Это не начало нового цикла, хотя задумывалось как оно. Не получилось поддерживать высокий градус безумия, потому переделал рассказ в логически завершённый. Однако, если будет горячо встречен - могу попробовать, после завершение нынешних.

Мама уже занялась готовкой, и я остановился в коридоре полюбоваться любимой женщиной. Она была в одном лишь переднике, который оставлял открытыми и её спину, усыпанную веснушками, и круглые мягкие ягодицы. Широкие ленты пояса, завязанные кокетливым бантом, опускались на каждую из них, не скрывая глубокую соблазнительную ложбинку. Мама что-то шинковала, и сейчас попка забавно подрагивала в такт движениям. Должны приехать её сестра с детьми, и она готовила праздничный обед. Никогда не называл свою тётю - тётей, всегда обращался по имени и... Она всегда мне нравилась. Возможно потому, что казалась мне уменьшенной копией мамы. Чуть пониже, чуть меньше грудь и попка, но такая же стройная и элегантная. Что немного раздражало – так это её постоянная весёлость и восторженность. Мои двоюродные сестра и брат… Ну, они просто шли в комплекте… Мы давно с ними не виделись, и когда мама сказала, что к нам приезжает Алиса, недавно пережившая развод, и привезёт племянников, полез в соцсети посмотреть и… Был приятно удивлён. Из тощей, нелепой девочки Лиана превратилась в очень милую и соблазнительную… ещё более миниатюрную копию мамы. Это заинтересовало меня настолько, что я потратил время, взламывая их домашнюю сеть, и обнаружил, что мой братец – вуайерист-извращенец. В чём его трудно винить – жить с такими очаровательными красотками, и не…

Почувствовав взгляд, мама расправила плечи и чуть склонила голову, показывая изящную тонкую шею и затылок. Длинная коса, почти достающая до коленей, сейчас была собрана в узел на макушке, чтобы можно было любоваться всем её телом. Любоваться – только дома. Выходя на улицу, мама опускала огненно-рыжие волосы, скрывая и шею, и ушки, и значительную часть лица. Её блузки и платья всегда с длинным рукавом и вырезом, едва обозначающим разделение массивных грудей. Подол не выше лодыжек, и никаких приталенных моделей, чтобы не подчёркивать её массивные бёдра и грудь. Никаких джинсов и узких штанов, облегающих мою любимую попку. Единственный мужчина, который может любоваться и наслаждаться этим шикарным телом… Единственный, кому оно принадлежит – это я, её сын.

Едва вошёл в дверь, мама шагнула назад, расставив ноги и склонилась к столешнице, так что её попка услужливо раскрылась, а массивные груди отвисли.

— Доброе утро, сынок, - тихо произнесла она. – В какую дырочку ты хочешь выебать свою мамочку-шлюшку?

Произнесла хоть и тихо, но достаточно уверенно. Когда-то она всхлипывала и заикалась почти на каждом слове. Регулярные наказания помогли ей избавиться от нерешительности и застенчивости, признавая и называя себя. Кстати, о наказаниях – погладил бархатистую кожу ягодиц, убеждаясь, что следы последнего уже совершенно незаметны. Так и должно быть перед встречей с родственниками, если я запланировал, что они увидят маму обнажённой.. Крепко прижался к широким бёдрам, так что член оказался зажат между мягкими полушариями.

— М-м-м… Только твоя нежная кожа и твоя жаркая попка, - восхищённо произнёс я, целуя склонённый затылок.

— Да, сынок, - прошептала мама. – Мне очень нравится, что моя кишка способна принять любимого мальчика, без дополнительных усилий.

Конечно же, ей должно понравиться. Точнее - она должна так говорить. Когда убедился, что анус мамы достаточно растянут, чтобы принять член, смазанный лишь соками её влагалища – запретил ей пользоваться смазкой. Как ещё раньше запретил духи, шампуни, гели и всё прочее, что перебивало естественный запах любимой женщины. Только зола, глина, сода и травяные настои.

— Обожаю тебя, мамочка, - начал целовать затылок и плечи, и она чуть повернула голову. Если захочу приласкать её ушко или поцеловать в губы, мама сразу ответит взаимностью. Её дыхание стало глубже, а едва обхватил и сжал твёрдый сосок, как из груди вырвался блаженный стон. Если не касаться массивных колец проходящих через ареолы - ласки сосков ей самой нравятся. Я понимал, что она всё ещё смущается наших отношений, и старался усилить это смущение, забавляясь реакцией её тела - смесью страха и вожделения. Простая и естественная реакция самки на сильного самца. Единственное, что меня безумно огорчало и что я не мог изменить – мама не была полноценной самкой.

Но... была хорошо натасканной сучкой. Она старательно прижималась ко мне, плавно покачивая попкой, массируя возбуждённый член. В проколотом клиторе сейчас висел бубенчик и глухо позвякивал, зажатый ногами.

— У меня такой любящий и заботливый сынок. Ему так нравится блядское тело его мамочки, - проговорила она достаточно искренне.

— Обожаю, когда ты себя так называешь, - словно не я сам это требовал. Прикусил мочку ушка, теперь поглаживая мягкие ягодицы. – Хочу отблагодарить любимую мамочку. Куда ты сама хотела бы?

— Очень… Очень хочу… Чтобы сынок выебал мою похотливую мокрую пизду, - выдохнула она. – Чтобы наполнил спермой мою бесплодную матку…

— О-о-о! Сама произнесла такие слова! Это восхитительно! – качнувшись назад, вогнал член в действительно мокрое влагалище. – Вот ещё за что люблю тебя – можно не сдерживаться!

