Член Сергея входил в податливую плоть заднего прохода шикарной брюнетки лет тридцати, как поршень по цилиндру хорошо смазанного двигателя — плавно, неотвратимо и постепенно ускоряясь, пока воздух не начинает дрожать от напряжения. Девушка под ним лежала на животе, раскинув ноги по матрасу, словно распластанная волной на берегу, положив голову на подушку и руками разводя сочные, подтянутые ягодицы, которые за годы тренировок стали тугими, как спелые персики, готовые лопнуть от сока. Она тихонько повизгивала, прикусывая край наволочки, и каждое её движение отзывалось дрожью в бедрах.

Марина (так её звали) с пяти лет занималась художественной гимнастикой, где в шестнадцать и познакомилась с Сергеем, массажистом при школе олимпийского резерва, чьи руки знали каждый изгиб её тела ещё до того, как оно стало по-настоящему женским. И вот, спустя четырнадцать лет отношений и десять лет брака, они впервые за долгое время уехали в совместный отпуск без детей — бабушка с дедушкой давно просили внуков к себе на лето, и наконец-то получили их, оставив родителей наедине с тишиной отеля и с той свободой, которой они не знали со времён медового месяца. Теперь можно было не сдерживать стонов, не приглушать ударов кровати, не думать о том, что детская спальня за стеной.

— Господи, Марин, как я скучал по таким вечерам, — шептал Сергей на ушко жене, и его голос был хриплым, как шорох гравия под шинами, потому что он уже задыхался от желания.

— Я тоже, Сережь, только не останавливайся, я скоро! — вторила жена ему в ответ, и её слова падали в темноту, как искры из-под точильного камня.

Сергей ускорился, бедра хлопали об попку женщины всё быстрее и быстрее, как набат, возвещающий о приближении бури, мошонка шлепала по влажному влагалищу, и от каждого удара по простыне растеклось мокрое пятно, тёмное, как след от пролитого масла на холсте.

— Будешь кончать — кричи, не стесняйся, милая, — прошептал он, прикусывая мочку её уха.

— Блять, я сейчас! — Марина закинула голову назад, зажмурившись, как будто кто-то тянул её за волосы, и её тело выгнулось дугой, словно лук перед выстрелом. Мышцы шеи напряглись, по телу пошли волны судорог, захватывая живот и бёдра, и муж вдавил своё тело в неё, тоже не сдерживая себя, изливаясь в прямую кишку супруги, пока его пальцы впивались в её таз.

Через минуту спазм отпустил обоих, и Сергей перевернулся на спину, тяжело дыша, как после внезапного спринта, глядя в потолок, где кружились пятна от лампы. Марина осталась лежать, раскинувшаяся на постели, как морская звезда, и только её дыхание, сбитое и довольное, напоминало, что они всё ещё живы.

***

Позже, когда Сергей лежал на спине, Марина, уютно устроив голову на его груди, лениво щекотала пальцами мошонку, словно играла на невидимых струнах, они разговорились. Её голос, обволакивающий и бархатный, прозвучал как приглашение к запретной игре.

— Знаешь, милый, тут так много красивых девушек ходит... — произнесла она с лёгкой, дразнящей усмешкой, будто подбрасывая искру в пороховую бочку.

— Ты это к чему, Марин? — его брови поползли вверх, а тело напряглось, предчувствуя нечто большее, чем простую светскую беседу.

— Да так, ни к чему... хотя... ладно, помнишь, мы с тобой лет пять назад обсуждали, у кого какие нереализованные фантазии есть? — она провела ногтем по его ключице, оставляя лёгкий след, словно прочерчивая карту будущих приключений.

— Было дело, припоминаю, — Сергей сглотнул, чувствуя, как от её слов по венам разливается горячая волна.

— Помнишь, что тогда сказал? — её пальцы замедлили движение, превращаясь в ленивую ласку, полную скрытого смысла.

