Наконец-то я сподобился на следующую главу этого неторопливого повествования! Как-то подзабыл об этой истории. И виной тому, что я вспомнил об обнажёнке, как образе жизни, стал читатель под ником «vitex», напомнивший мне о незавершённой серии. Перечитал четвёртую главу, освежил в памяти события и тут же решил написать новую главу. При сочинении продолжения слушался к пожеланиям referal, UrikF, gonto, KawaiiBoy и других читателей. Извините, кого не упомянул. Сегодня представляю на ваш суд новую, пятую главу, и надеюсь, что она оправдает ваши ожидания.

И, конечно же, как всегда, напоминаю, что все персонажи — взрослые.

______________________________________________________________

Той ночью мне приснился очень странный сон. Знаете, такой сон, который наверняка являлся и вам в ваших сновидениях, где вы оказываетесь голым на публике?

Для Зигмунда Фрейда в его фундаментальном труде начала прошлого века «Толкование сновидений» сон о наготе относится к числу так называемых «типичных снов», которые имеют общечеловеческое значение.

Вот главные аспекты этой теории:

Выражение детского эксгибиционизма: Фрейд связывал наготу во сне с давним, забытым желанием из детства — показать свое тело без стеснения, не зная чувства стыда.

Конфликт с цензурой: Чувство стыда или неловкости, которое испытывает человек во сне, — это реакция психической «цензуры». Желание показаться нагим вступает в конфликт с запретом на эксгибиционизм.

Реакция окружающих: В классическом фрейдовском сюжете сам сновидец чувствует себя обнаженным, но окружающие люди в этот момент либо не обращают внимания, либо смотрят безразлично и сдержанно, что подчеркивает абсурдность и скрытый эротический подтекст ситуации.

Исполнение желания: Как и любой другой сон по Фрейду, сон о наготе — это замаскированное исполнение бессознательного желания (желания вернуться в детское состояние свободы от условностей или продемонстрировать себя), преодолевающее внутренний запрет.

Так вот, если вы приготовились услышать далее в моём повествовании что-либо в этом духе, то вы фундаментально ошиблись. Ибо этот мой сон был полной противоположностью сновидениям, описанным Герром Фрейдом в своих трудах.

Итак. Мне снилось, что я в нахожусь в ярко освещённой спальне и пытаюсь раздеться, но под каждой снятой деталью моей одежды оказывалась другая! Свитер под рубашкой, футболка под свитером, пуховая куртка под футболкой… При таком раскладе я ожидал обнаружить на себе в конце концов водолазный костюм.

И да! Мне казалось, что я задыхаюсь!

Сначала мама хотела мне помочь, а затем и тётя Анна. Они дергали меня за рукава, возились с пуговицами… Но, как бы они ни старались сорвать с меня одежду, под ней всегда оказывался ещё один её слой.

И тут я резко проснулся, и на секунду мне показалось, что я всё ещё чувствую тяжесть всей этой горы одежды на себе. Быстро приподнял простыни, чтобы убедиться, что по прежнему голый. С облегчением глубоко выдохнул и полежал несколько минут, пытаясь прийти в себя.

Когда я наконец спустился вниз, Сандра уже была на кухне и завтракала. Она глухим голосом поприветствовала меня, опустив взор своих восхитительно эротических зеленых глаз вниз, явно избегая зрительного контакта со мной, и продолжала листать что-то в своём мобильнике. Хотя она уже должна была, по идее, привыкнуть видеть меня обнажённым, но всё ещё казалась какой-то прибитой, потрясённой тем, что мы с ней сотворили прошлой ночью.

Я только что налил себе кофе и положил хлопья в миску, когда мама вошла на кухню… совершенно голая. Она поприветствовала меня весёлым «привет», а затем долго поцеловала в губы, воспользовавшись случаем, чтобы нежно погладить мои ягодицы. Сандра уставилась на нас, застыв на стуле, словно её хватил Кондратий. И, очнувшись, она демонстративно повернула голову, подставив щеку, когда мама попыталась поцеловать её так же в губы.

— Серьёзно? Ты тоже начнёшь теперь ходить голой? — пожала плечами Сандра.

