Дверь за посетительницей закрылась тихо. Я не провожаю людей взглядом.

Во-первых, это бессмысленно. Всё, что они могли мне дать, уже случилось. Во-вторых, чужое отчаяние и боль не стоит носить за плечами… давит. А ранний остеохондроз мне ни к чему.

Я еще раз открыла её карту. Тридцать восемь лет. Панические атаки. Муж ушёл к другой. Двое детей. Пятый сеанс.

«Плачет реже. Вины меньше. Зависимость от бывшего мужа сохраняется».

Хммм… прогресс налицо. Еще месяц и, вполне возможно, она перестанет проверять его был/а в сети.

Сохранить. Закрыть.

Следующий.

Когда-то я искренне верила, что моя работа — помогать людям. Много позже поняла: это ложь… красивая, и всё же ложь. Я не помогаю. Я разбираю завалы.

Люди приходят ко мне не с проблемами. Они приходят с тем, что годами скрывали от всех, а порой и от самих себя.

Измена. Предательство. Одержимость. Страх. Стыд. Чувство вины.

Каждый приходит со своей грязью. И аккуратно выкладывает её передо мной. Кто то сразу. Другие месяцами ходят вокруг да около одной-единственной фразы, боясь произнести её вслух…

А потом всё-таки делают это. И зачастую именно после неё начинают жить… хоть как то.

За пятнадцать лет практики меня перестало удивлять практически всё.

Клиент… который мечтает исчезнуть. Клиентка… ненавидящая собственного мужа и продолжающая жить с ним. Клиентка… которая не испытывает любви к своему ребёнку. Клиент… который …дцать лет носит в себе один грех, словно добровольно отбывает пожизненный срок.

Когда ты каждый божий день слушаешь чужие откровения, перестаёшь делить мир на хороших и плохих. Остаются только «сломанные». Нуу.. и те, кто ещё не понял, что уже «сломан».

Меня частенько спрашивают, как я всё это выдерживаю. Я улыбаюсь. Отвечаю шаблонно: «Профессиональная дистанция».

На самом деле никакой дистанции нет. Чужая боль всегда прилипает. К голосу. К коже. К одежде.

Я всего-навсего научилась оставлять её там, где завершается рабочий день. Всего-навсего… мдааа. Врать не буду, не сразу, не быстро… и не всегда.

Каждый вечер, вернувшись домой, я долго стою под горячим душем. Не потому, что верю в силу воды. Нет.

Ритуал такой.

Я закрываю глаза. Вода стекает струями по коже. И мне кажется, что вместе с ней исчезают чужие лица, чужие слова… Чужие слёзы и страх.

Утром я вновь надеваю идеально выглаженный костюм, укладываю волосы, наношу лёгкий макияж и возвращаюсь в «обитель зла».

Спокойная. Холодная. Собранная.

За эти годы я научилась не жалеть. Жалость делает меня как профессионала бесполезной. Сочувствие ослепляет. А мне нужно видеть. И очень хорошо видеть! Настолько, чтобы человек начинал бояться увидеть собственное отражение в моих вопросах.

Наверное, поэтому мужчины редко задерживаются рядом со мной. Одни пытались меня спасти. Другие — растопить. Третьи полагали, что под этой ледяной коркой скрывается нежная женщина.

Какое разочарование их ждало!..

Я никого не ждала. Никого не любила. Никем не дорожила настолько, чтобы бояться потерять. И была абсолютно уверена, что именно это делает меня свободной.

Пауза.

Я нажала кнопку селектора.

— Марина, пятнадцать минут.

— Хорошо.

Я поднялась из кресла и подошла к панорамному окну. Внизу шумел город. Чужие маленькие и не очень трагедии спешили на работу. Чужие измены себе и другим стояли в очереди за кофе. Чужие страхи — обоснованные и ни о чём — перебегали дорогу на зелёный.

Пятнадцать минут, и ко мне войдёт следующий. Ещё одна история. Ещё одна грязь….

***

Последняя клиентка ушла без десяти семь.

Она всегда уходила примерно в это время. Сначала долго благодарила. Потом извинялась за то, что «опять заняла больше времени, чем следовало». Потом ещё минуты две стояла в дверях, будто надеялась услышать нечто, что изменит ее жизнь к лучшему.

Да уж… если бы чудесами можно было торговать, я, пожалуй, уже давно увеличила бы гонорар за сеанс.

