продолжение...

Между ними на секунду натянулась нитка слюны и порвалась.

— Хорошо, — хрипло сказал он. — Быстро учишься.

Настя стояла на коленях, тяжело дыша, его вкус всё ещё заполнял рот. Он не дал ей отстраниться далеко — пальцы так и остались в её волосах. Второй рукой он снова потянулся к телефону. Экран ярко вспыхнул в полумраке.

— Сурен подтвердил, — сказал Антон. — Везёт много алкоголя. И Ханну.

Настя вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Ты пригласил Кристину? — голос получился совсем тихим.

— Она друг сколько раз я уже говорил, — не отрываясь от экрана ответил он. — У меня день рождения. Я хочу своих людей. — Он мельком взглянул на неё и усмехнулся. — Всё нормально будет, че ты возникаешь то?

— Ева тоже приедет, — добавил он небрежно, будто перечислял продукты. — Никита и Вова в теме. Дашка, может, заскочит.

Дашка. Та, которая изменяла ему, еще одна бывшая, с которой он остался в хороших отношениях. Которую он якобы ненавидел. Которая, по его словам, давала ему лучший секс. У Насти сжало грудь. Это была не вечеринка. Это был музей его прошлого, а она — новенький, нетронутая девочка.

Наконец Антон отложил телефон. Посмотрел на неё по-настоящему: на раскрасневшиеся щёки, опухшие губы, коленки, вдавленные в жёсткий ковёр. Оценивающе.

— Видишь? Поэтому праздник будет на коттедже. Там место получше. И побольше.

Он наклонился, пальцы провели по её скуле.

— Мои родители уедут. Будем только свои. Все мои люди. Там, на коттедже, ты и подаришь мне свой подарок на день рождения...

Слова повисли в душном воздухе, пропитанном запахом пива.

— Ты серьёзно? — прошептала она.

— А почему нет? — его большой палец снова провёл по её губе. — Все знают, что ты моя. Пусть увидят тебя. — Глаза потемнели. — Может быть услышат, как я возьму то, что моё хаха

Эта собственническая нотка должна была согреть. А вместо этого холодом прошлась по спине. Вот что он задумал. Её первый раз.

— Алина тоже будет, — сказал он, внимательно следя за её лицом. — Она меня хотела, знаешь. Год назад. Я отказал. — Произнёс это так, будто сделал ей подарок. Будто она должна быть благодарна.

Настя вспомнила фотки Алина. Уверенные большие губки. Тело, которое знало себе цену. На фоне неё её она выглядела совсем обычной. Она загонялась очень часто по поводу почему он ее вообще выбрал? когда вокруг него столько красивых девушек...

Рука Антона спустилась с лица на шею — крепко, но не больно.

— Ты — главная, Настюша. Но туса... туса для меня. Мой день рождения. Мои правила. — Он совсем близко приблизил губы к её уху. — А моё правило — я больше не хочу ждать.

Он отпустил её, встал и спокойно заправил член обратно в джинсы — так буднично, что она почувствовала себя пустым местом. Посмотрел сверху вниз на неё, всё ещё стоящую на коленях:

— Приводи себя в порядок. Надо съездить купить егеря на коттедж.

Он ушёл в спальню, оставив её стоять на коленях посреди гостиной. Во рту всё ещё стоял его вкус, а в голове — имена всех этих телок, которые эхом отдавались в густом, тяжёлом воздухе.

Дверь спальни щёлкнула. Настя осталась одна в душной комнате. Вкус его члена всё ещё покрывал язык плотной плёнкой. Она так и сидела на коленях, жёсткий ковёр врезался в кожу, пока слышала, как он там ходит: стук ящика, звяканье вешалок.

Телефон на диване завибрировал. Уведомление из сторис Алины в Инсте. Не хотела смотреть, но посмотрела.

Селфи в зеркале в тренажёрке. Алина в крошечном чёрном топе, глубокое уверенное декольте, на глянцевых губах — ухмылка. Подпись: «Может сегодня ты не откажешь мне хаха».

Палец Насти дрожал над экраном. Сама она была в старой футболке и хлопковых шортах. Её небольшие сиськи под тканью казались вообще ничем.

Дверь спальни открылась. Вышел Антон — свежие чёрные джинсы и обтягивающая серая футболка, под которой играли небольшие мышцы рук. В руке — спортивная сумка.