— Жарко… к тому же мне так лучше. И, честно говоря, ты и так уже всё видела.

Сандра вернулась к телефону, неодобрительно покачав головой. Она была единственной на кухне, кто всё ещё был одет, и её явно раздражало, что мы с мамой неглиже. Я молча ел хлопья, не в силах оторвать глаз от мамы. Она готовила завтрак для нас, двигаясь взад-вперед по кухне с лёгкой, почти танцевальной грацией и энергией, волнительно покачивая бёдрами. Её грудь раскачивалась, естественно следуя за каждым её движением, когда она намазывала масло на тосты. Без макияжа, с немного растрёпанными волосами, она была так прекрасна! Утреннее солнце проникало сквозь окно, скользя по её обнажённой коже, подчёркивая изгибы тела золотистым сиянием.

Проходя мимо меня, мама слегка взъерошила мне волосы, смеясь, прежде чем сесть рядом. Капля варенья скатилась ей на грудь; она с улыбкой поймала её кончиком пальца и поднесла к губам. Словно маленький рубин засверкал на её груди, когда эту капельку настиг луч солнца. На мгновение я задохнулся и закашлялся.

— Это я так на тебя влияю?

Конечно же, у меня уже была эрекция, и мама сразу это заметила.

— Хм… Да, может быть…

Не отвечая, молча, она схватила мой пенис, небрежно поглаживая его и непринуждённо продолжая пить кофе.

— Серьёзно! Ты действительно собираешься это сделать сейчас?

— Почему бы и нет? В конце концов, мы вчера вечером пошалили гораздо хуже, не так ли? Сразу после того, как Алдис сделал тебе минет. Хочешь поговорить об этом?

— Нет, но мы здесь едим и… о, пофиг, делай что хочешь! – ответила Сандра раздраженно и снова начала копаться в телефоне. Время от времени она поднимала взгляд и, нахмурив брови, незаметно наблюдала, как рука мамы медленно скользит по моему пенису. Но как только я начинал смотреть на неё, она быстро отводила взгляд в сторону.

Картинка была немного сюрреалистична - мама продолжала есть, неторопливо мастурбируя мой член и что-то рассказывая нам на какие-то отвлечённые темы. Я слушал её лишь вполуха и перестал есть, опьяненный медленно нарастающим возбуждением. Должно быть, я выглядел невероятно глупо, сидя там голым, с полузакрытыми глазами и слегка приоткрытым ртом, наслаждаясь мамиными ласками. Возможно, чтобы ускорить процесс, мама постепенно увеличивала темп, всё крепче и крепче сжимая мой пенис. Я чувствовал, как медленно приближается оргазм, пока мой член буквально не взорвался. Ноги напряжены, голова запрокинута назад, таз содрогается от спазмов. Я отбросил даже намёк на стыд и позволил себе погрузиться в океан наслаждения.

— Фу! Какой же ты у меня отвратительный, братик! Даже в еду умудрился попасть!

Она была права. Моя сперма выплеснулась густыми, кремообразными струями, разбрызгавшись по всему столу и покрыв тост с клубничным джемом беловатой пленкой. Сандра отодвинула стул, чтобы не дай бог испачкаться хоть капелькой жидкости с ещё живыми сперматозоидами. Мама же, словно забавляясь над брезгливыми гримасами дочери, взяла ломтик тоста между пальцами и с озорной улыбкой жадно откусила.

— Ты преувеличиваешь, доченька, это очень вкусно! Вот, попробуй. Всего один кусочек. Сперма твоего братика превосходна, с небольшой кислинкой, и пахнет волшебно.

Сандра покачала головой, пока мама дразняще подносила тост к её носу. Наконец, она тяжко вздохнула и откусила кусочек.

Ну и что? Довольна, мамочка… — пожала Сандра плечами, встала и направилась обратно в свою комнату. - Мне пора собираться на работу.

Мама улыбнулась, продолжая есть, и явно довольная своей шуткой. Я немного устал после своего публичного оргазма, как физически, так и морально, и заметил, что маме, вероятно, предстоит много работы, чтобы подготовиться к началу учебного года.

— Не волнуйся, сынок, я уже объявила всем в школе, что сегодня буду работать на удалёнке, из дома. Так что мы сможем провести день вместе. И я очень хочу остаться голой, как и ты!