Я заметила эту странность давно. Люди вообще любят уходить медленно. Наверное, боятся остаться наедине с собой… и с тем, что перестало быть лишь их мыслями.

Я закрыла дверь кабинета, выключила настольную лампу и привычным движением убрала со стола папки. Рабочий день закончился.

До завтра. Все ваши страхи, измены, ненависть, чувство вины и несбывшиеся надежды тоже до завтра…

Надеюсь.

Уже в машине я сняла туфли и с наслаждением пошевелила пальцами. Ненавижу каблуки! Но клиенты должны видеть перед собой человека, у которого всё под контролем. Даже высота каблука.

Уверенность плохо продается на плоском ходу.

Дом встретил тишиной.

Я практически никогда не включала телевизор. Музыку тоже. После целого дня чужих голосов тишина становилась роскошью.

Душ. Длинный. Горячий. Потом бокал холодной воды.

…

Сегодня не помогло... бывает.

…

Телефон лежал на кухонном столе.

Я взглянула на часы. Двадцать один ноль семь. Самое время. Взяла телефон. Нашла нужный номер. Нажала вызов.

— Добрый вечер.

— Добрый.

— Сегодня я свободна.

На том конце несколько секунд молчали.

— Сколько?

— Двое.

— Предпочтения?

— Экстра.

— Понял. Полчаса.

— Хорошо.

Разговор длился секунд пятнадцать. За столь короткое время можно устроить себе вечер кратно лучше, чем некоторые люди пытаются устаканить целую жизнь.

Последние несколько лет мои вечера были удивительно предсказуемыми. Не люблю сюрпризы. Никогда не любила... мне так кажется.

Я положила телефон. Никакого волнения или предвкушения.

Через двадцать семь минут телефон коротко дзынькнул. Смс.

Не стала открывать его сразу. Успеется. Сначала закончила с волосами. Накрасила губы. Потом только вернулась на кухню, взяла телефон и открыла сообщение.

Две фотографии. Адрес. Время. И всего одна строчка: «Ожидают с 22:30.»

Я машинально увеличила первую фотографию. Потом вторую. Так же спокойно, как утром просматривала карточки своих клиентов.

***

Дома вроде этого никогда не стоят в черте города. Им нужен простор. Высокий забор. Идеально подстриженный газон. Дорожка, на которой нет ни одного случайного камешка.

Они все похожи один на другой. Слишком красивые и ухоженные. Слишком ничьи. Как в каталоге. Эффектно, но жить в них не хочется. Если завтра меня привезти сюда ещё раз, я не уверена, что узнаю этот дом.

Полагаю, что именно так всё и задумано.

Я припарковалась у ворот и заглушила двигатель. Не торопилась выходить. Достала телефон. Сообщение открыто. Адрес. Время. Без имён. Без фотографий крупным планом. Только то, что действительно нужно.

Я улыбнулась.

Поначалу мне казалось странным, что взрослые люди так тщательно стирают собственные следы. Или стараются их вовсе не оставлять. Потом поняла зачем всё это. Не потому, что им есть что скрывать. Просто у каждого есть жизнь, в которую он возвращается утром. Работа. Семья. Бизнес. Дети. Соседи.

И никому не нужно, чтобы одна ночь ненароком перемешалась с очередным понедельником.

Я вышла из машины. Дверь закрылась с глухим щелчком.

На улице пахло свежескошенной травой. Где-то вдалеке лаяла собака. Обычный загородный вечер.

Подошла к калитке. Камера над звонком едва заметно повернулась в мою сторону. Значит, меня уже заметили. Оставалось только ждать, когда откроется замок.

Калитка щёлкнула почти сразу. Я толкнула её и вошла. Гравий тихо зашуршал под каблуками. Чёрт… опять каблуки поцарапаю… Никаких камер напоказ. Никакой охраны, табличек.

Дверь открыла женщина лет шестидесяти. Белая рубашка. Тёмные брюки. Собранные в пучок волосы. Она даже не взглянула на моё лицо. Только на телефон в моей руке.

— Добрый вечер.

— Добрый.

— Ваше время подтверждено. Пальто можете оставить здесь.

Я молча сняла пальто. Она приняла его так же спокойно, как гардеробщица в театре.

— Всё готово.

— Спасибо.

— Приятного вечера.

Вот и весь разговор. Она ушла. Я даже не заметила куда. Наверное, и в этом был смысл. Через минуту в доме, кроме нас, уже никого не останется.

Я прошла дальше. Гостиная была большой, но не вычурной. Дерево и камень. Мягкий приглушенный свет. Камин. Книжные полки.