— Ты всё ещё на полу?

Он бросил сумку у двери, подошёл не спеша. Посмотрел сверху вниз: от заплаканного лица до коленок, вдавленных в ковёр.

— Вставай.

Она поднялась, ноги дрожали. Он схватил её за локоть, крепко, притянул к себе вплотную. Она почувствовала твёрдую грудь, тепло его тела сквозь ткань.

— Ты пахнешь мной, — тихо сказал он и провёл большим пальцем по её нижней губе. — Мне нравится.

Вторая рука скользнула вниз по спине, обхватила попу, сильно сжала.

— Это всё моё. Они просто гости, Настюша. Ты здесь живёшь. Ты моя любовь. Ты мое желание.

Он специально сказал это слово — «желание». Грубое. Окончательное. Обещание того, что будет на даче.

Рука переместилась спереди, ладонь легла на низ живота и надавила.

— Сегодня ты почувствуешь, как я вхожу в тебя вот сюда, — прошептал он ей в волосы. — Прямо на юбилее.

Между ног у неё горячо пульсировало. Она ненавидела, что тело так реагирует. Ненавидела, что от его слов и собственнических рук у неё становится мокро.

Он почувствовал. Ухмылка вернулась. Пальцы спустились ниже, провели по шву шорт через тонкий хлопок.

— Ты уже течёшь, просто думая об этом. Да?

Она слабо мотнула головой.

— Не ври. — Он зацепил пальцем резинку шорт и трусиков, оттянул и пустил холодный воздух. — Моя хорошая, умная девочка-целка. Уже намокла от мысли о моём подарке на день рождения.

Он полностью просунул руку, ладонь плотно накрыла её киску через ткань. Давление было сразу сильным. Она ахнула, вцепилась ему в запястья — не чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться.

— Видишь? — Он медленно, уверенно потёр ладонью. Хлопок быстро промок. — Твоя киска знает, кто её хозяин.

Он продолжал давить и тереть, глядя ей в лицо: как оно краснеет, как губы приоткрываются, как глаза стекленеют. Внизу живота закручивалась тугая спираль, незнакомая и пугающая. Она уже сама тёрлась об его руку, догоняя это ощущение.

И как только она почти дошла до края, он резко убрал руку.

Она жалобно всхлипнула — звук получился жалкий в тишине.

Антон поднёс пальцы к носу, глубоко вдохнул. Потом посмотрел на неё хищным взглядом.

— Это только прелюдия. Остальное оставь на дачу. — Вытер пальцы о её футболку. — Иди переодевайся. Уходим.

Он отвернулся, будто не только что не раскатал её посреди гостиной, закинул сумку на плечо.

— Надень чёрное платье. Короткое. Чулочки и прозрачные белые стринги...

Настя стояла, дрожа. Между ног осталась ноющая пустота. Имена — Алина, Ева, Кристина, Дашка — крутились в голове, но теперь они были просто призраками. Реальным было только мокрое пятно на трусиках и мужчина у двери, который уже писал кому-то и жил дальше.

Антон прислонился плечом к косяку, телефон светился в руке. Смотрел, как она дрожит.

— Чёрное платье, Настюша. Сейчас. Или добавим ещё одно правило на коттедже.

Она на трясущихся ногах пошла в спальню. Мокрый хлопок трусиков лип к коже. Вытащила короткое чёрное платье из шкафа. Ткань тонкая, подол до середины бедра. Уже просто держа его в руках, она чувствовала себя голой. Потом одела черные чулки, которые Антон сегодня запачкает, подумала она..

Когда вышла, Антон окинул её взглядом. Он оценил ее... смотрелась она очень сексуально. Платье облепило грудь второго размера и тонкую талию.

— Выглядишь очень волшебно, — кивнул он на дверь. — Поехали. Пацаны уже в магазине.

На улице вечерний воздух холодил голые ноги. Антон шёл чуть впереди, быстро печатая сообщения. Свет экрана подсвечивал резкую линию челюсти.

— Никита и Вова уже в магазине со списком продуктов, — сказал он, не глядя. — Сурен везёт колонки, алкоголь, все как говорил. Ханна твоя любимая приедет пораньше помочь.

Каждое имя — новый кирпич в стену этой тусы. Каждый делал её меньше.

Под фонарём он остановился, оранжевый свет залил их. Наконец посмотрел на неё, скользнул глазами по чёрному платью.