— Помню, милая, помню. Что хочу секс с двумя девушками одновременно. И ты тогда почти обиделась, что я тоже помню. И больше, из уважения к тебе, я эту тему не поднимал, — признался он, и в его голосе прозвучала нотка благодарности, смешанная с опаской.

— Ну так вот, я всё-таки подумала получше, — Марина приподнялась, опираясь на локоть, и заглянула ему в глаза с хитринкой, которая могла бы вызвать улыбку у самого Мефистофеля. — Смотри сам: мы тут одни, без детей. У нас за последние три дня секса было больше, чем за последние три месяца. Так почему бы не оторваться по полной?

— Вот как? И хочешь сказать, что вторая женщина в постели для тебя больше не табу? — он приподнялся на локтях, чувствуя, как сердце начинает стучать в ритме, отличном от обычного.

— Ну, не совсем... кое-какие условия у меня будут, — она прикусила нижнюю губу, наслаждаясь его реакцией, как кошка, играющая с мышкой.

— Внимательно тебя слушаю, родная, — Сергей замер, готовый к любому повороту сюжета.

— Девушку я выберу сама. Даже не так: я её уже выбрала... и я должна быть главной из нас двоих, — произнесла она с такой уверенностью, что у него внутри всё перевернулось, как будто он заглянул в пропасть и увидел там своё отражение.

— Заинтриговала, милая. И кто же эта девушка? — его голос стал хриплым, а ладони непроизвольно сжались в кулаки.

— Милый, завтра сам всё увидишь. Часов после двенадцати. Но нам надо будет съездить на вокзал, — она вновь легла, но теперь её пальцы продолжили путь ниже, очерчивая узоры на его коже.

— Зачем? — удивлённо спросил супруг, чувствуя, как его тело предательски отзывается на каждое её прикосновение.

— Узнаешь, дорогой, доверься мне, — шепнула Марина, легонько поцеловав его в щеку, и в этом шёпоте было столько обещания, что Сергей невольно задержал дыхание от нарастающего сладкого предчувствия.

***

Солнце стояло в зените, плавя асфальт вокзальной площади в серую резину, и Сергей чувствовал, как капли пота ползут по позвоночнику, словно нетерпеливые муравьи. Льняные шорты облепили бедра, гавайская рубашка липла к лопаткам, а темные очки превращали мир в жаркий марево, где таксисты, оскалившись, кружили вокруг него, как шакалы вокруг раненой антилопы. Он щелкнул ключами, и металлический звон прозвучал дерзко, но взгляды местных не смягчились — они ждали, когда эта птица улетит, чтобы оставить им добычу.

Марина появилась в потоке людей, будто вынырнула из чужого сна — легкая, сияющая, под ручку с существом, которое заставило Сергея сжать ключи так, что они впились в ладонь. «Потом разберусь» — пронеслось в голове, но пальцы уже сами взметнулись вверх, маша жене, и таксисты, почуяв конкретную цель, мигом свернули шеи, как гиены, учуявшие свежую кровь, и накинулись на толпу. «Такси! Такси!» — хором завопили они, но для Сергея этот шум превратился в белую воронку, сквозь которую он видел только приближающуюся жену и ее спутницу.

Багажник проглотил чемодан с глухим стуком, словно признав его вес. Девушка — Наташа, как позже выяснилось — скользнула на заднее сиденье, и Сергей, усаживаясь за руль, поймал в зеркале ее отражение: ситцевое платье, которое натянулось на бедрах, как тонкая бумага на горячем предмете, черная помада, ирокез из коротких волос, а под черной подводкой — глаза, в которых плескалась какая-то древняя, дразнящая тьма. Он перевел взгляд на Марину и спросил, стараясь, чтобы голос звучал ровно, как натянутая струна:

— Дорогая, не хочешь познакомить меня с прелестным созданием, которое, видимо, едет с нами в отель?