— Никогда не сдерживайся со мной! Моё бесплодное тело предназначено только для твоего наслаждения. Возьми от него всё, что доставляет тебе удовольствие, - она широко расставила ноги, старательно подмахивая бёдрами, и теперь каждый толчок сопровождался мелодичным перезвоном.

— Потому что тебе самой это нравится, - нет, не нравится. Она второй раз упомянула своё состояние. Ещё недавно, услышав слово "бесплодная", едва не впадала в истерику, хоть и знала, что будет наказана за такое поведение. – Не суетись. Нам надо поговорить.

Одной рукой придерживал бедро, второй нащупал тяжёлое колечко пирсинга, свисающее с груди словно капля. Мама испуганно замерла, поняв, что каждый её ответ будет строго оцениваться.

— Всегда говорил, как нравится, что ты сама всё для меня делаешь. Ты же не сразу поняла, насколько хочешь принадлежать мне? Помнишь, как долго пришлось уговаривать, чтобы ты раздвинула ноги?

— Да, помню… Извини… - её тело испуганно замерло.

— Я так устал, пока порол твою прекрасную задницу… - пока та не опухла огромными кровоподтёками. К счастью для мамы, я вовремя сообразил, что она уже просто ничего не соображает от боли, и ослабил удары.

— Да… Я тогда была слишком глупой и не понимала… что должна… принадлежать моему сыночку, - она едва сдержала всхлипывания, опасаясь снова меня рассердить.

— Потом я извинился. Нежно смазывал нашу несчастную попочку, разрешил спать вместе со мной, приносил тебе завтрак, - потому что она не могла нормально передвигаться. И не только кормил, но и периодически пользовался беспомощным телом. – Тебе нравится спать со мной? Даже связанной?

— Спасибо сынок. Ты такой заботливый… Можешь быть спокоен за моё поведение, когда я не могу пошевелиться… Я осознаю, насколько принадлежу тебе.

— Я ещё хоть раз наказывал тебя… настолько сильно?

— Нет, сыночек! Ни разу! Ты же любишь свою мамочку-шлюшку! – в её голосе звучали слёзы. Вообще-то, наказывал. Не так сильно, но её задница от той порки не успела отойти, и самое ужасное было не в силе...

— Очень люблю. Именно поэтому и наказываю, - строго проговорил я, проворачивая колечко в соске. – Чтобы ты стала гораздо лучше и умнее!

— Ай! Извини! – она даже дыхание пыталась сдержать. – Да, я стала гораздо умнее, чтобы тебе не пришлось… прикладывать такие усилия для обучения глупой мамочки…

— Обожаю тебя! – ослабил давление на сосок, и мама облегчённо выдохнула. – Думаю, мне скоро не за что будет тебя наказывать. Только, если ты сама попросишь… Ты же знаешь, как восхитительно кричишь от боли, а твои слёзы такие… солёные…

В последнее время действительно начала внимательно вслушивалась в мои слова и обдумывала свои ответы. Не очень долго, потому что молчание тоже было наказуемо.

— Хочешь, чтобы я попросила сейчас? - тело в моих руках снова застыло. Но я чувствую, как напряжённые мышцы подрагивают под бархатистой кожей. Сейчас она заставит себя согласится. – Пожалуйста, сынок… Мне хочется порадовать тебя своими… криками и… слезами.

— Ох, едва могу отказаться! Такое соблазнительное предложение, - теперь мягко поглаживал сосок, сдвигая вторую руку по бедру ниже, к влажно хлюпающей и позвякивающей щели. – Думаю подождать, пока приедет твоя сестра…

— Умоляю! Пожалуйста!!! – взвыла мама и вновь испуганно замерла. Так приятно ощущать её терзания, когда она сражается сама с собой.

— Умоляешь? О чём именно? Я готов выслушать любое твое пожелание, - сосок снова сдавливается, и пальцы второй руки начинают проворачивать бубенчик, оттягивающий капюшон набухшего клитора. - Я хоть раз не прислушался к твоему мнению?

— Всегда! Всегда прислушиваешься! – взвизгнула она, дёрнув бёдрами и пытаясь не шевельнутся, потому что кольцо бубенчика оттягивало клитор, усиливая боль. Это не было ложью - всегда прислушивался, и делал по своему. – Мой лучший сынок! Пожалуйста… Твоя мамочка просто глупая шлюшка! Скажи ей, что она должна сделать?

Бархатистая кожа начала покрываться бисеринами пота – признак, что страх искренний и она уже согласна… Согласна даже сказать правду. Пускай теперь получит немного удовольствия…

— Извини, возможно слишком напираю, - обе мои руки поглаживали и разминали мягкие груди, а губы целовали затылок, спину, опускаясь ниже… Пришлось покинуть её истекающую дыру. – Ты доставила мне удовольствие и должна получить взамен…

Опустился на колени, любуясь опустевшим влагалищем и растянутым бутончиком ануса, в котором был зафиксирован расширитель. Женское отверстие ещё оставалось открытым, показывая влажную розовую сердцевину, из которой сочились капли смазки. Запустил туда язык, старательно вылизывая и ощущая, как стенки сжимаются, выдавливая из глубины слизистые выделения. Когда они выделялись в процессе секса, вкус и запах мамы нравился гораздо сильнее, чем обычный. Именно поэтому любил прерываться, жадно всасывая и глотая их. Как всегда, внимательно замечал дыхание и трепет маминого тела, ожидая, когда она… Вот! Этот момент! Подцепил языком кольцо, пронзившее клитор, и начал вминать бубенчик языком, пытаясь всосать набухший бугорок самого клитора.

