Рано утром, когда первые солнечные лучи только начали пробиваться сквозь шторы, заливая спальню мягким золотистым светом, Ирина почувствовала, как рука мужа скользнула по её телу. Она лежала на спине, ещё не до конца проснувшись, но тело мгновенно отреагировало и напряглось.

— Доброе утро, - сонно пробормотал Геннадий, придвигаясь ближе и утыкаясь носом в её шею.

Его рука бесцеремонно скользнула под её ночную рубашку и заскользила по бёдрам.

— Доброе утро, милый, - ответила Ирина, заставляя себя улыбнуться.

Она повернулась к нему, изображая нежность, и провела рукой по его щеке.

— Ты хорошо спал?

— Отлично. Я хорошо выспался, - сказал он, зевая и начиная целовать её в плечо, спускаясь ниже, - Как насчет того, чтобы разбудить, друг друга как следует?

— Ох, Гена, - сказала Ирина, томно потягиваясь и поглаживая его по груди, - С утра пораньше?

— Почему бы и нет? - сказал он, - Я хочу тебя.

Ирина почувствовала, как ей в бедро упёрся твёрдый член мужа.

— Хорошо, давай, - ответила она, стараясь придать голосу мягкие, манящие нотки, - Но есть одно небольшое изменение.

— Какое? - спросил Геннадий, внимательно посмотрев на жену.

— Понимаешь, дорогой... теперь нам придётся предохраняться, и ты не сможешь кончать в меня свободно, как раньше.

— В смысле... Почему?

Геннадий выглядел встревоженным.

— Потому что я могу забеременеть, - ответила Ирина.

— Но у тебя же спираль!

Ирина выдохнула, собираясь с мыслями.

— Она была, но теперь её нет... Милый, я тебе не сказала... Буквально позавчера я ходила к гинекологу, - начала она, стараясь придать голосу обеспокоенный тон, - Спираль пришлось срочно убрать. Я почувствовала дискомфорт, тянущую боль внизу живота. Врач обнаружила у меня небольшое воспаление слизистой оболочки матки, и причиной всему оказалась внутриматочная спираль. Она предупредила, если не удалить её немедленно, могут возникнуть серьёзные осложнения, воспаление усилится, возможна перфорация стенки матки и так далее... словом, ничего хорошего. Теперь спирали у меня нет, и нам определённо нужно использовать средства контрацепции.

По лицу Геннадия было видно, что он явно расстроен.

— И почему ты мне ничего не сказала? - возмущённо спросил он.

— Мы собирались на празднование юбилея твоей тёти, поэтому я решила тебя не расстраивать.

Наступила короткая пауза.

— И что нам теперь делать? - обескуражено спросил Геннадий, нарушая тишиную.

— Ничего особенного, будем просто пользоваться презервативами, - ответила Ирина, - Кажется, они у нас есть, да?

Геннадий поморщился и провёл рукой по лицу.

— Презервативы? Вроде есть несколько штук, - сказал он, - А таблетками никак нельзя обойтись? Ну, ты понимаешь... с презервативами ощущения совсем не те. Я не чувствую твоей влажности... ну и вообще, всё как-то притупляется. Ты же знаешь, я их терпеть не могу.

Ирина кивнула, и на её лице отразилось сожаление.

— Я знаю, дорогой... Но таблетки в данном случае не подходят, - на ходу придумала она, - Я спрашивала об этом врача, и она сказала, что моему организму нужно время на восстановление после удаления спирали. Гормональные таблетки сейчас могут скорее навредить, чем помочь, у меня и так гормональный дисбаланс.

Она нежно погладила мужа по щеке.

— Не расстраивайся, дорогой, в конце концов, мы ведь раньше постоянно пользовались презервативами, - сказала она, улыбаясь, чтобы смягчить его реакцию.

— О, это было целую вечность назад, - ответил Геннадий.

— Но мы до сих пор иногда пользуемся ими, - продолжала Ирина.

— Очень редко, - сказал Геннадий.

— Ну, вот будем пользоваться снова... к тому же тонкий слой резины не убьёт удовольствие, правда? Я позабочусь о том, чтобы тебе было хорошо. Если хочешь, я даже сама буду надевать презервативы на твой член.

Она поцеловала мужа в губы, вложив в этот поцелуй все свои женские чары.

Геннадий вздохнул, явно разочарованный.

— Ладно... придётся смириться с реальностью, - сказал он, с лёгкой досадой в голосе.

Он потянулся к прикроватной тумбочке, в ящике которой лежала коробка с презервативами, достал её и повертел в руках, прежде чем открыть и вынуть из неё квадратный пакетик.

