внутри себя.

— Охуеть, какая узкая... — выдохнул он, и его пальцы впились в мои бёдра. — Ты чё, не трахалась что ли?

— Трахалась, — выдохнула я, сжимая простыню в кулаках, — но не с таким. Не с таким большим. Не с таким настоящим.

Он заржал — низко, басовито, — и начал двигаться. Первые толчки были размеренными, глубокими, он выходил почти полностью, так что головка растягивала вход, и снова вбивался до упора. Не как у Алекса — тот всегда старался, дёргался, спешил, будто боялся, что я передумаю. Денис трахал так, будто имел на это право. Будто моя киска принадлежала ему по закону. Его бёдра били по моей заднице с влажным шлепком — шлёп-шлёп-шлёп, — а тяжёлые яйца раскачивались и ударяли по клитору при каждом толчке, посылая электрические разряды вверх по животу. Я стонала в покрывало, сжимая его зубами, и чувствовала, как смазка течёт по бёдрам, как мышцы внутри сжимаются вокруг его члена, пытаясь удержать, втянуть ещё глубже.

— Громче, — он схватил меня за волосы, намотал их на кулак и оттянул голову назад, выгибая спину. — Я хочу, чтобы весь этот ебучий мотель знал, как тебя дерут. Чтобы администратор на ресепшене слышал. Чтобы водила на парковке слышал.

— Да-а-а! Еби меня! Еби сильнее! Засади мне по самые яйца!

Он ускорился — теперь толчки стали рваными, мощными, как удары молотом. Кровать скрипела и билась изголовьем о стену. Я чувствовала, как его член набухает внутри, становится ещё твёрже, ещё больше — и от этого ощущения, от того, что он сейчас кончит, меня саму подбрасывало к краю.

Но он не кончил. Вместо этого он вдруг вышел — резко, оставляя меня пустой и ноющей, — и перевернул меня на спину одним движением. Я даже не успела моргнуть, как оказалась на лопатках, а мои ноги уже были на его плечах. Теперь я смотрела на него снизу вверх — огромный, потный, с этим звериным оскалом на лице. Капли пота блестели на его лбу и стекали по шее на грудь, где тёмные волосы слиплись в мокрые завитки. Член стоял передо мной — багровый, блестящий от моей смазки, с набухшими венами, которые пульсировали в такт сердцу. Головка была размером с небольшое яблоко — тёмно-розовая, почти красная, с каплей предэякулята на кончике.

— Смотри на него, — скомандовал он, проводя членом по моим половым губам — вверх-вниз, дразня. — Смотри, какой хуй тебя сейчас трахает.

Он вошёл снова — и теперь наклонился ниже, так что мои колени прижались к груди, а его лицо оказалось прямо над моим. В этой позе он входил ещё глубже — я чувствовала его в самой глубине, там, где никогда не был Алекс. Его лобок тёрся о мой клитор при каждом толчке, и я уже была на грани — ещё немного, и меня накроет.

— Кончить хочешь? — прорычал он, не сбавляя темпа.

— Да! Да, блять, хочу!

— Кончай. Прямо сейчас. На моём члене. Громко.

И я кончила. Оргазм накрыл меня волной — горячей, сокрушительной, — и я закричала так, что сорвала голос. Мышцы внутри сжались вокруг его члена в спазме, выжимая его, и я почувствовала, как смазка брызнула — настоящий сквирт, мокрый и горячий. Простыня подо мной стала влажной.

— Охуеть, — выдохнул он, продолжая трахать меня сквозь оргазм. — Ты обкончала всю кровать. Как сучка.

Он вышел из меня — мокрый, блестящий от моих соков, — и я застонала от потери наполненности. Но он ещё не закончил. Он взял меня за бёдра и перевернул на бок, закинул мою верхнюю ногу себе на плечо и вошёл снова — сбоку, в новой позе, которая позволяла ему входить под другим углом, задевая какие-то новые точки внутри. Я ахнула — это ощущалось совсем иначе, острее, глубже. Его рука легла на мою грудь, сжимая сосок, пока он трахал меня — медленно, почти лениво, потому что он уже показал, кто здесь главный.

— Нравится? — спросил он, наклоняясь и прикусывая мочку моего уха.

— Охуеть... ещё...

Он перевернул меня снова — теперь я была сверху. Он лёг на спину, а я оседлала его, направляя член в себя рукой. Когда я опустилась, он вошёл до самого конца, и я застонала — в этой позе он казался ещё больше. Я начала двигаться — сначала медленно, раскачиваясь, привыкая к размеру, потом быстрее, и его руки легли на мои бёдра, направляя, задавая ритм. Мои волосы рассыпались по плечам, грудь подпрыгивала в такт, и я видела, как он смотрит на меня — с голодом, с обожанием, с собственнической гордостью.

— Давай, — рычал он, — скачи на мне. Покажи, какая ты горячая шлюха.

Я опёрлась ладонями о его грудь и ускорилась. Его член входил в меня под углом, задевая точку G при каждом движении, и я знала, что второй оргазм близко. Я стонала, кричала, царапала его грудь ногтями, оставляя красные полосы на загорелой коже. Он сжал мои ягодицы, раздвигая их, и его палец скользнул между ними, касаясь ануса — не входя, просто дразня, обводя круги по тугому колечку мышц.

— Хочешь, чтобы я трахнул тебя в задницу? — спросил он, и его голос был низким, хриплым, полным похоти.

— В следующий раз, — выдохнула я, насаживаясь глубже.

И я кончила опять. На этот раз — без крика, с долгим, протяжным стоном, который шёл откуда-то из самой глубины. Мои мышцы сжались вокруг него, пульсируя, выжимая его член, и я рухнула ему на грудь — мокрая, обессиленная, дрожащая. Мои волосы рассыпались по его плечам, сердце колотилось где-то в горле, а между ног всё пульсировало и горело.

Но он всё ещё не кончил.

— Я ещё не закончил, — прорычал он мне в ухо и перевернул меня на спину. — Я только разогрелся.