— Сынок! Сынок!!! – взвыла мама, почти рыдая. – Ох, я обмочу тебя! Ох, извини-и-и!!!

Конечно же, я знал, чем это закончится, и успел вновь присосаться к отверстию, из которого выплёскивались пряные потоки, и вновь жадно глотал их. Выделения мамы не просто нравились – я обожал их и внимательно изучил вкус, аромат и различия от степени её возбуждения и моего воздействия. Даже если успевал наполнить мамины дырочки – это не останавливало. Собственная сперма приятно вплеталась в привычный букет возбуждающего сока.

Выпрямившись, просто прижался к мягким ягодицам, и напряжённый член сам оказался в распахнутом отверстии. Мама тяжело дышала, уткнувшись лбом в скрещённые на столе руки. Ощутив проникновение, она повернула голову, впившись в мои мокрые губы и жадно собирая с них собственную влагу. Раньше в её глазах успевали промелькнуть брезгливость и отвращение, когда заставлял её так сделать, но приняла это правило быстрее и легче остальных. Сейчас она сама наслаждалась своим вкусом.

— Теперь скажи, что ты думаешь, - мои руки поглаживали бёдра и ягодицы, и мама заметно расслабилась. Не стал уточнять. Она сама должна вспомнить, о чём мы говорили.

— Сыночек… Любимый… Мне бы хотелось… - она несколько раз глубоко вдохнула, набираясь решимости. – Пожалуйста… Чтобы Алиса и племянники… Не узнали… О-о-о… О нашей любви…

Она сразу затаила дыхание, ожидая, чем обернётся подобное бунтарство.

— Вот видишь, как ты хорошо умеешь, - произнёс нейтральным голосом, не позволяя ей расслабиться и продолжая таранить хлюпающую, позвякивающую дыру. – Ты не запрещаешь, не указываешь, что мне делать. Не поучаешь, как правильно и какой я мерзавец и подонок, испортивший тебе жизнь.

Мамино тело начало каменеть. Она знала, что такое вступление не предвещает ничего хорошего, но на этот раз решил её удивить.

— Тебе нравятся наши отношения?

— Очень! Мне очень нравятся, сынок! – торопливо залепетала она. – Я обожаю быть твоей шлюшкой! Я обожаю, что ты стараешься сделать меня лучше и умней! Ты так старательно меня наказываешь, когда я… Когда я… не справляюсь.

— Почему ты не хочешь открыться родной сестре, милая мамочка? – мой голос начал дрожать от едва сдерживаемой злости. – Ты не стеснялась бухать при ней! Ты не стеснялась избивать меня при ней!!! Ты не стеснялась приводить своих мерзких ёбарей… при ней!!! Но теперь, когда ты полюбила меня… Теперь ты стесняешься!!!!!

Я не сжал, а буквально сплющил мягкие ягодицы, тяжело и глубоко дыша… Я не должен наказывать эту мамочку… Тогда мамочка была другой… Я обещал этой мамочке, что всё в прошлом… Я дышу… Я просто глубоко вдыхаю и выдыхаю… Я заметил, как застыла мамино тело, опасаясь вздохнуть. Она не извиняется. Она знает, насколько ненавижу её извинения, и что самое страшное произойдёт, если начнёт извиняться. Даже её влагалище испуганно сжалось. В очередной раз заталкиваю член, наполняю маму, и она привычно переворачивается, облизывая и очищая ещё подрагивающий стержень. Из распахнутого влагалища обильно вытекает, и она начинает слизывать густое пятно прямо с пола. Её было трудно приучить к чистоте, но после того как пришлось слизывать с загаженного, затоптанного пола, мама начала старательно поддерживать порядок. Мамочка старается стать лучше… Мамочка хорошо обучается… Мамочка не виновата, что была такой глупой…

Она осталась на коленях, пытаясь поймать мой взгляд и угадать, что её ожидает.

— Ты усложняешь мою задачу… - запустил пальцы в густые волосы, медленно их скручивая. – Мы вместе проделали долгий и трудный путь… Мы не хотим возвращаться к началу…

— Сыночек… - выдохнула она, едва сдерживая слёзы. – Если захочешь, ты можешь вернуться. Можешь провести меня по нему ещё раз… Я постараюсь… Я смогу… выдержать. Я хочу показать… как сильна моя любовь…

— Помолчи. Просто отвечай на вопросы, - злость уже угасла, но это было не очень хорошо. Злость нельзя топить в самом себе. Она имеет свойство накапливаться. – Ты сможешь показать свою любовь. Ты встретишь их голой…

Мамины глаза расширились, но она медленно кивнула.

— Ты помнишь, как одеваться, когда выходишь на улицу?

— Да! Моё тело должно быть скрыто! Мои изгибы не должны подчёркиваться! Никаких распутных мыслей, покачивания бёдрами, никаких улыбок и заигрываний! – чётко доложила мама вбитое в неё не одной поркой. – Моё тело принадлежит только сыночку, и никто не смеет осквернить его даже взглядом!

Это требование пришлось подтверждать не только с ней. В нашем небольшом городке перебороть известность алкоголички, доступной за стакан, оказалось не так просто. Пришлось сломать не одну челюсть и выбить не один сустав, прежде чем мужчины приучились не просто не заговаривать с мамой, а испуганно прятать взгляд и переходить дорогу, завидев её.

— Умница! – я склонился и поцеловал ещё влажные губы. – Моя мамуля – целомудренная женщина. Настоящая леди.

