Перевод рассказа Aldrich Curt. Daughter loves horses

На BW части только до 5, добавим до конца

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Синди чувствовала себя животным. Это было отвратительно, но она ничего не могла с собой поделать. С каждым толчком огромного члена Оскара в её сжимающуюся вагину она всё больше теряла контроль. Она начала хрипеть, прижимаясь к нему тазом, пытаясь втянуть его член глубже. Если бы он не был одет, она бы впилась ногтями в кожу на его верхней части спины. Она была в бреду, обезумела от жара и непреодолимого желания. Она ничего не могла с собой поделать и знала, что в этот момент она ничем не лучше животного.

«Трахни меня! О, трахни меня!» — прорычала она, стиснув зубы, её каштановая голова извивалась из стороны в сторону на матрасе.

«Синди!» — простонал Оскар. «О, Синди! О, Боже, Синди!»

Его лицо раскраснелось в цвет головки члена, и с него капал пот. Его твёрдый член вонзился в вагину Синди, заставляя её сексуальные соки пениться и пачкать его брюки.

«Выходи за меня замуж, Синди! О, пожалуйста, я хочу на тебе жениться!»

«Не говори», — прорычала Синди. «О, пожалуйста, просто двигайся дальше!»

«Выходи за меня замуж, Синди, пожалуйста, выйди за меня замуж!»

«Трахни меня!» — пробормотала Синди, покачивая бедрами, извиваясь всем телом. С каждым толчком члена Оскара в ее промежность ей хотелось застонать: «Да, да, я выйду за тебя замуж», но она все еще сохраняла достаточно здравомыслия, чтобы не быть такой глупой.

«Двигайся дальше, Оскар! Продолжай трахаться!» Она сжала свою вагину, пошевелила ягодицами и увидела, как глаза ее парня чуть не вылезли из орбит.

Он надавил на нее, трахая так быстро и сильно, что его дыхание звучало так, будто он бежит милю. Звуки ритмично скрипящего матраса, дикого дыхания и стонов, твердого члена, вонзающегося в сочную вагину, наполнили комнату в общежитии, еще больше возбуждая эту трахающуюся пару. Оскар довел их обоих до оргазма, его член двигался, как раскаленная змея.

Синди чувствовала, как сперма стекает по ее ягодицам, и знала, что пачкает покрывало. Она понимала, что в почти пустом общежитии звуки, которые они с Оскаром издавали, легко могли быть услышаны в коридоре, и представляла, как мимо проходит комендант или уборщик и обнаруживает, что она делает.

Она знала, что ведет себя как дура, позволяя Оскару посещать ее комнату в общежитии во время весенних каникул, когда ее соседка по комнате уехала, а общежитие почти пустое – и когда он мог остаться с ней наедине и трахнуть ее. Она вела себя как дура, но теперь было слишком поздно об этом думать. Как только Оскар закрепил свой член в ней, она была потеряна, и во что бы то ни стало, она была привязана к своему парню, а он был привязан к ней, и они собирались трахаться, пока оба не кончат и не снимут безумное напряжение в своих чреслах.

Когда его член вонзился между её распухшими половыми губами, она сжала его ногами, стоная от невероятного зуда и жара в промежности. Её босые ноги были подняты в воздух, трусики всё ещё свисали с правой лодыжки. Оскару так хотелось войти в неё, что он упал между её ног, прежде чем успел полностью снять с неё трусики. Он был всё ещё полностью одет, за исключением туфель, а Синди всё ещё была в платье, юбка которого была задрана до пояса, её тело было обнажено ниже пояса.

«Ух! Ух! Ух!» —

Оскар рычал, как рычащий бык. Его глаза дико закатились, и его член напрягся внутри Синди. Когда первая струя спермы выстрелила в неё, его глаза превратились в белые щели, а тело задрожало, словно по нему прошёл электрический ток.

«Аааа!»

Его член несколько раз дёрнулся, извергая сперму.

Синди стонала, извиваясь на матрасе, покачивая бедрами вверх и вниз, когда обжигающие струи спермы снова и снова проникали в нее. Ее половые губы и вся вагина набухали вокруг его пульсирующего члена. Когда твердый как сталь стержень терся о ее клитор, прорезая между ее промежностными губами, зуд в паху Синди достиг такой безумной степени, что она закусила губы, чтобы не закричать. Она думала, что умрет от интенсивности ощущений.

«О Боже!»

Она выгнулась, ее бедра двигались, ее судорожно сокращающаяся вагина терлась вокруг твердого члена Оскара. Она сильнее прижала затылок к матрасу и выгнулась еще сильнее, ее тело приняло форму лука. Затем она снова опустилась на матрас, цепляясь за трахающегося молодого человека, прижимая его в яростных оргазмических объятиях. Ее ногти впивались ему в спину, а пальцы ног сильно сжимались. Пока судороги сотрясали ее тело, ноги бешено дрожали.

«Синди! О Боже, Синди, выйди за меня замуж!»

С каждой эякуляцией молодой человек делал ей предложение, и с каждым электрическим разрядом его члена внутри нее Синди приходилось кусать губы, чтобы не закричать в ответ: «Да, да, да!».

Их движения замедлились, а затем наконец прекратились. Член Оскара дергался внутри нее, а периодические остаточные толчки во влагалище Синди заставляли ее задыхаться. Они поцеловались. Синди чуть не упала в обморок от блаженства.

«Может, повторим?» — спросил Оскар.

«Да», — вздохнула Синди, роскошно растягиваясь под ним, ее влагалище сжималось вокруг его все еще твердого члена.

«Давай сделаем это по-другому на этот раз».

«Что ты имеешь в виду, по-другому?»

«Я имею в виду, в другую сторону — сзади».

«Что!»

«Встань на четвереньки, а я буду позади тебя».

«Слезь с меня!»

«Что!»

«Ты меня слышал! Слезь с меня!»

«Но Синди!» —

«Ты животное! С меня хватит твоих грязных предложений! Ты что, думаешь, я какая-то собака?»

Она толкнула Оскара, и он скатился с неё, его стоячий член выскочил из её влагалища. Его возбужденный член был весь в вагинальных выделениях и сперме, словно змея, окунутая в мед. Синди чуть не стошнило от этого зрелища.

Она приходила в себя. Как она могла позволить этому мерзкому животному засунуть эту отвратительную штуку внутрь неё? Почему она вообще позволила ему уговорить её тайком привести его сюда? А вдруг их застала бы воспитательница? Она подумала, не одержима ли она иногда дьяволом.

Она встала с кровати, спустила юбку, затем быстро схватила трусики с кровати и надела их, убедившись, что стоит спиной к Оскару и не поднимает юбку снова, когда натягивает трусики. Она была уверена, что он умирает от желания увидеть её задницу. Когда она повернулась, Оскар всё ещё стоял там, его стоячий член торчал прямо на неё и подёргивался. Она быстро отвела взгляд, не желая видеть это.

«Убери эту отвратительную штуку! И, пожалуйста, уходи!»

«Но, Синди, я всего лишь просил, чтобы мы сделали это по-другому, для разнообразия. Мы всегда делаем это одинаково.»

«Давай не будем об этом говорить. Просто уходи. Мне нужно побыть одному, и тебе здесь вообще не место. Не знаю, как я позволил тебе уговорить меня привести тебя сюда.»

Оскар убрал свой член, но не без борьбы. Он расстегнул молнию, и цилиндрический бугорок его члена непристойно пульсировал в штанах, обрисовывая форму головки. Теперь, когда он был прикрыт, Синди осмелилась взглянуть на него, и ее вагина снова начала пульсировать. На мгновение она передумала хотеть, чтобы он ушел, но быстро взяла себя в руки.

«Пожалуйста, уходи сейчас же?»

«Мы не можем поговорить о нашей свадьбе? Ты никогда не хочешь об этом говорить. Если мы поженимся, мы сможем прекрасно проводить время вместе, и тебе не придется постоянно беспокоиться о том, что нас поймают.»

«Нам не следовало делать то, что мы делали», — сказала Синди. «Это аморально. Не знаю, как я позволила тебе уговорить меня».

«Тогда давай поженимся».

«Оскар, пожалуйста, уходи».

«Мне позвонить тебе позже?»

«Нет, я позвоню тебе — когда буду готова». Она толкнула его, и он, опустив голову, вышел.

Синди заперла дверь за ним и вздохнула с облегчением. Затем она некоторое время сидела за своим столом, стараясь ни о чем не думать, пытаясь забыть о том, что она только что сделала с Оскаром. В последнее время они занимались этим все чаще и чаще, совокупляясь, как пара спаривающихся животных. Это было все, что его волновало, это животное! Это было все, что волновало их обоих. Мужчины! Ей надоели почти все мужчины, которых она могла выносить.

Одного взгляда на пятно от порнографии на её кровати было достаточно, чтобы Синди поняла, что ей нужно убираться оттуда, уезжать из города на весенние каникулы. С Оскаром, который её постоянно донимал, она всё равно не смогла бы заниматься учёбой, и она не могла представить себе, как проведёт следующие две недели в этом пустом общежитии, отвечая на бесконечные звонки Оскара. Она знала, что в итоге согласится встречаться с ним хотя бы раз в день, и знала, чем они в итоге займутся. Ему всегда удавалось уложить её на спину – каким-то образом. Казалось, она теряла сознание, когда он начинал её целовать, и она всегда оказывалась на спине, позволяя ему делать всё, что он хотел – ну, почти всё. Нет, с неё хватит. Она не собиралась проводить следующие две недели в аду. Она собиралась уехать оттуда, и она не собиралась говорить Оскару, куда она едет. На самом деле, она даже не собиралась говорить ему, что уезжает.

Как бы ей ни не нравилась сама мысль о поездке туда, она знала, что есть только одно место, куда можно поехать, не потратив на это много денег. К тому же, она не видела свою мать три года, ни с тех пор, как поступила в колледж, ни с тех пор, как мать развелась с отцом, чтобы выйти замуж за какого-то богатого, так называемого ковбоя во Флориде три года назад. Синди потребовалось совсем недавно, чтобы оправиться от шока и простить мать. Она не горела желанием ехать во Флориду, но там была её мать, поэтому ей придётся ехать туда.

Глейдс. Так называлось ранчо Бака Моргана. Бак был тем человеком, ради которого её мать развелась с отцом. На фотографиях, которые видела Синди, Бак всегда был в ковбойской шляпе, а сын Бака, Шон, выглядел как миниатюрная копия Бака и носил такую ​​же ковбойскую шляпу. Синди была уверена, что вся эта история с ковбоями — это какая-то инфантильная игра, в которую играли Бак и его сын, а теперь и её собственная мать. Она знала, что во Флориде нет ни ранчо, ни ковбоев. Флорида — это сплошные пальмы, аллигаторы и апельсины. Что ж, скоро ей предстояло узнать, за какого человека вышла замуж её мать.