Он вышел из меня — мокрый, блестящий, твёрдый как камень, — и встал с кровати. Я лежала, раскинувшись, и смотрела, как он возвышается надо мной. Огромный, потный, с этим звериным оскалом. Он схватил меня за лодыжки и подтянул к краю кровати, так что моя задница оказалась на самом краю, а ноги повисли в воздухе. Потом вошёл снова — стоя, держа меня за бёдра, — и начал трахать в новом ритме: глубоко, мощно, с длинными паузами между толчками, чтобы я чувствовала каждый сантиметр.

— В этой позе тебя трахал муж? — спросил он, не сбавляя темпа.

— Нет... — простонала я. — Он так не умеет.

— А так?

Он вышел, развернул меня на бок, закинул мою верхнюю ногу себе на плечо и вошёл снова — теперь под другим углом, глубже, задевая какие-то новые точки внутри. Я ахнула — это было острее, чем раньше. Он держал меня за бедро одной рукой, а второй сжимал мою грудь, перекатывая сосок между пальцами.

— Или так?

Он вышел снова и перевернул меня на живот. Взял подушку, подложил мне под таз, приподнимая задницу, и вошёл сзади — плотно, глубоко, до самого упора. Его живот прижимался к моим ягодицам, его дыхание обжигало мне затылок. Он трахал меня в этой позе долго — размеренно, почти медитативно, — и я чувствовала, как новый оргазм подкатывает, как волна, медленно, но неотвратимо.

— Не кончай, — скомандовал он, заметив, что я снова на грани. — Ещё рано. Я хочу, чтобы ты запомнила этот день. Чтобы завтра не могла ходить. Чтобы твой муж видел, как ты морщишься, когда садишься, и знал: это не он тебя так отодрал.

Он снова сменил позу — теперь мы были на боку, лицом друг к другу. Он закинул мою ногу себе на талию и вошёл медленно, глядя мне в глаза. Его лицо было в сантиметре от моего — я видела каждую каплю пота на его лбу, каждую морщинку в уголках глаз, каждую искру в тёмных зрачках. В этой позе мы трахались особенно долго — он то ускорялся, то замедлялся, то выходил почти полностью и снова входил до упора, и я стонала ему в губы, а он глотал мои стоны.

Потом он поставил меня на четвереньки снова — но теперь не на кровати, а на полу. Я упёрлась ладонями в холодный ламинат, он встал сзади на колени и вошёл — глубоко, резко, — и трахал меня так, что мои колени скользили по полу. Я вскрикивала при каждом толчке, и мой крик эхом разносился по пустому номеру.

Потом он сел в кресло — старое, продавленное, обитое чем-то жёлтым, — и посадил меня сверху, спиной к себе. Я опёрлась на его колени и начала двигаться — в этой позе я контролировала ритм и глубину, и могла брать его так, как хотела. Медленно, глубоко, до самого конца. Его руки лежали на моей талии, иногда поднимаясь к груди, иногда спускаясь к клитору, и он шептал мне на ухо, какая я горячая, какая узкая, как он любит меня трахать.

Потом мы снова оказались на кровати — она уже ходила ходуном и, кажется, вот-вот должна была развалиться. Он был сверху — классическая миссионерская, но с ним даже она была другой. Он не просто лежал на мне — он нависал, как скала, и каждое его движение было точным и мощным. Мои ноги обхватывали его талию, пятки упирались в ягодицы, и я чувствовала, как его мышцы напрягаются при каждом толчке.

Мы трахались, наверное, час. Может, больше. Я потеряла счёт времени и счёт оргазмам — их было три? Четыре? Пять? Он выжимал из меня всё, до последней капли, и я отдавала ему всё без остатка. Простыня под нами промокла насквозь — от пота, от смазки, от сквирта. Подушки валялись на полу. Где-то за стеной работал телевизор, и его монотонный гул смешивался с нашими стонами.

Наконец он перевернул меня в последний раз — на живот, лицом в подушку, — и вошёл сзади, плотно, глубоко. Теперь его движения стали быстрыми, жёсткими, почти отчаянными — он приближался к финишу. Его пальцы впились в мои бёдра, оставляя синяки, бёдра били по заднице с громким шлепком, и я слышала его дыхание — хриплое, рваное, как у загнанного зверя.

— Кончи в меня, — прошептала я, поворачивая голову и встречая его безумный взгляд. — Хочу, чтобы ты наполнил меня до краёв. Чтобы текло по ногам. Чтобы много. Чтобы я шла домой и чувствовала, как твоя сперма вытекает из меня при каждом шаге.

— Бля-я-я... — взревел он и вбился до упора.

Я почувствовала, как его член запульсировал внутри — раз, второй, третий, четвёртый. Горячая струя ударила глубоко-глубоко, заполняя меня целиком, и я чувствовала каждую каплю, каждый толчок его семени. Он выплёскивался в меня долго — гораздо дольше, чем в первый раз, — и когда он наконец рухнул на меня, придавив всей массой, я чувствовала, как его сперма вытекает из меня на простыню, на бёдра, на всё вокруг. Её было много. Очень много. Гораздо больше, чем у Алекса когда-либо. Густая, горячая, пахнущая мускусом и сексом.

— Охуеть, — выдохнул он мне в шею. — Ты меня высосала. Полностью.

— Это ты меня наполнил, — прошептала я, чувствуя, как его сперма продолжает вытекать, стекает по внутренней стороне бедра и капает на простыню. — До краёв. Как я и просила.

— Нахуй тебе? — он ухмыльнулся, не сбавляя ритма.

— Подарок мужу, — выдохнула я.

Он заржал и ускорился. Его толчки стали глубже, мощнее, и я чувствовала, как его член раздувается внутри — он был на грани. Я сжала мышцы специально, обхватывая его плотнее, и это стало последней каплей.