Марина торжественно кивнула, и ее голос прозвучал как колокольчик, извещающий о начале спектакля:

— Сергей, знакомься, это Наташа, моя троюродная племянница. Наташа, знакомься, это Сергей, мой муж.

Наталья наклонила голову в полупоклоне, и в этом движении было что-то от кошки, которая знает, что ее погладят, но притворяется равнодушной. «Приятно познакомиться» — промурлыкала она, и в уголках ее губ заплясали озорные искорки, словно чертики, вырвавшиеся из бутылки. Сергей сглотнул — слюна показалась горькой, как кофе без сахара, и ответил: «Взаимно», но внутри у него закипела кислота.

«Вот ведь вертихвостка, — подумал он, глядя на жену, которая уже уютно устроилась на кожаном диване, — не против она секса втроем, ага. Она же заранее эту Наташу сюда пригласила, а вчерашний разговор — только повод пристроить её у нас. Наверняка она уже её трахнула».

Он усмехнулся, и тень улыбки скользнула по губам, отражаясь в зеркале заднего вида. Наташа поймала этот взгляд, и ее пальцы, покрытые татуировками, легли на колено Марины, почти невесомо, но Сергей заметил это движение, как замечают вспышку спички в темной комнате.

— Ну ничего, дорогая, — прошептал он одними губами, заводя двигатель, — за такую хитрость я свое возьму сполна.

Мерседес тронулся с места, и в салоне повисла тишина, густая, как патока, в которой каждый из троих уже плел свою паутину.

***

— Дорогой, мы с Наташей два года не виделись, отвези нас в отель, а сам погуляй, зайди в бар или на пляж. Только не напивайся и приходи часа через три. Обещаю, ты не пожалеешь.

Последние слова Марина произнесла одними губами — беззвучно, но так, что каждый слог стал почти осязаемым, словно тёплое дыхание на коже. Её взгляд, направленный Сергею прямо в глаза, был подобен лезвию, скользящему по позвоночнику, и он почувствовал, как внутри него зашевелилось чудовище — древнее, голодное, о существовании которого он даже не подозревал.

— Хорошо, милые мои, оставлю вас одних, — произнёс Сергей, выруливая к отелю, и голос его прозвучал глуше обычного, будто из колодца.

Припарковавшись, он достал чемодан Наташи — лёгкий, словно внутри была только бельевая ткань и обещания, — позволил супруге самой разбираться с регистрацией родственницы в их номере, а сам направился в ближайший спорт-бар. Летом соревнований не проводилось, и на экранах мельтешили какие-то экзотические южноамериканские чемпионаты, где игроки носились, как ошпаренные муравьи. Сергей мысленно окрестил команды «красными» и «синими» и выбрал «красных» — за сходство с «Спартаком», тогда как «синие» раздражали его до скрежета зубовного, напоминая ненавистное «Динамо».

Прикончив бокал пива и тарелку гренок, хрустящих, как осенние листья под ботинками, он зафиксировал разгром «красных» со счётом 7:0.

«Ладно, может, повезёт в любви», — подумал Сергей, глянув на экран телефона.

«Приходи» — короткое уведомление висело на дисплее, как приговор. Сергей расплатился и зашёл в аптеку при отеле, где купил пачку презервативов, смазку, спрей для свежести рта и одноразовый тюбик пасты со щёткой. Он не мог явиться к дамам, выдыхая на них амбре пива и чесночных гренок, — это было бы кощунством, оскорблением их ожидания. По дороге в номер он зашёл в туалет и тщательно очистил рот, чувствуя, как мятная прохлада обжигает нёбо.

Открыв дверь картой-ключом, он услышал стон — низкий, горловой, пробирающий до костей, как вибрация камертона.

«Вот это уже интересно», — подумал Сергей и направился на звук, шагая по ковровому покрытию так тихо, что даже собственная тень не скрипнула.