— Для всех других – да! Только такая! - сочные губы растянулись в улыбке. Ей действительно нравилось, когда её хвалил.

— Мы будем не на улице, Алиса с детьми – не посторонний мужик. Мы остаёмся дома или во дворе, и они – наша семья. Наши родные люди – ты согласна?

— Да сынок, - мама опустила взгляд. – Я встречу их голой.

— Когда мы сядем за стол, ты ляжешь на него грудью и предложишь себя. Как тебе это нравится – про похотливую пизду и разработанную кишку…

Её глаза вновь испуганно распахнулись, она открыла рот… Потом просто кивнула головой.

— Не переживай, твои племянники достаточно взрослые и знают…

— Сынок… пожалуйста… - снова слёзы в голосе. – Накажи меня… сейчас…

— Дело не в наказании и какую боль ты способна вынести, - строго проговорил я, полностью контролируя свои эмоции. – Ты пообещала, что будешь делать всё, что я скажу. Ты снова хочешь стать мамочкой-обманщицей?

— Нет! – она дёрнулась, как от пощёчины. – Конечно же, я сделаю, как ты сказал! Сохранить твою любовь гораздо важнее! Я знаю, что они обо мне подумают, но твоя любовь… самое важное в моей жизни! Я всегда буду твоей! Пожалуйста, только не отказывайся от своей глупой мамочки-шлю…

— Тс-с-с… - положил палец ей на губы, и она замолчала. – Ты больше не называешь себя глупой. Ты не особенно поумнела, но всё чаще соображаешь. Мне это нравится.

Снова широкая счастливая улыбка украсила её лицо.

— То белое платье с жёлтыми цветами… Оно тебе нравится. Оденешь под него трусики – узкие, но без кружев.

— Да, я поняла, о чем ты… - лёгкий шлепок по лицу, даже не тянул на пощёчину.

— Стоило тебя похвалить, как начинаешь перебивать, - добавил в голос строгости, и мама сглотнула, молча кивнув. – Лифчик не одеваешь. Спокойно двигайся и наклоняйся. Никакого смущения. Славик будет пялится твои сиськи, но ты не обращай внимания. Платье достаточно короткое, но закрывает трусики, даже если наклоняешься. Это я проверял сам…

Мама позволила себе лёгкую улыбку.

— Ты говорила сестре, что мы перестроили участок и сделали бассейн?

— Когда я была… прежней, мне было не до того, - мама опустила взгляд. – Когда ты начал меня… воспитывать, мне… Я боялась сказать лишнего и ограничивалась… Говорила мало.

— Хорошо. Они удивятся. Начинай меня расхваливать. Какой у тебя чудесный сынок, какой он настоящий хозяин, как я хорошо зарабатываю, и как ты меня любишь. Обнимешь меня, чмокнешь в щёчку, потреплешь волосы…

Снова тяжелое дыхание и сжавшееся тело. Я понимал, насколько сложную задачу ей поставил.

— Мам, ты когда-то мечтала, чтобы мы стали обычной нормальной семьёй?

— Сынок… тебе досталась очень плохая…

— Заткнись! Что ты получаешь, когда начинаешь ругать себя или извиняться?

— Я получаю наказание. Заслуженное наказание.

— Какой был вопрос?

— Мечтала я когда-то… - она едва удерживалась, чтобы не разрыдаться.

— Когда тебе можно плакать?

— Только во время наказания, - мама всхлипнула, сглатывая слюну и начала глубоко дышать.

Злости не было, скорее глухое раздражение, причём на самого себя. Не подумал, что мама не сможет изобразить нормальную маму. Надо было с ней порепетировать. Даже когда она пила не так сильно, я был предоставлен самому себе. Если холодильник оказывался пустым, что чаще всего и бывало – отправлялся к одному из приятелей или шёл подрабатывать в магазин или кафе. Ситуацию мою все знали и охотно жалели, подкармливали, а за работу ещё и платили. Я покупал себе одежду и вещи, электронику, причём позже приходилось всё хранить у кого-то. Чужие родители водили меня в кино, помогали оформлять документы, подделывая подпись мамы, которая пропадала известно где или валялась пьяная с очередным… кавалером.

— Сынок, ещё когда я училась в школе, представляла, как выйду замуж, - она заговорила почти спокойно, не поднимая головы. – Нарожаю кучу очаровательных детишек, буду любить их… заботиться… Потом… когда ты появился, я первое время старалась… Потом познакомилась с парнем, и у нас вроде всё начало складываться… Но… Не совсем… И я узнала, что больше не смогу… Что осложнения при твоих родах…

— Какой был вопрос? – я повысил голос, перебивая историю, которую слышал сотни раз.

Вот о чём она никогда не рассказывала – так это историю моего зачатия. Пришлось самому узнавать, а иногда и выбивать из участников правду. Да, я когда-то хотел узнать, кто из них мой отец, но глядя в оплывшие лица с мутными глазами и трясущимися губами… Мысль, что тогда они были моими ровесниками и выглядели иначе, не помогала. Не помогали их клятвы, что тогда она сама хотела и была согласна. Именно эти ублюдки сломали маму и… сломали меня. Теперь я ломал их, но это тоже не помогало.