Минуту мы лежали молча. Его член всё ещё был внутри — полувставший, но всё ещё твёрдый, — и я чувствовала, как его сперма медленно вытекает из меня на простыню. Между ног всё горело и пульсировало. Настоящий секс. Настоящий оргазм. Не то что с резиновым членом в роли моего мужа. Не то что с запертым щенком, который ждёт дома.

— Ты охуенная, — выдохнул он мне в шею, и его дыхание было горячим и влажным. — Реально. Я б тебя каждый день драл. В каждую дырку. Во все позы. Ты — лучшее, что у меня было.

— Будешь, — я поцеловала его в плечо, чувствуя солёный вкус его пота, смешанный с запахом секса. — Но пока слезай. Мне надо домой. Меня ждут. Мой муж. Мой чистильщик. Моя живая тряпка, которая сейчас вылижет из меня каждую каплю твоего семени.

Он поднялся, потянулся — весь в поту, с влажными завитками волос на груди, — и его член всё ещё был полувставшим. Блестящий, скользкий от моих соков и его собственной спермы, с каплей на головке, которая набухла и свисала, готовая сорваться. Он был огромным даже в полуэрегированном состоянии — длинный, толстый, с набухшими венами, которые всё ещё пульсировали. Я смотрела на него и улыбалась, как сытая кошка. Это был мой трофей. Мой источник удовольствия. Мой инструмент, который только что сделал то, на что мой муж больше не способен.

— Чё ты лыбишься? — он перехватил мой взгляд и усмехнулся в ответ, не стесняясь своей наготы.

— Думаю о муже, — я села на край кровати и провела пальцами по внутренней стороне бедра, собирая смесь его спермы и моей смазки. Поднесла к свету — густая, белёсая, с лёгким жемчужным отливом. — О том, как он ждёт. Как стоит на коленях в пустой квартире. Как прислушивается к звуку ключа в замке. Сейчас придёт домой его жена, сядет ему на лицо, и он узнает, как пахнет настоящий мужик. Как пахнет твоя сперма. Какой ты на вкус. Он будет лизать и глотать, а я буду рассказывать ему, как ты меня драл. Как я кричала под тобой так, как никогда не кричала под ним.

Денис покачал головой, натягивая джинсы. Ткань с трудом налезла на его всё ещё полувставший член — он заправил его рукой, усмехнувшись.

— Ты ебанутая.

— Знаю, — я встала, поправила юбку — она прилипла к бёдрам, влажная от пота и прочего. Блузку я завязала узлом на животе — всё равно она была измята. — Именно поэтому ты меня и хочешь. Именно поэтому ты трахаешь меня так, как никого до меня.

Он заржал и, уже у двери, обернулся.

— Когда следующий раз?

— Скоро, — я послала ему воздушный поцелуй. — Очень скоро. Я напишу.

Он ушёл первым. Дверь захлопнулась, и в номере стало тихо — только скрипнула кровать, когда я встала, и где-то за стеной работал телевизор. Я задержалась ещё на пять минут. Зашла в ванную — крошечную, с облупленным зеркалом и ржавым краном, — глянула на себя. Волосы растрёпаны и сбились в колтуны на затылке от его хватки. Тушь размазана — чёрные дорожки под глазами, как у панды после драки. На шее, чуть ниже уха, наливался синевой засос — след от его губ и зубов. Ещё один — на левой груди, прямо над соском. Я потрогала их пальцами, надавила — больно, сладко. Отражение смотрело на меня с хищной, сытой улыбкой. Я выглядела как женщина, которую только что хорошенько отодрали. И мне это нравилось.

Я опустила руку вниз, провела по промежности. Пальцы стали мокрыми и липкими — смесь его спермы и моих соков, густая и тёплая. Его семя. Я поднесла пальцы к лицу, понюхала. Терпкий, солёный запах — запах мужчины, запах секса, запах власти. Запах того, что сегодня попробует мой муж. Я раздвинула пальцы, и между ними натянулись тонкие нити — густые, белёсые, тягучие. Я представила, как Алекс будет слизывать это с моих губ. Как его язык будет собирать каждую каплю. Как он будет глотать и благодарить.

Я не стала мыться. Даже не прикоснулась к крану. Надела трусики прямо на липкое — мокрая ткань тут же прилипла к половым губам, пропитываясь чужой спермой, — поправила юбку и вышла из номера. Спускаясь по лестнице, я чувствовала, как чужая сперма медленно стекает по внутренней стороне бедра — тёплая, густая, она ползла вниз, оставляя влажную дорожку на коже. Каждый шаг отдавался внутри ноющей болью — приятной, сладкой, напоминающей о том, что со мной только что сделали. На ресепшене администратор — пожилой мужик с усами — посмотрел на меня поверх очков. Он знал. По моему лицу, по растрёпанным волосам, по следам на шее. Знал, что происходило в номере. И я улыбнулась ему — открыто, нагло, — и он отвёл взгляд.

На парковке я села в машину, опустила зеркало заднего вида и посмотрела на себя ещё раз. Сытая. Довольная. Свободная. Никогда ещё я не чувствовала себя такой свободной. Не тогда, когда выходила замуж. Не тогда, когда получала диплом. Не тогда, когда покупала эту машину. А сейчас — с чужой спермой в трусиках, с засосами на шее, с ноющей киской, — я была абсолютно, бесконечно, неприлично свободной.

Я завела двигатель и выехала с парковки. В зеркале заднего вида мотель уменьшался и исчезал, как сцена, на которой отыграли спектакль. Теперь — домой. К мужу. К его коленям. К его языку. К его новой реальности, в которой он будет вылизывать чужую сперму из своей жены и благодарить за это.

Алекс, милый, я еду домой. Готовь колени. Готовь язык. Готовься к ужину.

***

Трасса была пустой. Встречные фары — раз в минуту, не чаще. Я опустила стекло, и в салон ворвался холодный ночной воздух, пропитанный запахом мокрого асфальта и далёкого дождя. Где-то на горизонте вспыхивали зарницы — бледные, бесшумные, как отсветы далёкого пожара. Магнитола играла что-то басовитое, ритмичное — я не слушала, просто позволяла биту совпадать с пульсацией между ног.

