Игорь написал в десять утра. «Можно? Я с аптекой». Я ответил с её телефона: «Да. Тихо. Брат дома, не орёт только». Соня видела это сообщение. Стояла у холодильника без трусов, в моей футболке, и читала через моё плечо.

— Он не должен заходить.

— Должен. Ты сама его звала три месяца. Теперь посмотришь, как он смотрит.

До семи она почти не говорила. Пила воду. Сидела на краю дивана, колени вместе, будто это что-то закрывает. Я не трогал её днём. Не из жалости. Чтобы к вечеру она ещё могла идти и открывать дверь своими ногами.

Игорь пришёл в 19:10. Тихо, как просили. Цветов не было. Аптека: парацетамол, лимон, какой-то сироп. Соня открыла. Он шагнул и сразу полез обнимать.

— Сонечка, ты какая худая. Температура есть?

Она стояла деревянная. Руки вдоль тела. Игорь поцеловал её в висок и только тогда увидел меня в проёме кухни.

— Привет. Я на пять минут, Максим, не буду мешать.

— Зайдёшь, — сказал я. — Сядешь. Аптеку на тумбу.

Он засмеялся неловко, как люди смеются, когда ещё не поняли.

— Да я правда ненадолго.

Соня закрыла дверь. Щеколду я вернул сам вчера вечером, после Дениса. Игорь прошёл в зал. Диван, телевизор мёртвый, стул я уже поставил напротив, спинкой к окну. Обычный кухонный стул. Не трон.

— Сядь сюда.

— Максим, ты чего?

Я разблокировал телефон Сони и поставил на паузу ролик с кухни. Не вчерашний с Денисом. Пока что вчерашний только у меня. На экране Соня на коленях, мой хуй у неё в горле, её же голос: «твоя». Игорь увидел секунд пять. Лицо у него сначала стало тупым, потом красным, потом серым.

— Это монтаж.

— Сядь.

— Соня, скажи ему...

Соня смотрела в пол.

— Сядь, Игорь, — сказала она. Голос плоский. — Пожалуйста. Сядь.

Он сел. Пакет с аптекой так и остался у него в пальцах. Я забрал, кинул на диван. Подошёл сзади, положил ладонь ему на плечо. Не ударил. Просто держал.

— Руки на колени. Встанешь — уйдёт не это. Уйдёт то, где её ебут уже двое, и куратору, и тебе в общую группу. Понял?

Игорь кивнул. Не понял. Кивнул.

Соня стояла посреди комнаты. Футболка до середины бедра. Я кивнул ей подбородок.

— Сними.

Она сняла через голову. Голая. Синяки на бёдрах ещё желтели от пальцев Дениса. На шее моё. Между ног не опухло уже так сильно, но видно было, что недавно. Игорь издал звук, как будто его ударили в живот.

— Соня...

— Молчи, — сказал я. — Ты смотришь.

Я расстегнулся у неё перед лицом. Соня опустилась сама. Не сразу. Сначала колени подогнулись, она задержалась, будто ещё можно выбрать пол. Потом встала на них между моих ног, спиной к Игорю, и взяла в рот. Я не дал ей спрятать лицо. Повернул боком, чтобы он видел и губы, и как щёки втягиваются.

— Вот так она болела.

Игорь сглотнул. Штаны у него натянулись. Он сам это заметил и попытался сдвинуть ногу. Я увидел.

— Не трогай себя. Пока не скажу.

Соня работала ртом коротко, мокро. Я держал её за волосы и иногда насаживал до горла, чтобы Игорь слышал хрип. Она давилась, слюна на грудь, на пол. Игорь шептал «перестань», «вы ебанулись», «Соня, встань». Соня не вставала.

Я вынул.

— На диван. Раком. Мордой к нему.

Она залезла. Локти в подушку. Жопа к себе не прятала — я раздвинул ей ягодицы пальцами, показал Игорю щель в упор. Мокрая уже. От страха, от рта, от того что парень сидит в метре и видит дырку, в которую его не пускают.