— Сынок, можно у тебя спросить? – она смотрела мне в глаза. Это тоже было строгим правилом, которое я и сам соблюдал. Спрашиваешь – смотри в глаза. И получишь честный ответ до того, как собеседник заговорит. – Когда ты первый раз захотел отъебать мою распутную задницу…

Я поморщился. Терминология мамочки-шлюшки совсем не подходила к серьёзному разговору, но сейчас не до того. Да, я помнил. Когда она валялась беспомощная после жестокой порки, я воспользовался сначала её ротиком, потом и влагалищем. Я не испытывал ни малейшего почтения, насилуя отверстие из которого появился на свет. Ни желания здесь находиться, ни удовольствия от жизни никогда не получал. Что приносило хоть какое-то утешение – мамины крики боли, когда шлёпался животом в лиловые ягодицы. Когда же решил попробовать её попку – она не возмутилась… Нет… Она попыталась увернуться и прикрыться рукой… Тогда я на самом деле сорвался… По-настоящему. Она отдавалась каждому, кто наливал, а тут вздумала кого-то изображать? Схватил пластиковую палку, которой отодвигали шторы и начал лупить её по опухшей заднице. Я захлёбывался даже не от злости – от ненависти! Я готов был… К счастью для мамы и для меня… палка почти сразу сломалась. Только когда начал метаться по комнате в поисках чего-то более прочного, услышал жуткое верещание, исходящее из корчившегося в постели тела… Тела моей мамы… И резкий запах мочи и экскрементов… Сейчас… Сейчас я всё могу закончить! Все эти годы унижений, сочувственных взглядов и клеймо шлюхиного сына. Схватил стул, грохнул его об пол, получив идеальное орудие, шагнул к застывшему телу и заметил её взгляд… Взгляд, в котором не было страха и ужаса… В нём была мольба… желание… благословение… сделать это… Освободить маму… Она понимала, что я собираюсь сделать, и не собиралась уклоняться. Напротив – она была готова… Она благодарила меня за избавление… А-а-а-а-а!!! Ножка разломанного стула улетела в окно и звон лопнувшего стекла окончательно отрезвил меня.

И сейчас стоял перед мамой, едва сдерживая дрожь во всём теле.

— Зачем… Зачем ты это напомнила… - прошипел я, глубоко вдыхая… и выдыхая. Сердце колотилось где-то в районе схваченного спазмой горла.

— Ты заставил меня жить дальше, - мама была на удивление спокойна. Действительно спокойна – я успел достаточно хорошо изучить её. – Ты заставил меня стать своей шлюхой, и это было прекрасным решением проблемы. Что я о себе не хотела бы думать… но всегда была шлюхой. Ты учил меня, наказывал и поощрял… Воспитывал! Ты прекрасно справился со своей задачей. Сынок… Я могу в очередной раз сказать, что люблю тебя, но это не передаст всех моих чувств, что испытываю к тебе. Именно ты оказался отцом, которого у меня никогда не было, и мужем… которого у меня тоже никогда не было.

Я продолжал глубоко дышать, потому что эта проникновенная речь скорее злила. У нас с мамой никогда не было подобного разговора, и не ожидал, что он произойдёт… Тем более, по её инициативе. Потому что единственное, на что была направлена её инициатива – это поиски выпивки. Именно поэтому начал связывать её на ночь. Лишь позже сделал это частью наказания.

— Позволь мне попробовать стать настоящей мамой… М-м-м… Нет, настоящей из меня уже получится, - она печально усмехнулась. – Позволь остаться мамочкой-шлюшкой, но с расширенными полномочиями. Я долго боялась, что найдёшь себе нормальную девушку и бросишь меня, но потом поняла… Я сумела достаточно изуродовать твою душу и… Ты не будешь счастлив с нормальной девушкой. Моя сестра сможет прекрасно дополнить меня… Когда ты сделаешь её шлюшкой… Или племянница… Они могут забеременеть! Именно поэтому ты обрадовался, когда узнал, что Алиса развелась и хочет приехать к нам с детьми. Ты не позволишь им вернуться домой. Теперь здесь будет их дом. Мы попробуем очаровать и соблазнить их, а если не получится… Ты просто запрёшь их подвале, пока они вынашивают твоих детей…

Ого! Такой вариант "Б" я не просчитывал, но мамина решимость понравилась. Похоже, она тоже хорошо изучила меня, потому что её сочные губы растягивались в улыбке. Я склонился, жарко целуя распахнувшийся рот и всасывая настойчивый язычок. Обхватил её за плечи, вынуждая подняться.

— Сынок, - выдохнула она, растрепав мои волосы. Мы вдвоём рассмеялись… Потом расхохотались. – У меня хорошо получается?

— Великолепно! – звонко шлёпнул по мягкой заднице. – Ты не станешь переживать, что… Они перестанут быть нормальными? Станут, как мы с тобой?

— Ты не бросишь меня ради них, - она не спрашивала, а утверждала. Очень уверенно утверждала. – Это сделает тебя счастливым. Ты станешь любить меня ещё больше.

— Уже сделало, - указал пальцем на один из шкафов. – Заметила там на верхней полке?

— Сынок! Нет!!! – в ужасе заорала мама, отпрянув назад, потом вновь прижавшись ко мне. – Клянусь! Клянусь своей любовью!!! Я не… Ни разу! Я-я-я… Я-а-а… Да, заметила! Я обещала тебе… Никогда!!! Сынок, возьми у меня кровь на анализ! Я не мамочка-обманщица! Нет-нет-нет…

Слова неслись бурным потоком, путаясь и обрываясь.

— Закрой рот! – рявкнул я. – Думаешь, что начну обвинять тебя, не разобравшись?

Мама тряслась от ужаса, но сцепила зубы, сдерживая поток извинений и оправданий, и тяжело сопела в нос. Я мог бы проговорить каждое слово, которое рвалось из неё.