Там всё ещё жило его семя. Я чувствовала его каждой клеточкой — густое, тёплое, оно медленно пропитывало кружево трусиков, смешивалось с моей собственной смазкой, растекалось по бёдрам. Я сжала мышцы — те самые, интимные, которые качала на тренировках по Кегелю, — и почувствовала, как внутри что-то шевельнулось. Его сперма. Она была ещё там, глубоко, и я удерживала её специально, как драгоценный груз. Подарок. Сюрприз. Я представила, как она выглядит сейчас — густая, жемчужная, смешанная с моими соками, — и как через час её будет слизывать мой муж. От этой мысли по телу пробежала дрожь — не от холода, а от предвкушения.

На светофоре я поймала своё отражение в зеркале заднего вида. Глаза блестели — зрачки всё ещё расширены после оргазма. Щёки горели румянцем, который не скроет никакая пудра. На шее, чуть ниже уха, наливался синевой засос — Дэн был щедр на метки, он любил оставлять следы, как клеймо. Ещё один был на левой груди, прямо над соском — я чувствовала его, когда ткань блузки тёрлась о кожу. Я потрогала засос на шее пальцами, надавила — больно, сладко. Интересно, Алекс заметит? Конечно, заметит. Он теперь каждую деталь на мне изучает, как побитая собака, которая боится пропустить хозяйский жест. Будет смотреть на этот синяк и знать: здесь был другой. Настоящий мужчина. И от этого его член в клетке будет дёргаться, а глаза — наполняться той смесью боли и возбуждения, которую я так полюбила.

Хозяйка. Я попробовала это слово на вкус — медленно, по слогам, будто раскатывая дорогое вино на языке. Хо-зяй-ка. Ещё неделю назад оно казалось игрой. Ролевой забавой для позднего вечера, после которой мы бы посмеялись и заснули в обнимку, а утром он бы принёс мне кофе в постель, и всё вернулось бы на круги своя. Но сейчас, в полумраке машины, с чужой спермой между ног и ключом от его клетки на запястье, я понимала: игра кончилась. Началась реальность. И реальность эта пахла сексом, потом и властью.

Я вспомнила его лицо вчера. Как он стоял в страпоне — голый, если не считать ремешков и пластикового члена, — и пытался трахать меня. Старательно, неуклюже, как студент на экзамене, который вызубрил теорию, но не имел практики. Его настоящий член дёргался в клетке, багровый и раздутый, а на головке блестела капля смазки — он хотел меня, он безумно хотел меня, но не мог получить. А я смотрела порно на телефоне и думала: «Боже, почему я раньше этого не делала? Почему я столько лет довольствовалась обычным сексом, когда могла бы иметь это — абсолютную власть, абсолютное подчинение, абсолютный контроль?»

Раньше. Раньше я была другой. Любила его нежно, искренне. Он был моей тихой гаванью — умный, заботливый, предсказуемый. Мальчик, который носил чай в постель и помнил все годовщины. Который никогда не повышал голос и всегда уступал мне в спорах. Я думала, этого достаточно. Думала, что бурное прошлое с его случайными связями, экспериментами и острыми ощущениями осталось позади. Что я повзрослела. Что мне нужна стабильность, а не приключения. Что я больше не та школьница, которая принимала два члена в задницу на вечеринке. Что я стала другой.

А потом он сказал: «Я хочу, чтобы ты была главной». И что-то внутри меня проснулось. Сначала робко — как зверь, который пробует воздух после долгой спячки, не веря, что наступила весна. Потом увереннее — зверь расправил плечи, втянул воздух и понял: он голоден. А теперь этот зверь требовал мяса. Свежего. Сочного. И этим мясом был мой муж, стоящий на коленях в пустой квартире.

Я свернула на проспект. До дома оставалось минут пятнадцать. Огни фонарей мелькали за окном, как метроном, отсчитывающий последние минуты моей прежней жизни. Потому что когда я переступлю порог — всё изменится окончательно. Он ещё не знает. Он ждёт жену. А получит хозяйку.

Самое смешное — я всё ещё его любила. Где-то там, под слоями презрения и азарта, тлела нежность — как уголёк под золой, который уже не греет, но ещё светится. Но она мутировала. Теперь я любила его не как мужа, не как партнёра, с которым можно делить кредиты и планы на отпуск. Я любила его как... питомца? Трофей? Игрушку, которую можно мучить и от этого испытывать щенячий восторг? Он был моим. Полностью. От кончиков волос до запертого члена. И чем сильнее он унижался, чем глубже погружался в эту бездну, тем сильнее я его хотела. Не физически — физически теперь был Дэн, с его огромным хуем и грубыми руками, с его животной, берущей силой, которой у Алекса не было никогда. А психологически. Власть над мужем возбуждала меня почти так же, как секс с любовником. Почти. И эта разница — «почти» — была тем самым крючком, на котором я висела. Потому что секс с Дэном — это тело. А власть над Алексом — это душа. И душу трахать интереснее.

Я представила, как он ждёт дома. Наверняка выполнил все поручения. Квартира вылизана — он теперь языком собирает пыль по углам, я проверяла. Постель заправлена — уголки подвёрнуты, как в отеле, он научился. Мои туфли стоят ровно в ряд, рассортированные по цвету и высоте каблука, — он теперь следит за этим, как музейный смотритель. Сидит на диване в своём дурацком поясе и смотрит на часы. Ждёт. Надеется, что я приду и, может быть, разрешу ему кончить. Может быть, даже открою клетку. Может быть, позволю прикоснуться к себе — не к нему, а к себе, — и он будет мастурбировать, как нормальный мужик, глядя на мою грудь.

Наивный. Сегодня он получит кое-что другое. Сегодня он получит чужую сперму. Сегодня он узнает, какова на вкус его жена после того, как её трахнул другой.

