Кира проснулась от того, что между ног было тепло и влажно. Она не сразу поняла, что происходит — голова гудела после вчерашнего, во рту было сухо, как в пустыне, а тело ломило так, будто по ней проехал грузовик. Похмелье после вина и безумной ночи в клубе было жестоким. Она застонала, не открывая глаз, и попыталась отодвинуться от источника тепла, но источник не отодвигался. Наоборот — он стал настойчивее.

Она разлепила веки. В комнате было уже светло — солнце пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы. Кира опустила взгляд вниз и увидела Олю. Та уткнувшись лицом между ног Госпожи, и старательно работала языком. Её светлые волосы были растрёпаны после сна, на плечах — следы вчерашней ночи: красные пятна от пальцев, царапины. Она была полностью голой — видимо, так и спала.

Оля лизала её киску — медленно, нежно, как Кира любила по утрам. Она знала, что Госпожа просыпается именно так. Это был их утренний ритуал. Оля просыпалась первой и начинала ласкать Киру языком, пока та не проснётся. Иногда Кира кончала, иногда просто прогоняла её, но всегда — это было первое, что она чувствовала, открывая глаза.

— Ммм... — промычала Кира, всё ещё не до конца проснувшись. — Шлюха... ты что делаешь?

— Бужу вас, Госпожа, — прошептала Оля, на секунду оторвавшись от своего занятия. — Как вы любите.

— Я люблю, когда меня не будят с похмелья, — Кира поморщилась и потёрла виски. Голова раскалывалась. — Но раз уж ты начала... продолжай. Только не там. Язык в попу засунь. И работай.

Оля послушно переместила язык ниже. Кира раздвинула ноги шире, перевернулась на живот, подложила подушку под бёдра. Оля раздвинула её ягодицы и прижалась языком к тугому колечку ануса. Она лизала круговыми движениями, как Госпожа любила, проникала внутрь, старалась изо всех сил. Кира стонала, уткнувшись лицом в подушку.

— Да... вот так... — бормотала она. — Глубже... Ты хоть на что-то годишься с утра...

Оля работала языком старательно, но мысли её были далеко. Она вспоминала вчерашнюю ночь. Клуб. Восемь мужчин в комнате. Фистинг. Сквирт. Сперма из презервативов. Резинки на лице. Золотой дождь в душе. Очередь к скамейке, где она лежала спермоприёмником. Она не знала, сколько мужчин прошло через неё. Она потеряла счёт. Её тело до сих пор помнило каждое прикосновение, каждый толчок. Между ног саднило. Попа болела. Горло саднило. Но самое странное — ей хотелось ещё. Она ненавидела себя за это. Но не могла отрицать.

Кира кончила с тихим стоном, дёрнув бёдрами.

— Достаточно, — Кира перевернулась на спину, потянулась. — А теперь вали с глаз. Мне нужно в туалет.

Она встала с кровати, нетвёрдой походкой прошла в туалет. Оля осталась в спальне, не зная, что делать. Через минуту из туалета раздался голос Киры:

— Оля! Блядь, бегом сюда!

Оля поспешила на зов. Кира сидела на унитазе, широко расставив ноги. Струя мочи ударялась о фаянс. Кира подняла голову и посмотрела на Олю мутным, но всё ещё властным взглядом.

— Ну, как тебе вчерашний вечер? — спросила она. — Понравилось?

Оля стояла в дверях, переминаясь с ноги на ногу. Она не знала, что ответить. С одной стороны — Кира требовала честности. С другой — она была непредсказуема, особенно с похмелья.

— Я... я делаю всё, что вы мне говорите, Госпожа, — ответила она уклончиво.

— Это не ответ! — Кира повысила голос, и Оля вздрогнула. — Я спросила конкретно: понравилось тебе или нет? Тебе понравилось, когда тебя трахали мужики? Когда тебе руку в пизду засовывали? Когда ты глотала сперму из гондонов? Понравилось?

— Да, Госпожа, — тихо сказала Оля. — Мне понравилось.

— Вот так-то лучше, — Кира удовлетворённо кивнула. — А теперь иди сюда. Подмой меня.

Оля колебалась. Она знала, что это значит. Кира хотела, чтобы она вылизала её после туалета. Это было... унизительно. Но Оля уже привыкла к унижениям.

— Госпожа, может, лучше бумагой...

— Я сказала — языком! — Кира стукнула ладонью. — Ты что, брезгуешь? После вчерашнего? После того, как ты глотала мочу и сперму, ты брезгуешь моей киской?

Оля опустилась на колени перед унитазом. Кира раздвинула ноги. Оля наклонилась и провела языком по половым губам, собирая остатки мочи. Вкус был резким, солёным. Она старалась не думать об этом. Просто делала свою работу.

— Вот так, — Кира погладила её по голове. — Хорошая шлюха. Послушная. А теперь бегом в душ. Отмойся. От тебя всё ещё воняет вчерашним. И приготовь мне завтрак. Яичницу, кофе, тосты. И апельсиновый сок. Свежевыжатый. В холодильнике есть апельсины. Потом будем звонить твоему мужу — отмазывать тебя, что ты не ночевала дома.

Оля кивнула и поплелась в душ.

Через полчаса они сидели на кухне. Оля приготовила яичницу — три яйца, бекон, тосты с маслом. Свежевыжатый сок. Кофе — чёрный, без сахара, как любила Кира. Сама она почти не ела — кусок в горло не лез. Кира, напротив, уплетала за обе щеки, запивая кофе. Похмелье постепенно отступало.

— Давай телефон, — сказала она, прожевав. — Будем звонить твоему благоверному.

Оля протянула ей свой мобильный. Кира набрала номер Андрея, включила громкую связь. Гудки. Один, два, три.

— Алло? — голос Андрея был встревоженным. — Оля? Ты где? Я волнуюсь. Ты не ночевала дома!

— Андрей, привет! — Кира говорила бодрым, весёлым голосом, хотя её глаза оставались холодными. — Это Кира. Не волнуйтесь, Оля у меня. Мы вчера засиделись, выпили лишнего. Я не отпустила её, оставила ночевать.