Вскоре после этого я поднялся к себе наверх, чтобы принять душ. Признаюсь, был очень рад маминому признанию, её решению провести весь день со мной, тем более в обнажённом виде. И с трудом сдержал желание помастурбировать в душе, надеясь, что дальше у меня с мамой будет так же, как за завтраком… но понятия не имел, как далеко всё зайдёт!

Освежившись, спускаясь вниз, я услышал, как мама с кем-то разговаривает в гостиной. Предположив, что там тётя Анна, и после минета, который она сделала мне накануне, я был рад снова её увидеть. Хотя, признаюсь, в глубине души немного разочаровался, что не смогу остаться с мамой наедине.

Но… это была не тётя Анна.

Мама сидела на краю дивана, всё ещё голая, довольно вольно раздвинув ноги, а на другом конце дивана сидел Николай, мой друг, которого я не видел довольно давно, со школьных времён. Он выглядел крайне смущённым, дискомфорт в его душе прямо-таки витал в воздухе, его глаза были устремлены в пол, казалось, он изо всех сил старался не смотреть на мою маму.

Я пришёл как раз в тот момент, когда она объясняла ему, что мы решили жить дома голыми. Глаза Николая расширились, когда он увидел и меня голым, и он на несколько секунд застыл с широко распахнутыми глазами. Мы раньше видели, конечно, друг друга, не при полном параде, когда он приходил к нам поплавать в наш бассейн, или в трусах в раздевалке перед уроком физкультуры, или части моего тела в душе после физры, но никогда совершенно голым в обстановке, которая не требовала обнажённости. Его явно смущала наша с мамой нагота, он не знал, куда смотреть, в какую часть комнаты.

Николай учился информатике на другом конце Латвии, в Даугавпилском университете. Воспользовавшись каникулами, он вернулся в Ригу к семье и решил заодно заехать к нам в гости. Мама открыла ему дверь, даже не потрудившись одеться, и пригласила войти, пока я заканчивал принимать душ.

— Я… я думаю, я пойду… Не хотел вас беспокоить, вернусь как-нибудь в другой день… - промямлил мой друг Коля.

Но мама с непонятным для меня жаром настояла, чтобы он остался, утверждая, что мы давно не виделись и нам действительно есть о чём поговорить. Она даже пригласила Николя, как она его ласково называла, пообедать с нами.

Мамочка казалась спокойной и уверенной в себе, как будто пребывать обнажённой перед другом сына было совершенно нормальным обыденным делом, и даже, похоже, она наслаждалась этой ситуацией. Что касается меня, то хотя я уже несколько дней жил в этой провоцирующей моих домочадцев обнажёнке, и постоянно попадал в довольно неловкие ситуации, всё равно разрывался между стыдом и удовольствием от того, что меня застал врасплох мой давнишний друг. Заметив его колебание, я сказал ему, что мы можем одеться, если наша нагота его слишком беспокоит и смущает.

Коля быстро взглянул на мою маму, прежде чем заверить меня, что нет, это его не беспокоит. Конечно, он лгал, но, вероятно, предпочел преодолеть смущение и произнести эту чушь, чтобы продолжать и дальше наслаждаться наготой моей мамы. А может быть, чем чёрт не шутит, и моей. И честно говоря, я бы на его месте сказал бы то же самое.

Итак, нам всем придётся смириться с царящей в этой комнате наготой. Но, несмотря на это затянувшееся чувство стыда, я почувствовал облегчение (и, возможно, даже был немного возбуждён), услышав ответ Николя. Так что он провёл с нами всё это утро, постепенно расслабляясь. Мы поговорили об учебе, и он рассказал нам, что в сентябре начинает программу стажировки в одной рижской компании, где будет заниматься программированием устройств со встроенным ИИ, или чем-то подобным. Честно говоря, я не всё понял из его рассказа, но звучало это круто. Затем мы с ним устроились на диване в гостиной, чтобы поиграть в видеоигры, как и раньше, в подростковом возрасте. Только на этот раз я сидел рядом с ним голый, точно там же, на том же самом месте, где накануне занимался оральным сексом с Сандрой… Коля явно пребывал не в своей тарелке, несомненно, отвлеченный от игры тем обстоятельством, что мама непрерывно расхаживала перед нами взад-вперед по комнате. Он украдкой поглядывал на её ягодицы, когда она покачивала ими, проходя мимо, или на её грудь с торчащими от возбуждения сосками, когда она приносила нам напитки и наклонялась, чтобы поставить стаканы на журнальный столик.