Я прибавила громкость. Басы застучали в груди, совпадая с пульсацией между ног. Член Дэна всё ещё стоял у меня перед глазами — длинный, толстый, с набухшими венами, которые извивались по стволу, как реки на карте, и багровой головкой, которая становилась почти фиолетовой, когда он был на грани. Как он входил в меня — медленно, но неумолимо, раздвигая стенки, заполняя всё пространство внутри. Как растягивал меня до предела — я чувствовала это растяжение каждый раз, когда он толкался особенно глубоко, и мне казалось, что я больше не смогу, но он продолжал, и я принимала его целиком. Как пульсировал внутри, когда кончал, — ритмично, мощно, выстреливая сперму толчками. Алекс в жизни не чувствовал ничего подобного. Его средний, обычный, пятнадцатисантиметровый — даже в лучшие времена, когда он старался изо всех сил и задерживал дыхание, чтобы не кончить раньше времени, — он не доставал до матки так, как Дэн. Не заполнял меня так. Не растягивал так. Не заставлял кричать так, что срывался голос. А теперь и вовсе сидит в клетке, как провинившийся хомяк. Маленький, пушистый, бесполезный.

Я засмеялась вслух. Хомяк. Точно. Маленький, пушистый, бесполезный. Сидит в клетке, крутит колесо, ждёт, когда хозяйка насыплет корма. Только корм у нас теперь особенный.

На подъезде к дому я остановилась у супермаркета, купила бутылку минералки. Кассирша — тётка лет пятидесяти, с уставшим лицом и крашеными в рыжий волосами — покосилась на мою растрёпанную причёску и след от засоса, который теперь проступил отчётливее, как клеймо. Я поймала её взгляд и нагло улыбнулась — широко, открыто, как улыбаются женщины, которым плевать на чужое мнение. Да, тётя, меня только что отодрали. В придорожном мотеле. Большим членом. И да, мне похуй, что ты думаешь. Я даже довольна. Я расплатилась и вышла, цокая каблуками по плитке, и спиной чувствовала её взгляд — смесь осуждения и зависти. Она, наверное, тоже когда-то была молодой и свободной. Может быть, даже счастливой. Но сейчас она пробивает минералку в ночную смену, а я иду к мужу, который будет лизать мне ноги.

В машине я выпила воды — холодной, пузырящейся, — посмотрела на часы. Почти одиннадцать. Он, наверное, уже извёлся. Тем лучше. Пусть помучается. Пусть каждая минута ожидания будет для него пыткой.

Я заглушила двигатель у подъезда и ещё минуту сидела в тишине, собирая себя. Не ту Вику, которая была утром — ласковую жену в деловом костюме, которая поцеловала мужа в щёку и сказала: «Удачного дня». А новую. Ту, что сейчас войдёт в квартиру и сядет мужу на лицо. Ту, у которой между ног — чужая сперма, а в глазах — чужой голод.

Я провела рукой между ног. Трусики насквозь мокрые — холодные и липкие одновременно. Его сперма уже подсохла коркой на внутренней стороне бедра — я подцепила её ногтем, и она отшелушилась тонкой плёнкой. Поднесла к носу. Запах стал слабее, но всё ещё держался — мускусный, мужской, чужой. Запах Дениса. Запах власти. Запах того, что сейчас будет лизать мой муж, стоя на коленях в прихожей.

— Ну всё, Алекс, — сказала я в темноту салона, и мой голос прозвучал ниже, чем обычно, с хрипотцой после криков в мотеле. — Встречай хозяйку.

Я вышла из машины, хлопнула дверцей, и звук эхом разнёсся по пустому двору. Каблуки зацокали по асфальту. В подъезде пахло, как всегда, — чужим ужином и кошачьим лотком. Но я не замечала. Я шла к лифту и чувствовала, как его сперма всё ещё течёт по внутренней стороне бедра — последние капли, тёплые и густые. Я не стала их вытирать. Пусть текут. Пусть останутся на коже. Пусть он слижет.

И нажала кнопку лифта.

***

Ключ повернулся в замке. Я вошла в прихожую и даже не успела снять туфли — он уже стоял там. Ждал. Босой, в одних домашних шортах и футболке, с этим затравленно-возбуждённым взглядом, который я так полюбила за последние дни. Глаза широко раскрыты, зрачки расширены, как у животного, которое чует запах опасности и не знает, бежать или замереть. Пёс, встречающий хозяйку. Только хвоста не хватало. Хотя нет — хвост у него теперь спереди, запертый в клетку, и он тоже, наверное, виляет, пытаясь встать.

— Привет, милый, — я бросила сумку на тумбу и даже не посмотрела на него. Пусть помучается. Пусть постоит в неведении. — Как прошёл день? Квартира чистая?

— Да, я всё убрал, — его голос дрожал, как у школьника, который не выучил урок. — Пропылесосил, помыл полы, ванную вычистил. Как ты просила.

— Молодец, — я наконец повернулась. Медленно, как актриса на сцене, знающая, что все взгляды прикованы к ней. Он смотрел на мою шею. На засос. Я видела, как дёрнулся его кадык — прошёл вниз и обратно, судорожно, болезненно. Его взгляд метался между моим лицом и этим синяком, не в силах остановиться ни на чём. — Что-то заметил?

— У тебя... на шее... — он запнулся, не зная, как продолжить.

— А, это, — я коснулась синяка пальцами, чуть надавила, и по лицу скользнула лёгкая гримаса — боль всё ещё была свежей. — Денис постарался. Знаешь, когда он трахает, он любит помечать территорию. Прикусывает, засасывает, оставляет следы. Вот здесь, — я коснулась шеи, — и здесь, — моя рука скользнула к груди, оттянула край блузки, показывая второй засос прямо над соском. — Настоящий самец. Помечает свою самку. Не то что некоторые — даже когда на свободе был, боялся укусить, чтобы мне не было больно. А мне нравится, когда больно. Ты этого никогда не понимал.

Алекс сжал челюсти так, что желваки проступили под кожей. Под тканью шорт, где-то в клетке, его член наверняка дёрнулся — я знала это, даже не глядя. Знала по тому, как он переступил с ноги на ногу. По тому, как его дыхание стало ещё чаще.