— Такое недоверие ко мне достойно очень суровой… жестокой порки… И трёх суток связанной, - произнёс я, наслаждаясь страхом в её застывшем взгляде. – Хоть раз я отменял наказание?

— Нет, - всхлипнула мама. – И они всегда были справедливыми и заслуженными!

— Сегодня будет первый раз. Я повесил там камеру… Я наблюдал, как подходила… Как смотрела… Как протягивала руку… - медленно проговаривал каждое слово. – Ты ни разу так и не коснулась бутылки. Моя любимая мамочка-шлюшка сумела победить мамочку-обманщицу! Ты сделала меня самым счастливым сыном!

— Ох! О-о-ох!!! – она распахнула рот, тяжело дыша.

— Можешь поплакать… - едва успел договорить, как она разрыдалась, заливая слезами грудь. Пришлось крепче прижать её, потому что мама едва держалась на ногах.

— Счастливым? Мой сынок… Я-а-а… А-а-а… - она ревела, всхлипывала, захлёбывалась слезами. Её распахнутые губы кривились, опухшее лицо перекосилось, но… В этот момент она была самой прекрасной женщиной… - Милый… Ох… Я смогла! Я-а-а… Я целыми часами смотрела на неё… Иногда я думала, что не справлюсь… Но-о-о… моя любовь к тебе… Я так хотела хоть раз в жизни… сделать правильно! Ты видел – я удержалась!!! Ты хорошо обучил меня! Я справилась!

Это было великое достижение, и поощрил его улыбкой, от которой её лицо засияло счастьем. Вообще-то, самая долгая её игра в гляделки составляла шесть минут сорок секунд. И каждую секунду всматривался в её страдающие глаза, шевелящиеся губы и сморщенный лоб… Читая все мысли и терзания, проходящие через разрушенный разум хронической алкоголички. Или она сумела его сохранить, или понимала, насколько будет наказана, или… действительно настолько полюбила меня.

Эта драматическая сцена начала утомлять, и едва надавил на плечи, как мама рухнула на колени, заглатывая ещё вялый член. Рефлекторное женское стремление привести себя в порядок, вытереть лицо, было подавлено другим рефлексом – максимально быстро предоставить своё тело, как только я это пожелал. Слёзы продолжали вытекать, рыдания удерживались в груди, но губы, язык, глотка и даже дыхание, уже стремились доставить мне наслаждение. Лаская, облизывая, заглатывая… Положил руку на узел косы, и мама привычно распахнула рот пошире, двинув вперёд подбородок, поджала язык и замерла. Теперь я насиловал её горло спокойно, размеренно, иногда задерживаясь в глубине и наслаждаясь судорожными сокращениями, ласкающими головку. Я прекрасно знал, что она способна выдержать, когда начнёт задыхаться, а когда – терять сознание. Знал, что её челюсти не дрогнут даже в самый последний момент. Но сейчас… Мне было достаточно излиться в маму, вновь поднять её и поцеловать в мокрые губы. Только слёзы, слюна и сопли… Сперма могла бы украсить этот неприглядный коктейль, но она уже опускалась в мамин желудок.

Посмотрел на часы. Скоро пора выезжать, а мы так и не договорились, как действовать. Зато сумели поговорить о многом другом… Слишком многом.

— Мам, теперь слушай очень внимательно! Я искушал тебя не для того, чтобы поиздеваться. Я хотел узнать, смогу ли доверять тебе. Это совершенно другой этап в наших отношениях. Если ты предашь моё доверие – не будет второго раза, последнего шанса, не будет воспитания… Я просто отвезу тебя в психушку и хорошо заплачу, чтобы ты осталась там до конца своих дней, - мама вслушивалась, всматриваясь в мои глаза, затаив дыхание. – Ты можешь ошибаться, делать глупости и получать наказание или… прощение. Да, если посчитаю ошибку незначительной, буду прощать её. Но предательство… Просто вычеркну тебя из своей жизни!

Мамино тело дрогнуло, лицо скривилось, но она сумела удержаться и промолчать.

— Не думай, что я стал мягче и ты можешь позволить себе... вольности. Послабление получаешь только потому, что очень ответственно вела себя в последнее время. Для меня самого это безумно непривычно – доверять своей маме. Всё во мне протестует против этого, но… я хочу, чтобы рядом со мной была… была… - чёрт! У меня что – слёзы в голосе появляются? Какой позор!

Мама открыла рот и замерла выжидающе. Моё горло перехватил спазм, и пришлось просто кивнуть.

— Сынок, я ненавижу мамочку-обманщицу, может даже сильнее тебя. Потому что сама создала её. Сколько раз я клялась тебе, что всё прекратится, и сколько раз ты мне верил! Знал, что я не сдержусь, но верил. Потому каждое твое наказание, каждая моя боль, слеза и крик вызывали во мне ещё больше ненависти. Не к любимом сыночку, который воспитывает меня и старается помочь, а именно к мамочке-обманщице! Я захлебнусь от ненависти к себе, если снова вернусь к той… версии, - она сама едва говорила, сглатывая слёзы. – Ты знаешь, что в моей голове иногда… мысли соединяются очень странно. Если я совершу ошибку, которая заставит тебя думать, что… предала твою любовь… Даже если твоя ненависть будет… слишком…очень… Пожалуйста, выслушай меня один раз! Я не буду извиняться или каяться. Я просто скажу, почему это сделала. После чего… Чтобы ты не сделаешь – это будет, что я заслужила. Не вздумай обвинять себя! После того, что ты для меня сделал… Ты всё для меня сделал! Мой сынок… Мой отец… Мой супруг… Мой… Мой ангел…

Она глубоко дышала, ловила взгляд и поглаживала меня по щеке.