Я подозревал, что она делала это специально, забавляясь тем, как мой друг краснел каждый раз, когда мама проходила мимо нас. Она даже подошла и села в кресло рядом с нами, чтобы полистать журнал, который уже не раз читала, слегка раздвинув ноги, намеренно позволяя нам увидеть её багровую вагину между бёдрами.

Мама просидела так около пятнадцати минут, пока ей не надоело притворяться, что она читает. Но перед тем, как уйти, она зашла за диван и наклонилась между нами, обняв нас за шею и прижав свою обнаженную грудь к нашим плечам, чтобы сказать, что она собирается приготовить ужин, и что мы можем продолжать играть, пока он не будет готов. Поцеловав нас в щеку, она исчезла на кухне.

Признаюсь, я почувствовал в этот момент укол ревности. Но в то же время было волнительно видеть, как моя мама выставляет себя напоказ перед Николаем. И я не знаю, как это объяснить, но я даже возгордился. Гордился тем, что он увидел, какая у меня красивая мама, сексуальная... и горячая! С невероятным телом!

Позже, у себя дома, Коля, вероятно, будет мастурбировать, думая о моей маме, вероятно догадываясь, что я могу делать это каждый день прямо перед ней.

Когда она ушла на кухню, Николай наклонился ко мне и неуверенно спросил:

— Как давно ты...?

— Живешь в таком виде дома? Нет, довольно недавно. Начал в начале лета, когда никого не было дома. Но неделю назад Сандра застала меня в таком виде, и с тех пор мама позволяет мне продолжать жить голым, даже когда они, мама и сестра, дома. А теперь мама тоже начала это делать. Невероятное чувство свободы!

— А Сандра?

— Нет, тут всё не так очевидно! Ей сложнее к этому привыкнуть…

Николай выглядел разочарованным. Он всегда питал слабость к Сандре, был втайне влюблён в неё, так что, наверное, тоже надеялся увидеть и её обнажённой сегодня.

— Так ты, типа… нудист?

— Хм… наверное, да… можно и так это назвать!

— А ты не боишься, что у тебя непроизвольно случится эрекция перед матерью? Или перед сестрой? Это ведь не скрыть, если ты перед ними голый! Что ты будешь делать, если это произойдёт?

Немного поколебавшись, я пожал плечами и ответил:

— В конце концов, это непременно произойдёт… и пройдёт. И кроме того, они… довольно понимающие женщины.

Мы продолжали играть, пока мама не позвала нас к столу. Она приготовила бутерброды с запечённой картошкой фри, как в те самые времена, когда мы с Колей были детьми и он приходил к нам на ужин. Мы взяли из холодильника холодное пиво, прежде чем пойти поужинать на террасу.

Был прекрасный теплый Юрмальский день. Николай, казалось, немного расслабился по поводу нашей наготы, его явно отпустило, так что мы, наконец-то, смогли тихо и неспешно поболтать за едой. Мама задавала нашему гостю много вопросов о его занятиях в университете и жизни в Даугавпилсе, и, конечно, о стажировке, которая скоро должна была начаться в Риге. Она спросила, устроился ли он в своей квартире с мамой, или будет снимать отдельную квартиру, и, конечно же, хотела знать, нашел ли он себе девушку.

Я не сразу это заметил, но мама во время нашей беседы отодвинула ягодицы к краю стула, раздвинув ноги пошире. Продолжая говорить обычным голосом, она медленно и нежно проводила пальцами по лобковым волосам. Под столом мама слегка раздвинула половые губы и теперь водила средним пальцем вверх и вниз по своей блестящей, влажной щели, лаская при этом клитор. С того места, где он находился, Николай не мог видеть, что она делает. Но это зрелище было не для него, а для меня. Не подозревая, что мама только что вставила два пальца себе во влагалище, мой друг продолжал объяснять нам, что в компьютерных науках задействовано не так много девушек, но его соседка по рижской квартире довольно симпатичная, и он пригласил её завтра выпить.