— А, Кира, — голос Андрея смягчился. — Ну, слава богу. А то я уже начал переживать. Она трубку не брала.

— Телефон разрядился, — соврала Кира. — А зарядку я не нашла. Вы уж простите нас, дурочек. Напились, как студентки.

— Ничего страшного, — Андрей, кажется, улыбался. — Главное, что всё в порядке. Когда она будет дома?

— Скоро, — Кира подмигнула Оле. — Я её покормлю завтраком и отправлю. Часа через два будет.

— Спасибо, Кира. Вы настоящая подруга.

— Обращайтесь, — Кира отключилась и бросила телефон на стол. — Ну вот. Твой муж — доверчивый олень. Даже не спросил, почему ты не могла сама позвонить. Ладно. Доедай. И пойдём в зал.

После завтрака Кира перебралась на диван в гостиной. Она легла, раскинувшись, в своём шёлковом халате. Похмелье всё ещё давало о себе знать — голова болела, во рту был неприятный привкус.

— Принеси мне холодной минералки, — приказала она. — Из холодильника. С газом. И две таблетки аспирина. В аптечке, в ванной.

Оля принесла. Кира выпила таблетки, запила минералкой, откинулась на подушки.

— А теперь — массаж ножек, — сказала она. — И облизывай пальчики. Как я люблю.

Оля села на пол у дивана, взяла ногу Киры в руки. Начала массировать — сначала ступню, разминая каждый палец, потом подъём, потом пятку. Кира мурлыкала от удовольствия, потягивая минералку. Её телефон зазвонил — она взяла трубку.

— Да? А, привет, Марина. Да, нормально. Слушай, я тебе позже перезвоню, сейчас занята. Да, завтра в салон. Хорошо. Давай.

Оля тем временем взяла большой палец Киры в рот и начала облизывать — медленно, чувственно. Кира смотрела на неё сверху вниз и улыбалась. Ей нравилось это — разговаривать по телефону, пока шлюха вылизывает ей пальцы на ногах. Это было... правильно. Так и должно быть.

— Хорошая девочка, — сказала она, закончив разговор. — Теперь второй пальчик. И не торопись.

Оля послушно перешла ко второму пальцу. Потом к третьему. Она облизала все десять, каждый по очереди. Кира довольно вздыхала, допивая минералку. Когда процедура закончилась, она убрала ноги.

— Всё, на сегодня хватит. Одевайся. Я вызову такси. Пора тебе домой, к мужу.

Вызвала такси. На прощание она взяла Олю за подбородок.

— Ты была хорошей шлюхой, — сказала она. — Я тобой довольна. Но помни: Если я позвоню — ты берёшь трубку. Если я скажу приехать — ты приезжаешь. Без вопросов. Без отговорок. Поняла?

— Да, Госпожа.

— Вот и умница. Иди.

Оля вышла из квартиры. Дверь закрылась. Она стояла в коридоре и чувствовала себя... странно. Она ехала домой, к мужу, к нормальной жизни. Но она знала: это ненадолго. Кира позвонит снова. И она снова поедет.

Прошло несколько дней. Оля пыталась жить обычной жизнью. Работа, дом, Андрей. Она готовила ужины, смотрела телевизор, ходила в магазин. Но всё это казалось ей... пресным. Безвкусным. Она ловила себя на том, что постоянно проверяет телефон. Ждёт звонка или сообщения от Киры. Но Кира не звонила.

Оля начала думать. Может быть, это шанс? Может быть, пора прекратить всё это, пока не поздно? Пока Андрей не узнал? Она всё ещё любила его. Он был хорошим мужем. Заботливым. Он не заслужил всего этого. Может быть, стоит просто... исчезнуть? Сменить номер телефона? Уволиться с работы и найти другую?

Она выключила телефон. Просто нажала кнопку и выключила. Положила его в ящик стола.

Два дня она жила без телефона. Было тревожно, но спокойно. Никто не звонил. Никто не требовал. Никто не приказывал. Она почти поверила, что сможет так жить дальше.

На третий вечер раздался звонок в дверь. Оля была дома одна — Андрей ещё не вернулся с работы. Она подошла к двери, посмотрела в глазок. И замерла.

На пороге стояла Кира.

Оля отшатнулась от двери. Сердце заколотилось. Что делать? Не открывать? Сделать вид, что никого нет дома? Но Кира знала, что она здесь.

Оля открыла дверь. Кира стояла на пороге — элегантная, как всегда, в тёмно-синем плаще, с идеальной укладкой. Она улыбалась. Но глаза были холодными.

— Привет, моя хорошая, — сказала она. — А я тебе звоню, звоню. Телефон выключен. Я волновалась. Решила заехать.

— Кира, — Оля отступила в глубь прихожей. — Я... я не ждала тебя.

— Я знаю, — Кира вошла, не дожидаясь приглашения. Сняла плащ, повесила на вешалку. — Ты вообще меня не ждала, да? Ты думала, что можно просто выключить телефон и я исчезну? Думала, что можно сбежать?

— Я не сбегала...

— Сбегала, — Кира повернулась к ней. Её улыбка исчезла. — Ты отключила телефон. Ты не отвечала на звонки. Ты пряталась. Это называется «сбегать». А ты знаешь, что бывает с теми, кто сбегает?

В этот момент в замке повернулся ключ. Вошёл Андрей. Он удивился, увидев Киру.

— О, Кира! Здравствуйте! Какими судьбами?

— Андрей, — Кира мгновенно переключилась, снова став обаятельной подругой. — Извините за вторжение. Я Оле звоню, звоню — телефон выключен. Решила заехать, узнать, всё ли в порядке. У меня там документы на работе, нужна её помощь. Вы не против, если я её украду на пару часов?

— Да конечно, — Андрей махнул рукой. — Раз надо — значит надо. Оль, ты чего молчишь? Собирайся.

Оля стояла, не шевелясь. Она смотрела на Киру. Кира смотрела на неё. Улыбалась. Но в глазах была сталь.