— Хорошо выглядишь. Они это увидят.

Это было не комплимент. Это была оценка.

— Алина написала, — добавил он, скролля. — Спрашивает, что ей взять.

Имя кольнуло в живот. Настя снова увидела то селфи из тренажёрки.

— Что ты ответил?

— Чтобы брала себя хаха. — Антон пожал плечами и убрал телефон. Провёл пальцами по её шее, по ключице, которую открывало платье. — Не делай такое лицо. Мой день рождения. Все приходят.

Его прикосновение было хозяйским. Говорило, что она принадлежит ему, даже когда он приглашает весь мир.

У супермаркета через стекло было видно, как Никита склонился над тележкой, а Вова кивает в такт музыке в наушниках. «Ох как всегда» — подумал Антон...

Антон толкнул дверь, на них обрушился холод.

— Пацаны! — громко крикнул он, голос сразу стал другим, показным.

Никита поднял глаза, спокойно улыбнулся:

— Антон, брат. Сделаем этот день лучшим. По-братски. — Взгляд скользнул на Настю. — Настя. Выглядишь... празднично.

Вова снял один наушник:

— Список почти готов. Осталась дорогая водка. Для шотов.

— Бери восемь бутылок. Мы не звери, — Антон хлопнул Вову по плечу и начал копаться в тележке.

Настя стояла в конце прохода, чувствуя себя привидением.

Телефон в сумочке завибрировал. Сообщение от Евы: «Не могу дождаться тусы! Слышала, на коттедже, приеду, только припрусь с парнем, извини, он не помешает, обещаю ;)»

Палец замер. Ева. Та, у которой задница больше чем сама Ева...

— Кто пишет? — голос Антона раздался совсем рядом. Он выхватил телефон раньше, чем она успела спрятать.

Прочитал. Хмыкнул тихо, по-своему. Быстро ответил одной рукой, второй обхватил Настю за талию и прижал спиной к своей груди. Она почувствовала его твёрдость.

— Что ты написал? — шепнула она.

Он показал: «Привози свое шампанское».

Бросил телефон обратно в сумочку. Губы прижались к её уху:

— Видишь? Все прибегают, когда я зову. А ты... — рука спустилась на бедро, пальцы крепко сжали подол короткого платья. — Ты та, кого я забираю домой. Та, чью киску я сегодня попробую во всю.

Грубые слова под лампами супермаркета рядом с консервами ударили током. Пустота между ног вернулась, ещё глубже.

Он почувствовал дрожь, сжал сильнее.

— Хорошая девочка, — шепнул и отпустил, вернувшись к пацанам и водке.

Настя стояла как вкопанная. Весь шум магазина — писк сканеров, музыка — превратился в гул. Она смотрела, как Антон смеётся с друзьями, красивое жёсткое лицо живое, уверенное. Он был в своей тарелке. Планировал. Командовал. Собирал.

А она была в списке. Не в «гости». В «зрелище».

Вова поймал её взгляд, кивнул медленно, немного озадаченно. Она отвела глаза, щёки горели.

— Всё готово, — объявил Антон, кидая последнюю бутылку в тележку. — Никита, вы с Вовой забирайте это. Мы с Настюшей ещё кое-что возьмём и подъедем на дачу.

Он взял её за руку, переплёл пальцы — крепко, как клеймо. Вытащил из магазина, обратно в прохладную темноту Тюменской ночи.

Молчал, пока не свернули на тихую улицу с закрытыми киосками.

— Мне нужны презервативы, — сказал буднично. — Хорошие. Тонкие.

Сказал, как будто про хлеб. У Насти перехватило дыхание. Реальность подготовки к тому, что он задумал, подкосила колени.

— Для... коттеджа? — тихо спросила она.

Антон остановился, повернулся к ней. На тёмной улице его лицо было в тени.

— Для первого раза. А потом... — пожал плечом. — Посмотрим. Может, попробуем без. Может, я захочу еще раз.

Он проверял её. Давил, где граница, или осталась ли она вообще. Воздух вышел из лёгких.

Приблизился, носом коснулся её носа.

— Ты моя, Настюша. Моя целка. Моя хорошая умная девочка. А на мой день рождения я хочу сделать что-то жесткое.

продолжение следует...

как наберем 10 оценок сразу выкладываю третью часть!!!