Она позвонила в аэропорт, чтобы забронировать ближайший рейс из Бостона в Форт-Лодердейл, а затем позвонила матери, чтобы договориться о встрече в международном аэропорту Форт-Лодердейла. Синди так с трудом удавалось заставить свою возбуждённую мать замолчать, что у неё едва хватило времени собраться и добраться до аэропорта вовремя. К счастью, она всё-таки успела, и несколько часов спустя, когда её самолёт снижался к международному аэропорту Форт-Лодердейла, Синди почувствовала запах океана и насыщенный аромат тропической флоры. По какой-то причине эти запахи вызвали у неё беспокойство, возбуждение, пульсацию между ног; и, выходя из самолёта, она почувствовала, как сперма Оскара вытекает из её влагалища, делая её липкой между бёдрами. Она почувствовала отвращение к себе.

Мать чуть не задушила ее объятиями, пока Бак Морган наблюдал за ней, оценивая ее взглядом из-под широких полей своей ковбойской шляпы. Он был огромным громилой, ростом значительно выше шести футов, с плечами почти такой же ширины, как и рост Синди — по крайней мере, так он казался Синди, которая постоянно с тревогой поглядывала на него. Ей не нравилось, как бесстыдно он разглядывал ее с ног до головы, словно видел насквозь ее одежду.

Животное! — подумала Синди. Она никогда не встречала мужчину, который напоминал бы ей животное больше, чем Бак Морган.

Во время поездки через Форт-Лодердейл и Плантейшн, в сельскую местность, где находилось ранчо «Глейдс», Бак и мать Синди сидели рядом на переднем сиденье пикапа, как влюбленные подростки. Массивная правая рука Бака обнимала Гейла Моргана за плечи, пока он управлял машиной одной рукой. Хотя Синди не могла разглядеть это с заднего сиденья тюнингованного четырехдверного пикапа, она была уверена, что правая рука Бака находится под блузкой ее матери. Когда ее мать начала извиваться и тяжело дышать, Синди была шокирована и возмущена. Она пыталась игнорировать происходящее на переднем сиденье, но как ни старалась, не могла избежать зеленых глаз Бака, которые продолжали пялиться на нее в зеркало заднего вида.

К тому времени, как пикап прибыл в Глейдс, Синди извивалась почти так же сильно, как и ее мать. Она знала, что Бак хочет переспать с ней – ее собственный отчим хочет переспать с ней! Но, как бы ни вызывала у нее отвращение эта мысль, она не могла не возбуждаться. Она пыталась представить, как выглядит член Бака. Он должен быть огромным, как конский.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Синди переодевалась в шорты в гостевой спальне, когда услышала начавшиеся хрипы. Раздетая, держа в одной руке шорты, которые собиралась надеть, она подошла к двери и высунула голову в коридор.

Издалека, из просторного дома, доносились безошибочные звуки совокупления мужчины и женщины. Они звучали как пара спаривающихся животных: мать Синди задыхалась и скулила, а Бак Морган хрипел, как обезумевший от похоти бык. Первым порывом Синди было прокрасться по коридору и подсмотреть за спаривающейся парой, но затем чувство отвращения взяло верх над любопытством, и она закрыла дверь, заглушив тревожные звуки. Ее мать,

конечно же, изменилась! За восемнадцать лет, что она прожила с матерью и настоящим отцом, Синди никогда не слышала, как ее родители занимаются сексом. Она даже не могла представить, что они когда-либо занимались сексом. Теперь, будучи замужем за Баком Морганом, мать Синди, в своем преклонном возрасте, вела себя как школьница с грязным зудом в трусиках. Мало того, что она почти сидела на коленях у мужа, когда он ехал в своем пикапе, так она еще и бесстыдно и громко занималась с ним сексом на глазах у всех в доме, совершенно не обращая внимания на то, что у нее гостил гость.

Синди знала, что во всем виноват Бак Морган. Он не только соблазнил и увел мать Синди у ее отца, но и превратил ее в шлюху. Синди чувствовала себя виноватой, думая о матери в таком ключе, но какое еще слово могло описать эту женщину? Приехать сюда в гости было ужасной ошибкой. Синди тошнило, и ей хотелось просто уйти.

Она наклонилась, чтобы надеть шорты, ее грудь болталась, как водяные шарики, когда услышала голоса и смех снаружи. Она выпрямилась, не снимая шорт, и выглянула в открытое окно.

Шон Морган, в той же нелепой ковбойской шляпе, которую Синди видела на всех фотографиях, сидел верхом на огромном немецком доге, словно на лошади. Помимо ковбойской шляпы, на загорелом теле этого буйного юноши не было ничего, кроме самых тонких плавок, которые Синди когда-либо видела. Они были бирюзового цвета и прикрывали его пах не больше, чем трусики самого откровенного женского бикини. Он был так покрыт маслом для загара с лица до ног, что Синди не могла поверить, что он удержался на немецком доге, которому явно не нравилось, когда на нем ездили, и который пытался стряхнуть парня.

«Ура!» — Шон резко снял ковбойскую шляпу правой рукой, размахивая ею в воздухе, и схватил собачий ошейник левой рукой. Собака яростно брыкалась, и Шон завыл еще громче.

«Оседлай их, ковбой!» — кричал мальчик, бежавший рядом с Шоном и датским догом. Он тоже был одет только в крошечные плавки.А его сильно загорелое тело выглядело так, словно его окунули в чан с маслом.

Синди взглянула на свою белоснежную кожу и поклялась, что если за несколько недель в Глейдс она ничего не добьется, то хотя бы загорит.

«Давай, сучка!» — сказал Шон, и другой парень убежал за конюшню и через несколько секунд вернулся с еще одним датским догом, который тащил его за собой, пока он цеплялся за поводок.

В тот момент, когда появился второй дог, дог, на котором ехал Шон, одним диким рывком сбросил его и бросился на второго дога, кружа позади него и обнюхивая его задницу. Дог Шона встал на дыбы, его собачий пенис полностью высунулся и задрожал в воздухе, как длинная красная змея. Скользкий член кобеля скользнул в вагину суки, когда кобель уперся своими огромными лапами в нижние бока суки и вонзил когти. Обе собаки застонали, сука подняла хвост вверх, кобель трахался так, будто мир вот-вот рухнет и ему нужно было быстро кончить.

Два подростка кружили вокруг парных собак, бормоча ругательства и хихикая. Их члены сильно распухли в плавках, так сильно растянув шелковистый нейлон, что Синди отчетливо видела очертания их головок.

Хотя вся эта мерзкая сцена вызывала у Синди отвращение, она не могла отвести взгляд. На самом деле, она наклонилась ближе к окну, чтобы лучше рассмотреть. Ее вагина пульсировала от напряжения, горела от желания трахаться, а скользкая жидкость стекала между ее распухшими половыми губами и смазывала внутреннюю поверхность бедер.

«Посмотри, как этот собачий член гудит!» — сказал Шон. «Боже, его почти не видно, он так быстро его трахает».

«И сука действительно чувствует это», — сказал другой парень. «Посмотри, как она виляет задницей!»

Эти чертовы псы издавали скулящие рычания, задирая морды в воздух, их пушистые тела дрожали от возбуждения. Язык жеребца болтался, пока он трахал ее, его собачья слюна капала на задницу суки. Он крепко держал ее когтями и, казалось, дергал ее взад и вперед, снова и снова втыкая свой член в нее, округляя спину, его пах трахал.

«Черт, меня это заводит», — сказал Шон. Он спустил свои обтягивающие трусы вперед, пока они не зацепились за его пухлые молодые яйца. Его член стоял прямо, как стержень, направленный вверх, вены вздувались, смазка вытекала из мочеиспускательного канала и стекала по нему, словно прозрачная глазурь. Он схватил свой набухший член и начал двигать им.

Другой парень, не теряя времени, зацепил переднюю часть своих плавок за потные яйца и схватил свой голый член, чтобы засунуть его в кулак. Как и член Шона, член этого парня казался огромным из-за его худощавого тела. У обоих парней были члены мужского размера, но при этом они сохраняли стройные подростковые тела, так что их члены казались еще больше, чем были на самом деле. Синди смотрела на их члены, пуская слюни как изо рта, так и из влагалища. Ее шорты упали на пол, забытые, и она опустила обе руки между ног, потирая свое набухшее влагалище и тихонько стоная.

Два парня присели на корточки, мастурбируя, наклонившись ближе, чтобы наблюдать, как член жеребца поршнеобразно движется во влагалище сучки. Они не только внимательно смотрели, но и нюхали, ускоряя темп, возбуждаясь от запаха собачьей сучки. Из горячей пизды сучки капали сперма. Смазка стекала с пульсирующих членов парней. Вагинальная смазка вытекала из пульсирующей вагины Синди, пачкая ее руки и стекая по внутренней стороне бедер, словно паста.

Датский жеребец время от времени вскрикивал и рычал, лаская свою собачью вагину суки. Мастурбирующие юноши тяжело дышали, их лица покраснели, мышцы спины и плеч напрягались, а руки дергались. Датская сука тяжело дышала, высунув язык и извиваясь ягодицами. Синди просунула средний палец правой руки в свою вагину и зажала клитор между большим и указательным пальцами левой руки. Занимаясь самоудовлетворением, она крутила и тянула клитор. Ее половые губы раздулись, как воздушные шары, и сжимали пальцы при каждом сокращении влагалища.

Шон выпрямился из приседа, пошатываясь на босых ногах, и пьяно закатил глаза. «Я сейчас кончу. Черт!»

Его тело судорожно дернулось, когда струи белой спермы вырвались из его члена и липкими нитями упали на загорелую спину датской суки. Шон не успел выпустить больше трех струй, как другой парень выпрямился и тоже начал кончать.

«Ммм, дааа!» — простонал другой парень. «Ооо, черт!»

Он согнулся спиной, его тощие паховые мышцы выпятились, и он изверг свою сперму в лицо датской суке.

Оба пса начали выть.

Глаза жеребца закатились, когда он влил свою сперму в сосущую суку пизду. Сука подняла морду вверх и заскулила, ее пушистые бока задрожали, а задница задергалась. Когда подошли две собаки, двое парней продолжали извергать на них сперму. Часть спермы Шона попала на жеребца, а часть спермы другого парня не попала на лицо суки и задела Шона.