— Да, Оля, — сказала Кира мягко. — Собирайся. Нам пора.

Оля не могла отказаться. Не при Андрее. Она молча надела куртку, взяла сумку. Кира извинилась перед Андреем за спонтанность, пообещала вернуть жену через пару часов. Андрей пожелал им удачи.

Они вышли из подъезда. Кира шла впереди, Оля — сзади. У подъезда стоял чёрный внедорожник. Они сели в машину. Кира завела двигатель. Выехала со двора.

— Куда мы едем, Госпожа? — спросила Оля тихо.

Кира не ответила. Она ударила её — резко, без предупреждения. Ладонь впечаталась в щёку Оли с громким шлепком. Голова дёрнулась, ударилась о стекло.

— Ты, блядина, — сказала Кира, не повышая голоса, но от этого её слова звучали ещё страшнее. — Ты отключила телефон. Ты пряталась от меня. Ты думала, что можешь просто исчезнуть?

— Простите, Госпожа, — прошептала Оля, держась за горящую щёку.

— Прощения просить будешь потом. Сейчас ты будешь наказана. Ты знаешь, что бывает с непослушными шлюхами?

— Нет, Госпожа.

— Узнаешь. Совсем скоро.

Они выехали за город. Москва осталась позади — мелькали заправки, склады, промзоны. Кира вела машину молча, сосредоточенно глядя на дорогу. Оля сидела, вжавшись в сиденье. Её трясло — от страха и от холода. Она не знала, куда они едут. Но понимала: ничего хорошего её не ждёт.

Наконец Кира свернула на обочину. Впереди виднелась большая стоянка для дальнобойщиков — несколько фур, заправка, придорожная гостиница. Горели фонари, но было уже темно. Кира заглушила двигатель.

— Жди здесь, — сказала она. — Я сейчас вернусь.

Она вышла из машины и направилась к группе мужчин, которые стояли у одной из фур. Оля видела, как она подошла к ним, что-то сказала. Мужчины засмеялись, закивали. Кира говорила с ними несколько минут. Потом повернулась и пошла обратно к машине.

Она открыла дверцу.

— Выходи.

Оля вышла. Ноги дрожали. Кира взяла её за руку и повела к фурам. На ходу она говорила — тихо, жёстко, не глядя на Олю.

— За твоё непослушание ты наказана. Сегодня ты будешь бесплатно обслуживать всех желающих дальнобойщиков. Всех, кто захочет. Без ограничений. Без презервативов, если они не захотят. Ты будешь делать всё, что они скажут. Ты поняла?

— Госпожа, пожалуйста... — Оля пыталась вырвать руку, но Кира держала крепко. — Не надо. Я больше не буду. Я обещаю. Я всегда буду брать трубку. Я...

— Поздно, — отрезала Кира. — Ты должна была думать раньше. А теперь ты будешь отрабатывать своё непослушание. Ты — шлюха. Твоё место — обслуживать мужиков. И сегодня ты будешь делать это бесплатно. Для души.

Они подошли к двум мужчинам. Дальнобойщики. Обоим лет сорок — сорок пять. Крепкие, коренастые, в рабочих куртках и джинсах. От них пахло соляркой, потом и табаком. Один — лысый. Второй — помоложе, с густой чёрной бородой и татуировкой на шее.

— Вот ваша шлюха, — сказала Кира, подталкивая Олю вперёд. — Делайте с ней что хотите. И передайте остальным — сегодня она бесплатная. Пусть ебут все желающие.

Лысый оглядел Олю с ног до головы. Усмехнулся.

— А ничего такая, — сказал он. — Фигурка ладная. Сколько тебе лет-то, красавица?

— Сорок пять, — ответила за неё Кира. — Но выглядит моложе. И трахается как богиня. Сами убедитесь.

— Ну, пойдём, — лысый взял Олю за руку. — Покажешь, что умеешь.

Он повёл её за фуру. Там было темно — только свет фар от проезжающих машин освещал пространство. Лысый поставил Олю раком, уперев её руками в борт фуры. Задрал её юбку — и спустил трусы. Провёл рукой по ягодицам.

— Попка ничего, — сказал он. — Упругая. Сейчас проверим, что внутри.

Он расстегнул свои штаны. Его член уже стоял — толстый, с тёмной головкой, блестящей от смазки. Он не стал надевать презерватив. Просто приставил головку к влагалищу Оли — она была мокрой, несмотря ни на что, — и вошёл. Резко, глубоко. Оля вскрикнула.

— Да! — застонала она, сама не ожидая от себя такого. — Да!

Лысый начал трахать её. Его движения были сильными, ритмичными. Бёдра шлёпали о её ягодицы с громким влажным звуком. Он держал её за талию, не давая упасть. Оля стонала, упираясь руками в холодный металл фуры. Её тело раскачивалось в такт толчкам. Грудь, всё ещё скрытая под курткой, прыгала.

— Ах ты, сучка, — рычал лысый. — Узкая какая. Давно тебя не трахали?

— Давно, — соврала Оля.

Он шлёпнул её по ягодице — звонко, сильно. Оля вскрикнула.

— Шлюха зачётная, — сказал лысый, обращаясь к своему товарищу. — Жопа — огонь. Сейчас кончу и тебе передам.

Он ускорился. Его толчки стали резче, глубже. Оля чувствовала, как он приближается к финалу — его дыхание стало частым, движения — рваными. Наконец он застонал и вышел из неё.

— На колени, — приказал он, тяжело дыша. — Рот открой. Хочу в рот.

Оля послушно опустилась на колени — прямо на холодный асфальт. Открыла рот. Лысый приставил головку к её губам и кончил — струя спермы ударила в язык. Оля глотнула. Потом ещё. Он продолжал пульсировать, и она собирала каждую каплю.

— Вот так, — он погладил её по голове. — Умница. Теперь Серёга.

Второй мужчина — тот, что с бородой и татуировкой, — уже ждал. Он расстегнул штаны. Его член был длиннее и тоньше, чем у первого. Он подошёл к Оле, которая всё ещё стояла на коленях, и сунул член в её открытый рот.