Хозяева явно понимали, что дорогой интерьер не обязан кричать о своей цене.

Я отметила про себя ещё одну деталь. Нигде не было зеркал. Странно. Я раньше этого не замечала, или просто не обращала внимания.

Из кухни доносился запах свежесваренного кофе. И я пошла на запах.

Они были там. Двое мужчин. Один стоял у столешницы и наливал кофе в кружку. Второй листал какую-то книгу, найденную, надо полагать, на одной из полок. Оба подняли головы, когда я вошла.

— Добрый вечер, — сказала я.

— Добрый.

— Добрый вечер.

Вот и всё знакомство… Так было проще. Так было честнее.

Подошла к кофемашине.

— Надеюсь, не весь выпили?

— Остался.

— Отлично.

Пока машина шумела, я поймала себя на мысли, что совершенно не пытаюсь представить, кто эти люди за пределами этого дома. Кем они работают. Есть ли у них дети. Ждёт ли их кто-нибудь дома.

Когда-то мне было любопытно, а потом прошло. Чем меньше знаешь, тем спокойнее живёшь.

Я взяла чашку. Села в кресло. И впервые за весь день позволила себе просто помолчать.

***

Маленькими глотками наслаждалась чудесным напитком. Кофе и правда был хорош… Вспомнилась фраза одного французского дипломата: «Кофе должен быть горячим, как ад, чёрным, как чёрт, чистым, как ангел, и сладким, как любовь»… Я бы ограничилась только первыми двумя эпитетами. В остальное не верю.

Мужчина, который вкушал его так же, как и я, поставил пустую чашку на стол и неспешной походкой двинулся в мою сторону. Надо полагать, черти уже сделали стойку.

Он опустился передо мной на колени и взял в руки левую ножку. Движение пальцев — и туфелька полетела в сторону. За ней последовала вторая.

Ладони заскользили по голени, плавно поднимаясь к колену. И выше… по бедру, распластав пальцы по коже… и выше… под подол платья, не жеманничая и открыто заявляя права… и дальше… нырнув между бёдер, которые я благосклонно раздвинула… и глубже… проникая в меня средним и безымянным пальцами.

Я посмотрела на него поверх ободка чашки, которую держала у губ. Он поднял глаза от моего межножья и посмотрел на меня. Взгляд тяжёлый, откровенный… голодный.

Сделала ещё один, последний глоток. Отставила чашку. И откинулась на спинку кресла, раздвигая ноги ещё шире. Так, чтобы он мог и видеть.

Его пальцы настойчиво совершали поступательные движения — в/из… Его усилия не были напрасны: влага оросила губки, и лёгкий спазм вагины стал предвестником нарастающей бури.

Он смотрел мне в глаза и трахал меня пальцами. Я приподняла попу и села ближе к краю, распахивая перед ним «врата» в рай… или в ад… кому как больше нравится.

Он наклонился ещё ниже, к самому источнику… и я почувствовала на себе его горячий язык. Мне нравилось смотреть, как он ласкает меня. Делал он это мастерски. Знал, куда надавить, а где лизнуть. Что укусить и с какой силой… Хорош... Именно таким ты мне и нужен.

Даааа… Люблю видеть мужчин у своих ног… между ними.

Даааа… Я двигала бёдрами ему навстречу, желая большего.

Сильнее. Глубже. Ну же...

Он присосался к клитору и втянул его со всей силы, чувствительно прикусив за хоботок. Я схватила его голову, прижала к раскалённой пизде… и взмыла, откинув голову на спинку кресла. Бёдра, сотрясаемые спазмами, сжались. Послышалось сопение и мужские ладони, лишь приложив ощутимые усилия, смогли раздвинуть ноги, поймавшие его голову в капкан.

Восхитительно… для начала.

Ведь за этим я сюда и приехала.

Поднявшись с колен, он рывками стал снимать с себя рубашку, брюки…

Боковым зрением я заметила движение. Второй мужчина встал с кресла и, сделав несколько шагов, остановился напротив меня. Его джинсы уже были расстёгнуты, и из-под сорочки величаво торчал колом нескромных размеров член. Одежда полетела в сторону.

Минуты не прошло, и они оба предстали перед моими очами в адамовых костюмах.

Браво! Посредник меня не подвёл. Самцы. В самом наилучшем исполнении.

...

Продолжение опубликовано на нашем канале.

https://boosty.to/velvetintonation