Управляющий филиалом Николай Петрович спустился в торговый зал. Увидел, что девчёнки-продавщицы собрались в углу. Смеялись и пили халявный конторский кофе, который был здесь совсем не для сотрудников, а для клиентов. Он пошёл в их сторону, собираясь дать нагоняй. Но в этот момент телефон в его кармане завибрировал.

— Коленька, выйди, пожалуйста, на улицу.

Разумеется, Николай Петрович тут же скорректировал свой маршрут и направился к огромному «Роллс-Ройсу», припарковавшемуся на противоположной стороне дороги. Открыл дверь и сел на заднее сидение справа.

Внутри, кроме водителя на переднем сидении, находилась и хозяйка магазина модной одежды, в котором и работал Николай.

— Доброе утро, Маргарита Павловна.

Однако, работодательница не удостоила его ответом, а вместо этого немного приподнялась на сидении, задрала платье и сбросила трусики на пол.

Николай знал, что ему нужно делать. Он сел на колени перед Маргаритой Павловной и страстно прильнул губами к её влагалищу, благо размер салона позволял это без каких-либо неудобств.

Собственно говоря, присутствие водителя во время воспитательной работы в автомобиле не требовалось, но Маргарита считала, что дополнительный элемент унижения, такой как наблюдатель, усиливает воспитательный эффект.

Через непродолжительное время Маргарита Павловна сильно прижала к себе голову Николая руками и сжала его уши своими ляшками. Пустила судорогу, закатила глазки. Затем недовольно оттолкнула от себя голову Николая, который почему-то не понимал, что уже пора остановиться. Но при этом сжала его уши коленками и далеко не отпустила.

Раздражение, которое было погашено оргазмом, сменилось теперь приливом нежности. Она ласково трепала шикарную густую шевелюру Николая.

— Коленька, ты уже прочитал?

Вместо ответа Николай замотал головой, давая понять, что ничего не слышит. Маргарита раздвинула ноги, чтобы освободить его уши.

— Танька — это дочь мэра. Твои соски ставят меня в неловкое положение перед очень большими людьми.

— Я всё понимаю, Моя Госпожа. Я всё улажу.

Маргарита усмехнулась, перекинула через него ногу. Подняла с пола трусики и надела.

— Твоей Госпожой я буду через неделю. — Она игриво стукнула Николая пальчиком по носу. — Постарайся сделать так, чтобы я оказалась доброй госпожой.

Николай на мгновение зажмурился и даже вздрогнул, вспоминая коллекцию дилдо, которой пользовалась с ним Маргарита Павловна. И та штука, которую она запихивала в его задницу, будучи «доброй госпожой», была раза в 2 меньше, чем та, которую использовала «сердитая госпожа».

Собственно, уровень дохода, который он принёс, и количество жалоб за месяц как раз и измерялись размером дилдо, которое наделала на себя Маргарита Павловна раз в месяц, подводя итоги его работы.

— Вы будете довольны мной. Я обещаю. Я сделаю всё, чтобы увидеть вашу очаровательную улыбку.

— Ой... Подлиза. Иди работай. Заставь уже этих малолетних зассянок серьёзно к своим обязанностям относиться.

Дверь хлопнула, «Роллс-Ройс» уехал.

***

Николай Петрович достал из кармана носовой платок. Вытер лицо от своих слюней и выделений хозяйки.

Фраза «работа не сахар» мелькнула в его голове. А потом он вспомнил свою предыдущую работу. Весь в мазуте с ног до головы, машет кувалдой для того, чтобы получить за месяц столько, сколько тут зарабатывает за неделю. А ведь кроме денег на этой работе есть и другие весьма приятные бонусы...

Вошёл в здание. Остановился перед девчонками, которые тут же замолкли.

— Сушкина, за мной.

Не оборачиваясь поднялся на второй этаж.

— А почему я? Вы же меня совсем недавно вызывали. Уже соскучились?

Сушкина пыталась храбриться и даже шутить, хотя понимала, что раз они идут после «Роллс-Ройса» к этому туалету — дело плохо.

Непонятно для кого проектировщики построили такой огромный санузел на втором этаже. В комнате примерно 5 на 5 метров был лишь один унитаз, одна раковина и непонятно для чего душевая кабинка.

— Раздевайся. — скомандовал Николай. Потом расстёгнул свои штаны, спустил их. Закрыл крышку унитаза и уселся на неё.

— Полностью? — кокетливо уточнила Сушкина.