— Соси, шлюха, — приказал он. — Глубже бери.

Оля взяла глубже. Она сосала — старательно, как учила Кира. Языком обводила головку, играла с уздечкой, заглатывала до основания. Мужчина стонал, держа её за волосы. Его член пульсировал у неё во рту.

— Хорошо сосёшь, — сказал он. — Видно, опытная. А теперь — раком. Я тоже хочу в киску.

Оля встала на четвереньки. Он вошёл сзади — на этот раз быстрее, жёстче. Его длинный член доставал до матки. Оля стонала, подаваясь назад. Её тело уже не сопротивлялось. Она принимала всё.

Серёга трахал её минут пять, потом тоже кончил в рот. Оля глотнула снова. Вкус был другим — более горьким. Она уже различала вкусы разных мужчин.

Кира стояла неподалёку, у другой фуры, и снимала всё на телефон. Она не вмешивалась. Просто наблюдала. Иногда улыбалась.

Пока Серёга трахал Олю, к фурам подошли ещё трое. Крупные мужчины лет сорока, в таких же рабочих куртках. Они увидели, что происходит, и заинтересовались.

— Эй, а что тут у вас? — спросил один из них, самый крупный, с большой шеей и короткой стрижкой. — Шлюха?

— Ага, — ответил лысый, закуривая. — Бесплатная. Хозяйка вон там стоит. Сказала — ебите все желающие.

— Бесплатная? — переспросил крупный. — А чего так?

— Наказание, — усмехнулся лысый. — За непослушание.

Крупный подошёл к Кире.

— Слышь, хозяйка, — сказал он. — А ты тоже даёшь? Или только эта?

Кира даже не повернула головы.

— Нет, — сказала она ледяным тоном. — Я вам не даю. Я вам блядь привезла. Ебите её.

Крупный пожал плечами и направился к Оле. К тому времени Серёга уже закончил, и Оля стояла на коленях, вытирая рот рукавом куртки.

— Давай, шлюха, — сказал крупный. — Показывай, что умеешь.

Оля подняла голову. Он был огромным — под два метра ростом, с большими руками. Его член, который он уже достал из штанов, соответствовал телосложению — толстый, большой, с огромной головкой. Оля сглотнула.

— Я... я постараюсь, — прошептала она.

— Не постараешься, а сделаешь, — поправила её Кира, не отрываясь от телефона. — Это твоя работа.

Крупный взял Олю за руку и повёл к своей фуре. Его ладонь была огромной, горячей, мозолистой — настоящая рука работяги, который всю жизнь крутит баранку и таскает грузы. Оля шла за ним, спотыкаясь на неровном асфальте стоянки, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и предвкушения. Она оглянулась на Киру — та стояла у другой фуры, прислонившись к борту, и курила, выпуская дым в ночное небо. В другой руке у неё был телефон. Она снимала.

— Залезай, — сказал крупный, открывая дверь кабины. — Там удобнее.

Оля забралась внутрь. В кабине было тесно, но уютно — спальное место за сиденьями, занавешенное плотными шторками, маленький столик, термос, упаковка сигарет. Пахло соляркой, табаком и мужским потом. Крупный забрался следом, закрыл дверь. В кабине стало совсем темно — только тусклый свет от приборной панели освещал пространство.

— Раздевайся, — приказал он. — Полностью. Хочу посмотреть, что там у тебя.

Оля стянула куртку, потом футболку через голову. Сняла юбку, спустила вместе с трусиками. Осталась голой, если не считать чулок — те самые, которые подарила Кира. Крупный оглядел её с ног до головы. Его глаза, привыкшие к дальним трассам и тусклому свету фар, жадно впитывали каждую деталь.

— Ничего, — сказал он одобрительно. — Фигурка норм у тебя. Сиськи — не огромные, но аккуратные. Попка круглая. Сколько тебе лет, говоришь?

— Сорок пять, — ответила Оля, дрожа от холода и возбуждения.

— Для сорока пяти — просто конфетка, — он усмехнулся. — Жена, наверное, да?

— Да, — прошептала Оля. — Замужем.

— А муж знает, чем ты тут занимаешься?

— Нет. Не знает.

— Вот и молодец, — он расстегнул свои штаны. Его член вывалился наружу — огромный, толстый, с крупной тёмной головкой. Он был в полной боевой готовности. Оля смотрела на него и не могла отвести взгляд. Она видела много членов за последние месяцы, но этот был... внушительным. — Ложись на спину. Ноги раздвинь. Сейчас будем знакомиться поглубже.

Оля легла на спальное место. Матрас был жёстким, продавленным от долгого использования. Она раздвинула ноги. Крупный навис над ней — огромный, тяжёлый. Его тень закрыла весь свет от приборной панели. Он приставил головку к её входу. Она была мокрой — очень мокрой, несмотря ни на что. Её тело предавало её снова и снова.

— Мокрая, — констатировал он. — Муж тебя не удовлетворяет, да? Поэтому ты тут, с дальнобоями?

— Да, — выдохнула Оля. — Не удовлетворяет.

— Тогда получай.

Он вошёл в неё — одним мощным, глубоким толчком. Оля закричала. Его член заполнил её полностью, до самой матки, растягивая стенки до предела. Она чувствовала каждую вену, каждую пульсацию. Он начал двигаться — сначала медленно, давая ей привыкнуть к размеру, потом быстрее. Его бёдра шлёпали о её бёдра с влажным звуком. Оля стонала, вцепившись в подушку. Её грудь прыгала в такт его толчкам.

— Да! — кричала она. — Да! Трахай меня! Глубже!

— Глубже? — он усмехнулся. — А ты уверена? Я могу глубже.

Он приподнял её бёдра, подложил под них подушку, и вошёл ещё глубже — так, что Оля почувствовала его головку еще глубже. Она закричала — громко, на всю кабину. Он продолжал трахать её, не снижая темпа. Кабина фуры раскачивалась в такт его движениям. Снаружи было слышно, как Оля кричит — её стоны разносились по всей стоянке.

