Adam's Journey от stormdog

Было странно находиться в такой ситуации с одной стороны, зная, что Кристи, возможно, планирует трахнуться с этим парнем, который так старается произвести на неё впечатление, с другой – боясь, что это может произойти, и в то же время возбуждаясь от этой мысли и гадая, как и когда она расскажет мне эту историю. Если это действительно произойдёт. А сидеть и обсуждать это с женой этого шутника, пока всё это готовится прямо у нас на глазах, было вообще очень странно.

Мы посидели несколько минут, молча разделяя смятение и страдания друг друга. Кори оставила их и подошла к нам, вся жизнерадостная и улыбающаяся.

— Ну, они снова сотворили свое чудо. Он собирается купить самолет. Мой муж и твоя девушка – отличная команда, Адам. Ронни попросил меня попросить тебя позвать официанта и заказать шампанское, чтобы отпраздновать, хорошо?

— Конечно, отлично, Кори. Только я ни черта не смыслю в шампанском и терпеть его не могу.

Она нахмурилась, глядя на меня:

— Что случилось, Адам? Ты в порядке?

— Да-да, я в порядке, не переживай. Я очень рад за тебя и Рона, дорогая, я знаю, что для вас это было очень важно. Я рад, что Кристи смогла помочь, —

я действительно был очень рад, что все сложилось удачно. Рон и Кори – два моих самых любимых человека и самых близких друга в мире – и мне приятно видеть их счастливыми и успешными. — Ты возвращайся к своему гостю, я сам обо всем позабочусь.

Она быстро поцеловала меня в щеку и коротко обняла Рейн, поблагодарив за то, что та пришла, и за то, что ее муж выручил их, а затем вернулась на более счастливый конец стола.

Я подал знак официанту, а затем повернулся к Рейн:

— Что ты знаешь о шампанском?

Она рассмеялась.

— Это очень просто, смотри, — она улыбнулась официанту. — Принесите нам бутылку вашего самого дорогого шампанского.

Теперь настала моя очередь смеяться. Мне понравился ее настрой. Он назвал какое-то винтажное шато с непроизносимым названием и замер в ожидании ее ответа.

Она спросила:

— Это действительно очень дорого?

Он кивнул:

— Чрезвычайно.

Она снова улыбнулась ему:

— Отлично. Тогда тебе лучше принести нам две бутылки.

Он ушел, а мы с ней от души посмеялись над ее проделкой. Наверное, никто бы и не заметил, но мне показалось это довольно остроумным. Это определенно подняло нам настроение, и мы решили присоединиться к вечеринке. Прежде чем это сделать, я, помогая ей подняться на ноги, наклонился к ее уху:

— Рейн, на случай, если у меня не будет возможности сказать тебе это позже, мне было очень приятно познакомиться с тобой. Ты сделала этот вечер максимально приятным.

Находясь так близко к ней я очень хорошо ощущал её гладкую кожу, исходящее от неё тепло и её нежный, невероятно женственный, аромат. Я почувствовал, как несколько петард взлетели мне в пах.

— И тебе, Адам, было очень приятно познакомиться с таким джентльменом.

Хорошо, что она не смогла прочитать мои мысли в тот момент, когда я представил её обнажённой передо мной, ожидающей, когда мой язык коснётся её и попробует её сладкий нектар. У меня потекли слюнки.

Она протянула руку и нежно погладила мою небритую щеку:

— Ты выглядишь чуточку устрашающим, но на самом деле ты очень добрый. Я рада, что узнала это о тебе.

Официант принес шампанское на более оживленный и шумный конец стола и приступил к ритуалу его откупоривания.

Когда мы подошли к остальным, она сказала:

— Я, как только увидела твою невесту, сразу поняла, что Морган купит самолет. Он всегда изображает из себя большую шишку с деньгами перед красивыми женщинами. Иногда он ведет себя как настоящая задница – держу пари, он заплатил за него слишком много.

Я улыбнулась ей:

— Без обид, Рейн, но я искренне на это надеюсь.

Я не думал, что Кристи так уж впечатлят его деньги. В своей профессии она регулярно имеет дело с огромными суммами.

Кори вручила каждому из нас по бокалу шампанского, когда мы присоединились к ним, и мы выпили за успех их деловой сделки. Я собрался с духом и попробовал его – было не так уж и ужасно. Я решил, что если кто-то собирается связать меня и заставить пить шампанское, то я, вероятно, смогу это переварить. Я ценю хорошее вино, но никогда не понимал, в чем привлекательность шампанского.