— Ладно, хватит лирики, - прервал её, опасаясь, что сам разревусь. – Мы поняли друг друга, и это главное! Одеваешь то платье и трусики. Накрываешь стол у бассейна. Алиса будет расстроена – ты её немного успокаиваешь, немного утешаешь. Она удивляется нашим домом и бассейном. Восхищаешься мной, но без навязчивости. Я занимаюсь малышнёй… Чёрт, они уже не малышня. Ладно! Чтобы все расслабились – выпиваем немного вина. Я налью тебе один бокал. Справишься?

— Вино? Справлюсь! – уверенно сказала она, потом чуть откинулась назад, показывая украшенные груди. – Напомни мне, пожалуйста.

Обхватил пальцами сразу оба колечка, выкручивая соски. Мама взвыла от боли и глубоко выдохнула.

— Спасибо. Теперь клянусь, что справлюсь.

— Потом я предлагаю искупаться – все радостно соглашаются. Ты вспоминаешь, что у нас не бывает гостей и потому нет купальников. Если у них есть –пускай надевают, если тоже нет – предлагаю надеть самое скромное бельё, что привезли. Ты остаёшься в трусиках и накидываешь тот голубенький халат. Пока детишки хлюпаются в бассейне – увлечёшь сестру в сауну, - тело мамы заметно дрогнуло. Сауну я тоже использовал в качестве наказания, металлические кольца быстро нагреваются. – Разденетесь, завернётесь в полотенце. Под мокрым халатом она уже увидит твой пирсинг, конечно же, заинтересуется. М-м-м… Не вдавайся в детали, но мне нужно чтобы ты показала себя совратительницей.

— А? – охнула она.

Самый сложный вопрос – как объяснить преображение мамы. Пока бабушка были жива, она и кодировала дочь, и отправляла её на лечение. Алиса прекрасно знала всю историю и свою сестру. Придётся ссылаться на фактор неуловимый и неизмеримый – любовь!

— Однажды моё терпение лопнуло, и я вышвырнул тебя из дома. Ты увидела, как я плачу…

— А?!?!

— Ты поняла, что предала самое дорогое, что у тебя есть в жизни. Тебя пронзило осознание вины… Ты поняла, что не остановишься, пока не… не будет великой цели! Чёрт! Сама обдумай переживания и расскажешь своими словами. Ты поняла, что уже не станешь матерью и должна стать хотя бы моей любовницей. Ты привела себя в порядок. Начала дома откровенно одеваться, заигрывать со мной… Всякое такое… Когда это не сработало, просто легла ко мне в постель и воспользовалась… - мама снова открыла рот, и я кивнул. – Теперь можешь не ждать разрешения. Если я замолчал – можешь говорить.

— Я сделаю, как ты скажешь, и понимаю, почему ей нельзя рассказать правду, но… Думаю, если ты совратил меня – это прозвучит более достойно… для парня.

— Алиса прекрасно знает, что ты со мной вытворяла и как я к тебе относился. Можешь представить, чтобы я начал совращать такую женщину? Кроме этого, ты рассказывала, что у вас в детстве были только поцелуи и невинные поглаживания, - мама кивнула. – Она ещё в школе влюбилась в будущего мужа и была близка только с ним. Поэтому её может напугать моё… активное поведение. Так, легла в постель… Наша близость открыла в тебе… Преобразила тебя… Что-то такое скажешь. Ты закодировалась, попросила меня контролировать твоё поведение, и всё у нас наладилось. Теперь ты боишься только одного – что я найду нормальную девочку и брошу тебя. Ты так этого боишься… Сделала пирсинг, чтобы стать более соблазнительной, чувственной. Не напирай на неё сильно. Она может догадаться, что ты не против, если я с её дочерью… Или не догадаться. Лучше недожать, чем пережать. Главное – не испугай её. Она в любом случае будет обдумывать твои слова и перекладывать на своё нынешнее состояние. В сауне не засиживайтесь, отведи её в джакузи. Там мы всегда сидим только голыми. Постарайся её уговорить оставить полотенце, не надевать бельё. Можешь крикнуть мне, чтобы мы не заходили. Пускай успокоится. Чувствует себя расслабленной и обнажённой. Рассказывай ей, как прекрасна близость со мной, как она тебя преобразила и поддержала. Без физиологических подробностей – больше эмоций.

Мама слушала и кивала. Слишком много информации за один раз. Надо было лучше подготовить её!

— Сынок, я поняла, что именно ты хочешь, - она сразу воспользовалась разрешением разговаривать. – Многие вещи, что ты описываешь, я действительно испытывала и думала об этом. Мне почти не придётся врать, так что… И понимаю состояние сестры. Я тоже такая была – сломанная и разбитая. Ты собрал из кусочков меня – такую маму, как тебе нравится. С Алисой мы сделаем тоже самое – кем ты хочешь её видеть. Тебя успокоит, если скажу, что чувствую себя уверенно? Когда ты сказал, что я должна вести, как нормальная мама – меня это испугало. Но совращать свою сестру для сына – это как раз работа для мамочки-шлюшки. Лиану мы пока не трогаем?

Собрал из кусочков какую захотел? Безумное сравнение, но… Безумно верное! Никогда не слышал от неё настолько… глубоких мыслей!

— Я немного пофлиртую с ней. Если с Алисой всё получится – с девочкой проблем не будет.