Ирина наблюдала за ним, и ликовала от мысли, что она выполняет обещание, данное сыну. Её тело всё ещё помнило твёрдость сына, его молодой напор, его сперму, залившую её изнутри.

А муж теперь будет входить в неё, отделённый тонкой резиновой оболочкой, и ни капли его семени не смешается с её соками.

Она томно потянулась, полная этих извращённых мыслей, откинула назад волосы и посмотрела на мужа с притворной нежностью.

— Давай, дорогой, я тебе помогу, - сказала она, забирая у него из рук фольгированный квадратик.

Геннадий откинулся на подушки, тяжело дыша, и позволил ей взять инициативу.

Ирина медленно разорвала упаковку и вынула скользкий резиновый кружок, заставляя мужа смотреть на неё с нарастающим возбуждением. Её глаза блестели.

Она взяла его член в ладонь. Он был твёрдый, пульсирующий, но какой-то... привычный. Ей не хватало той дрожи, что была ночью с сыном. Однако она не собиралась показывать своё разочарование. Ирина провела большим пальцем по головке, размазывая капельку предэякулята, и улыбнулась, глядя мужу в глаза.

— Какой он у тебя большой, - прошептала она с придыханием, хотя член сына был толще и длиннее, - Такой твёрдый... Мне нравится держать его в руке.

Геннадий довольно заурчал, погладив жену по волосам.

— Ты сегодня какая-то особенно игривая, Ириша. Мне нравится.

— Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо, - проговорила она, поднося презерватив к головке его члена.

Она аккуратно зажала его кончик пальцами, чтобы выдавить воздух, затем, глядя прямо в глаза мужу, медленно начала раскатывать резинку по его напряжённому стволу. Каждое её движение было плавным, почти ласкающим. Она провела пальцами по всей длине, расправляя презерватив и любуясь тем, как плотно резина облегает член мужа.

Геннадий замер, наблюдая за ловкими пальцами жены.

— Ну вот... ты готов, - прошептала она, легонько сжав его член в кулаке и поглаживая большим пальцем головку сквозь тонкий слой латекса, - Теперь можешь взять меня, милый.

Геннадий лёг на неё, тяжело, дыша. Он вошёл в неё резко, почти грубо, словно хотел компенсировать потерю ощущений напором. Ирина застонала, но вовсе не от удовольствия. Она сразу почувствовала разницу. Её влагалище приняло мужа, но ощущения были чуждыми. Резина крала тепло, крала ту скользкую, живую близость.

Она закрыла глаза и, постанывая, заставила своё тело двигаться в такт его толчкам, но мысли её унеслись далеко. Она видела сына, его возбуждённый член, твёрдый и горячий, без всякой резины. Она чувствовала, как он входит в неё, ощущала прямой контакт их тел, кожа к коже, и то, как горячая сперма наполняет её утробу.

Геннадий двигался всё быстрее, тяжело дыша, пытаясь поймать ритм. Он сжал её грудь, наклонился, чтобы поцеловать в губы, но Ирина отвернулась, подставив щёку.

— Дорогая, я на грани, - сбивчиво прошептал Геннадий, чувствуя приближение разрядки.

— Давай, милый, кончай... Я тоже уже почти, - прошептала она, изображая учащённое дыхание.

Она напрягла мышцы влагалища, сжимая его член и имитируя оргазмические спазмы. Геннадий застонал, совершил ещё несколько глубоких толчков и замер, изливая сперму в резиновый чехол.

Несколько секунд он лежал на жене, тяжело дыша, а потом перекатился на спину и стянул презерватив.

— Брось на пол, я потом уберу, - сказала Ирина, предугадывая действия мужа.

Геннадий завязал презерватив и бросил его на пол у кровати.

— Что скажешь, дорогой? - спросила Ирина, - Тебе понравилось?

— Ну... неплохо, - выдавил он, хотя в голосе сквозила неудовлетворённость, - Без резинки, конечно, лучше.

— Вот видишь, мы постепенно привыкнем, и всё будет хорошо, милый, - улыбнулась она, целуя его в плечо и теснее прижимаясь к нему, но внутри неё пело торжество.

Она сдержала обещание, данное сыну. В неё не попало ни капли семенной жидкости мужа. Теперь в её вагине будет сперма лишь её мальчика.

Геннадий зевнул, потянулся и сел на кровати, почёсывая живот.

— Ладно, пойду приму душ и побреюсь.

Он встал, натянул трусы и направился в ванную.

Артём проснулся раньше обычного, то ли оттого, что солнце начало золотить оконные занавески, то ли от сна, в котором он видел мать, то ли от каменной эрекции, верного признака того, что ему снилось, или же от всего этого вместе взятого.

