1999 год. Санкт-Петербург. Общежитие Прядильная фабрика Веретено. Я дразнила его уже несколько недель. Не так, как нормальный человек мог бы понять, а в тихим, тайным способом, от которых у меня трепет в животе каждый раз, когда я смотрела на него.

Его звали Рекс. Большая, мускулистая немецкая овчарка с густой чёрно-светло-светлой шерстью, умными янтарными глазами и присутствием, наполняющим любую комнату, в которую он входил. Моя соседка, по комнате привела его к нам в общагу, как «Cторожевого пса», от назойливых кавалерах, у которых на уме, как бы кого-нибудь, из нашей комнаты трахнуть, но как только я увидела, как Рекс на меня смотрит, таким спокойный, сосредоточенный, почти понимающий взглядом. Я поняла, что он станет совсем другим.

Каждый раз, когда соседка по комнате уходила на работу или на выходные, начиналась рутина. Я закрывала дверь комнаты, запирала её и раздевалась, пока Рекс наблюдал из-под кровати. Сначала, я позволяла ему только нюхать меня. Я вставала на четвереньки и позволяя его холодному носу прижаться к моему влагалищу, вдыхая запах того, насколько я уже была влажной. Иногда, я терлась, о его морду, пока не кончала, дрожа, пока Рекс облизывал меня. В другие вечера, я ласкала его меховые ножны, пока не появлялся красный кончик его члена, скользкий и заострённый, и я прижимала губы к нему, пробуя солёный мускус, пока пёс стоял неподвижно и тяжело дышал. Я никогда не позволяла ему оседлать меня. Пока нет. Я это приберегала на будущее.

Сегодня вечером всё было иначе. Моя соседка, по комнате уехала на все выходные к своей матери в Псков. В комнате царила тишина, если не считать мягкого скрежета когтей Рекса по полу, когда он следовал за мной. Я закрыла входную дверь в комнату, повернула замок и посмотрела на Рекса. Он сидел, хвост вилял по полу, ожидая.

Я не спешила раздеваться. Сначала рубашка, потом бюстгальтер, позволяя груди свободно опуститься. Он следила, за каждым движением пса. Потом джинсы, медленно снятые, потом промокшие трусики. Прохладный воздух коснулся моей обнажённой кожи между ног, и я вздрогнула, уже капая на пол своим соком. Я чувствовала свой запах. Рекс по видимому тоже.

Опустившись на колени на мягкий ковёр и поползла к нему. Его нос на секунду коснулся моего, затем опустился ниже, тяжело дыша по ключице, между грудью, вниз по животу. Когда он достиг вершины моих бёдер, я раздвинула их шире, предлагая. Его язык тяжело скользил по моему клитору, и я стонала, бёдра дергались. Рекс ласкал меня длинными, грубыми движениями, своего шершавого языка. Я сидела так несколько минут, позволяя ему наслаждаться, пока мои бёдра не задрожали, а тонкая струйка возбуждения не прилипла к его морде.

— Молодец, — прошептала я.

— Теперь бери своё!

Я повернулась и заняла позицию «Колени широко расставлены, грудь низко опущена, щёка прижата к ковру, ягодицы высоко подняты. Позиция ничего не скрывала от взора Дика. Моё влагалище было открыто, блестящее, маленькое коричневое отверстие моей задницы дергалось над ним. Рекс обошёл один круг, потом на втором круге, уткнувшись носом в мои щёки задницы, вдыхая, будто умирает с голоду. Потом его тело легло на меня.

Его передние лапы с удивительной силой обхватили мои широкие бёдра. Густая шерсть его груди коснулась моей спины. Я почувствовала, как острый кончик его члена слепо вонзил между моими бёдрами, скользя по беспорядку, ища вход в моё влагалище. Я протянула руку назад и направила его член, прижимая скользкую, суженную голову к входу в моё влагалище. В тот момент, когда он нашёл опору, он двинулся.

Первый рывок собачьего члена был жестоким. Он не стал постепенно входить, как это делает мужчина. Он двинулся вперёд одним длинным, мощным движением, который вогнал этот толстый красно-синий член внутрь меня. Я вскрикнула, растяжение было внезапным и подавляющим. Член Рекса был толще и длиннее, чем у любого мужчины, которого я когда-либо брала, форма была другой, — узкий на кончике, расширялся шире к основанию, где уже набухал узел. Мои стенки влагалища дрожали и сжались вокруг вторжения, когда он начал меня трахать по-настоящему, по собачьи.