Синди так возбудилась от этой сцены, от вида всей этой извергающейся спермы, что она напрягла свою сочную, безумно пульсирующую промежность, ни о чем другом не заботясь, кроме как о оргазме.

Ее пальцы двигались поршнями во влагалище. Она щипала клитор и половые губы, впиваясь ногтями, чтобы усилить ощущения. Скользкая, похожая на слюну вагинальная жидкость стекала по ее ногам до самых колен, и она сжала ноги вместе, покачивая ими и вращая ягодицами, чуть не потеряв сознание от удовольствия.

Парни выжимали последние остатки спермы из своих набухших подростковых членов, пока Синди не начала биться в конвульсиях. Ей пришлось опереться одной рукой на подоконник, чтобы не упасть, когда восхитительные ощущения захлестнули ее, превратив ноги в резину. Ее правая рука дергалась, скручивалась, ее напряженный средний палец двигался в ее судорожно сокращающемся паху, а вагинальная жидкость пропитывала ее руку, как слюна. Жар лился из ее паха, и влажный аромат влагалища ударил ее, еще больше закружив голову.

За пределами дома жеребец спрыгнул с суки, его обвисший собачий член втянулся обратно в ножен. Два парня запихнули свои толстые члены обратно в трусы и поправили их на бедрах. Шон поднял свою ковбойскую шляпу и снова надел ее на голову. Он вытер рукой несколько капель спермы со своего тела, затем вытер руку о спину суки.

«Черт, так лучше! Теперь я готов к серфингу».

«Я тоже», — сказал другой парень, и два парня побежали вокруг дома и исчезли, оставив двух собак.

Синди, все еще кружащая голова от оргазма, опираясь одной рукой на подоконник, с шоком и отвращением наблюдала, как две собаки обнюхали сперму, которую парни на них извергли, а затем слизали ее, как будто это были взбитые сливки, а не грязная слизь, которой она на самом деле была. Она отвернулась от окна, прежде чем её вырвало, а затем нашла салфетки, чтобы вытереться.

Это были собаки, но всё равно было отвратительно, что они слизывали сперму – почти так же отвратительно, как и сами эти два мальчика. Синди никогда не представляла, что возможно что-то настолько извращённое, как то, что она только что увидела. Она слышала истории о странных вещах, которые делают некоторые мальчики, но никогда не слышала о чём-то настолько извращённом. Она ещё не познакомилась с Шоном Морганом и не горела желанием с ним встречаться. На самом деле, если она больше не увидит ни Шона, ни его отца за всё время своего пребывания в Глейдс, это её вполне устроит. Как ей могло так не повезти, что у неё оказались два таких зверя в качестве сводного брата и отчима?

Она быстро оделась, решив надеть бикини под шорты и блузку, чтобы отправиться на пляж загорать и насладиться цивилизацией. Она могла ночевать здесь, в Глейдс, но не было никаких правил, обязывающих её проводить здесь всё своё время. Она тайком выбиралась на пляж и возвращалась поздно, желательно после того, как все ложились спать. У неё была карта местности и возможность пользоваться машиной матери, и этого было достаточно.

Выходя из огромного дома, она невольно услышала, как Бак и ее мать занимаются сексом. Они все еще были вовсю предавались страстям, и по громкости их голосов Синди была уверена, что они оставили дверь своей спальни открытой. Против своей воли Синди обнаружила себя слушающей отвратительные звуки их траха. Затем, также против своей воли, двигаясь словно загипнотизированная, она подкралась в сторону источника звука и вскоре оказалась у двери спальни матери. Заглянув внутрь, она затаила дыхание, молясь, чтобы ни Бак, ни ее мать не услышали бешеного биения ее сердца.

«Детка, двигай своей задницей!» Бак стоял на коленях на кровати, его большие руки сжимали задницу Гейл Морган, его огромный член входил и выходил из ее влагалища.

«Ммм, трахни меня!» — застонала Гейл Морган. «Вбей этот большой член в меня, ты, похотливый ублюдок! Вбей его! О да!»

Как и Бак, она была совершенно обнажена и стояла перед ним на четвереньках, ее большие груди свисали, словно наполненные молоком вымя, а ягодицы извивались, когда она ласкала себя его огромным скользящим членом.

Синди смотрела в недоверии и шоке. То, что она видела, как делали две собаки всего несколько минут назад, теперь она наблюдала за своей матерью и отчимом. Как ее мать могла принять такую ​​звериную позу для секса? Развращенная Баком, Гейл Морган, по-видимому, потеряла всякое чувство приличия. Синди

было стыдно иметь такую ​​женщину в качестве матери. Она хотела убежать и забыть, что когда-либо была свидетельницей такой отвратительной сцены, но она оказалась прикована к месту, где стояла, очарованная увиденным так же сильно, как и испытывающая отвращение. Наблюдая, как нечеловечески огромный член Бака входит и выходит из влагалища её матери, она засунула руки в шорты, в трусики-бикини под ними, и её средний палец скользнул между распухшими губами её вагины. Мясо между губами было раскалённым и скользким, словно от масла. Её палец начал скользить внутрь и наружу.

«Ох, чёрт, я кончаю! Ух, ухххх!»

Гейл Морган дёрнулась, её глаза отвернулись, её задница затрепетала. Её грудь заметно набухла, когда она кончала, и её сперма вытекла, капая с плавно скользящего члена Бака, заливая его огромные коричневые яички.

«Ооооо, Бак!»

«Давай, детка, давай! Ты чувствуешь это, не так ли, детка? Да, ты чувствуешь это точно! Чёрт, какая горячая сучка!»

Похотливый мужчина впился ногтями в ягодицы женщины, вбивая свой член в ее судорожно сокращающуюся промежность. Его твердый как камень живот снова и снова шлепал по ее ягодицам. Внезапно он сильно задрожал, его глаза были как глаза человека на грани смерти, и он зарычал, как бык, извергнув свою сперму в дико дергающееся тело Гейл.

«Ах, выстрели!» — возбужденно выдохнула Гейл. «Вбей меня им!»Детка! Влей это прямо мне в пизду!"

Бак совершал резкие толчки, кряхтя с каждым взрывным выбросом спермы в тело женщины. Его мышцы работали, словно сплетение стальных тросов. Пот покрывал его покрасневшую кожу. Он трахал и трахал, пока не излил каждую каплю своей спермы в стонущую женщину.

Синди мастурбировала в экстазе, не в силах остановить дергающуюся руку, не в силах думать ни о чем, кроме удовольствия. Ей было все равно, если Бак и ее мать застанут ее. Ей было все равно на все, кроме того, чтобы снова кончить. Ее вагинальная жидкость испачкала ее трусики от бикини. Ее напряженный палец скользил взад и вперед между ее распухшими, дико пульсирующими половыми губами. Кончики ее босых пальцев ног покалывали, когда она приближалась к оргазму.

Бак вытащил свой член из Гейла. Полутвердый и свисающий, он напоминал большую салями, висящую в витрине гастрономического магазина, гигантскую, покрытую жиром салями — или член жеребца. Синди никогда не видела такого большого члена ни у одного другого живого существа, кроме лошади. Она смотрела на него, ее возбуждение зашкаливало.

Гейл Морган повернулась на четвереньках. Она схватила свисающий член Бака и поднесла тяжелый кусок мяса к губам. Она широко открыла рот и засунула головку, а затем еще несколько дюймов ствола.

«Вот так, высоси все дочиста, детка! Тебе этого мало, сучка? Один раз попробуешь, и ты разведешься со своим хилым старым мужем и бросишь свой дом ради него. Давай, сучка, съешь!»

Шок Синди от увиденного и услышанного не мог сравниться с ее всепоглощающей похотью. На самом деле, наблюдая, как мать слизывает вагинальную смазку и кончает с члена Бака, она обнаружила, что у нее потекли слюни. Слюна стекала из уголка рта по подбородку. Слюна капала на одну из ее грудей.

Она представляла, как член Бака скользит, словно виски, по ее горлу. Она чувствовала вкус пота на нем, вкус мужских и женских выделений. Наблюдая, как мать ласкает член отчима, ее возбуждение достигло пика, и она чуть не потеряла сознание от интенсивности оргазма.

Ее пальцы ног вцепились в ковер. Вагинальная смазка залила ее руку. Ее палец извивался между пульсирующими, зудящими вагинальными губами. Ее глаза были прикованы к члену Бака, пока губы матери скользили вверх и вниз вокруг него, пока мать сосала его. Рот Синди совершал сосательные движения, и эти движения усиливали ее оргазм.

«Теперь, когда ты снова на кости намертво вцепилась, сучка, ты будешь сосать его до оргазма».

Бак схватил Гейл за голову, удерживая ее, и начал вводить и выводить свой член из ее рта.

«Ммм!» — проворковала Гейл Морган. «Ммм!» — причмокнула она.

Когда оргазм Синди утих, а голова прояснилась, её захлестнула волна отвращения, и она быстро повернулась от дверного проёма и убежала по коридору. Как её мать могла совершать такой извращённый поступок и получать от этого удовольствие? Синди нужно было уехать отсюда! Она не могла больше здесь находиться ни минуты!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Гейл Морган жадно глотала смазку, вытекающую из члена ее мужа. Ее челюсти болели от того, что ей приходилось вмещать его огромный член, который растягивал ее губы, как резинки, и разрывал горло. Она гордилась тем, что могла проглотить каждый сочный сантиметр его потного члена — подвиг, на который ей потребовалось некоторое время после первой встречи с Баком три года назад. В первый раз, когда она обхватила губами член Бака, она чуть не задохнулась, и как ни старалась, смогла проглотить только половину. Теперь она могла расслабить горло и проглотить член Бака до самых его огромных яичек, потирая носом его густые лобковые волосы.

«Вот так, детка! Соси до самого основания! О да! Ты сосёшь лучше, чем шлюха из Майами. Чёрт, используй язык там, где тебе лучше всего! Боже!»

Бак обнял её за голову, лаская её нос лобковыми волосами, вращая бёдрами и вводя свой член ей в горло. Вытащив член, а затем снова вставив его между её влажными губами, он потёр его заднюю часть о её извивающийся язык, прежде чем снова опустить его в горло до конца. Когда её язык лизнул волшебное место, самую чувствительную часть его члена, он застонал, и его член так сильно напрягся, что чуть не оторвал ей голову.

Гейл застонала вместе с мужем, наслаждаясь силой его огромного члена, который вполне мог бы принадлежать жеребцу, если бы не был принадлежит Баку. Единственным другим мужчиной, которого знала Гейл, с таким большим и мощным членом, был её пасынок Шон.