Он перевернулся на спину, чувствуя, как возбуждённый член туго упирается в ткань трусов. Воспоминания о вчерашнем дне нахлынули на него жаркой волной. Он снова ощутил аромат материнских духов, смешанный с запахом секса, вспомнил вкус её губ, то, как она скакала на нём, как её титьки подпрыгивали перед его глазами, и тот внезапный фонтан сквирта, оросивший его живот. Артём провёл по животу ладонью, словно всё ещё чувствовал там влагу.

— Блядь, у меня такой стояк, - прошептал он, сжимая свой твёрдый, как камень, член через трусы, - Вот бы мама была сейчас здесь... но она в постели с отцом.

Эти мысли вызвали у него лёгкое чувство возмущения.

Внезапно до его слуха донёсся глухой звук, напоминающий стон.

Артём прислушался.

В доме было тихо, и его обострённый слух уловил едва слышный скрип кровати из родительской спальни. Он тихо выбрался из постели. Сердце забилось чаще. Трусы натянулись, не в силах скрыть его возбуждение. Артём поправил их, хотя это мало помогло. Он босиком выскользнул из комнаты, стараясь ступать бесшумно, и прокрался к спальне родителей. В доме было прохладно, но его тело пылало.

Дверь в их спальню была плотно закрыта. Артём прижался к ней ухом и прислушался, затаив дыхание.

До него донеслись ритмичные звуки кровати, сдавленный стон матери и тяжёлое дыхание отца. Он живо представил себе эту сцену. Отец лежит на матери, и его член входит в неё. Артём поморщился. В нём всколыхнулась смесь ревности и возбуждения.

— Он её ебёт, - тихо прошептал Артём, - Надеюсь в презервативе.

Он вспомнил обещание, которое дала ему мать.

Эта мысль доставляла странное удовольствие. Его отец трахал её, но она принадлежала ему, Артёму. Он провёл рукой по своим трусам, чувствуя, как возбуждение нарастает ещё сильнее.

Через десять минут звуки стихли.

Артём отчетливо услышал голос отца, когда тот сказал: "Ладно, пойду приму душ и побреюсь". Он услышал, как тот встал с постели, а затем, его шаги, когда он направился в ванную. Артём бросился в свою комнату и скрылся за дверью. Сердце бешено колотилось. Он с трудом сдерживал частое дыхание.

Он услышал, как тихо хлопнула дверь ванной и затем, зашумела вода.

Артём уже знал, что у отца было почти ритуалом проводить в ванной около часа. Пока он моется, тщательно бреется, рассматривая себя в зеркале, всё это время можно было бы посвятить интимной близости с матерью.

Начался отсчёт. Артём понимал, что у него есть время, и чувствовал, как сердце колотится в предвкушении. Он представил, как мать лежит в постели, раскрасневшаяся, переводя дыхание, возможно, думая о нём, как и обещала, ещё влажная после секса, возбуждённая и готовая к нему. И в этот самый момент он войдёт к ней в комнату, закроет дверь и...

Его сердце ёкнуло от мыслей, стремительно проносившихся в голове.

Отец в ванной. Теперь начался его час.

Артём вышел из комнаты, чувствуя, как эрекция натягивает его трусы, и ступая босыми ногами по прохладному полу, быстро метнулся в спальню матери.

Он ворвался без стука, даже не дав двери закрыться до конца за своей спиной. Ирина вздрогнула от неожиданного появления сына, и её лицо отразило испуг. Она прижала ладонь к щеке.

— Артём, ты с ума сошёл? - прошипела она, - Отец может войти в любую минуту!

Она посмотрела на сына, скользнув взглядом по его мощной эрекции, натягивающей ткань трусов.

— Не войдёт... Он моется...бреется, - отрывисто бросил Артём, уже освобождая из трусов свой окаменевший от возбуждения член, - У него эта процедура всегда занимает около часа, я давно это заметил.

Его член стоял так, что на стволе вздулись вены.

— Артём, это безумие! Мы могли бы подождать до вечера, найти время, когда...

— Я не хочу ждать до вечера... Я хочу сейчас, - перебил он, подходя к кровати матери, - Скажи, ты кончила с ним?

Ирина отвела взгляд, её щёки вспыхнули.

— Нет... я... я притворялась... стонала и делала вид, что мне нравится, что он доводит меня до оргазма... хотя на самом деле ничего подобного не происходило.

— Я слышал, как он тебя трахал...как ты стонала, - сказал он, взяв её за подбородок и заставляя посмотреть ему в глаза, - Скажи... Он трахал тебя в гандоне?