Я вошёл стоя. Соня уткнулась лицом в подушку и всё равно посмотрела на Игоря одним глазом. Я трахал её так, чтобы он считал толчки. Медленно сначала. До упора. Вынул головку, показал, как тянется, вошёл снова. Шлепки пошли, когда я перестал жалеть диван.

— Скажи ему, кто тебя ебёт.

Соня молчала. Я шлёпнул по жопе. След.

— Брат... Макс меня ебёт.

Игорь встал на половину. Я не бросил Соню. Просто посмотрел на него.

— Сядь.

Он сел. Кулаки белые. В штанах уже пятно.

Я ускорился. Соня уже не прятала звук. Короткий всхлип на каждый вход. Я нагнулся к её уху, но говорил громко.

— Он дрочит на тебя три месяца в темноте. Теперь пусть видит, как это выглядит без любви.

Игорь закрыл глаза. Я остановился вбитый.

— Глаза открой. Иначе отправка.

Открыл. Смотрел на то место, где я входил в его девушку. На мокрый хуй. На её сжатые пальцы в обивке.

Я кончил не в неё. Вынул, поставил Соне на колени обратно и кончил ей на лицо, на губы, на грудь. Белое по подбородку. Она не вытерла. Я не дал. Пальцем провёл по нижней губе и сунул ей в рот остаток.

— Теперь к нему.

Соня посмотрела на меня.

— Ползи.

Она ползла два метра. Голая, со спермой на щеке, между ног блестит. Остановилась у колен Игоря. Он отдёрнул ноги. Я сзади наступил ему на носок кроссовка, не сильно.

— Не дёргайся. Она тебе вытрет. Языком. С себя. Потом с тебя, если кончишь в штаны.

— Я не...

Кончил. Ещё пока она ползла. Видно было по лицу и по тому, как он сжался. Подросток в двадцать три. Соня расстегнула ему ширинку сама, потому что я кивнул. Достала мокрый хуй. Взяла в рот. Игорь застонал против воли и сразу схватил подлокотники, будто если не держаться — ударит её или меня.

Я стоял над обоими.

— Руки на стул. Не на голову.

Он убрал руки. Соня сосала уже не мне. Короче, злее, потому что рот у неё ещё пах мной. Игорь дёрнулся и кончил второй раз почти пусто, ей на язык. Она хотела сплюнуть. Я не дал. Пальцем под подбородок.

— Глотни. При нём.

Глотнула. Игорь заплакал. Не громко. Просто глаза. Соня сидела у него между ног и тоже смотрела в сторону, лишь бы не в его морду.

Я застегнулся.

— Телефон.

Игорь не понял.

— Свой. Отдай.

Отдал. Я снял на его же камеру то, как Соня стоит на коленях, а у него хуй мокрый у неё на губе. Пять секунд. Отправил себе. Телефон вернул.

— Удалять не советую. Копия есть. Завтра можешь не приходить. Послезавтра придёшь. Будет ещё один. Паша. Ты сидишь на том же стуле. Если сдашь куда-то — ролик у куратора до конца пары.

Игорь застегивался кривыми пальцами. Аптеку забыл. Лимон скатился под диван.

У двери он обернулся.

— Соня. Скажи, что тебя заставили.

Соня стояла голая, вытирала рот тыльной стороной ладони.

— Заставили, — сказала она. — И завтра тоже заставят. Иди.

Я закрыл за ним. Щелкнула щеколда.

Соня не плакала сразу. Сначала надела футболку. Потом села на тот же стул, где сидел Игорь, и только тогда упёрлась лицом в колени.

Я налил воды. Поставил на пол у её ног.

— Послезавтра Паша в семь. Ты открываешь. Игорь придёт раньше, если не сдохнет от стыда. Если не придёт — тоже нормально. Стул подождёт.

Она кивнула в колени.

На ковре осталось мокрое. Я не вытирал. Пусть до утра видит, с какого места её парень смотрел, как родной брат кончает ей на лицо.