«Сейчас же, детка!» — пробормотал Бак. «Пососи хорошенько! Давай, опустоши эти яйца!»

Гейл издавала голодные, воркующие звуки, пожирая вибрирующий член своего мужа. Она протянула руку, чтобы помассировать его сильно набухшие яички. Ее голова дернулась, язык зашевелился. Она громко сосала, причмокивая губами. Она так сильно старалась довести Бака до оргазма, что матрас заскрипел, а ее груди затряслись и захлопались. Сперма и вагинальная смазка пузырились из ее пульсирующей промежности, и она засунула правую руку между ног, погрузив три пальца в свою пенящуюся вагину. Она была так возбуждена от сосания члена Бака, что через несколько секунд сама оказалась на грани оргазма.

«Ах, возьми!» — взревел Бак. «Съешь эту сперму!»

Когда член Бака дрожал и дергался у нее во рту, извергая густые струи спермы ей на миндалины, Гейл рычала, как голодная львица, жуя его член и высасывая его сперму. Ее пальцы погрузились в ее слюнявую вагину. Член Бака посылал вибрации ей в рот и вниз по горлу, и через несколько секунд все ее тело начало покалывать. Зуд от желания вспыхнул в ее паху, и она содрогнулась от восхитительных спазмов.

Она кряхтела вместе с Баком, они оба двигались, испытывая сильные ощущения в своих паху. Когда ее влагалище сокращалось снова и снова, липкие выделения обволакивали ее дергающуюся руку и капали на матрас. Одновременно член Бака извергал одну порцию за другой густой спермы ей в глотку. Она жадно глотала, сосала, пока член Бака не начал размягчаться у нее во рту, и она выжала из него каждую каплю.

«Детка, ты чертовски хороша в минете!» Бак вытащил свой член изо рта и наблюдал, как ее губы чмокают. Он поднял ее голову за подбородок и нежно шлепал своим влажным членом по ее лицу, слушая ее стоны удовольствия.

Несколько минут спустя, когда Бак был в ванной, долго мочился, Гейл скатилась с кровати, где лежала в блаженном оцепенении, и побежала в ванную, чтобы присоединиться к нему. Её грудь тяжело покачивалась, когда она опустилась на колени рядом с ним и схватила его писающий член. Моча брызнула повсюду, пока она отчаянно пыталась засунуть его похожий на шланг член себе в рот. Столько мочи попало ей в лицо и обрушилось на грудь, сколько она успела проглотить, а Бак усмехнулся, поглаживая её мягкие каштановые волосы, которые длинными волнами ниспадали до лопаток.

«Детка, почему ты не сказала мне, что хочешь пить? Я бы не стал идти в ванную, если бы знал».

Гейл высосала последнюю мочу из его трубки, хихикая, когда его член выскользнул у неё изо рта и повис перед её глазами. Прежде чем встать, чтобы обнять мужа и поцеловать его языком, она поцеловала сливообразную головку его члена. Он одобрительно улыбнулся ей. За свою жизнь он переспал со многими девушками и женщинами, но ни с одной не было такой ненасытной в плане секса, как с этой женщиной, на которой он женился три года назад.

Пять минут спустя Гейл и Бак искали Синди в доме. Не желая шокировать девушку своей наготой, они оба надели что-нибудь. Гейл надела желтый бикини-стринги, а Бак – красные плавки Speedo. Его огромный член болтался в плавках, почти обвиваясь вокруг бедра.

«Ну, куда эта маленькая дурочка делась?» – спросил Бак.

«Может, она на лошади, дорогая. Мне действительно не стоило оставлять ее без внимания, когда мы вернулись домой, но я был так возбужден, что едва мог соображать».

«Чепуха! Она уже взрослая. Ей не нужно, чтобы ты присматривал за ней каждую секунду».

Они вышли из дома и направились на задний двор, осторожно и с трудом передвигаясь по раскалённой солнцем песчаной земле, пока не остановились в прохладной тени одной из конюшен. Ветер доносил запах сухой травы и лошадей.

«Я нигде её не вижу», — сказал Бак.Глядя на ровные пастбища Глейдс, где под ярким солнцем паслись несколько лошадей. "Куда, черт возьми, сбежал этот маленький придурок?"

Его раздражало, что её нигде не было видно. Она была горячей штучкой, и его член встал в предвкушении, когда он увидит её красивую каштановую голову, её округлую молодую попку, её внушительную грудь. Синди была более молодой и миниатюрной версией Гейла, и он был уверен, что эта девушка так же хороша в сексе, как и её мать, а может, даже лучше.

«Спорим, она с Шоном», — сказал Гейл. «Он, наверное, показывает ей свою комнату».

«Если он показывает ей свою комнату, то это не всё, что он ей показывает», — сказал Бак. «Грязный маленький ублюдок!» —

рассмеялся Гейл. «Успокойся, дорогая. Ты можешь винить только себя за то, кем стал Шон. У него твои гены, знаешь ли».

«В любом случае, к счастью для тебя, шлюха!» —

снова рассмеялся Гейл. Да, ей действительно повезло выйти замуж за помешанного на сексе мужчину с таким же помешанным на сексе сыном. Их два всегда готовых к действию члена давали ей почти всё, что ей было нужно – почти всё, но не совсем. Чем больше тренировались её половые органы, тем больше им требовалось, и даже два таких самца, как Бак и Шон, уже не могли полностью удовлетворить Гейл. Вот почему Гейл повезло, что у неё были животные – собаки и лошади.

Бак направился к дому. «Подожди здесь, мне нужно кое-что проверить».

«Что проверить?»

«Что-то в доме. Подожди здесь».

«Хорошо, – сказала Гейл, – но когда вернёшься, я хочу получить полный отчёт».

Гейл наблюдала, как её сексуальный муж, словно возбуждённый мальчик, готовый на проказу, направился к дому. Он был великолепным физическим экземпляром. В тот момент, когда она впервые увидела его три года назад, она поняла, что должна обладать им. Она бы развелась с десятью мужьями ради такого мужчины, как Бак Морган. Она ни секунды не сомневалась, прежде чем развестись. Сейчас она и представить себе не могла, как прожила все эти годы с таким бесплодным мужчиной, как ее первый муж.

Когда Бак скрылся в доме, Гейл знала, что его член твердый как камень. Он любил наблюдать за сексом так же сильно, как и заниматься им, и Гейл знала, что скоро он будет стоять у спальни Шона, наблюдая, как Шон занимается сексом с Синди. Стена коридора возле спальни Шона была навсегда испачкана спермой, которую Бак извергал, наблюдая, как его сын трахает молодых девушек. Шон всегда намеренно оставлял дверь своей спальни открытой, когда занимался сексом с девушкой, на случай, если Бак захочет посмотреть, точно так же, как Бак всегда оставлял дверь своей спальни открытой, когда занимался сексом с Гейл, чтобы Шон мог подглядывать, если захочет, — или, что еще лучше, чтобы он чувствовал себя желанным гостем. В доме Бака Моргана не было никаких сексуальных комплексов.

Гейл сняла бикини, которое казалось смирительной рубашкой женщине, привыкшей постоянно ходить голой по дому. Поместье Глейдс было достаточно уединенным от окружающих ранчо, чтобы позволить себе полную наготу, что Гейл не только оценила, но и нуждалась в этом. Она ненавидела носить какую-либо одежду. Каждый сантиметр ее тела был глубоко загорелым. Она наслаждалась ощущением того, как ее бедра скользят друг по другу, смазанные соками, которые постоянно текли из ее изрядно поизношенной вагины.

Не успела Гейл снять бикини, как откуда никуда появился Самсон. Это был породистый немецкий дог, который охранял ранчо, и, как и любой другой самец в Глейдс, он любил трахаться. Он поднялся на задние лапы за спиной Гейл, прежде чем она успела полностью осознать его присутствие, и уперся лапами ей в плечи, облизывая затылок и одновременно вставляя свой скользкий собачий член между ее ягодицами.

У Гейл по всему телу пробежали мурашки. Её грудь набухла, а соски затвердели, смело выпирая. Когда когти собаки вонзились в плоть её плеч, она застонала от боли и возбуждения, наклонилась и потёрла ягодицами пушистый живот огромного датского дога. Её ягодицы, отвечая на прикосновения твёрдого члена собаки, раскрылись, позволив его скользкому члену скользнуть внутрь.

«О, Самсон, трахни меня!»

Собака издала резкий скулеж, трахая её сексуальные, приподнятые ягодицы, доставляя удовольствие своему обнажённому члену в тугой оболочке её горячего ануса. Его язык скользил по её плечам сзади, стекая собачьей слюной по её спине и груди. Его влажное, прерывистое дыхание обдавало её шею сзади, вызывая мурашки по коже.

Гейл была на седьмом небе от счастья. Пока огромный пёс трахал её анус, она мастурбировала, втыкая и вынимая два затвердевших пальца в свою жгучую, зудящую промежность. У

большого пса был вспыльчивый характер, особенно когда его член был зажат в тугом, всасывающем анусе похотливой женщины. Анус Гейл работал на его члене, как цепкий, скользящий кулак, доставляя ему удовольствие от основания до кончика, выжимая и высасывая его.

Самсон завыл, его тело бесконтрольно извивалось, морда была поднята вверх, глаза закатились. Когда горячие ощущения начали нарастать в его яичках и паху, когда они пронеслись по сердцу его члена, как огненный поток, его расплавленная собачья сперма брызнула в пульсирующие кишки Гейл. Он резко заскулил, его лапы скользили по спине Гейл, чтобы схватить её за талию, его пах содрогался, и его сперма снова и снова выстреливала в неё.

"Ооооо, Боже!"

Гейл была в бреду. Ничто не возбуждало её больше, чем ощущение спермы, вливающейся в её тело. Следы когтей на спине горели и пульсировали, усиливая и без того сильные ощущения. Уперевшись одной рукой в ​​колено, а пальцами другой руки двигая ею внутри влагалища, она вращала ягодицами, как веером, обхватывая ими извергающийся член собаки. Когда пятая эякуляция собаки обрушилась ей в живот, она заскулила, как сука, спазмы переполняли её пах.

«Оооо, Самсон, я кончаю! О, дорогой, кончи мне!»

Вагинальная жидкость и мужская сперма пузырились из её сокращающегося влагалища, заливая руку и стекая по ногам. Её судорожно сокращающийся анус чуть не отгрыз извивающийся член собаки, и он заскулил от болезненного экстаза, извергая свои яички в неё.