Ирина сглотнула, чувствуя, как между ног становится влажно от его напора.

— Да, сынок...в нём. Ни капли его спермы не попало в меня. Он кончил в резинку, даже его член не касался моей пизды, контакт был только через латекс.

Она указала на пол у кровати.

— Если хочешь убедиться сам, смотри, там, на полу лежит этот использованный презерватив.

Артём перевёл взгляд и увидел на полу у кровати скомканный, завязанный узелком презерватив, внутри которого виднелось немного мутной жидкости. Он тихо и криво усмехнулся.

— Я верю тебе, мам. Ты всё сделала как надо. Ты сдержала слово.

В его глазах мелькнуло удовлетворение.

— Теперь в тебе будет только моя сперма.

Артём резко навалился на мать сверху, подмяв её под себя. Ирина ахнула, но не сопротивлялась. Она хотела этого, хотела его дерзости, его молодости, его безрассудства.

Не давая ей опомниться, он раздвинул её ляжки и одним движением вошёл в неё, глубоко, без прелюдий, без нежности.

— Ооох, - выдохнула Ирина, впиваясь ногтями ему в спину и чувствуя, как он начинает двигаться внутри неё резкими, глубокими толчками.

Она чувствовала, как каждое его порывистое движение было полной противоположностью тому спокойному, размеренному сексу, который был у неё с мужем. Артём трахал её жадно, почти грубо, с такой силой вонзая член в её мокрую вагину, что кровать начала раскачиваться в такт его движениям.

— Тише... тише, сынок... он нас может услышать, - умоляюще прошептала Ирина, хотя сама с невероятной силой жаждала этих мощных, глубоких толчков и такого страстного, необузданного секса.

— Ты моя... Слышишь? Только моя, - страстно хрипел Артём ей на ухо, покусывая мочку и вонзаясь членом во влагалище матери до самых яиц.

— Да... да, твоя, - стонала она, забывая об осторожности впиваясь ногтями в его влажные от пота плечи, - Сильнее, сынок... ещё...

Она высоко задрала ноги и обхватила его ими, скрестив их у него на пояснице.

Страх быть застигнутыми придавал особую напряжённость каждому их движению и усиливал и без того исступлённое возбуждение. Артём зажимал рот матери ладонью, чтобы заглушить её стоны. Ирина мычала, мотая головой, решительно двигаясь навстречу, ловя каждый толчок сына. Она была уже на пике сладострастия, тело дрожало мелкой дрожью.

— Я сейчас кончу, - простонала она сквозь его пальцы.

— Кончай, мам, - посипел Артём, вонзаясь в неё ещё сильнее, ещё неистовее, - Кончай... Я тоже сейчас кончу... прямо в тебя.

— Да, сынок, в меня...

Это всё, что смогла выговорить Ирина и эти слова разрушили последний барьер.

Она выгнулась дугой, её внутренние мышцы судорожно сжались, зажимая член Артёма, и она испытала настолько мощный оргазм, что из влагалища вновь брызнула жидкость, а в глазах у неё потемнело.

Вонзаясь в мать последними яростными толчками, Артём, почти сразу же последовал за ней. Дрожа и едва сдерживая стоны, он кончил глубоко внутри, щедро наполняя её влагалище своей тёплой спермой. Вагина Ирины мощно пульсировала, выдавливая из члена сына всё до последней капли.

Некоторое время они лежали, тяжело дыша, сплетённые телами и прислушиваясь к звукам, доносившимся из ванной. Член Артёма всё ещё был внутри матери, и он не спешил его вытаскивать.

— У меня снова был сквирт... Ты опять заставил меня кончить так бурно, - прошептала Ирина, переводя дыхание и с любовью глядя на сына.

— Я так рад, мама, что могу доставить тебе такое удовольствие, - ответил Артём, тоже выравнивая дыхание и глядя на мать.

Они могли бы ещё долго оставаться в объятиях друг друга, но обстоятельства этого не позволяли.

— А теперь надевай трусы и уходи, пока папочка не вышел, - сказала Ирина, целуя сына в щёку.

Артём подчинился.

Он медленно и неохотно выскользнул из неё, встал с постели, натянул трусы и, прежде чем направиться к двери, полюбовался тем, как его сперма вытекает из раскрытой, волосатой вагины матери, исчезая в складке между её ягодицами и стекая на простыню.

— Я люблю тебя, сынок, - прошептала Ирина, переполненная чувствами к сыну.

Она посмотрела на него томным взглядом.

— Я тоже тебя люблю, мама, - ответил Артём.