Когда он зашёл в спальню, картина, открывшаяся ему, завораживала и возбуждала одновременно, словно полотно, написанное маслом в грязных, но гениальных тонах. Обнажённая Наташа сидела на матрасе, подогнув ноги под себя, лицом к нему, руки за спиной — и стонала в маленький чёрный шарик кляпа, зафиксированного кожаным ремешком на её голове. Марина позади неё держала её за бёдра и двигала тазом мерно, ритмично, как поршень, — очевидно, на ней был страпон.

По щекам Натальи стекали слёзы, смешанные с чёрной тушью, образуя на лице дорожки, подобные трещинам на высохшей земле. Её глаза были зажмурены, на шее — широкий чокер с металлическим кольцом, и она подёргивалась в такт движений Марины, как марионетка, которой управляет опытный кукловод.

— Раздевайся, дорогой. Милая Наташенька ждёт тебя с нетерпением! Правда ведь, моя хорошая? — Марина сделала особо энергичный выпад бёдрами, потянула родственницу за чокер, и Наташа распахнула глаза, впиваясь взглядом в лицо Сергея.

В её взгляде не было ни боли, ни отчаяния — только первобытное желание, тёмное и чистое, как расплавленная лава.

Сергей начал неторопливо раздеваться, скидывая рубашку, словно кожу, продолжая наблюдать за представлением, которое супруга устроила ему, как режиссёр — премьеру.

— Сними с неё кляп, милая, хочу попробовать её в рот сначала.

Марина наклонилась к ушку Натальи и прошептала — голос её был бархатным, но с металлической ноткой:

— Красавица, мой муж хочет твой рот. Ты ведь не против? Я сейчас сниму с тебя этот шарик, и ты возьмёшь его член на всю длину, поняла, дорогая?

Наталья часто закивала, повернув голову к своей любовнице, и Марина расстегнула ремешок на её затылке. Сергей подошёл спереди и поднёс свой возбуждённый член к её губам, подведённым чёрной помадой, положив правую руку ей на затылок, чувствуя, как пульс бьётся под пальцами.

— Давай, моя хорошая, познакомимся поближе, — сказал он и мягко надавил Наташе на голову.

Та сразу взяла его член на всю глубину, до горла, а языком стала ласкать его мошонку, словно кошка, вылизывающая лапу.

— Хорошая девочка, — прошептал Сергей, гладя её по волосам, и скользнул взглядом по всей диспозиции: пока Марина трахала Наталью страпоном в попку, руки той были не просто заведены за спину, а скованы кожаными манжетами, соединёнными короткой цепочкой, звенья которой позвякивали при каждом толчке.

«Так ты у нас скрытая доминантрикс, дорогая», — подумал Сергей, ощущая прилив крови. Он обхватил голову Наташи руками и стал активно двигать тазом, управляя глубиной и интенсивностью проникновений в её горло, чувствуя, как она сжимается вокруг него, как перчатка.

— Дорогая, приласкай нашу гостью, хочу, чтоб она кончила, пока будет мне сосать.

— Как пожелаешь, милый, — отозвалась Марина, и её пальцы нашли клитор Натальи, массируя его круговыми движениями, одновременно ускоряя фрикции фалоиммитатора в её попке. Через две минуты Наташу затрясло, словно в лихорадке, а Сергей, прижав её голову к своему паху, стал кончать ей в рот, чувствуя, как она глотает, не прерывая движения языка.

***

Марина раскинулась на шелковых простынях, словно королева, принимающая дань, — бедра разомкнуты, влажная от предвкушения плоть блестит в полумраке спальни. Наташа, гибкая и покорная, как кошка, что нашла свою миску с молоком, распласталась между её ног, впиваясь губами в самый сокровенный уголок. Её язык творил чудеса — выписывал восьмерки, дразнил, ласкал, заставляя Марину выгибаться дугой и сжимать простыни в кулаках.