— Ты... ты сегодня с ним... — он не спрашивал, он утверждал.

— Конечно, — я шагнула ближе, и он невольно отступил к стене. Его спина упёрлась в обои, а моё лицо оказалось в сантиметре от его. Я чувствовала его запах — гель для душа, лёгкий пот, страх пополам с возбуждением. — Ты думал, я шучу? Думал, это игра на один вечер? Включили-выключили, посмеялись и забыли? Нет, мой хороший. Денис — это всерьёз. Он трахает меня так, как ты никогда не сможешь. Даже когда твой жалкий отросток был на свободе. Даже когда ты старался изо всех сил. Он трахает меня в позах, о которых ты даже не слышал. Он заставляет меня кричать. Он заставляет меня течь. Он заставляет меня кончать — много раз, сильно, до сквирта. А ты... ты заставляешь меня зевать.

Он молчал. Глаза бегали — возбуждение, стыд, ревность, всё в одном флаконе, и я видела, как этот коктейль пузырится в нём, переливается, ищет выхода. Я чувствовала его дыхание, частое и поверхностное, — он дышал ртом, как выброшенная на берег рыба. Его грудь под футболкой вздымалась и опускалась, и я знала: он хочет меня. Он безумно меня хочет. И от того, что я рассказываю, как меня трахал другой, он хочет меня ещё сильнее.

— Хочешь узнать, как это было? — я положила ладонь ему на грудь, чувствуя, как колотится сердце — быстро, отчаянно, как у пойманной птицы. — Сначала он поставил меня раком. Прямо в мотеле, на дешёвой скрипучей кровати с продавленным матрасом. Задрал юбку до талии, сорвал трусики — просто порвал их, как бумагу, — и вошёл. На всю длину. Одним толчком. Без подготовки. Без смазки. Я была мокрая, но этого всё равно было мало для такого размера, и он просто ворвался в меня, раздвигая стенки, и я закричала — от боли, от наслаждения, от того, что меня наконец-то трахают по-настоящему. Знаешь, какой у него член, Алекс? Огромный! И толстый, как твоё запястье. Я обхватываю его пальцами, и они не смыкаются. Когда он входит, я чувствую его до самого горла — он заполняет меня целиком, до самой матки, до предела, о котором я не знала. И я кричу. Кричу так, как с тобой никогда не кричала. Даже когда ты старался изо всех сил. Даже когда мы только встречались и ты мог трахаться по часу — ты всё равно не доставал так глубоко, так сильно, так... по-настоящему.

Я сделала паузу, наслаждаясь его лицом. Оно кривилось, как от зубной боли, — рот приоткрыт, глаза мечутся, на лбу выступила испарина. Каждое моё слово было для него ударом хлыста, и я видела, как эти удары оставляют красные полосы где-то внутри него.

— А потом он перевернул меня на спину. Закинул мои ноги себе на плечи и трахал, пока я стонала в голос. Потом я была сверху — скакала на нём, как наездница, и его рука лежала на моей груди, сжимая сосок. Потом он поставил меня боком — закинул одну ногу себе на плечо и входил под таким углом, что я видела звёзды. Потом снова раком — и в этот раз он кончил. В меня. Глубоко. Так глубоко, что сперма, наверное, до сих пор внутри, хотя прошло уже два часа. И я кончила, Алекс. Не один раз. Два. Три — я сбилась со счёта. От члена. Не от страпона, не от пальцев, не от вибратора. От настоящего, большого, живого хуя, который умеет трахать. Ты хоть помнишь, когда я в последний раз кончала от твоего? Я — нет. По-моему, такого вообще не было.

— Вик... — его голос сорвался, как будто он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Хозяйка, — поправила я жёстко, и мой голос прозвучал как щелчок хлыста. — Ты забываешься, щенок. На колени.

Он опустился. Быстро, без колебаний — уже привык. Колени глухо стукнули о ламинат. Я стояла над ним, глядя сверху вниз, и моя юбка всё ещё хранила запахи мотеля — пота, спермы, дешёвого кондиционера и чужого секса. Трусики промокли насквозь — мокрые, липкие, холодные от высохшей спермы, — и я знала: он это чувствует. Его нос был в тридцати сантиметрах от моего паха. Я видела, как раздуваются его ноздри, втягивая запах. Запах того, что произошло. Запах того, что сейчас будет.

— А теперь главное, — я провела рукой по его волосам, почти нежно, как гладят собаку перед уколом. — Ты ведь понял, да? Я не мылась. Специально. Ни в мотеле — там была грязная ванная, но я даже кран не открыла. Ни дома — я прямо из машины к тебе. Всё, что он в меня вылил, всё ещё там. Густое, тёплое, его. Дениса. Настоящего мужика. И сейчас ты это попробуешь.

Он поднял глаза. В них плескался ужас пополам с диким, животным возбуждением — тот самый взгляд, который я уже видела раньше, когда он впервые встал на колени, когда впервые поцеловал мои ноги, когда впервые сосал страпон. Взгляд человека, который переступает через себя и не может остановиться.

— Вика... Хозяйка... это уже слишком... — его голос дрожал, но в нём была не мольба, а вопрос. Он проверял границы. Он хотел знать, действительно ли я способна на это.

— Слишком? — я наклонилась ниже, почти касаясь губами его уха, и прошептала, обжигая дыханием. — Ты сам сказал: «Очень». Помнишь? Ты сидел на диване, тёплый и домашний, и сказал: «Я хочу, чтобы ты была очень главной». Я и стала очень главной. Настолько главной, что решаю, с кем я сплю. Настолько главной, что решаю, чью сперму ты будешь лизать. И сегодня это сперма Дениса. А теперь — рот открой, или я обижусь. Ты же не хочешь меня обидеть? Не хочешь разочаровать свою хозяйку в первый же настоящий день?