— Хорошо, что ты думаешь… Жаль, что у неё не обе дочери… К чему готовить Славика?

— Точно не знаю. Он явно девственник и не интересуется другими девочками. Весь телефон его забит подглядыванием за мамой и сестрой… Даже когда в туалете. Он конечно же, увлечётся тобой. Откровенно не флиртуй, но и не обламывай. Посмотрим, как пройдёт первая встреча.

— Хочу, чтобы ты знал – захочешь его для себя или скажешь мне… Я в любом случае помогу тебе и поддержу…

Опустил руку и потянул бубенчик в клиторе. Мама взвыла, выгибаясь от резкой боли.

— Хочу, чтобы ты знала… и навсегда запомнила! Твои желания и твоё мнение не имеют никакого значения! Моё доверие к мамочек-шлюшке не делает её равной мне или важной для меня! Понятно? – чуть ослабил нажим, и мама кивнула, сдерживая стон. – Когда у меня появятся новые шлюхи – я могу сделать тебя старшей среди шлюх или подстилкой для них. Я не спрошу твоё мнение. Ты просто станешь той, кем скажу. Ты в любом случае поможешь мне и поддержишь! Теперь, когда ты знаешь, насколько низко я оцениваю твоё мнение… Что ты думаешь о сестре?

— Ей нужна уверенность. Она хочет чувствовать себя защищённой и в безопасности, - мама словно докладывала, а не просто говорила. – Она была готова на любые безумства, если этого никто не узнает, кроме меня, и если… можно гарантировать, что всё не закончится плохо. Думаю, в сексе очень сдержанная и правильная. Если партнёр подумает о ней плохо, что она распущенная – для неё это будет катастрофой. Если дашь ей уверенность и убедишь, что распущенность – это замечательно, можешь делать с ней почти всё, что делал со мной.

Судя по тем фото и сообщениям, что вытащил из телефона Алисы, характеристика очень верная. Причём, фотографировал её муж. Несколько лет обнажёнки и вагинального секса, с редкими вкраплениями минетов. Только в последний месяц единственный анал. Возможно, запоздалая попытка Алисы спасти брак.

— Племяшка?

— Для неё важно признание матери. О чём мы с ней не разговаривали – всё возвращалось к маме. Что она подумает, почему не похвалила, можно ли стать лучше мамы... Наверняка девственница и даже не пытается найти себе парня. Думаю, им станет тот, на кого Алиса укажет пальцем. Но она этого не сделает, потому что слишком боится потерять свою девочку.

Тоже верно. Просматривая её фото, я остался разочарован. Она поднимает топик, показывая маленькие грудки, она оттягивает трусики, показывая влажную складку. Даже на самых откровенных селфи она не была обнажённой.

— Сынишка?

— В мальчиках я хуже разбираюсь, - мама грустно улыбнулась. – Мне кажется – просто похотливый подросток. Робкий и нерешительный.

Слишком робкий. Помимо фото мамы и сестры, я не нашёл даже порно с инцестом, хотя было бы логично проявить интерес к подобной тематике. Но мне понравилось, как быстро мама начинает отвечать и как чётко формулирует мысль. Пару лет назад мне казалось, что дрессирую животное… Не самое сообразительное. Сейчас страх боли за неправильный ответ ещё проявляется, но уже не парализует её мыслительные способности.

— Три из трёх. Вот теперь начну немного больше ценить мнение мамочки-шлюшки, - хлопнул по мягкой ягодице. - Так, мне пора выезжать. Мы и так заболтались. Заканчивай готовить, накрывай стол, переодевайся. Милая, счастливая, раскованная, расслабленная… Немного неуверенная в себе, иногда посматриваешь на меня, ощущая некоторую зависимость. Алиса может догадаться, что ты моя женщина, до того, как ей признаешься – ничего страшного. Что важно – нам нечего стыдиться и скрывать. Помнишь, с чего начинался этот разговор?

— Что я встречу их голой и предложу себя…

— Ты согласилась с тем, что моя любовь важнее того, что о тебе подумают. Моя любовь придаёт тебе силы и уверенность. Ничто в мире не имеет значения рядом с моей любовью!

— Это мои искренние чувства! – выдохнула мама.

— Прекрасные слова! Искренность! Сияющий взгляд, счастливая улыбка!

— Сынок! Любимый! Скоро они станут такими, как я… для тебя, – она потянулась ко мне с поцелуем, и я ответил на него, хотя мама только что нарушила ещё одно правило. Но это правило было для мамочки-обманщицы. Потом скажу, что оно уже не действует. – Я не должна была навязываться… Ты меня накажешь?

Прошептала она, не открывая глаз. Снова нарушение! Она так старательно нарывается… милая…

— За то, что спросила, не глядя на меня, - снисходительно усмехнулся. – Моя хитрая мамочка хочет покричать и порыдать?

— Ты же сказал, что тебе это нравится. Ты не должен прекращать меня воспитывать. Иначе я снова стану глупой.

— О-о-о… Это я могу гарантировать! Твоё воспитание не прервётся даже на день! Да и… Смени бубенчик на штангу! Иначе они сразу сбегут.

Мы с мамой рассмеялись… Вместе… Весело и беззаботно.

Те, кто с удовольствием прочитал этот рассказ - поздравляю, своё удовольствие вы уже получили. Хотя провериться у психиатра не помешает. )))

Те, кто с трудом дочитал содрогаясь от омерзения, советую перечитать позже, когда эмоции поутихнут. Зная настоящее название этого рассказа - "Баллада о не воспитанном поколении." Вам станет ещё печальней. (((