Телефон зазвонил в четверг, около одиннадцати. Дима как раз собирался лечь, когда Наташа, сидевшая у зеркала с кремом, вдруг замерла, посмотрела на экран, потом на мужа. В её глазах мелькнуло то самое выражение, которое он уже научился узнавать: не страх, не любопытство — предвкушение.

— Это он, — тихо сказала она.

Дима молча кивнул.

Она взяла трубку, выслушала несколько секунд, даже не поздоровавшись. Потом ответила коротко:

— Да. Мы будем.

И сбросила.

— Завтра, в полночь. Старая заправка за городом, — она поднялась, подошла к шкафу, не глядя на Диму. — Он сказал, чтобы я оделась... как шлюха.

Дима сглотнул. Внутри всё сжалось — от страха и от того, что Наташа уже не спрашивала у него разрешения. Она просто принимала правила.

На следующий вечер Наташа вышла из спальни, и у Димы перехватило дыхание. На ней было то самое алое платье, которое она купила на их годовщину. Оно сидело как вторая кожа, подчёркивая каждый изгиб её тела. Ткань была настолько тонкой, что просвечивала при свете, не оставляя простор для воображения. Глубокий вырез спускался почти до пупка, открывая ложбинку между тяжёлыми грудями, которые при каждом шаге колыхались, грозя вырваться наружу. Короткий подол заканчивался на середине бедра, едва прикрывая самое сокровенное.

Но самое главное — чулки. Чёрные, в крупную сетку, они обтягивали её стройные ноги, делая их бесконечно длинными. Резинки чулок выглядывали из-под подола, когда она сделала шаг к двери. А каблуки — высокие, остроносые, чёрные — завершали этот образ.

Дима смотрел на неё, и внутри всё переворачивалось. Это была его жена. Его Наташа. Но сейчас она одевалась не для него. Она одевалась для другого мужчины. И от этого его возбуждение было таким острым, что он боялся вздохнуть лишний раз.

— Поехали, — бросила она, проходя мимо, и её запах — смесь духов и чего-то тёплого, женского, пьянящего — ударил ему в голову.

В машине пахло её духами. Они ехали в полной тишине не решаясь сказать или обсудить всю ситуацию. Краем глаза он видел, как она сидит рядом, нервно покусывая губу, как её колени слегка раздвинуты, открывая полоску сетчатых чулок. Он представил, что там, под платьем, ничего нет. И у него закружилась голова.

Когда они подъехали к заправке, та оказалась пустой — только мигающая вывеска да пара ржавых колонок. У одной из них стоял чёрный внедорожник. Леха сидел на капоте, курил, лениво выпуская дым в тёмное небо.

Дима припарковался и заглушил мотор.

Она решительно кивнула как будто сама себе, поправила подол и распахнула дверцу.

Леха не шелохнулся. Он проводил её взглядом, когда она шла к нему по асфальту, цокая каблуками.

— Ты опоздала, — произнёс Леха, даже не поздоровавшись. Его голос был спокойным, но от него веяло холодом. — Я сказал к полуночи. Сейчас ноль пять.

— Мы старались... — проблеяла Наташа смелость и решительность которой моментально улетучились.

— Угу, вижу — перебил он, спрыгивая с капота. Он медленно подошёл к ней, обойдя вокруг, как хищник. — А кто сказал что можно деда с собой притаскивать А?

Наташа вздрогнула.

— Но я подумала...мы же...

— Подумала она— отрезал Леха, остановившись так близко, что его дым коснулся её лица. — Ты забыла, куколка, что правила устанавливаю я?

Пауза. Долгая. Наташа опустила глаза.

— Простите, — прошептала она.

— Снимай, — бросил Леха.

Она подняла на него взгляд.

— Я сказал — снимай платье. Здесь. Сейчас. Плевать, что этот лох в машине. Пусть смотрит.

Наташа медленно, словно в трансе, потянула молнию. Платье, поймав луч фонаря, скользнуло вниз, и Дима замер. Под ним не было ничего. Только чулки в крупную сетку, подтянутые высоко на бёдра, и чёрные каблуки. Её тело — обнажённое, горячее, белое в свете фонарей — открылось взгляду. Тяжёлые груди с твёрдыми сосками, мягкий живот, тёмный треугольник внизу. Она стояла перед чужим мужчиной абсолютно голой, если не считать этих пошлых чулок, которые делали её вид ещё более развратным.

Дима вцепился в руль. Его сердце билось где-то в горле. Он видел, как Леха медленно оглядывает её, как его взгляд скользит по груди, по животу, по бёдрам, обтянутым сеткой. Видел, как он улыбается — холодно, по-хозяйски.

— Хороша шалава, — усмехнулся Леха. — Теперь иди к машине. Скажи своему муженьку, ему можно только сидеть и смотреть. И пусть благодарит, что я его вообще терплю.