Он замотал головой — отчаянно, быстро. Губы дрожали. Но я видела главное — его грудная клетка ходила ходуном, а шорты в районе паха подрагивали. Ткань натянулась, и я знала: член в клетке сейчас твёрже камня. Он хотел этого. Ненавидел каждой клеткой — и хотел каждой клеткой.

— Тогда в спальню, — я развернулась и пошла по коридору, не оборачиваясь. Мои каблуки цокали по ламинату — медленно, ритмично, как метроном, отсчитывающий его последние секунды в роли мужа. — Раздевайся. Полностью. Кроме пояса. И жди меня. Я хочу, чтобы ты стоял на коленях у кровати, когда я войду. Хочу, чтобы ты уже был готов. Хочу, чтобы твой язык был мокрым от слюны, а твой член — твёрдым от возбуждения. Потому что сегодня ты будешь лизать. Долго. Глубоко. До последней капли.

Я скрылась за дверью спальни, но даже через стену слышала, как он дышит — часто, рвано, как будто только что пробежал марафон. Или как будто только что увидел Бога. Или Дьявола. Или меня — что, в сущности, было одним и тем же.

Через минуту он стоял у кровати — голый, в одной только клетке. Член внутри пытался встать, но пластик держал мёртво, и я видела, как багровая головка прижата к прозрачной стенке, как смазка выступила на кончике и растеклась маленькой лужицей. Я сбросила юбку на пол — она упала бесшумно, тёмной лужицей у моих ног. Стянула блузку, расстегнув оставшиеся пуговицы медленно, одну за другой, давая ему смотреть. Лифчик я так и не надела после мотеля — грудь вывалилась на свободу, и я увидела, как его взгляд тут же прикипел к ней. Соски острые, напряжённые, на левом всё ещё краснел след от зубов Дэна — маленькие красные точки полукругом, как подпись.

— Смотри, — я указала на грудь, приподняв её ладонью, чтобы он лучше видел. — Это его работа. Он любит кусать. Впивается зубами в сосок и тянет, пока я не закричу. Больно, но мне нравится. Ты бы так не смог — у тебя кишка тонка. Ты всегда боялся сделать мне больно. А зря. Иногда женщине нужна боль. Нужно, чтобы её брали, а не просили разрешения.

Я легла на кровать, подтянула колени к груди и медленно, растягивая момент, как стриптизёрша перед финальным аккордом, сняла трусики. Они прилипли к коже — пришлось отдирать с влажным чмоканьем, и я видела, как между тканью и моей промежностью натянулись тонкие нити спермы. Густые, белёсые, тягучие. Я поднесла трусики к лицу, демонстративно понюхала — глубоко, с наслаждением, — и улыбнулась.

— Пахнет сексом. Настоящим. Не тем, что у нас с тобой был, — жалким, быстрым, с извинениями и вопросами «тебе хорошо?». А диким. Как от зверей. Как от двух тел, которые трахались не ради галочки, а ради удовольствия. Хочешь понюхать?

Он не ответил. Просто стоял и смотрел на мою киску — раскрытую, мокрую, с белёсыми следами чужого семени на внутренних губах. Его глаза были прикованы к этому месту, и я видела, как он борется с собой — борется с отвращением, с ревностью, с диким, животным возбуждением, которое, судя по тому, как дёргался член в клетке, побеждало.

— Тогда иди сюда, — я раздвинула ноги шире и поманила пальцем. — Лицом вниз. Язык наружу. Будешь вылизывать. Всё до капли. Каждую складочку, каждый уголок, каждую каплю, которую он в меня вылил. И пока работаешь — слушай.

Он лёг на живот, уткнулся лицом мне в промежность. Его дыхание было горячим и частым — я чувствовала его на своих половых губах, и от этого клитор запульсировал сильнее. Первое касание — робкое, неуверенное, кончиком языка по внешней губе, как будто он пробовал воду.

— Смелее, — я взяла его за волосы, намотала на кулак и притянула плотнее, так что его нос упёрся в клитор, а рот — во вход. — Это не цветочек на свидании. Это твоя работа. Чистильщик ты мой. Твой язык — это тряпка для моей киски. Понял?

Он промычал что-то утвердительное и заработал языком всерьёз. Длинными, медленными движениями — от самого входа, где ещё оставалось больше всего чужой спермы, вверх по внутренним губам к клитору. Его язык был тёплым и влажным, и я чувствовала, как он забирается внутрь, сворачивается, собирает остатки Дэна, перемешивает их с моими собственными соками. Он глотал — я слышала, как дёргается его кадык, — и снова погружался языком глубже.

— Вот так. Глубже. Ещё глубже. Я хочу, чтобы ты достал всё, что он там оставил. Чувствуешь? Это его сперма. Солёная, да? Терпкая? У Дениса густая, как сметана — не то что твоя, жидкая и прозрачная. Ты сейчас глотаешь то, что настоящий мужик вылил в твою жену. Как тебе вкус? Нравится?

Он промычал что-то неразборчивое, не отрываясь от работы, и вибрация его голоса прошла через клитор, заставив меня вздрогнуть. Я откинулась на подушки, продолжая держать его за волосы, направляя, как марионетку.

— Знаешь, о чём я думала, пока он меня трахал? О тебе. О том, как ты ждёшь дома. Как стоишь на коленях. Как смотришь на часы каждые пять минут. Свой маленький, запертый, бесполезный. Я представляла твоё лицо, когда ты узнаешь. Когда ты попробуешь. И я специально кончила под него — громко, сильно, со сквиртом, — чтобы ты знал, каково это. Чтобы ты вылизал последствия моего удовольствия. Это твоё место, Алекс. Не во мне — во мне место для настоящих мужчин. А подо мной. Или точнее — во мне, но только чтобы убирать за другими.

Он лизал, не останавливаясь. Его язык проходил по клитору, и я вздрагивала, но не давала ему сосредоточиться на этом — тянула за волосы обратно, к входу, где всё ещё оставались следы, где сперма смешалась с моей смазкой и образовала густую, скользкую эмульсию.