Пока Николай рассказывал нам о соседке, мама незаметно вводила пальцы внутрь и наружу своего влагалища. Постепенно их стало уже три. А когда они хорошо смазались, она медленно вынула их, чтобы продолжить возбуждать свой клитор. Она ласкала его плавными движениями пальцев взад и вперед, сначала медленно, затем постепенно ускоряясь по мере нарастания возбуждения.

Николай, увлекшись своим рассказом, не заметил, как участилось дыхание моей мамы, как тяжело вздымалась её обнаженная грудь, как она закрыла глаза прикусила губу, чтобы подавить сладострастные стоны. Он, дурачок, даже не понял, что моя только что испытала оргазм прямо перед ним! Но зато он заметил мою эрекцию, и это его очень смутило. Он даже стал заикаться, избегая смотреть на мой торчащий к потолку пенис.

Вот так мама провела утро, дразня нас своей наготой и двусмысленными позами, которые она принимала перед нами, но до этого, несмотря на все её провокации, мне удавалось сдерживать эрекцию. Но после того, что она только что сделала, сдержать её стало невозможно! Как я мог объяснить Николаю, что это мама, а не он, так сильно возбуждает меня?

Удивительно, но стыд, который я испытывал от охватившего меня состояния возбуждения перед другом, и его смущение от того, что он видит меня в таком виде, ещё больше меня возбуждали! Я разрывался между желанием прикрыть свой жёсткий член и желанием мастурбировать перед ними, прямо здесь и сейчас. Но я застыл, покраснев от стыда, сидя с пульсирующим эрегированным пенисом между мамой и Николаем.

— Я… я прошу прощения…

Улыбаясь, мама положила руку мне на бедро (её пальцы всё ещё были влажными!) и ободряющим голосом сказала:

— Не волнуйся, сынок, тебе не за что извиняться. Уверена, у Николая тоже бывают неконтролируемые эрекции, не так ли? Молодо. как говорится, зелено… и упруго! Не так ли, Николя?

Николай покраснел, не ожидая такого вопроса от моей матери. Он поменял позу, и я догадался, что он пытался поправить свой набухший член в штанах, чтобы уже его эрекция была бы не так заметна.

— Хм… я… да, иногда…

— Вот видишь! Это совершенно нормально! Сиди, не переживай, я принесу десерты.

Я заметил влажное блестящее пятно между её бёдрами, когда мама встала. Так что, когда она вернулась через несколько минут с мороженым, моя чёртова эрекция всё ещё не утихла. Я молчал до конца обеда; Николай лаконично отвечал на вопросы мамы, а она продолжала спрашивать его о всякой всячине непринуждённым голосом.

Казалось, ей искренне нравилась эта ситуация, она наслаждалась и явно возбуждалась двусмысленностью происходящего - моей и её наготой перед моим другом, моя эрекция после того, как я увидел, как она мастурбирует, и дискомфорт Николая при виде всего этого…

У Николая были какие-то дела в тот день, уже и не припомню какие, и он должен был уйти после ужина, но сначала он помог нам убрать со стола и помыть посуду. Он мыл, я вытирал, а мама убирала.

Каждый раз, когда моя эрекция начинала немного утихать, мама касалась моего тела, проходя мимо. Я чувствовал её твёрдые соски на своей спине или её руку, сжимающую мою ягодицу, и мой член снова оживал. По её хитрой улыбке я понимал, что она делает это специально.

Мой стоячий член раскачивался из стороны в сторону каждый раз, когда я поворачивался; и это было уже реально больно. Пора бы было и избавиться от переполнявшей мои яйца спермы. Я изо всех сил старался скрыть дискомфорт, изображая перед Колей, как будто эрекция во время мытья посуды была для меня нормой, но больше всего надеялся на то, что Николай не подумает, что этот мой стояк приключился из-за него. Хотя, в глубине души, это было отчасти и так. На самом деле, в тот момент меня возбуждал не столько он сам, сколько его присутствие в нашем доме на фоне нашей наготы: маминой и моей, а также моей эрекции… Я почти неделю жил голым дома перед семьей, но только теперь понял, что у меня есть глубинная, внутренняя склонность к эксгибиционизму.