Сергей, пристроившись сзади, вбивался в Наташу мерным, тяжелым ритмом, чувствуя, как ее тело сжимается вокруг него в такт движениям. Пояс со страпоном плотно обхватывал его бедра, и вторая, искусственная часть, погруженная в задний проход девушки, создавала двойное давление, от которого у Наташи перехватывало дыхание. Он сдерживал себя, не позволяя ярости страсти взять верх, — левой рукой он скользил по её животу, находя пальцами клитор и массируя его круговыми движениями, пока она тихонько постанывала.

— Господи, Наташа, ты такая сладкая, я уже успела подзабыть... — выдохнула Марина, запрокидывая голову, и её голос дрожал от наслаждения, словно струна.

— Как давно вы трахались последний раз? — спросил Сергей, не сбавляя темпа, и его голос был низким, с хрипотцой, будто он перекатывал во рту гравий.

— Я гостила у двоюродной сестры два года назад, ты тогда не смог поехать, — Марина приподнялась на локтях, глядя на него с лукавой улыбкой, — и там я познакомилась поближе с моей племяшкой. Она крутила передо мной хвостом и считай, сама меня соблазнила. Правда, малыш? — она провела ладонью по волосам Наташи, как гладят любимого щенка.

— М-м-м-м... — промычала та в ответ, не отрываясь от своего занятия, и её пальцы впились в бёдра Марины, оставляя алые следы.

— Ха, даже не знаю, считать ли это за измену, — усмехнулся Сергей, ускоряя темп, и Наташа начала тихо повизгивать, словно маленький зверёк, попавший в капкан наслаждения.

— Милый, ну ты сам виноват, что оставил меня тогда без своего присутствия, — Марина покачала головой, и в её голосе прозвучал укор, смешанный с игривостью, — я тебе говорила, что с ума без тебя сойду за две недели у родственников. Скажи спасибо, что племянница, а не племянник. Можешь считать этот отпуск моим извинением за интрижку на стороне.

Она замолчала, а затем заговорщически улыбнулась, приподнявшись ещё выше, и её голос стал шёпотом, полным интимного знания:

— Кстати, Наташа любит пожестче, как ты мог заметить...

Сергей хмыкнул, и в его глазах вспыхнул опасный огонёк.

— Извинения приняты.

Он не стал вынимать ни член, ни фаллоимитатор, а просто поставил левую ногу на голову Наташи, вдавливая её лицо в промежность Марины так, что девушка оказалась зажата между ними, как в тисках. Его движения стали резкими, почти жестокими, и он вбивался в неё с особым остервенением, словно вымещая всю накопившуюся злость и страсть.

Наташу затрясло от оргазма, её тело выгнулось, и она закричала, но крик утонул в плоти Марины. Сергей не остановился, продолжая двигаться, пока не вдавился ей в бедра до предела, и не кончил в презерватив, замирая на полминуты, чувствуя, как пульсирует её тело под ним.

Он расстегнул пояс на пояснице, вынимая свой член из влагалища девушки. Наташа лежала всё так же, уткнувшись лицом в лобок Марины, а из её задницы торчал фаллоимитатор. Ниже, из влагалища, свисал использованный презерватив, и с него на простынь стекала белая, тягучая сперма.

— На память, — сказал Сергей, вытаскивая телефон и делая снимок этого пейзажа.

***

Наташа лежала на боку, закинув левую ногу на бедро Сергея, который трахал её в зад и тянул к себе за ремешок кляпа, который Марина снова на неё надела. Каждый толчок отдавался в позвоночнике глухим ударом, словно кто-то бил в колокол изнутри, а ремешок впивался в уголки губ, напоминая, что у неё нет права даже на стон, если не разрешат. Марина лежала перед ней, целовала ей соски и маленьким вибратором массировала ей клитор — размеренно, по-хозяйски, как садовник, поливающий любимый цветок. Девушка жмурилась от кайфа, ощущая одновременно унижение и удовольствие от ситуации, в которой она оказалась — два этих чувства сплелись в тугой узел где-то под рёбрами, и от этого узла тянуло жаром вниз живота.

