Я шёл по кромке, где песок ещё тёплый, а вода уже лизала щиколотки. Плавки промокли насквозь и облепили тело второй кожей. Член лежал чуть набок, головка отчётливо проступала под тонкой тканью, яйца оттягивали её тяжёлой гладкой выпуклостью.

Обычно взгляд сначала останавливался на лице. Потом всё равно спускался ниже.

Я к этому давно привык. Широкие плечи, грудь, сухой живот, узкая талия, сильные руки, плотные бёдра, круглая крепкая задница - тело само притягивало внимание, даже когда я ничего специально не делал.

На заднице взгляд обычно задерживался чуть дольше.

И дело было не только в мышцах.

Мне было девятнадцать, и я выглядел совсем молодо, почти вызывающе молодо для такого тела. Красивое лицо, густые волосы, чистая кожа, спокойный уверенный взгляд - а ниже уже не юношеская худоба, а сформировавшееся тело молодого мужчины.

Я слишком хорошо знал, какой эффект производит этот контраст.

Я построил это тело не вчера.

С тринадцати лет - брусья, кольца, работа с собственным весом, потом зал. Годы нагрузки сделали своё.

Мне редко приходилось долго выяснять, нравлюсь ли я человеку.

Девушки давали понять достаточно быстро.

И не только девушки.

Я давно привык к тому короткому моменту, когда человек ещё пытается сделать вид, что просто смотрит, а я уже вижу, что взгляд задержался слишком надолго.

Наверное, поэтому я никогда не торопился отводить глаза первым.

И не прикрывался быстрее, чем нужно.

Мне нравилось, когда смотрели.

Ещё больше нравилось понимать, что человек знает - я заметил.

Сегодня на парковке Алёна уже успела освежить воспоминания о том, какой у меня член и какая на вкус моя сперма.

Не в первый раз.

Сокурсница.

Полгода назад на вечеринке, оба бухие, мы начали сосаться в ванной. Она стала жадно трогать меня через джинсы, я посадил её на край ванны, раздвинул ноги, отодвинул тонкую, уже мокрую ткань трусиков и вошёл в неё сразу на всю длину.

Она стонала так громко, что другая девка, которая была там со своим парнем, потом сунула мне в карман бумажку с номером и прошептала:

— Позвони. Не пожалеешь.

У Алёны тоже есть парень.

Ей плевать.

Ей нравится мой хуй, мои гладко выбритые яйца, нравится держаться за мои мускулистые ноги, пока сосёт, нравится, когда я кладу ладонь ей на затылок и не даю отстраниться, пока не кончу ей в рот.

Минимум раз в неделю она делает мне минет. Иногда я трахаю её в киску.

Сегодня в машине она оторвалась от моего толстого девятнадцатисантиметрового члена. Слюна тянулась ниткой от губ к головке.

— Денис, ты пиздец какой самовлюблённый эгоист.

Я только усмехнулся.

Она снова посмотрела на меня.

— Но, блять, ты настолько охуенный, что тебе это всё сходит с рук.

И снова опустилась широко открытым ртом на мой ствол, пока губы не упёрлись в волосы вокруг него.

После неё член ещё не успокоился. Влажная ткань плавок красиво обтянула головку и крупные яйца - именно так, чтобы на пляже это было чуть видно.

Чтобы смотрели.

Мне это было по кайфу.

Кто-то из пацанов рядом заржал. Я запрокинул голову, провёл ладонью по мокрому прессу вниз, к резинке плавок, и лениво задержал пальцы у самого края ткани.

И краем глаза поймал взгляд.

Он сидел с девушкой.

Но смотрел на меня.

Не на море. Не на неё.

На мокрые плавки, на то, как в них угадывается головка хуя, как яйца оттягивают ткань, как капля скатилась вниз и исчезла под резинкой.

Я это считал сразу.

От чужих взглядов у меня всегда теплело в паху. Особенно от таких: когда парень сидит рядом со своей, а глаза у него уже на моём хуе в мокрых плавках.

Я не думал: «А вдруг он хочет меня?»

Я думал только о том, сколько времени ему понадобится, чтобы самому это признать.

Вытянул руки над головой и потянулся вверх на ходу, чтобы ему был лучше виден рельеф.

Он сглотнул.

Мне стало всё ясно.

Потом - парковка.

Раскалённый асфальт, машины, запах моря и крема. Я стоял босиком у открытого багажника, полотенце на бёдрах еле держалось. Плавки уже снял, кинул в пакет.

Наклонился за футболкой, и полотенце сползло ещё ниже.