Николай по прежнему избегал смотреть на меня, когда передавал мне посуду, чтобы я её насухо протёр, но не мог не взглянуть на маму, когда она встала на цыпочки, чтобы убрать её в шкафы. Этот его взгляд я запечатлел в своём сознании…

Уходя, мама заставила Колю пообещать вскоре вернуться к нам на целую неделю, пожить в гостевой комнате. Затем она притянула его к себе и поцеловала в щёку, не торопясь отпустить. Возможно, немного затянула с поцелуем. Николай замер, его руки напряглись, он не осмеливался положить их на голую спину мамы.

А когда дверь закрылась за ним, мама повернулась ко мне со странной улыбкой.

— Ну, что же нам теперь делать?

— Э-э… Разве у тебя сегодня не было дел по дому?

Вдруг с неожиданной для неё, или по крайней в мере для меня, силой она прижала меня к стене и поцеловала. Страстный, пылкий поцелуй, лишённый какой-бы то ни было материнской нежности! Я чувствовал запах её духов, обнажённую грудь, прижатую к моей, мой эрегированный пенис, зажатый между нашими телами, её язык, скользящий между моими приоткрытыми губами, её руку за моей шеей, крепко держащую мою голову… Я бы не смог вырваться из её объятий, даже если бы попытался, но я не хотел сопротивляться. Естественно, почти инстинктивно, мои руки скользнули вниз к её ягодицам. Они были более упругими, чем я себе представлял, а её кожа такой мягкой! Я схватил маму, чтобы притянуть ещё ближе, и услышал стон, когда её вагина вольно или невольно потёрлась о мой пенис.

— Иди за мной.

Схватив меня за руку, мама повела меня в гостиную. Паря по коридору, словно во сне, я безропотно следовал за ней, заворожённый покачиванием её упругих ягодиц перед моими глазами. Она толкнула меня на диван (казалось, я тону в в замедленной съёмке), прежде чем опуститься на колени между моих ног.

Она посмотрела на меня с озорным, голодным выражением лица, словно молоденькая девушка, собирающаяся украсть пирожку в Лиелупской кафешке. Она нежно коснулась губами моего пениса, затем пробежала по нему кончиками пальцев, медленно поднимаясь к головке. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок возбуждения.

Затем её пальцы деликатно обхватили мой пенис, и она улыбнулась мне, прежде чем снова наклониться и поцеловать его. Моё сердце замерло, когда она наконец взяла головку моего члена в рот.

Это было... невероятно! Совсем не похоже на минет, который мне накануне сделала тётя Анна, когда мы были у неё в гостях. Контраст был поразительным. Тётя Анна жадно пожирала мой пенис, а мама медленно наслаждалась им, как вкусным мороженым, заставляя меня буквально таять на её глазах… от взора, который она на меня бросала во время минета. Взгляд был не властный, который должен быть у матери, а какой-то по-щенячьи нежный и ласковый, как бы смешно это, на первый взгляд, не звучало.

Я не знаю, сколько времени прошло. Две минуты... или, может быть, пять? Или даже десять? Совершенно потерял счёт времени. Ничего больше не существовало в этом земном мире; был только диван, мама, стоящая передо мной на коленях, и чмокающе-сосущие звуки, наполняющие комнату сексуальной какофонией.

Временами мне казалось, что мамин язык обвивает мой член от головки до яиц. Никогда раньше не чувствовал и не испытывал ничего подобного...

Это было волшебно Словно я находился в секс версии «Страны ОЗ...». Когда мама подняла голову, вынимая мой член изо рта, тонкая струйка слюны стекала с её губ на головку моего пениса. Она посмотрела на меня с озорной улыбкой, словно проверяя, доволен ли её сын. Мое блаженное выражение лица это подтверждало.

После недолгих мгновений, явного выражения колебания, проступившего на её лице, мама привстала и села на меня сверху, обняв за шею. Она пододвинулась ближе, позволяя мне уткнуться лицом между её мягкими грудями. Затем она начала нежно покачивать бедрами взад и вперед, опасно приближая вход в свою влажную вагину к моему члену.