Большая собака и женщина, беспомощно соединенные, оба извивающиеся без контроля, представляли собой захватывающую картину для Бака, когда он возвращался из дома и обходил конюшню. Он тут же снял свои нейлоновые плавки, а затем, потирая свой член, наблюдал, как его жена и собака получают удовольствие.

«Прекрасно!» — воскликнул Бак, чувствуя, как по его члену пробегает зуд. «Это лучше, чем смотреть, как пара тупоголовых подростков этим занимаются».

Гейл вся задрожала, когда последние спазмы пронзили ее пах. Она ахнула от мурашек, когда Самсон облизал ее затылок, затем вытащил свой горячий собачий член из нее и слез с коня.

«Как эти тупоголовые подростки этим занимаются?» — спросила она.

«Черт его знает», — ответил Бак.

Он схватил жену сзади и наклонил ее. Его огромный член скользнул между ее ягодицами, головка члена уперлась в ее истекающий спермой анус. Когда он силой засунул свой член ей в задницу, и он, и Гейл застонали.

«Их нет в спальне Шона. Их нет нигде во всем этом чертовом доме».

«Какая разница!» Гейл покачала ягодицами, наслаждаясь ощущением огромного члена мужа, скользящего в ее анусе. «Они скоро снова появятся».

Бак сжал ее грудь, ущипнул соски, и она выпрямилась, извиваясь в его объятиях. Она повернула голову в сторону, чтобы они могли сосать языки друг друга, ее тело выгнулось назад, когда Бак прижал ее в своих объятиях. Самсон, обойдя ее спереди, начал лизать между ее ног, его огромный язык взмахивал вверх и хватал яички Бака, а также промежность Гейл.

«Ммм, это чудесно!» — застонала Гейл. Бак вонзил свой член ей в задницу, чувствуя, как её узкие стенки ануса ловко обхватывают его скользящий член. Его член звучал как вантуз в её сочной заднице, а язык Самсона ласкал её вагину, из которой пенилась жидкость.

«Детка, ты самая горячая сучка на свете!»Интересно, ваша дочка на вас похожа? У нее точно был такой же вид, как у норки.

«Прекрати болтать и трахни меня!» — сказала Гейл. «Заставь меня кончить снова. Я всего лишь хочу кончить».

«Это всё, чего ты когда-либо хотела!»

Бак схватил извивающуюся задницу своей жены и трахнул её. Самсон зарычал, прижимаясь к промежности горячей сучки и высасывая из неё вкусные соки. Он облизывал её ноги сверху вниз, вычищая слизь, стекавшую по внутренней стороне бёдер. Пока она извивалась и стонала, он всё больше возбуждался и устроил ей языковую ванну, начиная с пальцев ног и поднимаясь вверх по ногам, облизывая живот и облизывая её сочные груди. Она была такой вкусной женщиной, что он едва ли мог удержаться от того, чтобы откусить кусочек, особенно кусочек её больших сексуальных грудей, но он знал, что так делать нельзя, поэтому сдержался.

Гейл взвизгнула. Ей было так приятно, когда её одновременно трахали в задницу, а рычащий немецкий дог облизывал её языком. Она смотрела на своего большого любовника-собаку, видела, как его огромный собачий член дрожит и истекает слюной, и слюна текла у неё изо рта.

«Я хочу его пососать», — простонала она. «Дай мне опуститься, Бак, я хочу пососать этого пса».

Бак чуть не кончил, услышав такие слова жены. Он выдернул свой член из неё в самый последний момент, дав ему остыть, пока Гейл опускалась на четвереньки на землю. Её задница была широко открыта, из неё вытекала собачья сперма, и он опустился за ней, снова заткнув её манящее отверстие, прежде чем кончить, просто глядя на него. Он схватил её за бёдра, чтобы двигать её взад и вперёд по своему члену, пока трахал её.

Самсону не нужно было никаких подсказок, чтобы забраться на лицо Гейл. Он знал, что когда она так опускается, она готова принять его член с любого конца. Он поднялся, уперев свои большие лапы ей в спину, и вонзил свой пылающий член ей в лицо. Он размазал липкую сперму по ее щекам и носу, прежде чем она раздвинула губы и позволила его члену скользнуть ей в рот. Когда ее горячие губы сжались вокруг основания его члена, когда ее язык щекотал его заостренную головку, он задрожал от удовольствия и начал двигаться.

Глаза Гейл были затуманены похотью. Она застонала, ее тело извивалось, когда она трахала член своего мужа в задницу, ее голова покачивалась, когда она сосала член немецкого дога. В запахе этого животного было что-то такое, что так разжигало в ней похоть, что она потеряла всякий контроль над собой. Ничто не могло заставить ее отпустить его член, пока она не высосала всю его сперму. Она тёрла носом шерсть его живота, водила тугим кольцом губ вверх и вниз по его собачьему члену, водила влажным языком по чувствительной задней части его пениса, пока датчанин не заскулил, словно его пытали.

Бак видел, слышал и чувствовал всё, что мог вынести. Покачивание красивой брюнетки его жены между ног собаки, её чмоканье губами вокруг скользкого собачьего члена, вибрация её круглой, сексуальной задницы о его живот, пока он трахал её анус — всего этого было достаточно, чтобы свести его с ума, если бы он не кончил быстро.

«Детка, готовься к сперме!» —

Гейл обезумела. Она так дико виляла задницей, что Бак едва мог удержаться. Она ритмично сжимала анус, почти сдирая кожу с вонзающегося члена Бака. Она засунула руку между ног, втирая пальцы в свою вагину, пытаясь кончить одновременно с Баком и с собакой. Кончик её языка щекотал самое чувствительное место на члене собаки. Датчанин вскрикнул и кончил.

Гейл задохнулась, когда собачья сперма брызнула ей на миндалины. Она втянула член датчанина до самого конца и сжала губы вокруг него, сосая, облизывая, жадно поглощая соленые струи собачьей спермы с той скоростью, с какой он их извергал. Член Бака так сильно напрягся в ее анусе, что ее чуть не оторвало от земли. Когда Бак застонал, когда первая струя его спермы взорвалась у нее в животе, Гейл яростно сжала свой клитор и мгновенно достигла оргазма. Ее анус обглодал извергающий сперму член Бака, и они с мужем застонали от мучительного экстаза. Гейл была на седьмом небе. Два члена дрожали внутри нее. Сперма выстрелила в нее с обоих концов. Пока ее анус сосал член Бака, пока из его мочеиспускательного канала не вытекла каждая капля, ее рот сосал собачий член Самсона, высасывая сперму из мохнатых яичек собаки. Когда мужская сперма наполнила её, Гейл была в экстазе.

Бак вбивал свой пульсирующий член в сжимающуюся задницу жены. Он перестал эякулировать, но продолжал трахать её, пока не выжал из неё все ощущения. Он наблюдал, как она сосала член большого датского дога, пока Самсон не завыл, требуя разрядки.

Женщина была сексуально ненасытной. Он никогда не встречал такой горячей женщины. Он задавался вопросом, так ли горяча дочь Гейл, как её мать. Он надеялся, что да. Прошло немало времени с тех пор, как у него была такая молодая задница, как у Синди.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Синди сидела на краю кровати в номере отеля Holiday Inn напротив пляжа Форт-Лодердейл. По бокам от нее сидели двое молодых людей, Билл и Джефф, каждый из которых держал в руках черную Библию в кожаном переплете. Оба были одеты в серые костюмы, блестящие черные туфли, накрахмаленные воротнички и черные галстуки. Вспотевшая, покрытая песком и одетая в откровенное бикини, Синди чувствовала себя настоящей бродяжкой. Что же о ней думают Билл и Джефф?

«Ты грешница, но мы тоже когда-то были грешниками», — сказал Джефф. «Пока не родились заново».

«Аминь, брат!» — сказал Билл.

Они посмотрели на Синди глазами, сияющими праведностью и святостью, и она почувствовала себя отбросом общества.

«Аминь», — сказала она, готовая исповедаться им в своей нечестивой жизни с Оскаром, готовая признаться, как сильно ее искушали и испытывали в Глейдс.

Джефф похлопал ее по обгоревшему на солнце бедру. «Слава Господу, сестра Синди, что ты прозрела и согласилась поговорить с нами. Слава Господу, что мы смогли спасти тебя из того логова порока. Надеемся, ты больше никогда не поддашься искушению вернуться на тот пляж».

Синди вспомнила, что забыла взять с собой пляжное полотенце, но поклялась забыть об этом. Лучше потерять полотенце, чем свою бессмертную душу. Как же

ей повезло, что её спасли такие прекрасные и святые молодые люди, как Джефф и Билл! Она часами лежала на этом жалком пляже, подвергаясь домогательствам со всех сторон: от похотливых мужчин и стариков до молодых парней – и её искушало пойти с ними. В этом и заключалось ужасное – её сильно искушало. Если бы не Билл и Джефф, которые вместе со своей евангелической группой пронеслись по пляжу, словно священный огонь, очищающий от зла, она вполне могла бы поддаться искушению, и сейчас она могла бы оказаться в другом номере мотеля, беспомощно придавленная дрожащим телом какого-нибудь звероподобного студента. Наверняка там миллион похотливых студентов, и у всех на уме только одно – животные, грешники!

«Здесь ужасно душно», – сказал Билл. – «Кондиционер не работает как следует. Я сниму пиджак и галстук, если вы не против, сестра Синди». –

«Смело», – сказала Синди.

Она была впечатлена вежливостью этих двух прекрасных молодых людей. Она хотела бы, чтобы они обратили мир в свою веру и научили всех животных хорошим манерам. Они делали благородное дело, отказываясь от весенних каникул, чтобы работать на пляжах Флориды в надежде спасти души. Они приехали из евангелического библейского колледжа в Алабаме. Автобус со студентами из колледжа остановился здесь, в отеле Holiday Inn, на две недели. Им было удобно просто перейти дорогу, чтобы совершать свою святую работу на пляже.

«Думаю, я тоже сниму пиджак и галстук», — сказал Джефф. «Если вы не возражаете, сестра Синди».

«Конечно», — сказала Синди.

Они сняли пиджаки и галстуки, затем по очереди читали Библии. Они опустились на колени и помолились, попросив Синди присоединиться к ним, что она с энтузиазмом и сделала. Пока они проповедовали и молились, поочередно опускаясь на колени и садясь обратно на кровать, их лица покраснели, и они вспотели. Они попросили у Синди разрешения снять обувь. Наконец, они сняли рубашки. Оба молодых человека тяжело дышали от напряжения, вызванного проповедью.