— Ах ты, сучка, — рычал он. — Узкая какая. Как будто тебя давно не трахали.

— Трахали, — простонала она.

— Тогда почему такая узкая?

— Потому что я хорошая шлюха.

— Это точно, — он засмеялся. — Очень хорошая.

Он перевернул её на живот. Поставил на четвереньки. Вошёл сзади — теперь уже в попу, предварительно смазав её своей слюной. Оля закричала от боли и удовольствия одновременно. Её анус растягивался, принимая огромный член. Он двигался медленно, но глубоко.

— Попка тоже узкая, — заметил он. Шлюхи обычно разработанные.

— Я разработанная, — простонала Оля. — Просто... у тебя очень большой.

— Это да, — он усмехнулся. — Не всем дано.

Он трахал её в попу минут десять, потом снова перевернул на спину, закинул её ноги себе на плечи и вошёл в киску. Оля кончила — первый раз за эту ночь с ним, с громким криком. Её тело содрогалось, влагалище сжималось вокруг его члена.

— Блядь, — выдохнул он. — Ты кончаешь. Я тоже сейчас.

Он вышел из неё. Оля думала, что он кончит на неё, но он схватил её за волосы и притянул к себе.

— В рот, — приказал он. — Открывай.

Оля открыла рот. Он вошёл в него — глубоко, до самого горла, и кончил. Сперма ударила в нёбо, потекла по языку. Оля глотала, давилась. Спермы было много — очень много, он копил, наверное, не один день. Она глотала и глотала, пока он не перестал пульсировать. Потом он вышел.

— Вот так, — он погладил её по голове, как собачку. — Хорошая шлюха. Молодец. Теперь посиди пока. Я пойду покурю, а к тебе тут ещё желающие есть.

Он вышел из кабины. Оля осталась лежать на спальном месте, голая, тяжело дыша. Она слышала, как он говорит с кем-то снаружи.

— Ну чё, пацаны. Кто следующий? Шлюха зачётная. Все дырки рабочие. И глотка — огонь. Рекомендую.

Дверь кабины открылась снова. На этот раз залез тот самый Серёга — бородатый, с татуировкой на шее. Он был помоложе, похудее, но член у него стоял не меньше.

— Ну что, шлюха, — сказал он, расстёгивая штаны. — Продолжим?

— Да, — прошептала Оля. — Продолжим.

Он не стал ждать, пока она перевернётся. Просто взял её за бёдра, поставил раком прямо на краю спального места и вошёл сзади — в киску. Оля застонала. Он начал трахать её — быстро, жёстко. Его бёдра шлёпали о её ягодицы. Он держал её за талию, насаживая на хуй.

— А ты ничего, — сказал он.

— Спасибо, — простонала Оля.

— он шлёпнул её по попе.

— Давай ещё! — крикнула Оля.

Он ускорился. Траха её жёстко, без жалости. Оля кончила снова — на этот раз тише, но так же сильно. Он кончил следом — в презервативе. Оля даже не заметила, когда он успел его надеть. Он вышел, завязал узел и бросил использованный презерватив в угол кабины.

— Отдохни пока, — сказал он. — К тебе там ещё очередь.

Он вылез из кабины. Оля лежала и пыталась отдышаться. Но дверь открылась снова. Третий. Четвёртый. Пятый. Мужчины заходили один за другим. Они трахали её в разных позах — на спине, на животе, раком, сидя. Кто-то предпочитал киску, кто-то — попу, кто-то — рот. Оля принимала всех. Она потеряла счёт времени и мужчинам. Её тело работало на автомате — дырочки открывались, бёдра двигались, рот глотал сперму.

Один из мужчин — самый молодой, лет тридцати, с длинными волосами, собранными в хвост, — был особенно изобретателен. Он посадил Олю сверху, заставил скакать на своём члене, а сам в это время мял её грудь и сосал соски. Оля кончила дважды, прежде чем он кончил сам.

НЕ ЗАБЫВАЕМ СТАВИТЬ ОЦЕНКИ И ПИСАТЬ КОММЕНТАРИИ, ЧЕМ БОЛЬШЕ БУТЕ ОЦЕНОК ТЕМ БЫСТРЕЕ ПУБЛИКУЮ СЛЕДУЮЩУЮ ЧАСТЬ.😉😘💋

Третий — пожилой, с седыми усами и прокуренным голосом — хотел только в рот. Он заставил Олю встать на колени на полу кабины и трахал её рот, держа за волосы. «Глубже, сучка, — рычал он. — Бери до самого горла». Оля давилась, слёзы текли по щекам, но она брала. Она хотела, чтобы он кончил. Хотела попробовать его.

Они менялись. Один выходил, другой заходил. Оля была давалкой общщей. Их бесплатной шлюхой. Они передавали её по кругу, как вещь.

В какой-то момент — Оля уже не помнила, после которого по счёту мужчины — она услышала голос Киры снаружи:

— Эй, мужики! Вы там её долго! Она мне ещё нужна!

— Не боись, хозяйка! — ответил кто-то. — Она крепкая. Выдержит.

— Ладно, — сказала Кира. — Тогда я ещё покурю.

И всё продолжалось.

Олю трахали часа два или три. Она потеряла счёт. Мужчины заходили и выходили. Они кончали в неё, на неё, в рот, на лицо, на грудь. Её тело было покрыто спермой с головы до ног. Волосы слиплись. Губы распухли. Дырочки болели и пульсировали. Она искупала свою вину. Она отрабатывала наказание. И она знала — Госпожа довольна.

Наконец, около двух часов ночи, Кира решила, что хватит. Она подошла к фуре, открыла дверь. Оля лежала на спальном месте, голая, вся в сперме. Глаза были закрыты.

— Вставай, — сказала Кира. — Поехали домой.

Оля с трудом поднялась. Натянула юбку, куртку. Вышла из кабины. Ноги дрожали. Кира взяла её под руку и повела к машине.

В машине Кира спросила:

— Ну, как тебе? Понравилось?