Я допил свой бокал и заметил, что Кристи делает то же самое. Она разделяет мои чувства. Две бутылки быстро исчезли среди остальных четырех, и мы постепенно собирались закончить вечер и отправиться домой. Я увидел, как глаза Ронни широко раскрылись, когда он посмотрел на счет, и толкнул Рейн. Мы посмеялись над ним. Он посмотрел на нас и покачал головой, понимая, что его провели, но добродушно улыбнулся.

Морган и Рейн остановились в одном из больших отелей в центре города, но Рон и Кори забрали их по дороге и собирались отвезти обратно в отель. Я передал свой талон одному из парковщиков, а Ронни – другому, и мы стояли и болтали, пока я не услышал, как моя Шелби завелась у входа и с грохотом подкатила к нам под навес.

Парковщик вышел и оставил мою дверь открытой, двигатель тихонько урчал на холостом ходу. Морган оживился, глядя на мою машину:

— Эта Шелби – оригинал, не подделка?

Я заверил его, что это так.

— Полностью оригинальный, Морган, 428 Кобра, 1967 год.

— Она прекрасна, ты должен позволить мне сесть за руль.

Я бы не позволил ему сесть за руль и трезвым, но а в нетрезвом состоянии он ни за что не сядет за руль.

— Извини, приятель, это моя машина, не прокатная, и никто на ней не ездит.

— Тогда продай мне ее – сколько она стоит, 100 000 долларов?

Ну и мудак! Он решил, что на его деньги можно купить все, что угодно. Кристи вмешалась, прежде чем я успел ответить, её деловой инстинкт взял верх.

Она хлопнула его по руке:

— Морган, это, пожалуй, стоит вдвое больше, или около того.

Я присоединился к возгласу:

— И кроме того, это не продаётся.

Он не сдавался:

— Хорошо, тогда 200 000 долларов. Я дам тебе 200.

— Извини, парень, не продаётся.

Я старался быть вежливым, я, правда, не хотел испортить сделку Ронни, но это было непросто. Мне хотелось врезать этому парню.

Он попытался снова:

— 250 000 долларов, смотри, не упусти такой шанс. Да ладно, ты же знаешь, что хочешь продать.

Я заметил, как глаза парковщика немного расширились от удивления, когда он называл эти цифры. Я дал ему щедрые чаевые за то, что он присмотрел за моей машиной.

Мне, конечно, следовало бы рассмотреть предложение Моргана. Четверть миллиона – это для меня серьёзные деньги, больше, чем текущая стоимость машины, и от любого другого человека я бы их принял. Но этот парень мне просто не понравился.

— Нет, извини, не продаётся. Я не могу воспользоваться тобой, когда ты пьян.

Он схватил меня за руку:

— Ну же, бери 250 и радуйся. За эти деньги можешь купить еще одну.

Я выдернул руку из его хватки:

— Какое удивительное совпадение – ты тоже можешь.

Он рассмеялся. Я не хотел, чтобы это было смешно.

— Хорошо, я вижу, что ты принял решение. Без обид. Хотя бы прокати меня немного.

— Может быть, в другой раз. Я довольно сильно устал, думаю, просто пойду домой. Давай, Кристи, поехали.

Она просто посмотрела на меня и подняла бровь. К моему удивлению она подошла к водительской двери и жестом подозвала Моргана:

— Давай, Морган, садись. Я тебя покатаю.

Говоря это она смотрела на меня и видела, что я уловил подтекст.

Она опустилась на водительское сиденье, давая парковщику возможность в подробностях рассмотреть свою голую промежность, и подтянула ноги. В её очень коротком платье было невозможно грациозно забираться на низкое сиденье за руль, но я знал, что это, по крайней мере частично, было сделано намеренно. Морган быстро сел на пассажирское сиденье и закрыл дверь. Я подошел к открытому окну и наклонился, разозленный:

— Что ты, по-твоему, делаешь?

Она лукаво улыбнулась мне:

— Не волнуйся, я буду осторожна. Я думаю, что завезу его на Смотровую гору.

Ого. Я подумал, что это, наверное, его до смерти напугает. На тех скоростях, на которых любит ездить Кристи, поездка может быть довольно опасной, особенно в темноте. Я также подумал обо всех темных уединенных съездах по пути и об использованных презервативах, которые я видел разбросанными повсюду, когда однажды остановился, чтобы сфотографироваться. Я заметил, что с моего ракурса ее платье не совсем скрывало ее киску, и я знал, что примерно через два-три переключения передач и пару торможений она будет полностью заголена.

Она резко нажала на газ, и в ответ услышала приятный рев.

— Ребята, возвращайтесь к Ронни, мы присоединимся к вам чуть позже.