«Можно мне в туалет?» Синди не ходила в туалет с тех пор, как приехала на пляж, и ее мочевой пузырь был готов лопнуть. Они любезно согласились ее отпустить.

Когда Синди вернулась из туалета, она обнаружила, что Билл и Джефф разделись еще больше и теперь были в плавках. В комнате было душно, сказали они. Синди села между ними на кровать, пока они продолжали читать ей Библии.

Синди внимательно слушала их проникновенные, евангельские голоса, когда вдруг почувствовала, что босая нога Джеффа касается её собственной, что его бедро прижимается к её бедру. Когда она отодвинула ногу, его нога двинулась вместе с ней, снова прижавшись к её бедру. Затем его босая нога оказалась поверх её, покрывая, поглаживая её. Его пальцы ног зашевелились. Его рука упала на её бедро и нежно сжала его. Он читал Библию, словно не замечая, что делает его рука.

Синди попыталась игнорировать телесный контакт. Она доверяла ему. В конце концов, он был святым молодым человеком.

Нога Билла внезапно прижалась к её другой ноге. Босая нога Билла накрыла её босую ногу. Горячая и влажная рука Билла упала на её бедро и сжала его.

Синди начала немного нервничать, но всё ещё доверяла им. В конце концов, они были святыми молодыми людьми, спасёнными молодыми людьми. Они родились заново, не так ли?

Всё произошло так быстро, что у Синди не было времени сопротивляться. В один момент она сидела, в следующий – лежала, и с нее сорвало бикини. С них слетели плавки, и она с ужасом увидела их большие, мокрые от возбуждения члены, которые они терли о ее гладкую кожу, прижимая ее между собой.

Она лежала на кровати, извиваясь и задыхаясь, пока они трахали ее, словно два спаривающихся козла. Их рты пожирали ее губы, ее грудь. Их руки проникали между ее ног, ощупывая ее промежность, ее задницу. Она задыхалась, выгибаясь, когда напряженные пальцы скользнули в ее вагину.

«Иезавель», – продолжали они называть ее. «Искусительница!» – цитировали они Священное Писание, насилуя ее, – Священное Писание, которое звучало как строки из эротического романа, когда они вырывались из их уст.

«Злая искусительница!» – пробормотал Джефф, а затем засунул язык ей в горло.

«Лисица Сатаны!» – сказал Билл, облизывая одну из ее грудей, словно рожок мороженого. Он грыз её сосок.посылая иглы сексуальных ощущений через ее пах.

Она ахнула, выгибаясь во весь рост, из ее вагины, набитой пальцами, потекли пузырьки. Она была совершенно беспомощна. Она не смогла бы отбиться ни от одного из них, даже если бы обладала железной волей, которой у нее, конечно же, не было. Она смирилась с их нападением. Она была рада, что это происходит. Она наслаждалась этим, наслаждаясь каждой секундой. Они были правы – она была коварной сатанинской женщиной!

«Трахни меня!» – прошептала она. «Я хочу, чтобы меня трахнули!»

Двое молодых людей остановились в своем нападении, навострив уши, словно не могли поверить своим ушам.

«Трахни меня этими большими штуками! Засунь их в меня!»

Она схватила их члены и сжала. Они застонали, словно она воткнула им в члены электрические иглы. Они назвали ее животным. Джефф поднял ее на четвереньки и встал сзади, потирая свой член между ее ног.

«Так разводят коз», — сказал Джефф и вонзил свой член ей в вагину.

Синди выгнула спину, ее ягодицы сжимались, когда твердый член Джеффа входил и выходил из нее. Он трахал ее так глубоко, что она чувствовала покалывание в глубине живота. Он брал ее, как животное, трахал сзади — так, как всегда хотел делать Оскар, как жеребец Дейн трахал эту суку, как Бак Морган трахал собственную мать Синди. И ей это нравилось! У нее не было времени сопротивляться, и у нее не хватило бы сил сопротивляться, даже если бы был шанс. Ей нравилось, когда ее трахали в позе «собачки». Она была животным!

«Трахни меня!» — сказала она. «О, как это приятно!»

«Да!» — прошептал Джефф, шлепая животом по заднице Синди. «О, Боже, да!»

Его член вонзился в её вагину, и горячие выделения вытекли наружу, стекая по внутренней стороне бёдер.

Билл сидел, долбил свой член и массировал яички. Он наклонился ближе, наблюдая, как влажный член Джеффа скользит внутрь и наружу Синди, вдыхая запах её выделений. Смазка вытекала из его собственного члена, смазывая его, и его рука издавала ритмичные хлюпающие звуки, когда он скользил вверх и вниз.

«Поторопись», — сказал Билл. «О Боже, поторопись!»

Джефф торопился, но ему также доставляло удовольствие. У этой Иезавели была такая горячая, узкая вагина, что он хотел остаться в ней навсегда. Он хотел кончить больше всего на свете, но в то же время хотел остаться в этой горячей девушке до Судного дня.

«Давай, Джефф, я сойду с ума!» Билл был так близок к оргазму, что заставил себя выпустить член. Он бешено пульсировал в воздухе, с него капала смазка, и Синди не смогла удержаться и потянулась к нему. Билл опустился перед ней на колени, позволяя ей поиграть с ним.

Она поднесла его ближе, понюхала. У нее потекли слюни. В голове мелькнул образ ее матери, сосущей член Бака Моргана, и она открыла рот. Когда его потный член скользнул между ее распухшими от вожделения губами, она застонала от голода. Она взяла в рот каждый сантиметр члена Билла, позволяя головке скользнуть мимо миндалин и вниз по горлу. Она сосала, желая откусить его большой член и проглотить его.

Глаза Билла чуть не вылезли из орбит. Он смотрел, как девушка покачивает головой, как ее губы скользят по его жилистому члену. Ее слюна стекала по его набухшим яичкам, и он втирал ее, ритмично массируя. Другая его рука скользнула под нее и поиграла с ее грудью. Ее вишневые бугорки и соски возбуждали его ладонь. Ее губы и язык возбуждали его член. Покалывание пробежало по его пульсирующему члену и достигло самых кончиков пальцев ног.

«Она такая развратная!» — сказал Джефф. «Внутри неё адская жара. О, боже мой!»

Он обнял её, потираясь животом о её ягодицы и вбивая свой член в неё. Он наклонился над ней и слизнул сладкий женский пот с её загорелой спины. Его бёдра двигались, скользя членом внутрь и наружу.

Вагина Синди, возможно, и была адской жарой, но сама она была на седьмом небе. Она жадно сосала большой член, всасывая его до самых яичек. Запах волосатой паховой области Билла сводил её с ума от вожделения. Вкус его потного члена заставлял её постоянно пускать слюни. Её слюна пропитала его яички, и он продолжал втирать её, втирая не только в свой волосатый мошонку, но и между ног, вверх и вниз по ягодичной складке. Он почувствовал грязный зуд в анусе и просунул туда палец, массируя простату, пока его член извивался во рту Синди.

Синди выпила смазку Билла. Она чувствовала, что он готов кончить. Она тоже была готова – в любой момент. Она сжала свою вагину вокруг скользящего члена Джеффа и сильно потерла ягодицами его живот. Джефф застонал, зарычал, как бык. Синди ритмично сокращала свою вагину, манипулируя членом Джеффа, сосая его, почти сдирая с него кожу заживо. В то же время она почти высосала член Билла прямо из его паха.

«Ууууу!» – взревели в унисон двое молодых людей и кончили. «Уууу! Уууу!» Сперма хлынула в тело Синди с двух сторон.

Она подавилась густой жидкостью в горле, затем проглотила ее, прежде чем он кончил еще. Пока член Билла пульсировал у нее во рту, пока его сперма скользила по ее горлу скользкими комками, обжигающая сперма Джеффа выстрелила ей в промежность, глубоко проникая в матку, а головка его члена то входила, то выходила из ее матки. Вибрирующие, напрягающиеся члены внутри нее довели ее до оргазма. Ее тело содрогалось, и она стонала от экстаза.

Двое молодых людей стонали вместе с ней, когда её вагины сжимались вокруг их измученных наслаждением членов. Они трахали её в причмокивающий рот, в её сосущую вагину, вливая в неё свои соки наслаждения и возбуждая её так, как она никогда прежде не испытывала. Её обнажённое тело дрожало и извивалось. Она покрывалась мурашками от головы до кончиков пальцев ног, интенсивные ощущения пульсировали от её промежности, от её сокращающихся пахов. Она извивалась и сосала, дрожала и жадно глотала. Ей было так хорошо, что она молилась, чтобы умереть от этого чувства.

Молодые люди трахали её, пока их члены не обмякли внутри неё, пока они не выжали из неё каждую каплю спермы и удовольствия. Их члены выскользнули из её вагин и свисали, как мокрые сосиски. Они рухнули на кровать, стонали и переводили дыхание, пока их разум не прояснился.

Синди всё ещё дрожала от оргазмического блаженства. Она сидела между ними, улыбаясь и поглаживая их мокрые члены. Она хотела снова заняться с ними обоими сексом, как только у них встанет. Она хихикала, массируя их яички.

Джефф открыл глаза. Он оттолкнул ее хватающую руку. «Иезавель! Блудница!»

Билл вскочил с кровати. Он нашел свои плавки и натянул их. «Мы согрешили», — сказал он. «Боже мой, как мы согрешили!»

Джефф спрыгнул с кровати, словно Синди была ядовитой змеей. Он нашел свои штаны и быстро натянул их. «Это ее вина», — сказал он, указывая на Синди, как пылкий проповедник. «Она блудница Сатаны, посланная искушать нас. Иисус простит нас, брат, но мы должны избавиться от этой мерзости. Уходи немедленно, дочь Сатаны! Уходи!»

«Уходи!» — сказал Билл, держа Библию, словно оберег, чтобы отпугнуть Синди.

Джефф бросил в Синди бикини, а затем поднял свою Библию. Пока Синди одевалась, он и Билл по очереди читали друг другу вслух стихи из Библии. Они продолжали читать, пока Синди тихонько прокрадывалась к двери.

«Иезавель!» — пробормотали они, когда она вышла, и плюнули в нее.

ГЛАВА ПЯТАЯ

К тому времени, как Синди вернулась в Глейдс, был прекрасный вечер. Выйдя из отеля Holiday Inn, она снова отправилась на пляж в поисках полотенца и одежды. Вернувшись к машине, она поняла, что оставила на пляже не только полотенце, когда уходила с Джеффом и Биллом, но и одежду. Она не смогла найти свои вещи там, где оставила их на пляже. Она была босая и в бикини, когда проезжала мимо въездной таблички ранчо на «Саабе» своей матери по идеально прямой подъездной дороге длиной в милю.