Наташа, пошатываясь на каблуках, подошла к окну. Дима опустил стекло.

— Дим... — её голос дрожал. — Он... он разрешил тебе остаться. Но ты не должен выходить. И не должен... трогать себя.

Дима кивнул. Горло пересохло.

Она вернулась к Лехе. Тот не стал ждать. Он схватил её за волосы, грубо, без церемоний, и толкнул вниз. Наташа опустилась на колени перед ним прямо на асфальт.

— Рот открой— приказал он, расстёгивая джинсы.

Она подчинилась. Её губы обхватили его плоть, и она начала жадно, исступлённо работать ртом, издавая влажные, чмокающие звуки, которые в тишине ночной заправки казались оглушительными.

Дима смотрел. Его руки лежали на руле, как приклеенные. Член болел, упираясь в джинсы, но он не смел даже шевельнуться. Он боялся, что Леха увидит и снова накажет.

За что мне это? — думал он, но сам знал ответ. За те годы, когда он в темноте ночи дрочил на видео с чужими жёнами. За то, что мечтал об этом. За то, что сам привёз её сюда. И теперь не имел права даже отвернуться, потому что именно это и было его наказанием — и его наградой.

Леха трахал её рот жёстко, без жалости. Слышно было, как она задыхается, как слёзы текут по её щекам, смешиваясь со слюной. Но она не отстранялась. Наоборот, она старалась взять глубже, угодить, показать, какая она послушная.

— Хорошая соска, но пока хватит, — бросил Леха и вытащил член.

Он шлёпнул его по её мокрой щеке, оставляя блестящий след. Наташа даже не моргнула. Смотрела на него снизу вверх, как собака, ждущая команды.

— Вставай, — скомандовал он.

Он поднял её и держа за волосы повел к капоту, развернул и нагнул. Наташа уперлась ладонями в металл, прогнулась, выставив бёдра. Её ягодицы, белые и мягкие, контрастировали с чёрной сеткой чулок, которые подчёркивали линию бёдер. Она оказалась лицом как раз к машине Димы. Их взгляды встретились.

Дима видел, как Леха встал сзади, как он развёл её ягодицы. И в этот момент Наташа опустилась ниже, чтобы её тяжёлые груди почти легли на капот. Они расплющились о холодный металл, соски тёрлись о краску. И когда Леха вошёл в неё одним резким толчком, эти груди качнулись, ударились о капот, снова качнулись — прямо перед глазами Димы.

Нет, нет, нет... — стучало в голове у Димы. Он хотел зажмуриться, но не мог. Он видел, как тело его жены бьётся под чужими толчками. Видел, как её глаза закатываются от удовольствия. Слышал её стоны — громкие, безудержные, совсем не похожие на те, что она издавала с ним.

Леха был груб. Он вбивался в неё с силой, держа за бёдра, не давая сбежать. Наташа выкрикивала его имя, умоляла не останавливаться, и в этом крике было столько страсти, что у Димы внутри всё оборвалось.

Она никогда так не кричала со мной, — подумал он, и от этой мысли его возбуждение стало почти невыносимым. Он ненавидел себя за это. И за то, что не мог оторвать взгляда от колышущихся грудей жены, от её искажённого наслаждением лица, от рук чужого мужчины на её бёдрах.

— Да-а-а! — закричала Наташа, выгибаясь навстречу. Её тело забилось в судороге, она кончала, громко, без стеснения, прямо под ним.

Дима почувствовал, как его собственные бёдра непроизвольно напряглись. Он был на грани. Но он не смел поднять руки от руля. Только смотрел.

Леха сделал ещё несколько резких, глубоких толчков и с глухим рычанием заполнил её. Он замер на секунду, потом выпрямился, отпустил её. Наташа, обессиленная, легла грудью на капот, не в силах пошевелиться. Её тело подрагивало, ноги в сетчатых чулках разъехались, открывая последствия его действий.

Леха хлопнул её по ягодице — звонко, по-хозяйски. — Послезавтра здесь же, — бросил он, застёгивая джинсы. — И не опаздывайте. А то накажу.

Он сел во внедорожник и уехал, не сказав больше ни слова.

Наташа ещё несколько секунд лежала на капоте, приходя в себя. Потом медленно сползла, подобрала платье, натянула его через голову, не вытирая следы. Пошла к машине Димы пошатываясь. Села рядом. От неё пахло чужим мужиком, и этот запах заполнил салон.

— Послезавтра, — тихо повторила она, глядя в темноту за окном.

Дима молча завёл мотор.

Он уже знал, что они приедут снова.

Короткие и горячие рассказы о героях моих рассказов - события между или после основных частей читайте в моем авторском канале - https://t.me/dalicestories