Открылся верх крепких, мускулистых ягодиц. На смуглой коже был виден светлый след от плавок. Тонкая дорожка волос с живота уходила вниз и переходила в густые чёрные волосы над членом. Полотенце сидело так низко, что было видно начало ствола и то, как яйца тяжело лежат в складке ткани.

Шаги за спиной.

Он.

Будто шёл к своей машине, припаркованной рядом. Но глаза уже были на мне.

— Ты очень красивый, — сказал он.

Голос немного сел.

— Я ещё на пляже заметил… Тело у тебя просто пиздец.

Я медленно разогнулся.

Полотенце не поправил.

Пусть смотрит.

На рельеф живота, мокрые кубики, на то, как ткань обтягивает ещё не полностью опавший после Алёны хуй. На то, как низко полотенце сидит на круглой мускулистой жопе, почти ничего не закрывая.

Он смотрел.

Рядом где-то была его девушка, но сейчас её как будто не существовало.

Дальше уже не было смысла ходить вокруг да около.

— Я би, если ты к этому клонишь.

Он кивнул слишком быстро, чтобы это можно было принять за случайность.

— Я тоже.

Я назвал телегу и ещё секунду постоял так - специально.

Чтобы он унёс эту картинку с собой.

Чтобы потом, когда останется один, вспоминал не девушку, а мой хуй под сползающим полотенцем и то, как я смотрел на него в ответ.

— Напиши, — сказал я. — Если захочешь не только смотреть.

Он кивнул ещё раз. Глаза так и не поднялись выше моего живота.

Я наконец натянул футболку. Полотенце оставил как есть. Сел в машину, не оборачиваясь, но в зеркале видел, что он всё ещё стоит.

И уже знал: напишет.

Сегодня.

Или завтра.

Но напишет.

Через день он стоял в дверном проёме.

Я закрыл за ним дверь.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Вживую, без солнца, мокрых плавок и девушки рядом, он выглядел чуть напряжённее. Будто только сейчас до конца понял, что действительно пришёл.

— Ну привет, — сказал я.

Он усмехнулся, но взгляд уже скользнул ниже.

Я взялся за край футболки и снял её медленно, без спешки. Сначала открылись плечи, потом грудь, живот, узкая талия. Тату на боку. Дорожка волос уходила под резинку боксеров.

Я видел, как он смотрит.

И не торопил.

Пусть сам дойдёт до того, зачем пришёл.

Я уже знал, чем это закончится.

Он подошёл ближе.

Сначала просто коснулся ладонью моего живота, будто проверяя, действительно ли всё это существует не только у него в голове. Потом рука скользнула к боку, на бедро.

Я всё ещё ничего не говорил.

Он поднял на меня глаза.

И только после этого медленно опустился на колени.

Горячие ладони легли мне на бёдра. Он прижался лицом к низу живота, поцеловал кожу над резинкой, провёл языком по дорожке волос и глубоко вдохнул.

Потом стянул боксеры вниз.

Хуй ударил его по губам - толстый, ровный, тяжёлый, с заметной веной. Головка уже мокрая, блестящая.

Яйца крупные, горячие, низко висящие, гладко выбритые - такие же, как тогда в машине с Алёной.

На секунду он просто замер.

— Пиздец… — выдохнул почти шёпотом.

Мне понравилось именно это.

Не само действие. А то, как он смотрел снизу вверх, будто наконец получил вживую то, что два дня прокручивал в голове.

И в этот момент я окончательно понял, что на пляже всё прочитал правильно.

Он взял одно яйцо в рот целиком, потом второе. Слюна блестела на мошонке.

Смотрел снизу вверх, не отводя глаз.

Меня от этого реально пёрло.

Парень, у которого на пляже рядом сидела девушка, сейчас стоял передо мной на коленях и тащился от моего тела.

Я положил ладонь ему на затылок.

Пальцы в волосы.

Не давил сразу, просто держал.

Он обхватил ствол ладонью. Язык медленно прошёлся по головке, задержался у самого края. Несколько секунд он только дразнил, не спеша, а потом взял головку губами и начал опускаться глубже.

Сантиметр за сантиметром.

Головка полностью скрылась во рту, язык прижимался снизу, щёки слегка втянулись. Он продвинулся ещё немного, остановился примерно на середине, сглотнул и на секунду замер, привыкая.

Слюна уже блестела на губах и стекала по пальцам.

Ещё глубже.

Нос почти коснулся волос, но не сразу. Он сам медленно подался вперёд, пока яйца не легли ему на подбородок.