Оля молчала. Потом тихо сказала:

— Нет. Но... я возбудилась. Мне было противно, но я кончала. Я кончала от того, что меня трахали грязные дальнобойщики. Я... я такая блядина.

— Вот именно, — Кира усмехнулась. — Ты блядина. И муж твой — рогатый олень. Его жену трахают все желающие, а он сидит дома и ничего не знает. Ты отработала своё наказание. Но если ещё раз отключишь телефон — будет хуже. Намного хуже. Ты поняла?

— Да, Госпожа. Я поняла.

Кира завела машину. Они поехали обратно в Москву. Оля сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу. Между ног всё горело. Во рту был вкус спермы — десятков мужчин. Она была использованной. Грязной. Конченой. И она это заслужила.

Кира остановила машину у подъезда. Двигатель затих. В салоне повисла тишина, нарушаемая только дыханием двух женщин. Оля всё ещё дрожала после пережитого — то ли от холода, то ли от пережитого унижения и возбуждения одновременно. Её юбка была влажной в промежности, на коже засыхала чужая сперма, которую она не успела стереть. Во рту стоял вкус — солёный, горьковатый, мужской. Вкус дальнобойщиков. Она чувствовала себя использованной. Грязной.

— Иди, — сказала Кира, не глядя на неё. — Приведи себя в порядок. Телефон не выключай. Трубку бери. И жди звонка. На выходные я придумаю что-то особенное. Мы поедем за город. На дачу. На все выходные.

— Да, Госпожа, — прошептала Оля.

Она выбралась из машины. Ноги всё ещё дрожали. Она поднялась на свой этаж, открыла дверь ключом. В прихожей горел свет. Это было странно — обычно Андрей выключал его перед сном. Она разулась, повесила куртку и на цыпочках прошла в гостиную.

Андрей не спал. Он сидел в своём любимом кресле. На нём были домашние шорты и растянутая футболка. В руке — телефон. Он листал какие-то новости или соцсети. Когда Оля вошла, он поднял голову.

— О! — сказал он, откладывая телефон. — Вернулась. Я думал, ты раньше будешь.

— Оля старалась говорить ровно, но голос предательски дрожал. — Устала. Пойду в душ.

— Давай, — Андрей кивнул. — Я пока ещё посижу. Спать не хочется. Днём вздремнул.

Оля быстро прошла в ванную, закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось. Он не спал. Он видел её. Заметил ли он что-то? Её опухшие губы? Её красные глаза? Запах чужого табака и пота, который въелся в одежду? Кажется, нет. Кажется, он ничего не заметил.

Она включила воду, стянула с себя одежду. Встала под горячий душ. Вода обжигала кожу, смывая остатки ночи — пот, сперму, слюну, запах чужих мужчин. Она тёрлась мочалкой до красноты, но всё равно чувствовала себя грязной. Может быть, она никогда не отмоется.

Она вытерлась, надела свой любимый пеньюар — шёлковый, кремовый, который Андрей подарил ей на прошлую годовщину. Он красиво облегал её фигуру, подчёркивая изгибы. Она посмотрела на себя в зеркало. Светлые волосы, мокрые после душа, прилипли к плечам. Глаза блестели. Губы были припухшими после бесконечных членов. На шее — красный след от пальцев Киры. Она замазала тональным кремом. Может быть, он даже не заметит.

Она вышла из ванной. Андрей всё ещё сидел в кресле, уткнувшись в телефон. Она подошла к нему. Медленно. Её босые ноги ступали по ковру бесшумно. Он поднял голову только когда она встала прямо перед ним.

— Оль? Ты чего?

Она не ответила. Вместо этого она опустилась перед ним на колени. Ковёр был мягким — тем самым, на котором она несколько недель назад лизала Киру, пока Андрей ходил за лимоном. Теперь она стояла на коленях перед мужем. И собиралась сделать то, что делала с десятками других мужчин.

— Оля? — Андрей отложил телефон. — Что ты делаешь?

— Молчи, — сказала она. — И кайфуй.

Она потянулась к его шортам. Резинка легко поддалась. Она спустила шорты вниз, освобождая его член. Он ещё не был твёрдым — висел, мягкий, тёплый, знакомый. Но Оля знала, что делать.

Она взяла его в руку — нежно, но уверенно. Провела пальцами по стволу, чувствуя, как он начинает наливаться кровью. Андрей замер. Его дыхание стало чаще.

— Оля... — прошептал он. — Что с тобой? Ты какая-то... другая.

— Я сказала — молчи, — повторила она, глядя ему в глаза снизу вверх. — Просто получай удовольствие.

Она наклонилась и взяла его в рот. Сначала только головку — обхватила губами, провела языком по уздечке. Андрей застонал, откинувшись на спинку кресла. Его руки вцепились в подлокотники. Оля начала сосать — медленно, глубоко. Она использовала всё, чему научилась за эти месяцы у Киры и у мужчин, которые трахали её в рот. Язык работал по стволу, обводил головку кругами, находил самые чувствительные точки. Её правая рука массировала его яйца — нежно, ритмично. Левая — гладила по бедру.

— Боже... — выдохнул Андрей. — Оля... что ты делаешь... это... это невероятно...

Она не отвечала. Её рот был занят. Она заглатывала его глубже, до самого горла, расслабляя мышцы, как учила Кира. Член Андрея был среднего размера — не такой огромный, как у некоторых дальнобойщиков, которые трахали её сегодня. Но она любила его. Она знала каждую венку на нём, каждый изгиб. Она сосала его много раз за двадцать пять лет брака, но никогда — так. Никогда с такой страстью, с таким умением.

Она оторвалась на секунду, перевела дыхание. Слюна тянулась ниточкой от её губ к головке его члена.

— Слушай меня, — сказала она, глядя ему в глаза. — Ты сейчас возьмёшь меня руками за волосы. И будешь трахать в рот. Насаживать на член. Как тебе нравится. Понял?

— Оля, я... я не могу так с тобой. Ты же моя жена.

— А я хочу, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты сделал мне так. Я хочу, чтобы ты трахал меня в рот и называл шлюхой. Давай. Сделай это.