С утробным рокотом она тронулась с места, а я стоял и смотрел, как исчезают задние фонари. Меня совсем не волновала машина. Я очень волновался за Кристи.

Парковщик подъехал на машине Ронни, и Рон, поняв, что он изрядно выпил, попросил меня сесть за руль. Он и Кори сели на заднее сиденье, я снова дал чаевые парковщику, а Рейн села впереди со мной.

Рон все еще был очень воодушевлен заключением сделки, как и Кори, но, сидя позади меня, она протянула руку и погладила меня по плечу. Очевидно, она знала, что я очень недоволен Кристи за то, что она сбежала с Морганом. Мне просто инстинктивно не нравился этот парень, наверное, из-за того, что сказала Рейн, и теперь еще и за это.

Они пытались поддерживать непринужденный разговор, очевидно, чувствуя мое мрачное настроение, но это не очень помогло. Я взглянул на Рейн и обнаружил, что она пристально наблюдает за мной, ее блестящие голубые глаза наполнились непролитыми слезами. Я протянул руку через сиденье, и она взяла ее в свои, сжав мои пальцы. Вот человек, который понимает мою боль, если не мою растерянность.

В машине воцарилась тишина, и я посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы увидеть, как Рон и Кори целуются на заднем сиденье, как парочка подростков. Черт возьми, почему бы и нет, у них было несколько миллионов причин отпраздновать это событие. Рейн оглянулась, увидела их, и с ее губ сорвался тихий звук, похожий то ли на смех, то ли на всхлип. Мы посмотрели друг на друга, она грустно улыбнулась, и я увидел, как по ее щеке скатилась одинокая слезинка. Она вытерла ее.

Вскоре мы подъехали к дому, я свернул в наш район и заехал на подъездную дорожку Рона и Кори. Я заглушил двигатель и начал вылезать, собираясь пройти через двор и вернуться домой.

Рон отстранился от Кори и огляделся:

— Уже дома. Как быстро. Как думаешь, Кристи приедет сюда или поедет сразу к тебе?

— О, я думаю, она пригонит машину домой, поставит ее в гараж и просто придет сюда пешком.

— Что ж, тогда почему бы тебе просто не отогнать нашу машину к себе домой, а Морган и Рейн смогут вернуться на ней в свой отель. Мы можем забрать её у них завтра, перед их вылетом. Рейн, тебя это устраивает?

Она ответила, что это будет замечательно, и пригласила их приехать в центр города и позавтракать вместе с ними, прежде чем забрать машину. Кори согласилась.

Кори открыла было дверку, но обернулась и спросила:

— Рейн, ты хочешь подождать Моргана здесь или подождешь его у Адама?

Мы оба видели, что Рон и Кори хотели быть гостеприимными хозяевами, но на самом деле очень хотели побыть наедине. Думаю, они здорово возбудили друг друга, целуясь в машине.

Они получили ожидаемый ответ:

— Думаю, я просто подожду с Адамом, если ты считаешь, что они пойдут именно туда. Если ты не против, Адам.

— Конечно, хорошо. Я угощу тебя выпивкой.

Я снова завел двигатель, когда Кори и Рон вышли.

— Эй, дети, ведите себя хорошо – помните, вы старая супружеская пара, и не пытайтесь делать ничего слишком рискованного!

Кори лишь рассмеялась и повиляла задницей, пока они неуверенно шли к своей двери. Я сдал назад и остановился перед своим домом. Рейн весь вечер внимательно наблюдала за непринужденным общением Рона, Кори, Кристи и меня.

— Вы, ребята, кажется, очень близкие друзья.

— О да, они самые лучшие. Мы их просто безумно любим. Они замечательные люди.

— Кори очень о тебе заботится.

Я улыбнулся:

— Она так относится ко всем. У этой девушки огромное сердце.

С грустным видом она сказала:

— Я бы хотела, чтобы у нас с Морганом были такие друзья. Он настолько такой целеустремленный и эгоцентричный, что постоянно отталкивает от себя людей.

Мы вошли в мой дом, и я проводил её в гостиную.

— Итак, что я могу тебе предложить выпить? Я неплохой бармен.

— А как насчет просто колы, или пепси? Что угодно.

— Ты уверена? Никаких дурманящих веществ?

— Я уверена, что только кока-колу. Могу я воспользоваться твоей ванной?

— О, конечно, можешь.

Я проводил её в гостевую ванную комнату в конце коридора и пошел наливать ей колу, налив себе такой же. Алкоголь – это депрессант, а я и так был достаточно подавлен. На случай, если их возвращение закончится плохо, я не хотел добавлять в эту историю ещё больше алкоголя.