— У него член такой толстый, что когда он выходит, я чувствую пустоту. Прямо зияющую дыру. Твой никогда таким не был. Твой — средненький, обычный, никакой. Ты даже не представляешь, каково это — когда тебя наполняют полностью. До краёв. До боли. До крика. И правильно, что ты в клетке. Там ему самое место. В клетке, а не во мне.

Я села, всё ещё держа его за волосы, и посмотрела на его лицо. Мокрое от моих соков и чужой спермы — подбородок блестел, на губах натянулась нить, которую он тут же слизнул. Глаза красные — то ли от слёз, которые он сдерживал, то ли от напряжения. Член в клетке — багровый, раздутый, на грани, но беспомощный, — пульсировал, и я видела, как смазка течёт по внутренней стенке пластика тонкой струйкой. Он был на пределе. Но разрешения не просил. Знал, что не получит. И это делало его ещё более жалким. И ещё более моим.

— Вкусно?

— Да... хозяйка... — голос сел, хрипел, как будто он только что пробежал марафон или прополз через пустыню.

— Что «да»? Скажи полностью. Что именно вкусно? Я хочу слышать каждое слово. Хочу, чтобы ты произнёс это вслух — то, что ты делал, то, что ты глотал.

Он сглотнул — я видела, как дёрнулся кадык, как по горлу прошла судорога, — и закрыл глаза. Его губы, всё ещё блестящие от моих соков и чужой спермы, дрожали. Он набрал воздух, как перед прыжком в воду, и выговорил — медленно, запинаясь на каждом слове:

— Вкусно вылизывать сперму твоего любовника... из твоей пизды... хозяйка.

Я потрепала его по щеке — легко, почти ласково, как гладят собаку, которая принесла палку.

— Хороший мальчик. Усвоил урок. Первый урок из многих. Запомни этот вкус. Это вкус твоего будущего. Вкус чужих мужчин во мне. Потому что их будет много. Денис — только первый.

Я отпустила его волосы и встала. Прошла к зеркалу — старому, в деревянной раме, которое мы купили вместе сто лет назад, — и поправила волосы, собирая их в хвост. В отражении я видела, как он сидит на коленях у кровати — мокрый от пота и моих соков, жалкий, раздавленный, с беспомощной клеткой между ног и чужим вкусом во рту. Его плечи опущены, спина сгорблена, руки безвольно лежат на бёдрах — он выглядел как человек, который только что пережил кораблекрушение и ещё не понял, спасся он или утонул. А за моей спиной в зеркале отражалась я — прямая, уверенная, с хищной улыбкой на губах и следами засосов на шее. Контраст был оглушительным.

— А теперь — вопрос, — я повернулась к нему лицом, скрестила руки под грудью и посмотрела прямо в его красные, заплаканные глаза. — Ты ещё хочешь, чтобы я была главной? Или остановимся? Прямо сейчас. Я сниму с тебя пояс. Отдам ключ. И мы вернёмся к тому, что было. Ты будешь мужем. Я — женой. Секс раз в неделю, миссионерская поза, «ты кончила?», «да, милый, конечно». Хочешь этого?

Тишина. Десять секунд. Двадцать. Я слышала, как на кухне капает кран — кап-кап-кап, — и этот звук был громче, чем его дыхание. Он смотрел в пол, и я видела, как в нём борются два человека: тот Алекс, который когда-то делал мне предложение, и тот другой, который только что слизывал чужую сперму с моих губ. Борьба была короткой.

— Хочу, — выдохнул он. — Хочу... хозяйка.

Я улыбнулась. Зеркало показало мне ту самую женщину из мотеля — хищную, свободную, красивую в своей жестокости. Женщину, которая только что трахалась с любовником и заставила мужа вылизывать последствия. Женщину, у которой на запястье болтался ключ от его клетки, а в глазах горел огонь абсолютной власти.

— Отлично. Тогда иди в душ. Смой с лица мою пизду и его сперму. Сегодня ты спал на полу — теперь это твоё постоянное место. Кровать — для меня и для тех, кого я в неё приглашу. И запомни, Алекс, — я подошла ближе, наклонилась к самому его уху и прошептала, обжигая дыханием: — это только начало. Ты даже не представляешь, что я для тебя приготовила. Вторая неделя. Месяц. Год. Ты будешь ползать, лизать, сосать и глотать. Ты будешь моей тряпкой, моей мебелью, моим туалетом. И тебе это будет нравиться. Ты сам будешь просить добавки. Как сейчас.

Он поднялся — сначала на четвереньки, потом, шатаясь, на ноги, — и пошёл в ванную. Его походка была нетвёрдой, как у пьяного или раненого. Я смотрела ему вслед. Его спина — уже не такая прямая, как раньше. Задница — бледная, беззащитная. Беспомощная клетка между ног, которая тихо позвякивала при каждом шаге. Он закрыл дверь ванной, и через минуту я услышала шум воды.

Боже, как я обожала эту новую себя. И как я начинала презирать его — ровно настолько, насколько он себя терял. Презирать и любить одновременно — странное, пьянящее чувство, как дорогой ликёр, от которого кружится голова. Он был моим. Полностью. Абсолютно. И чем глубже он падал, тем выше я взлетала.

Я легла в кровать, пахнущую чистым бельём и моей властью, и уснула раньше, чем он вышел из душа. Последней мыслью перед сном было: «Интересно, он будет мастурбировать в душе? Без разрешения?» И от этой мысли я улыбнулась в темноте. Потому что если да — завтра его ждёт наказание. А если нет — он уже сломан достаточно, чтобы не пытаться.

В любом случае, я выиграла.

Продолжение следует...

!!!

Пожалуйста, поддержите меня через бусти: https://boosty.to/bw_story

Новые части серии рассказов и другие рассказы будут выходить там раньше, чем здесь. Кроме того там будут публиковаться эксклюзивные части, которых нет на сайте. Надеюсь они вам тоже понравятся! :)

***

Подписывайтесь! https://boosty.to/bw_story

Донаты приветствуются! ;) Ваша поддержка очень важна для меня