Андрей колебался. Его глаза были широко раскрыты, дыхание — частым, рваным. Он явно был в шоке от того, что происходило. Но его член стоял колом — твёрдый, пульсирующий. Он хотел. Просто боялся.

— Давай, — повторила Оля. — Я разрешаю. Я прошу. Трахни меня в рот. Назови меня шлюхой.

Андрей протянул руки. Осторожно, почти нежно, он взял её за волосы — за светлые, влажные после душа пряди. Сжал их в кулаках. Оля открыла рот. Он вошёл — сначала неуверенно, потом глубже. Она застонала, поощряя его. Он начал двигаться — медленно, потом быстрее. Его бёдра двигались вперёд-назад, член входил в её рот до самого горла.

— Да... — прошептал он. — Да... Оля... ты такая... такая...

— Шлюха, — подсказала она, на секунду оторвавшись. — Скажи это.

— Шлюха, — выдохнул он. — Ты моя шлюха.

— Да! — застонала она и снова взяла его в рот.

Он трахал её в рот — сильно, ритмично. Его пальцы сжимали её волосы. Она давилась, но не отстранялась. Она хотела, чтобы он был грубее. Она хотела чувствовать себя использованной. Она хотела, чтобы он кончил в неё. В рот. В горло.

— Я сейчас... — простонал Андрей. — Я сейчас кончу... Я сейчас... Оля, я сейчас...

Он попытался вытащить член из её рта — видимо, по старой привычке, потому что раньше она никогда не разрешала кончать в рот. Но Оля схватила его за бёдра и сама насадилась до самого горла. Она замерла, глядя ему в глаза. И он кончил.

Горячая струя спермы ударила прямо в горло. Оля глотнула — раз, другой, третий. Она глотала всё, что он давал. Его член пульсировал у неё во рту, и она продолжала сосать, выжимая последние капли. Когда он наконец обмяк, она выпустила его. Посмотрела на мужа.

Андрей сидел, откинувшись в кресле, тяжело дыша. Его лицо было красным, на лбу выступил пот. Он смотрел на жену с изумлением, смешанным с восхищением.

— Оля... — прошептал он. — Что это было? Почему... почему ты такая?

— Какая? — она улыбнулась. — Тебе не понравилось?

— Понравилось, — признался он. — Очень. Но... ты никогда так не делала. Ты никогда не разрешала кончать в рот. Ты никогда не просила называть тебя... ну, этим словом. Ты никогда не была такой... такой...

— Раскованной? — подсказала она.

— Да, — Андрей кивнул. Ты стала... другой. Более страстной. Более уверенной.

Оля улыбнулась. Если бы он только знал. Если бы он знал, что его жена только что обслужила десяток дальнобойщиков. Что она глотала их сперму. Что она стояла на коленях в грязной кабине фуры, пока её трахал огромный мужик. Если бы он знал, что Кира — не просто подруга, а Госпожа, которая надевает на неё ошейник и водит на поводке. Если бы он знал...

Но он не знал. И, может быть, никогда не узнает.

— Пойдём спать, — сказала Оля, вставая с колен. — Я устала.

— Да, — Андрей тоже встал. — Пойдём.

Они легли в постель. Андрей обнял её, прижался сзади. Через несколько минут он уже спал, тихо посапывая. Оля лежала с открытыми глазами и смотрела в темноту. Она думала о том, что только что сделала. Она отсосала мужу — так, как отсасывала десяткам незнакомых мужчин. Она заставила его трахать себя в рот и называть шлюхой. И ей это понравилось. Ей понравилось, что он наконец-то взял её жёстко, грубо, без нежности. Так, как она теперь любила.

Она закрыла глаза. Завтра будет новый день. А на выходных — дача. Кира обещала что-то особенное. Оля не знала, что именно. Но она знала — это будет грязно. Это будет унизительно.

Прошло пару дней.

Оля лежала в кровати и смотрела в потолок. Андрей давно спал рядом — тихо посапывал, отвернувшись к стене. После душа она надела свой любимый кремовый пеньюар и легла, надеясь уснуть. Но сон не шёл.

Телефон завибрировал на тумбочке. Оля вздрогнула. Кто может писать в такое время? Она протянула руку, взяла телефон. На экране высветилось уведомление из Telegram: «Вас добавили в группу «Выездная бригада»». Оля нахмурилась. Она не вступала ни в какие группы. Она вообще редко пользовалась Telegram — только для работы и общения с Кирой.

Она открыла приложение. Группа называлась «Выезд на выходные». Аватарка — чёрный силуэт на красном фоне. Участники — пятнадцать человек, все с никами, без настоящих имён. И Кира. Кира была администратором.

Оля начала листать переписку. И чем дальше она листала, тем сильнее колотилось её сердце.

В чате были её фотографии. И видео. Те самые, которые Кира снимала в клубе и ночью на стоянке. Оля на коленях перед толпой мужчин. Оля с членом во рту. Оля, залитая спермой, с использованными презервативами на лице. Оля на четвереньках в кабине фуры, пока её трахает крупный дальнобойщик. Крупный план её лица — искажённого наслаждением, с закатанными глазами. Крупный план её дырочек — растянутых, влажных, с вытекающей спермой.

Оля зажала рот рукой, чтобы не закричать. Её фотографии. Её видео. Здесь. В какой-то группе. Кто эти люди? Откуда они? И почему Кира добавила её сюда?

Она продолжала листать. Мужчины — а это были явно мужчины, судя по никам и манере общения — обсуждали её. Её тело. Её дырки. Её стоны.

«Гляньте, как она глотает. Прям до яиц достаёт. Профи».

«А жопа у неё — пушка. Я бы вдул».

«Кто её пробовал? Говорят, она бесплатная?»

«Кира говорит, на выходных она будет всех обслуживать. На даче. Я уже записался».

«Я тоже. Давно хочу попробовать эту шкуру».

«Она замужем, кстати. Муж не знает. Рогатый олень».