Она проехала не больше половины пути, когда ей преградил путь мальчик на лошади. Это был Шон Морган, одетый в ковбойскую шляпу и бирюзовые плавки, верхом без седла. Рядом с лошадью Шона бежал пёс, вдвое меньше жеребца, тот самый немецкий дог, за которым Синди наблюдала, как он совокуплялся с сукой.

Шон снял шляпу перед Синди и подъехал к «Саабу». «Вот ты наконец-то здесь, моя сестра, с которой я даже еще не встречался. Где ты пряталась, сестрёнка?» —

«Я не твоя сестра», — сказала Синди. — «Похоже, я твоя сводная сестра, но точно не сестра». —

«Какая разница?» — спросил Шон. Он сполз с лошади и распахнул дверь Синди. — «Сестра, сводная сестра, какая разница?»

Он оглядел Синди, как будто она была девушкой с обложки какого-то журнала.

— «Красивая. Очень красивая». —

«Да», — сказала Синди. — «Ну, увидимся».

Она потянулась к дверной ручке, но Шон крепко держал дверь.

— «Не так быстро, куда ты убегаешь? Мы только что познакомились».

— «Да», — сказала Синди. — «У меня дела дома, если ты не возражаешь». —

«Какие дела?» — спросил он.

«Не твоё дело! А теперь, пожалуйста, убери свои жирные ручки от этой двери, я уйду».

Мальчик нахмурился. «У тебя что, жучки в заднице завелись, сестрёнка? Я просто пытаюсь быть дружелюбным».

«Перестань называть меня сестрёнкой. Я не твоя сестра. А теперь отпусти эту дверь?»

«Конечно», — сказал мальчик. Он отпустил дверь, но затем шагнул перед ней, выставив свой набухший пах прямо в лицо Синди. «Ну как тебе, сестрёнка? Лучше?»

Синди заикалась, но не могла вымолвить ни слова, да и сама не понимала, что пытается сказать. Член Шона пульсировал в дюйме от её носа, идеально обрисовываясь в его ультра-обтягивающих, ультра-тонких плавках. Она чувствовала мужественный запах мальчика. Меньше чем за секунду она потеряла всякое желание сопротивляться ему.

Её вагина пульсировала между ног, словно сжимающийся кулак. Пальцы ног чувственно шевелились, когда напряжение от секса наполняло её пах. Со стоном она зацепила пальцами за пояс плавок парня и стянула их вниз. Его член выскочил и ударил её по лицу. Он был горячий и потный, и от него сильно пахло вагиной. Сердце бешено колотилось, она схватила его двумя руками и начала жадно пожирать, её губы скользили по его жилистому стволу, пока светлые лобковые волоски не начали щекотать их.

Шон застонал, закатывая глаза от восторга, пока его сводная сестра ласкала и покусывала его член. «Вот это уже лучше, сестрёнка. Боже, ты отлично делаешь минет! Эй, следи языком, я пока не хочу кончать».

Голова Синди покачивалась. Её язык работал, а губы причмокивали. Она массировала толстые яички парня. Она жаждала его спермы. Теперь, когда она попробовала мужскую сперму, ей захотелось еще.

«Я же сказала, следи за языком! Боже!»

Шон схватил ее за голову и выдернул свой член изо рта. Его член двигался вверх и вниз, истекая ее слюной. Несколько капель водянистой жидкости вылетели из его открытого мочеиспускательного канала, прежде чем член перестал двигаться.

Он вздохнул с облегчением, затем вытащил ее из «Сааба» и толкнул на четвереньки. Он опустился на колени позади нее и стянул с нее трусики от бикини.

«Какая классная задница. Боже, сестрёнка, у тебя потрясающая задница!» — выдохнула Синди, когда он начал кусать ее ягодицы. Она с недоверием смотрела через плечо, как он вылизывал ее ягодичную складку, исследовал кончиком языка ее анус. Когда он начал лизать и жевать ее вагину, она застонала от похоти, втирая свою слюнявую пизду ему в лицо. Он засунул нос и язык между ее губами, сосая, облизывая, вдыхая ее запах. Он рычал, как собака.

Внезапно когти вонзились в верхнюю часть спины Синди. Она снова повернулась лицом вперед, широко раскрыв рот, и вскрикнула от удивления и боли. Влажный собачий член Самсона забил ей рот.

Она подавилась сильным привкусом собачьего члена, чуть не вырвав, когда поняла, что происходит. Однако она ничего не могла с этим поделать. Она оказалась зажатой между совокупляющимся датским догом и своим рычащим сводным братом. Пока собака двигала своим слюнявым членом у нее во рту, ее сводный брат двигал языком внутри ее влагалища.

Несмотря на отвращение к собачьему члену во рту, она почувствовала покалывание в каждой клеточке своего тела. Она чувствовала такое возбуждение и разврат, что потянулась вверх и сорвала с себя чашечки, массируя набухшие груди, сжимая губы вокруг скользящего собачьего члена и трахая свою промежность языком Шона.

"Какая сочная шлюха!"

Шон слизывал соки, бурлящие из ее пульсирующей вагины. Он раздвинул ее половые губы большими пальцами, чтобы обхватить губами ее клитор и пососать его.

Синди чуть не кончила, пока Шон сосал и жевал её клитор. Из её рта, набитого членом, доносились приглушенные визги. Она бы кончила, но Шон вовремя перестал сосать.

Он опустился на колени позади неё и начал тереть свой член вверх и вниз между её распухшими губами. Когда его член вошёл в её вагину, головка его длинного члена скользнула в рот её матки, по её телу пробежали мурашки удовольствия, и её вагина начала сжиматься и сосать. Она застонала от удовольствия.

«Оооо дааа!» Шон схватил её за задницу, когда вводил и выводил свой член. «У тебя такая задница, как рот, старшая сестра. Ммм, я мог бы трахать её всю ночь!»

Синди застонала, вращая ягодицами, трахая член Шона, покачивая головой, когда делала минет похотливому члену датчанина. Смазка из члена стекала ей в горло, как тёплый сок. Собака заскулила, и ее член заерзал, кончик щекотал миндалины. Синди сжала губы, замахала языком. Собака завыла.

«Что я тебе говорил, мальчик? Она чертовски хорошо делает минет». Шон быстрее вбивал свой член в ее сосущую вагину, проникая в нее так глубоко, как только мог. «Чувак, ты бы потрогал ее пизду, мальчик. Это лучше, чем ее чертов рот!»

Язык собаки свисал, слюна капала на шею и верхнюю часть спины Синди. Его глаза закатились так же безумно, как и глаза Шона, пока Синди доставляла удовольствие его собачьему члену. Его когти впивались все глубже в ее спину, когда он вбивал свой раскаленный собачий член ей в горло и бил своими пушистыми чреслами по ее лицу.

Синди рычала, как животное, полностью отдаваясь процессу. Вот она, трахает животное, так почему бы ей не издавать соответствующие звуки? Она никогда в жизни не чувствовала себя такой порочной и грязной, и в то же время такой прекрасной. Одновременное совокупление с Биллом и Джеффом вызвало у неё самые сильные эмоции, а теперь, одновременное совокупление со сводным братом и собакой, усилило это чувство. В сексе со своим сводным братом было что-то невероятно порочное, что-то неописуемо грязное и возбуждающее в сосании скользкого собачьего члена. Эта порочность, эта мерзость возбуждали её больше, чем она когда-либо могла себе представить. Она никогда не чувствовала себя такой свободной, такой наслажденной.

«Ооо, детка, я сейчас кончу! Я так чертовски близок!» Шон прикусил губы, двигая своим членом круговыми движениями внутри Синди, и прижимаясь своим твёрдым животом к её сексуальной круглой попе. «Ммм, это так приятно!»

Если это было приятно парню, то Синди было ещё приятнее. Её вагина была такой узкой и набухшей внутри, что казалось, вот-вот разорвётся тысячей зудящих трещин. Её пах пульсировал, и эти пульсации волнами пробегали по всему телу, заставляя соски набухать и подёргиваться, а розовые пальцы ног сжиматься. Она вращала ягодицами, пытаясь заставить член парня проникнуть глубже. В то же время, Она чуть не высосала скользкий член из паха собаки. Она хотела почувствовать, как сперма брызнет ей в горло, в вагину.

«Ну же, мальчик, давай, кончай!» — подгонял Шон собаку. «Я хочу увидеть, как ты кончишь этими огромными членами. Я хочу увидеть, как сестрёнка съест твою сперму».

Собака издала жалобное рычание, словно прекрасно понимала Шона. Его член задвигался поршнем, шипя на языке Синди, и собачья смазка стекала по её волнистому горлу. Когти впились, почти прокусив кожу Синди. Его затуманенные глаза закатились, когда Синди сделала последний сильный сосок, и его собачья сперма взорвалась у неё в горле. Он резко завыл, когда скармливал Синди свою сперму.

Глаза Синди чуть не вылезли из орбит от ощущения собачьей спермы. Словно ей дали нашатырный спирт. Она несколько раз подавилась, когда струи горькой спермы ударили ей в миндалины.

«Выпей это, сестрёнка!» — взволнованно сказал Шон. "Проглоти собачью сперму! Вкусно, правда? Черт, это так возбуждает!"

Он впихнул свой твердый как смоль подростковый член в сочную промежность своей сводной сестры, наблюдая, как она сосет большую собаку. Выражение экстаза на морде пса, его стоны удовольствия и похоти подпитывали собственную похоть Шона, усиливали его удовольствие до точки невозврата. Он вонзил свой член до упора, прижимая свой гладкий живот к гладкой заднице сводной сестры. Вагина Синди сильно сжала его член, и он кончил ей в рот.

"Ааааа!" - простонал мальчик. "Ух, ух, о да!" Он кряхтел с каждым напряжением своего члена, с каждой порцией спермы в раскаленную промежность Синди. Пока его молодые яички извергали свою сперму, собачьи яички немецкого дога вливали сперму в глотку Синди.

Электрический ток пронзил тело Синди. Член у нее во рту и член во влагалище дрожали и извивались в унисон, доставляя восхитительные ощущения ее возбужденным от похоти тканям. С каждым пульсированием членов, вонзившихся в ее плоть, с каждым извержением молочной мужской жидкости в ее сосущие отверстия, по ней пробегали разряды электрического удовольствия, и она задыхалась от диких ощущений. Треясь ягодицами о живот сводного брата, скользя ртом вверх и вниз по члену немецкого дога, она извивалась от экстаза, когда оргазм прокатился по ней, как степной пожар.