— Я… Ты действительно уверена, что это хорошая идея?

— Конечно же, нет! Вернее сказать, используя язык иезуитов, не совсем нет!

Мама снова страстно поцеловала меня, и, когда она погрузила свой язык мне в рот, последний толчок её бёдер с пугающей лёгкостью ввёл мой пенис внутрь её пизды. И мы только что нарушили последнее табу между нами! Разве мог я представить себе ещё хотя бы месяц назад, что займусь любовью с мамой! Потому что это действительно была любовь. Странная и запретная любовь, иокастическая… Её бёдра медленно покачивались, и с каждым толчком глубокий жар пронизывал меня, смешиваясь с едва уловимым ощущением её тела, вагины, сжимающей на мгновение мускулы вокруг моего члена, чтобы затем расслабляться при каждом извлечении из её влагалища. Признаюсь, никогда раньше не испытывал такого сильного чувства любви к маме и блаженства от общения с ней одновременно!

Воспользовавшись случаем, я погладил её тяжёлые груди, пока она принимала меня настолько глубоко, как только могла. Я нежно ощупывал их, лаская твёрдые соски большим и указательным пальцами. Затем приподнял её груди, чтобы поцеловать, нежно облизывая, и их слегка солёный вкус вернул меня к реальности момента. Я услышал её стон, когда взял их в рот, дразня кончики сосков языком.

Мы задыхались, покрывались капельками пота, поглощенные объятиями, не обращая внимания ни на что другое. Но, как в плохой пьесе, дурном фарсе, Сандра застала нас врасплох именно в этот момент.

— Чёрт! Но это уже слишком!

Мы с мамой мгновенно замерли. Кровь прилила к темечку, и у меня закружилась голова.

Самое смешное в этом вполне-таки трагическом моменте заключалось в том, что в мою голову вдруг закралась нелепая мысль о том, что Сандра снова прерывает нас с мамой в самый неподходящий момент, и это уже изрядно поднадоело. Можно назвать это своего рода повторяющейся неудачной шуткой, но мне это показалось уже не смешным. Ну и что тут поделаешь? Кажется, что моя сестра появилась на свет божий только для того, чтобы раздражать меня. И если вы, читатели, чувствуете раздражение от того, что сюжет моего повествования прервался в самый неподходящий момент, то представьте, что я чувствовал в это время, когда на мой член насадилась моя любимая мама, и мы с ней испытывали неземное блаженство… Мама первой пришла в себя. После короткого всеобщего мгновения молчания, мама расслабилась, выдержала театральную паузу мастера, повернулась с улыбкой на лице к Сандре и пригласила её присесть рядом с нами. Потрясенная увиденным, моя сестра категорически отказалась, протестуя, что это ненормально, что нам нельзя… Мягким, но твердым голосом мама перебила её, настаивая, чтобы она присоединилась к нам.

— Садись, мы почти закончили.

Ошеломлённая увиденным Сандра послушно села в кресло.

Я был бледен, машинально держа мамину грудь в руках, мой пенис всё ещё был внутри неё. Несмотря на этот эмоциональный момент, моя эрекция не успела полностью утихнуть, и мама снова начала нежно покачивать бедрами, чтобы разжечь её и привести мой пенис в рабочее состояние!

— Ну что, Алдис, как ты смотришь на то... если мы продолжим с того места, где остановились?

Окинув быстрым взглядом Сандру, смотревшую на нас широко раскрытыми глазами, я кивнул. Лицо мамы озарилось; она была так прекрасна в этот момент! Мои руки легли на её ягодицы, подстраиваясь под её движения, и я сжимал свои с каждым толчком, вгоняя свой член как можно глубже в неё.

Я был буквально заворожен движениями её груди, блестящей от пота, время от времени бросая взгляд вниз и наблюдая, как мой член, багровый и блестящий, входил и выходил из её тела в такт нашим движениям. Мамино лицо раскраснелось от необузданного желания, а волосы, казалось, невесомые, парили в воздухе. Всё больше и больше отдаваясь наслаждению и явно возбужденная присутствием дочери, мама постепенно увеличивала темп. Её движения сопровождались нашими вздохами, стонами и влажными звуками, наполнявшими комнату. А её запах! Я всё ещё чувствовал запах духов, которые она нанесла на своё тело этим утром, смешанный с диким запахом нашего пота и возбуждения.