Оля читала это, и её бросало то в жар, то в холод. Они знали. Все эти люди знали, кто она. Они видели её голой, видели, как её трахают, видели, как она глотает сперму. И они обсуждали это.

И тут в чате появилось сообщение от Киры:

«Кстати, эта сука теперь с нами. Я добавила её в группу. @Olya_Sh, не молчи. Поздоровайся с парнями».

Оля замерла. Кира хотела, чтобы она отвечала. Здесь. Сейчас.

«@Olya_Sh, ау! Ты там живая?» — написал кто-то с ником «voin_77».

«Да она просто ссыт», — добавил другой. — «Стесняется».

«А чего стесняться? Мы уже всё видели. И её сиськи, и её дырки, и как она кончает».

«@Olya_Sh, давай, не ссы. Поздоровайся с мужиками».

Оля смотрела на экран. Её пальцы дрожали. Она не знала, что делать. Если она ответит — это будет означать, что она принимает всё это. Что она согласна быть их шлюхой. Что она признаёт: да, это я на этих фото и видео. Да, меня трахали все эти мужчины. Да, я глотала сперму.

Но если она не ответит — Кира разозлится. А Оля знала, что лучше не злить Госпожу.

Она набрала сообщение:

«Приветик».

Ответ последовал мгновенно. Чат взорвался.

«О! Шмара проснулась!»

«Привет, красотка! Мы тут тобой любуемся!»

«Слышь, а ты правда замужем? Муж реально не знает?»

«Да муж у неё лох. Спит, наверное, пока она тут с нами переписывается».

Оля ответила:

«Замужем. Муж не знает».

«Огонь!» — написал кто-то. — «А где он сейчас?»

«Спит. Рядом».

Чат взорвался смеющимися смайликами и эмодзи.

«Спит! Рядом! Слышите, пацаны? Муж спит, а его жена тут с нами переписывается!»

«Бля, это просто пиздец. Шлюха высшего уровня».

«@Olya_Sh, а что на тебе сейчас надето?»

Оля посмотрела на себя. Пеньюар. Тот самый, который Андрей подарил. Шёлковый, кремовый, с кружевом.

«Пеньюар», — написала она.

«Скинь фото. Хотим посмотреть».

«Да, скинь. Прямо сейчас. Пока муж спит».

«Покажи сиськи. И дырки. Мы тут всё уже видели, не стесняйся».

Оля колебалась. Это было слишком. Одно дело — когда Кира снимала её. Другое — когда она сама, добровольно, будет отправлять свои интимные фото в группу, полную незнакомых мужчин. Это был новый уровень. Новое падение.

И тут пришло личное сообщение от Киры:

«Ты видела, что они просят? Выполняй. Быстро. Не заставляй меня злиться».

Оля закрыла глаза. Она знала, что у неё нет выбора. Она отодвинула одеяло. Андрей пошевелился во сне, что-то пробормотал, но не проснулся. Оля приспустила трусики — те самые кружевные, которые подарила Кира. Подняла пеньюар, обнажая грудь — второго размера, с тёмными сосками, которые сразу затвердели от волнения и ночной прохлады. Направила телефон на себя. Щёлк.

Она посмотрела на фото. Её обнажённая грудь. Её трусики, приспущенные до середины бёдер, открывающие светлый треугольник волос. Её лицо, раскрасневшееся, с припухшими губами. Она выглядела как шлюха. Потому что она и была шлюхой.

Она отправила фото в группу.

Реакция была мгновенной.

«Охренеть! Вот это сиськи!»

«Соски — просто пушка. Твёрдые. Возбудилась, пока нас читала?»

«А трусики зачем? Сними совсем. Покажи письку».

«Да, покажи дырки. Мы же их уже видели. Хотим ещё».

И снова сообщение от Киры:

«Продолжай. Покажи им всё».

Оля стянула трусики полностью. Раздвинула ноги — насколько это было возможно, пока муж спал рядом. Навела телефон. Щёлк. Её киска. Она отправила фото.

«Бля, какая !»

«Муж спит, а она там течёт. Вот это шлюха!»

«Кира, ты где такую нашла? Это же просто огонь!»

Кира ответила в чате:

«Я же говорила — она моя лучшая. На выходных сами попробуете. А пока — можете пообщаться. Она сегодня наказана, так что послушная».

«Наказана? За что?»

Спросите у неё, как ей понравилось».

«@Olya_Sh, правда? Ты с дальнобоями была?»

«Да», — написала Оля.

«И сколько их было?»

«Много. Я не считала. Десять. Может, больше».

«И как? Понравилось?»

Оля колебалась. Потом написала правду:

«Да. Я кончала».

«Бля-я-я... Вот это я понимаю. Настоящая блядина. Кончает от того, что её трахают грязные дальнобои».

«@Olya_Sh, а мужу ты так же даёшь? Или ему только по праздникам?»

Оля посмотрела на спящего Андрея. Он безмятежно посапывал, не подозревая, что его жена сейчас переписывается с группой мужчин, которые обсуждают её дырки.

«Мужу я тоже даю. Но не так. ».

«Ахахах! Это пиздец!»

«Слышь, @Olya_Sh, а ты ему говорила, что ты шлюха? Что тебя трахают все желающие?»

«Нет. Он не знает».

«А хотела бы, чтобы узнал?»

Оля задумалась. Потом написала:

«Нет».

Чат продолжал гудеть. Мужчины задавали вопросы — о её теле, о её фантазиях, о том, что ей нравится. Оля отвечала — сначала робко, потом всё более откровенно. Она рассказывала, как её трахали в клубе. Как Кира устроила ей золотой дождь. Она рассказывала всё. И ей это нравилось. Нравилось быть откровенной. Нравилось, что они знают. Нравилось, что они называют её шлюхой.

В какой-то момент Кира написала в личку:

«На сегодня хватит. Выключай телефон. Спи. Завтра на работу. А на выходные — на дачу. Я пришлю адрес. Будь готова».

Я создала закрытый ТГ КАНАЛ присоединитесь💋 - https://t.me/+6SQtDK_wO1I3Y2Ni

Так же пишу рассказы на заказ!!