Марина перед тем, как прислать ей деньги на билет, обещала, что будет незабываемо, но маленькая шлюшка даже представить себе не могла, что будет настолько хорошо. Она давно поняла, что любит такую форму секса — ещё не БДСМ в полном смысле, но уже полную форму подчинения, когда её тело — не её собственность, а игрушка в чужих умелых руках. Сложно сказать, что послужило почвой для таких психологических особенностей — властный отец, который никогда не спрашивал её мнения, или бывшие парни-нюни, которые требовали к себе внимания на уровне младенцев как в бытовом плане, так и в постели. Но когда два года назад она увидела красивую, уверенную в себе, почти железную Марину, которая приехала погостить к её маме, она впервые испытала влечение к представительнице своего пола. Соблазнение не заняло много времени, но в ту ночь Наталья вдруг оказалась не ведущей, а ведомой. И ей понравилось. Понравилось, что за неё решают, когда она кончит, решают, в какой позе она будет находиться, сколько раз она кончит — если оргазмов будет больше двух, то это уже милость, а не право. В конечном счёте, ей просто понравилось лежать и получать удовольствие, отдав штурвал в чужие руки. Троюродная тётя оказалась очень инициативна, хотя на тот момент, в 28 лет, для неё это тоже оказался первый опыт с девушкой. И уже тогда, два года назад, она впервые сказала, что нужно будет познакомить Наташу с её мужем.

И вот сейчас муж Марины трахал Наташу в попку, сама Марина ласкала её, и от неё в данный момент не требовалось абсолютно ничего — только лежать, принимать и таять.

— Милая, и на сколько твоя родственница задержится в нашем номере? — спросил Сергей жену, не прекращая фрикций, и его голос был ровным, как гладь озера перед грозой.

— Ближайшую неделю она наша, Серёж. Но я обещала ей вкусную еду и обширную программу развлечений, раз она так беззаветно нам отдаётся... — улыбаясь, размеренно ответила Марина, и её пальцы чуть сильнее надавили на вибратор.

— Что ж, я готов к таким расходам — ответил Сергей и притянул голову Наташи поближе к себе, чтобы прошептать ей на ушко — милая, я сейчас ускорюсь, хочу кончить в твою попку.

Наташа медленно моргнула, выражая согласие, и Сергей нарастил интенсивность движений, как гонщик, выжимающий педаль в пол на последнем круге. Марина же включила вибратор, прижатый к клитору племяшки, на максимальную мощность, и Наташу прошило электрической нитью от копчика до макушки. Сергей сжал груди юной нимфетки с силой — так сжимают спелый персик, проверяя, не перезрел ли он — и минуты две бился бёдрами о её попку, пока не кончил, и в этот момент Наташу затрясло в волнах оргазма, накрывших её с головой, как прибой, накрывающий песчаный берег.

— Дорогая, теперь ты — сказал Сергей, вынимая член из девичьей попки, и Марина нагнулась к его члену и облизала, словно кошка, слизывающая сметану с блюдца, не спеша, по-хозяйски, оставляя после себя влажный блеск.

***

Глубоко под вечер тепло трёх тел сплелось в единый кокон, и тишина казалась бархатной, пока ладонь Марины скользила по изгибам Наташиного тела — от бархатистой впадины между бёдер к напряжённым соскам и обратно, словно изучая карту, которую предстояло завоевать. Сергей уже отключился, уткнувшись носом в подушку, и его ровное дыхание было сродни мурлыканью сытого кота.

— Ну как тебе начало отпуска, милая? — голос Марины сочился мёдом, но глаза её оставались холодными, как у хищницы, наблюдающей за добычей.

— Потрясающе, тётя Марина... — Наташа не открывала глаз, но губы её дрожали от удовольствия, и каждое слово выходило с ленцой, как вздох.