— Шляпку можешь оставить.

Николай Петрович пошутил скорее для себя. Он прекрасно понимал, что зумерша не знакома ни с классикой мирового кинематографа, ни с лучшими англоязычными песнями столетия и отсылку к песне Джо Кокера не поймёт.

— Так у меня нет шляпки... А вы в этом смысле... — проявила сообразительность Сушкина и быстро скинула с себя на пол всю одежду. Потом она подошла к своему непосредственному начальнику, встала перед ним на колени и взяла его член в рот.

Через минуту Николай дал Сушкиной звонкий шалбан в лоб. Та сначала дёрнула головой от неожиданности, а потом обиженно пробурчала:

— Да поняла я, поняла.

Николай Петрович прекрасно разбирался в оральном сексе. И чётко видел разницу между обычным бранием в рот и сосанием. Сушкина же сначала была ласкова. Делала минет мягко, без усилий. Иногда это прокатывало, но не сегодня. Теперь Сушкиной пришлось не только двигать головой, но и сильно засасывать. А ещё и запихивать давясь до самого горла.

Надо сказать, что процесс унизительного воспитательного процесса шёл недолго. Меньше чем через пару минут Николай отпустил девушку. Та добежала до раковины и сплюнула туда то, чем он так щедро наполнил её рот.

Девушки даже и не считали это чем-то особенно сложным. Почти каждый день Николай вызывал к себе то одну, то другую девчонку. Обычно ругал при этом за косяки. Если косяков не было, то он их придумывал. Несколько минут позора, примерно раз в неделю, не могли испортить отношение к такой шикарной работе. Вроде ничего сложного, но зарплата... Мягко говоря, намного выше средней по городу.

— Для чего было полностью раздеваться...

С игривой обидой промямлила Сушкина, радуясь, что так легко отделалась.

— В душ иди. — сухо и спокойно приказал Николай Петрович.

— Ну нет! Ну пожалуйста! Только не в душ! Лучше в жопу! Или куда угодно! Я не могу в душ! Мне же потом с клиентами работать. Ну Николай Петрович, миленький...

Не обращая внимания на её протесты, Николай поднялся и пошёл к душевой кабинке. Сушкина пошла следом. Вошла внутрь, продолжая умолять его о пощаде.

Тем не менее повернулась к нему и присела на коленки.

Николай достал свой телефон и начал читать свежий отзыв покупателя:

— «Ваша сотрудница назвала меня жирной коровой. Да что она себе позволяет? Ноги моей больше в вашем бутике не будет. И подругам всем скажу».

— Да не было ничего такого. — начала оправдываться Сушкина, когда струйка мочи Николая ударилась в её лицо. — Я просто предложила ей размер побольше.

Сушкина зажмурилась. Она вертела головой, отворачивалась, но Николай метко и прицельно поливал всю её голову, не оставляя чистым и сухим ни одного квадратного сантиметра. А в то время, когда она пыталась что-то говорить, целился в рот.

— Эта клиентка в этом году уже оставила у нас полмиллиона. — сухо пояснял Николай, стряхивая последние капли на голову Сушкиной. — Если она исполнит своё обещание, то магазин можно будет закрывать. Ты-то не пропадешь. Ты сосёшь неплохо, на панель пойдёшь. А мне что делать..?

— Да вы тоже, говорят...

Обида, накопившаяся в Сушкиной, требовала выхода. Она хотела как-то уязвить своего начальника, сказав, что все прекрасно знают, чем он занимается в «Роллс-Ройсе». Но наткнувшись глазами на его сердитый взгляд, замолкла на полуслове.

— Приводи себя в порядок и заходи в мой кабинет. Будешь звонить Татьяне и просить у неё прощение.

Николай резко развернулся, быстрыми шагами покинул туалет, оставив дверь открытой настежь. Мокрой и голой Сушкиной пришлось выпрыгнуть из душа и, опасаясь поскользнуться, добежать до дверей. Высунуться из проёма всем корпусом и дотянуться до дверной ручки, чтобы закрыть дверь. Боковым зрением она поняла, что в коридоре кто-то был. Эта история явно не останется тайной для девчонок...

«Какой позор, какой позор...» — твердила она про себя, умываясь. А потом вспомнила, что подобное уже бывало с другими девочками. Да! Почти каждая продавщица в этом магазине через что-то подобное проходила. Ей ещё повезло. Можно сказать, что легко отделалась. Другие-то...