Его бёдра резко двинулись вперёд с животной настойчивостью. Влажные, грязные звуки наполняли комнату, — кожа, шерсть и скользкий хлопок его ножны о мою задницу. Каждый толчок выбивал воздух, из лёгких. Я чувствовала, как растущий узел бьёт по входу во влагалище, требуя входа. Узел, уже был размером с кулак, горячий и твёрдый, и каждый раз, когда он пытался войти в моё влагалище, я стонала громче и громче.

— Да! Бери меня Дик...

Он низко зарычал в горле и делал свои движения сильнее. Узел давил, растягивал половые губы, жёг, а затем внезапно вырвался за пределы кольца мышц влагалища и заперся внутри меня с тяжёлым, необратимым вздохом. Я кончила мгновенно. Моё влагалище сжималась вокруг него в яростных импульсах, вжимая толстый ствол, пока узел расширялся ещё больше, запечатывая нас вместе. Горячие струи спермы заполнили мою матку толстыми струями. Я чувствовала каждую струю, давление нарастало, пока живот не стал тёплым и сытым. Член Рекса продолжал тереться, даже будучи зафиксированными, короткими, скользящими толчками, которые тянули узел к моей точке «G», и вынуждали меня получить, ещё один оргазм ещё до того, как первый ещё не исчез.

Мы оставались так, казалось, целую вечность. Его тяжёлое тело окутывало моё, горячо дыша, прижавшись к моей шее. Каждые несколько секунд его член дергался, и в меня выливался новый поток спермы. Я была настолько наполнена, что жидкость стекала тонкими ручьями, по бёдрам. Узел пульсировал в такт его сердцебиению. Я чувствовала, как оно пульсирует. Моё собственное сердцебиение эхом отдавалось в растянутых стенках моего влагалища. Я протянула руку назад и погладила место, где мы были соединены, пальцы скользнули, по тугому кольцу плоти, натянутому вокруг основания собачьего члена. Это ощущение заставило меня застонать.

В конце концов срочность сменилась чем-то более медленным, глубоким. Дик перестал толкаться своим членом и просто держал меня, запертой в его «Собачьем узле». Я откидывалась на него маленькими движениями, двигая узел внутри влагалища, гоняясь за меньшими, оргазмами, которые оставляли меня дрожащей. Время размылось. Единственными звуками были наше дыхание и редкие тихие рычания от Рекса, когда я намеренно сжимала узел.

Когда узел наконец начал спадать, я почувствовала, как медленное, влажное скольжение его члена и он начал выскальзывать. Я сильно сжала его, пытаясь удержать его, но гравитация и постепенное смягчение взяли верх. Узел потянул мой края входа моего влагалища в последний раз, а затем вырвался с грязным, влажным звуком. Густой поток собачьей спермы и моих соков хлынул из меня, промочив ковёр между моими коленками. Я осталась на месте, дрожа, наблюдая, как поток собачьей спермы стекает, из моего использованного Рексом влагалища.

Рекс отступил, один раз встряхнулся, а потом вернулся, снова надавливая носом между моих бёдер. Он облизывал меня длинными, тщательными движениями, собирая каждую каплю спермы. Грубость его языка на моей чрезмерно чувствительной коже заставила меня вздрагивать и стонать. Когда он всё вылизал, лёг рядом со мной, тяжелая голова покоилась у меня на бедре.

— Я ещё не закончила, — сказала я Дику.

Я перевернулась на спину, широко раздвинула ноги и потянулся к нему.

— Ещё разок, — прошептала я.

— Мне это нужно...

Рексу не нужно было больше говорить слов. Через несколько секунд, он снова оказался надо мной, на этот раз лицом к лицу. Его член легко нашёл мой вход и вошёл одним плавным толчком. Во второй раз узел набухал дольше, позволяя ему нормально трахать меня, глубокими, мощными движениями, которые раскачали всё моё тело о ковёр. Я обвила ногами его рёбра и держалась, ногти вонзились в густую шерсть его плеч. Каждый раз, когда растущий узел врезался в мой вход, я умоляла об этом. Когда он наконец снова заперся внутри меня, я кончила так сильно, что влагалище непрерывно дергалось вокруг толстого узла, пока он затопил меня во второй раз своим семенем.

Мы оставались запертыми дольше, чем в первый раз. Я гладил его уши, целовал бок морды, шептала похвалы, пока его член дергался и пульсировал внутри меня. Когда он наконец выскользнул, я была в полном изнеможении, — потная, дрожащая, бёдра блестящие от спермы, живот слегка округлён от того, сколько он вложил в меня своего семени.

Я не убиралась. Я не одевалась. Я просто прижался к его тёплому боку на ковре, одна рука покоилась на меховых ножнах между его задними лапами, уже думая об следующем соитии с Рексом.

Два дня. У нас было два полных дня наедине. И я собиралась провести эти два дня, завязанная «Собачьим узлом», с Рексом...