«Ооо, черт возьми!» Шон цеплялся за задницу своей дрочащей сводной сестры, наблюдая за ее оргазмом.

По тому, как она извивалась и терлась ягодицами, он понял, что она действительно чувствует схватки. Ее вагина так сильно сжималась и сосала, что его собственный оргазм возобновился. Как раз когда он подумал, что его эякуляция замедлилась до ритмичного сочания, вагина Синди так дразняще сосала, что ему показалось, будто его яички вот-вот высосут через член. Он застонал от удовольствия, когда еще несколько горячих струй вырвались из его молодого члена и проникли в глубины матки Синди.

«Черт, какая промежность! Какая задница!» Парень рухнул на нее.он обнимал ее лоно, поглаживая животом ее извивающиеся ягодицы.

Синди чувствовала покалывание по всему телу. Волны оргазмических ощущений растапливали ее, заставляя хотеть рухнуть и раствориться в земле. Напрягающиеся члены внутри нее сводили ее с ума. Она продолжала сосать, продолжала извиваться, продолжала рычать, пока не почувствовала, как твердые члены размягчаются.

Когда измученные члены выскользнули из нее, она рухнула вперед на землю, наблюдая, как вялый красный член датского дога втягивается в свою оболочку. Из уголка ее рта сочилась сероватая собачья сперма.

Шон сел рядом с ней, притянул к себе на колени и погладил ее грудь. Она застонала в его объятиях, когда они целовались, их языки переплетались во рту. Она чувствовала себя совершенно расслабленной, совершенно довольной и, как ни странно, ни капли не виноватой.

ГЛАВА ШЕСТЬ

Подростковый член Шона быстро снова затвердел и встал, как флагшток. Когда горячий цилиндр набухшего члена пульсировал у бедра Синди, по ней пробежала дрожь желания, и она обхватила рукой член Шона.

«Он такой большой!» — прошептала она.

«Девять дюймов в головке», — сказал Шон. «И если не веришь, можешь измерить».

«Верю», — сказала Синди. «Вставь его в меня снова».

«Именно это я и собираюсь сделать», — сказал парень. «Но мы сделаем это немного иначе, чем ты, наверное, привыкла». Он стащил Синди со своих колен и встал, его член был направлен в небо. Затем он резко поднял Синди на ноги. Прежде чем она успела снова броситься ему в объятия, он вскочил на жеребца.

«Вставай, большие сиськи». Он протянул руку к Синди, и она позволила ему поднять себя перед собой.

Синди хихикала, как восторженная школьница, обхватив ногами теплые бока жеребца. Она стояла спиной к Шону, его горячий член пульсировал у ее ягодиц, а его руки обнимали ее.

Шон сорвал с нее бикини-халтер, который все еще был застегнут на животе, как пояс. Грубость Шона так возбудила ее, что из ее пульсирующей вагины вытекла вагинальная смазка и мужская сперма, скопившись между ее ног на спине жеребца. Держа поводья в одной руке, Шон другой рукой потянулся вниз и погладил промежность Синди.

«Сочная!» — прошептал он и укусил Синди за затылок.

Она дрожала от вожделения, ее кости словно прогибались под резину. Если бы сильные руки Шона не обнимали ее, она бы упала с лошади. Она потерла свою шелковистую задницу о член Шона, довольно воркуя.

«Давай опустимся, чтобы ты мог меня трахнуть», — сказала она.

«Опуститься? Какого черта ты думаешь, мы вообще сюда забрались? Поднимись, глупая сучка. Садись!»

Он обхватил ее талию руками и резко дернул вверх, затем прижал ее слюнявую промежность к концу своего твердого члена и отпустил. Она ахнула, когда он вонзил ее до самого основания.

«О, Шон, боже мой!»

Его член был внутри нее глубже, чем любой другой член когда-либо был. Он потряс поводья, и когда жеребец неспешно удалился по ровному пастбищу, Синди обнаружила, что подпрыгивает вверх и вниз, ее вагина скользит вверх и вниз по его члену. Она была на седьмом небе.

Она извивалась в объятиях сводного брата, задыхаясь, когда его член снова и снова врезался в ее матку. Его свободная рука ласкала её повсюду – между ног, массируя клитор, вверх и вниз по её шелковистому животу, по всей груди. Когда он щипал и массировал её соски, она визжала от удовольствия:

«У тебя большие соски, сучка!»«Я бы их откусил». Шон наклонился к ней спереди и лизнул ее правый сосок. Затем он прижался к ее правой руке и пососал ее влажную, бритую подмышку.

"Ммм, мне нравится вкус девушки!"

Синди расслабилась. Она была так слаба и одурманена похотью, что чувствовала себя резиновым манекеном. От толчков жеребца ее грудь трепетала, а голова тряслась. Ее вагина сжимала член парня, когда он входил в нее. Из ее открытой промежности хлынули соки.

"Боже!" - сказал Шон. Он поднял ее со своего члена мощным движением вверх. "Ты чуть не кончила, сука. У тебя самая сосучающая вагина, которую я когда-либо трахал."

Синди безумно захихикала, как сумасшедшая. "Вставь его обратно, ублюдок. Я хочу это почувствовать."

Шон терся своим пропитанным соком членом о ее голую задницу. "Ты такая чертовски горячая, сестрёнка. Клянусь, единственная сука, такая же горячая, как ты, - это твоя мамаша, которая сосет член."

"Что!"

Шон даже не стал отвечать. Он поднял её, посадил её задницу себе на член и резко опустил обратно. Его твёрдый член вонзился ей в анус до самого основания. Из её широко раскрытого рта вырвался крик, и она потеряла сознание.

Шон обнял свою бесчувственную сводную сестру, его полностью обтянутый член бешено пульсировал в её анусе. Чудом он не кончил при входе. Он никогда не проникал в такой узкий анус. Он боялся, что сорвал кожу со своего члена.

Синди пришла в себя со стоном. Несколько мгновений она не понимала, где находится. Затем она почувствовала сильное давление в кишечнике и начала бормотать. Этого не может быть! Он не мог так с ней поступить!

«Моя любимая дырка», — прорычал Шон, покусывая её шею. «Мой член на седьмом небе. Вставай, Соуграсс, оседлай нас».

Когда лошадь перешла на рысь, Синди извивалась, словно бабочка, насаженная на булавку. Она подпрыгивала вверх и вниз, а похожий на руку член Шона вбивался ей в анус. Она легко скользила. Его член был хорошо смазан.

«Ммм, почувствуй, как эта малышка извивается!» — сказал Шон. «Ей это нравится. Она настоящая сучка-засранка — мой любимый тип».

Слезы хлынули из глаз Синди и текли по щекам ручьями. Все ее тело было покрыто потом. Каждая клетка ее тела, казалось, вот-вот взорвется. Она честно не могла понять, чувствует ли она боль или удовольствие. Раскаленный член юноши пульсировал внутри нее, прижигая ее внутренности по мере проникновения.

Шон лизал ее вспотевшие плечи, верхнюю часть спины и шею. Он терся о нее, работая своим членом внутри нее, одновременно поглаживая ее промежность, живот, грудь. Его руки были грубыми, пальцы — как наждачная бумага.

"Чувак, я уже несколько месяцев не трахал такую ​​узкую задницу. Сестра, ты просто огонь!"

Он так сильно сжал её клитор, что она чуть снова не потеряла сознание. Когда он ослабил давление на её скользкий, твёрдый как кость маленький бугорок наслаждения, когда он нежно перекатывал его между пальцами, массируя и растягивая, такие иголки зуда пронизывали пах Синди, что она чуть не кончила. Она выгнула спину, высоко подняла грудь и повернула голову из стороны в сторону, пока Шон грыз её шею.

«Я хочу этого!» — простонала она. «О, Шон, я действительно хочу этого! Мне это нравится!»

Она виляла ягодицами, двигая ими вокруг своей оси по жёсткому члену парня. Шон подстегнул жеребца босыми пятками, и тот перешёл в галоп. Синди взвизгнула, подпрыгивая вверх и вниз на члене Шона. Её грудь трепетала, как водяные шарики, готовые лопнуть. Соки пенились из её сокращающейся вагины, стекая по чёрным бокам жеребца.

«О, чёрт!» Шон закричал: «Черт возьми!» Его член вонзился, словно таран, в невероятно узкую, дико сжимающуюся задницу его сводной сестры, и он почувствовал сексуальные ощущения до самых кончиков грязных пальцев ног.

«Оооо, Шон! О Боже, Шон! О, я не могу это вынести!»

Они кончили одновременно, член Шона изверг первую струю спермы в задницу Синди, когда ее анус сделал первое спастическое сокращение. Сексуальные ощущения пронзили их тела, словно электричество, и оба выгнули спины, как будто в них выстрелили. Они дрожали и дергались, хрипя, как животные, прижимаясь друг к другу, пока удовольствие снова и снова накатывало на них.

«Выплесни это!» — пробормотала Синди. «Выплесни это мне в кишки!»

«О, черт!» Шон застонал, прижимая сводную сестру к себе, пока теребил ее задницу и наполнял ее своей спермой.

Когда лошадь скакала галопом, дрожащее кольцо ее ануса скользило вверх и вниз по жилистому стволу напряженного члена Шона, выжимая из него сперму. Ее анус работал как пылесос, высасывая расплавленную сперму из его яичек и через зудящее ядро ​​его члена.

«Так приятно!» — простонал Шон. «Чертовски приятно!»

«Да!» — задыхаясь, прошептала Синди. «О, Шон, Боже!»

Шон перевел жеребца на рысь, затем на шаг. Когда лошадь остановилась, опьяневшая парочка соскользнула вниз.

Они лежали в бурой траве, у них кружилась голова, тяжело вздымалась грудь. Они тяжело дышали, как и жеребец, хотя именно он бегал всю дорогу. Блестящий член жеребца пульсировал под его вздымающимся черным животом.

Синди смотрела. На фоне этого огромного члена огромный пенис Шона больше походил на сосиску, чем на салями. Он был длиной с руку Шона и таким же обхватом. Головка была размером с кулак Шона. Синди не могла оторвать глаз от этого пульсирующего монстра.

"Большой, «Разве нет?» — спросил Шон. — «Почти такой же большой, как мой». —

«Как бы тебе этого хотелось!» — сказала Синди.

Шон улыбнулся. — «Почти такой же большой, но такой же возбуждающий».

P.s. Следующая часть по запросу в комментариях.