И эти признания звучали так, как говорят влюблённые.

Подойдя к двери, Артём остановился и обернулся.

— Мы ещё продолжим, мам, - его голос звучал твёрдо и уверенно, - Так, что сегодня не надевай трусики... Поняла?

Ирина послушно кивнула, чувствуя, как от его тона по спине пробегает сладкая дрожь.

— Да, сынок... я поняла.

— Хорошо.

Он удовлетворённо улыбнулся.

— Я буду ждать, - прошептала она, предвкушая приятные мгновения.

Артём вышел, бесшумно закрыв за собой дверь, и направился в свою комнату, оставив мать лежать в постели, с мокрыми ляжками и бешено колотящимся сердцем.

Ирина лежала неподвижно.

Её тело всё ещё пылало. Глубоко внутри пульсировало тепло, разливаясь по низу живота, сладкое, запретное и пьянящее. К тому же с ней происходило что-то странное, то, чего она никогда прежде не испытывала.

— Что со мной происходит? - мелькнуло у неё в голове, но ответ уже зарождался где-то в глубине её души.

Внезапно она осознала, Артём не просто завладел её телом, он проник гораздо глубже, в те потаённые уголки её сознания, куда даже она сама боялась заглядывать. Каждое его слово, каждое прикосновение оставляли неизгладимый след, обновляя её изнутри.

И самое страшное было то, что ей это нравилось.

Она всегда считала себя сильной женщиной, из тех, кто управляет и диктует свои условия. Но теперь она чувствовала, как её воля тает под напором юной и дерзкой энергии сына.

— Он завоёвывает меня. Не только моё тело, но и душу, - подумала она.

Мысли о муже пришли к ней сами собой. Его размеренные, предсказуемые ласки, его вежливую нежность. Никогда, ни разу за двадцать лет брака он не заставил её чувствовать себя такой... покорной. Такой слабой. Такой желанной.

Секс с ним был обязательством, долгом, порой приятным, но всегда контролируемым. Она заранее знала каждое его движение, знала, когда он достигнет оргазма, и знала, как притвориться, что ей это нравится.

С Артёмом всё было иначе. Он брал то, чего хотел, нетерпеливо, жадно, и она отдавала это с благодарностью. Он повелевал, а она подчинялась. И в этом подчинении она находила восторг, о каком даже не подозревала.

Ирина глубоко вздохнула. В её сознании отчетливо возникла мысль, от которой у неё перехватило дыхание.

— Он мой... а я его. И я больше не хочу принадлежать никому другому.

В этот миг она поняла, что пути назад нет. Артём занял то место в её сердце, которое пустовало долгие годы. И теперь, даже если бы она попыталась вырваться, это было бы невозможно.

— Я принадлежу ему, - прошептала она.

Но в голову тут же закрались противоречивые вопросы:

— О чём я думаю? Что я делаю?

Впрочем, волна блаженства мгновенно заглушила их.

Её желание было сильнее страха, сильнее чувства вины, сильнее голоса разума, твердившего, что это неправильно.

Она посмотрела на смятый презерватив, лежавший на полу, доказательство того, что она сдержала своё обещание. И на губах Ирины заиграла странная, загадочная улыбка.

В воздухе витал запах секса и пота.

Ирина медленно выбралась из постели, ощущая в ногах слабую, сладкую дрожь. Между ляжек было влажно и горячо. Каждый шаг отдавался приятной пульсацией в набухших половых губах, которые всё ещё хранили ощущение члена её сына.

Она взглянула на простыню, смятую и влажную от только что пережитого ею мощного оргазма, и пропитанную густой, тягучей спермой Артёма, щедро наполнившей её влагалище.

— Не буду менять, - решила она, накрывая простыню покрывалом и пряча следы их бурной близости.

Она подошла к трюмо и посмотрела на своё отражение в зеркале. Раскрасневшееся лицо, сияющие глаза и губы, припухшие от поцелуев. Она почувствовала, как тёплая струйка спермы Артёма медленно вытекает из неё, стекая по внутренней стороне бедра.

В её глазах плясал озорной огонёк.

Впервые за долгое время она увидела себя счастливой и удовлетворённой.

По звукам, доносившимся из ванной, она поняла, что муж скоро выйдет.

Она накинула халат и запахнула его.

А в голове уже зрел план.

Она представляла, как они с Артёмом, в течение дня, найдут время, чтобы остаться наедине.

— И, конечно, я выполню его указание и не надену трусики, - подумала она.

При этой мысли по её телу пробежала лёгкая волна возбуждения, а влагалище сладостно сжалось в предвкушении.