— Ой, Наташ, не называй меня тётей, — Марина легонько щёлкнула пальцем по соску племянницы, заставив ту вздрогнуть. — Я всего на десять лет тебя старше. Знаю сестёр с большей разницей в возрасте, и ничего, живут. Ты мне лучше скажи... не хочешь переехать в Москву?

Наташа распахнула глаза и приподнялась на локтях, отчего грудь её качнулась, привлекая взгляд Марины.

— В Москву? Но я же учусь в Петрозаводске, ещё три года...

— Ой, да переведёшься, — Марина перекатилась на бок и подперла голову рукой, глядя на девушку с лёгкой усмешкой. — У нас есть знакомые в Бауманке, примут тебя без проблем. Ты же отличница, вроде, мне твоя мать хвасталась, что сессии на одни пятёрки закрываешь.

— Да, сессии у меня на пятёрки... — Наташа замялась, но взгляд её уже бегал по лицу тёти, ища подвох. — Ну хорошо, а где я там буду жить? Что буду делать?

— А вот где и вот что, — Марина понизила голос до интимного шёпота, и её пальцы снова легли на бедро Наташи. — Серёжа ещё не знает, но мне от бабушки квартира досталась, в хорошем районе, на Чистых прудах. Хотела его после отпуска обрадовать. Там вполне сносно, но надо делать ремонт и что-то с ней решать. Я хочу за эту неделю подсадить его на секс с тобой, чтобы, когда ты уехала, он немного заскучал. А тут я предложу перевести тебя в Москву, и повторять наш отпускной опыт регулярно. А иногда и одного его к тебе отпускать. У себя мы поселить тебя не сможем, у нас дети, а этот вариант устроит всех.

— То есть вы хотите сделать меня этакой контролируемой любовницей? — Наташа произнесла это с вызовом, но голос её дрогнул, и Марина заметила блеск в глазах девушки — не испуг, а азарт.

— Именно, дорогая.

— А вам что с этого?

— Ну как «что»? — Марина рассмеялась тихо, почти беззвучно. — Мой муж вошёл в тот возраст, когда мужчина начинает засматриваться на девушек помладше, пусть у него и самого жена на восемь лет моложе. А он с красивыми девушками пересекается часто, работа обязывает. Руки у него золотые, кто-нибудь из них может на него клюнуть. И чтобы соблазна отвечать на их провокации у него было поменьше, мне нужен громоотвод. В виде тебя. Со своей стороны мы обеспечиваем тебя жильём, устраиваем в хороший ВУЗ на сказочных условиях и даём возможность стартовать в Москве без проблем и трудностей. Скажи, тебе ведь понравился сегодняшний опыт?

— Очень... — Наташа отвела взгляд, но пальцы её невольно сжали край простыни. — Но мне всё же надо подумать...

— Подумай, милая. Но к концу недели я жду ответ. А пока поспи, а я в душ.

Марина наклонилась и поцеловала девушку в лоб, оставляя на коже влажный след, а затем бесшумно соскользнула с кровати, и её обнажённый силуэт растворился в полумраке комнаты. Наташа проводила её взглядом, уронила голову на подушку и уставилась в потолок, где плясали тени от ночника.

Москва. Квартира в центре. Бауманка. Протекция со стороны Марины и гарантированный секс с умелым партнёром. Всё, что ей требовалось, — это проводить вечера вот так, как сегодня. Ладно, она согласится. Но одним жильём и учёбой тётя от неё не отделается. В Москве нужны деньги. Нужны связи. Наташа знала, у Марины и Сергея все это есть. Что ж, значит, начнём торги — если уж решилась продавать душу Дьяволу, то продавать дорого. Улыбнувшись этим мыслям, Наташа закрыла глаза, и в её ушах ещё звенел шёпот Марины, когда она, наконец, провалилась в сон.