Мама пристально смотрела на меня, постепенно ускоряя темп, пока её движения не стали хаотичными, и она внезапно закрыла глаза, издав приглушенный крик. Она прижалась ко мне, крепко обнимая. Её тело сотрясали спазмы; я чувствовал её горячее дыхание на своём плече и её вагину, сжимающую мой член.

Не в силах больше сдерживаться, я схватил маму за ягодицы, и моё удовольствие во время этого коитуса тут же превратилось во взрыв наслаждения, который ураганом пронёсся по всему моему телу, прежде чем мой пенис извергнулся струёй спермы глубоко внутрь влагалища мамы. Никогда доселе я не испытывал такого сильного оргазма!

Мы ещё немного полежали вместе, переводя дыхание и приходя в себя. Я чувствовал, как моя сперма начинает стекать из её вагины по моему члену, и наконец осознал, что мы только что сотворили. Мама нежно поцеловала меня, а затем прошептала мне на ухо:

— Мне так повезло иметь такого замечательного сына!

— Я люблю тебя, мама!

— Я тебя тоже, милый.

Сандра всё ещё сидела напротив и смотрела на нас, её лицо стало багровым, она явно была потрясена увиденным. На мгновение мне показалось, что моя сестрица сейчас завопит, выплеснет на нас все оскорбления, что накопились в её душе за последние дни. Но нет. Она встала, не сказав ни слова, и ускользнула в свою комнату.

Мы с мамой почти не видели её до конца дня. Вечером Сандра не соизволила поужинать с нами; она быстро спустилась вниз, чтобы взять что-нибудь перекусить, а затем снова исчезла, не глядя нам в глаза.

Мне было её жаль. Наши отношения всегда были сложными, но в последние несколько дней они немного успокоились и уравновесились. Я задавался вопросом, не разрушил ли я сам все эти первые успехи в установившимся между нами хрупком взаимопонимании. Мама сказала, что Сандре понадобится некотороевремя, чтобы смириться с этим, но я не был уверен, что времени хватит, чтобы исправить то, что только что треснуло.

Вечер я провел с мамой. Мы, обнажённые, смотрели какой-то фильм Тинто Брасса, прижавшись друг к другу на диване. Мне было так хорошо рядом с ней, но каждый раз, когда мой взгляд падал на кресло рядом, возникало тупое чувство дискомфорта. Я не мог перестать думать о Сандре, о её молчании, о том, какие чувства к нам она затаила в себе.

Мама уговорила меня поспать с ней той ночью. В последний раз я спал с ней в одной постели, когда был ещё ребёнком, ищущим убежища после кошмарного сна или во время грозы. Даже спустя столько лет её объятия всё ещё были такими утешительными. Моя ладонь лежала на её груди, я слушала, как её дыхание смешивалось с моим. Я уже собиралась заснуть, когда Сандра робко постучала в дверь спальни.

— Можно… можно мне поспать с вами?

— Конечно, дорогая!

Сандра сняла верхнюю часть пижамы и забралась под одеяло. После недолгого колебания она прижалась ко мне. Одна её рука обнимала меня за талию, а обнажённая грудь прижималась к моей спине. Мама была права; Сандре просто нужно было время, чтобы понять. Но, лежа между мамой и сестрой, мне теперь казалось очевидным, что что бы ни случилось, ничто в нашей жизни уже никогда не будет прежним.

— Сандра, я…

— Помолчи.

В конце концов, кое-что так и не изменилось.

_____________________________________________________________________

Примечание автора: Мне было очень весело писать эту главу, и я надеюсь, вам понравилось её читать.

Пожалуйста, оставляйте комментарии или предложения по поводу остальной части истории. Я использовал некоторые ваши идеи для написания этой главы, и ещё не решил, что делать дальше!

1213   30796  275   4  +10 [8]

мама, сын, сестра, школьный друг