Он низко, протяжно застонал, и вибрация от его голоса прошла по члену до самого живота.

Слюна стекала ниже, по мошонке, и блестела на яйцах.

Он не отстранился сразу.

Я чуть подал бёдрами вперёд. Почувствовал, как он давится, но всё равно не отстраняется. Вытащил почти до конца, шлёпнул тяжёлой головкой по высунутому языку, по нижней губе - раз, другой - и снова подался вперёд.

Он принял.

Глаза были влажными, но смотрел он прямо на меня.

Ему нужно было видеть, чей хуй он сосёт. Одной рукой он провёл по моему животу, пальцами почувствовал твёрдые кубики, потом спустился ниже и зарылся в густых тёмных волосах вокруг члена.

Слюна блестела у него на подбородке и на моих яйцах. Я держал его за затылок и медленно трахал рот - не жёстко, но глубоко, чтобы он чувствовал каждый сантиметр и понимал, что это не случайность.

Что он сам пришёл.

Сам опустился передо мной на колени.

Что теперь мой хуй у него в горле, а его девушка где-то далеко.

Он крепко сжимал ладонями мои бёдра.

Кладу его на диван, на спину. Сам встаю между ног, беру под колени и широко развожу бёдра, почти до предела.

Он на секунду напрягается, потом сам расслабляет ноги и позволяет развести их ещё шире. Смотрит на меня снизу, тяжело дышит.

Я не тороплюсь.

Мне нравится смотреть, как он сам раскрывается передо мной.

Провожу головкой между ягодиц и задерживаюсь у сжатого кольца попы. Оно чуть пульсирует от прикосновения и снова сжимается.

Он вздрагивает, но не отстраняется.

Наоборот, чуть подаётся навстречу.

Плюю прямо туда, размазываю пальцем. Потом приставляю головку и вхожу в него.

Узко.

Он резко выдыхает мне в рот и напрягается на секунду. Я не спешу, даю ему привыкнуть, потом двигаюсь дальше, пока не оказываюсь внутри полностью.

Яйца прижимаются к его промежности - крупные, тяжёлые, горячие.

Начинаю двигать бёдрами. Его натянутое на мой толстый хуй очко не отпускает, даже когда я почти выхожу - розовое колечко выворачивается наружу, блестит слюной и удерживает головку.

Он не пытается перехватить ритм - просто раскрывается шире и даёт мне делать с ним то, зачем пришёл.

Пальцами раздвигает половинки попы, чтобы я видел, как дырка глотает меня до яиц.

Ебу его глубоко, ровно, без спешки. Каждый раз мошонка шлёпается о него - мокро, тяжело.

Пот стекает по груди и капает ему на живот.

Когда я наклоняюсь, он ловит сосок губами, проводит языком, слегка прикусывает, а потом снова стонет мне в рот:

— Бля… какой ты охуеееенный.

Меня это особо заводит.

Он не просто хочет ебли.

Его прёт от самого факта, что его имеет такой молодой, мускулистый парень - с тяжёлым членом, который сейчас растягивает его на всю длину.

Ещё два дня назад он сидел на пляже рядом с девушкой, а теперь лежит подо мной, раздвинутый, и сам показывает, как его дырка не хочет отпускать мой хуй.

Я прижимаюсь грудью к его груди. Он сжимается вокруг меня так сильно, что на секунду становится трудно двигаться, и стонет ещё громче, когда я всё равно вгоняю до упора.

Подтягиваю его ближе к краю матраса. Жопа свешивается, ноги закидываю себе на плечи. Стою над ним и долблю сверху вниз - коротко, жёстко.

Комнату заполняет мокрый, чавкающий звук.

Звук почти тот же, что с очередной чиксой, которая запала на меня с первого взгляда.

Яйца бьют по нему громко, мокро. Каждый раз шлёпаются о промежность и на секунду остаются прижатыми, прежде чем я снова поднимаюсь и вгоняю до упора.

Он сложен пополам, снизу полностью открыт под меня, и я смотрю, как его тело принимает каждый короткий, жёсткий толчок.

Если не смотреть на его член и представить на его месте клитор, картинка почти та же, что с тёлками, которых я ебал: раздвинутые ноги, открытое тело, тот же мокрый звук и то же ощущение полной доступности.

Разницы почти нет.

И именно это меня заводит.

Он тянется руками, лапает мой пресс, пальцы скользят по мокрым кубикам, потом обеими ладонями гладит мне жопу.

Снизу смотрит, как толстый смуглый хуй входит в него по самые яйца.

Глаза плывут.

Рот открыт.

Хочу увидеть его иначе.

Переворачиваю.

Раком.

Морду в подушку, ладонь на поясницу - прогибаю вниз, жопу поднимаю выше.

С этого ракурса он выглядит особенно развратно, почти как девка: круглая выставленная задница, узкая талия, тело полностью открыто передо мной.

Вхожу сзади одним длинным движением. Одной рукой держу за волосы, другой за бедро, пальцы впиваются в кожу.

Смотрю сверху, и меня максимально заводит сама картинка: его круглая жопа, узкая талия, мой рельефный живот и бёдра, и толстый член, который снова и снова входит на всю длину в растянутую по центру дырку.

Когда я почти выхожу, колечко выворачивается наружу и снова схлопывается на головке.

Шлёпаю его ладонью по одной ягодице. Потом по другой.

На коже остаются розовые следы.

Он оборачивается через плечо - губы влажные, рот приоткрыт. Смотрит на грудь, на мокрый живот, на то, как крепко я держу его за талию, как тёлку.

— Смотри, кто тебя сейчас ебёт.

Он смотрит.

На меня, на моё молодое мускулистое тело, на то, как я двигаюсь в нём.

И от этого сжимается на мне так туго, что на секунду темнеет в глазах.

Я почти кончаю от этой тугости - приходится остановиться в нём до упора, прижаться вплотную и выдохнуть сквозь зубы.

Он всё равно сам двигает задницей назад - коротко, жадно, будто боится, что я выну.

Теперь разворачиваю его к себе.

Сажаю на хуй лицом к себе. Он весь мокрый, уже расслабленный и принимает сразу на всю длину.

Я раздвигаю ему жопу ладонями, чтобы видеть всё: как ствол уходит внутрь, как дырка обхватывает его, как мои яйца прижимаются снизу.

Он гладит меня по груди, спускается ладонями к животу, потом обхватывает за бёдра.

Ёбется на мне сам - жадно, как шлюха.

Сквозь стоны он говорит, что тащится именно от этого: от того, что его имеет такой молодой, красивый ебарь. Просит, чтобы я кончил в него и не вытаскивал сразу, чтобы потом дырка ещё оставалась раскрытой, мокрой и выебанной.

Я и сам чувствую, насколько ему этого хочется.

Ему мало, чтобы я просто кончил. Ему важно, чтобы я кончил именно в него и оставил внутри свой след.

Чтобы потом ещё какое-то время чувствовать, что я был в нём.

Так уже бывало.

Девушки, которые сначала соглашались только в резинке, в какой-то момент сами стягивали с меня презик - жадно, лишь бы я кончил в них. А потом слизывали сперму с ещё твёрдого хуя, чтобы попробовать её на вкус.

С ним то же самое.

Только сильнее.

Он прогибается ниже, подставляет жопу и шепчет, чтобы я не вытаскивал, пока не кончу.

Я ускоряюсь, держу его за волосы и за бедро и смотрю, как член снова и снова входит в уже полностью принявшую меня дырку.

Потом снова на лопатки.

Накрываю его всем телом - мой пот на его коже, мой запах, всё тело прижато к нему.

Двигаюсь коротко, почти не отрываясь.

Он стонет мне в шею, обеими руками держит меня за задницу и чувствует, как она ходит у него под ладонями.

Смотрю ему в глаза, когда начинаю кончать.

Не отвожу взгляд.

Кончаю глубоко, с протяжным выдохом. Хуй пульсирует внутри, и я не вытаскиваю. Остаюсь в нём до конца, пока всё не стихает.

Он поджимается, принимает, стонет так, будто получает не только это, а всё то, на что смотрел тогда на пляже и от чего уже не мог отвести глаз.

Выхожу медленно.

Головка выходит с мокрым звуком. Дырка не закрывается - остаётся круглой, красной, раскрытой. Из неё сразу тянется густая белая нитка и стекает на яйца, потом на простынь.

Раздвигаю ему ноги ещё шире.

Он не сводит бёдра.

Просто лежит и смотрит на меня - на мокрый толстый хуй, тяжёлые яйца, рельефный живот.

На парня, который только что его выебал.

Провожу головкой по открытой дырке, размазываю свою сперму по краям, чуть вхожу снова и задерживаюсь на секунду.

Пусть чувствует, кто его выебал.

Тот самый парень, за которым ещё позавчера он следил взглядом с пляжа, сидя рядом с девушкой, - а сегодня уже сам оказался перед ним на коленях.

Теперь он хотя бы знал, на кого он тогда так смотрел.