Она отлучилась в ванную на несколько минут, но когда вернулась, я понял, в чем дело. Она умылась, смыла весь излишки макияжа и расчесала волосы, так, что они были длинными, мягкими и блестящими, обрамляя ее лицо и шею. Раньше я не замечал золотисто-каштановых отблесков, но теперь они сияли. Ее длинные ресницы от природы были темными и подчеркивали ее необычайно голубые глаза, выглядела она сейчас на несколько лет моложе. Это было кардинальное перевоплощение, и я сказал ей об этом:

— Вау! Ты выглядишь потрясающе! Зачем ты носишь столько косметики на лице, когда и так прекрасно выглядишь от природы?

Я не всегда бываю тактичным.

— Моргану это нравится, он говорит, что это делает меня более утонченной. Она изобразила в воздухе кавычки, поморщившись при последнем слове. Я подумал, что это было не особенно приятно для нее, и я сомневался, что он сказал это с добрыми намерениями.

— Ну, он ошибается. Так гораздо лучше; ты очень красивая женщина.

Ральф выбрал именно этот момент, чтобы появиться, и, обнаружив, что у нас гости, подбежал к Рейн, виляя хвостом. Она наклонилась, чтобы погладить его, и потрепала его за уши и шею. Он выразил свою признательность, ткнувшись носом ей в промежность и чуть не сбив ее с ног.

Мне было неловко. Он точно знал, как испортить момент. Я схватил его и оттащила в сторону, пытаясь скрыть неловкость шуткой:

— Гадкий пёс! Ты только увидел Рейн и сразу же сунулся ей в пах, а я за все часы знакомства с ней ещё ни разу не прижимался лицом к ее промежности!

Мы оба немного неловко рассмеялись. А она тихо спросила:

— А ты бы хотел?

Все еще наклонившись и держась за воротник Ральфа я посмотрел на нее. Она посмотрела мне в глаза, вопросительно подняв брови. Я выпрямился и отогнал Ральфа.

— Прости. Наверное, мне следует быть осторожнее с плохими шутками.

Она рассмеялась:

— Это было не очень удачно. Но я совершенно серьёзно.

— Ах, Рейн... Боже, я не знаю. Это то, чем вы с мужем занимаетесь, просто морочите друг другу голову?

Ее глаза вспыхнули гневом, а может, это была боль.

— Нет, Адам, это не так. По крайней мере, не для меня. Я была ему абсолютно верна с тех пор, как мы поженились, но к нему это не относится. Для него это все большая игра. Ты мне нравишься, и я думала, что я нравлюсь тебе, и он, наверное, трахается с Кристи, вот я и подумала... ну, ты понимаешь.

Я понял, что она пошла на риск, так открыто заявив о своих чувствах ко мне, и почувствовал себя глупо, что задал ей вопрос. Я взял её руку в свою, заметив, какая она маленькая, и повёл её к дивану. В голове у меня царил сумбур.

— Рейн, посиди со мной минутку, давай поговорим.

Мы сели, и она прижалась ко мне, словно ища моего тепла. Я был поражен тем, какой маленькой она казалась рядом со мной, и обнял ее одной рукой. Я посмотрел на нее сверху, и она запрокинула голову, чтобы посмотреть на меня снизу своими большими голубыми глазами, теплыми и доверчивыми.

Очевидно, то, что я взял ее за руку или, может быть, обнял ее, вернуло мне доброе расположение духа.

Наши лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга, и я начал извиняться перед ней:

— Рейн, прости, что я это сказал. Я просто...

Внезапно, каким-то образом наши губы соприкоснулись, и она просунула свой язык мне в рот. Ее губы были мягкими и теплыми, они были сладкими на вкус и чудесно пахли, и жар, который тлел во мне, вспыхнул пламенем. Я прижал ее к себе, и наши языки боролись за превосходство во рту друг друга.

Я положил одну руку ей на спину, другую – на затылок, удерживая ее лицо у моего, и она положила свою руку мне на затылок, делая то же самое. Я чувствовал, что оставляю засосы на ее губах и царапаю ее своей щетиной, но она настаивала на продолжение, забравшись ко мне на колени и оседлав меня.

На секунду она отстранилась:

— Боже! Расстегни мою молнию, скорее!

Я расстегнул короткую молнию на спине ее маленького черного платья и помог ей стянуть его через голову. Она бесцеремонно бросила его на пол, и мои руки коснулись теплой, гладкой кожи ее спины и боков. На ней был кружевной лифчик, сквозь который я мог отчетливо видеть ее маленькие груди с торчащими розовыми сосками. На ней также были трусики-стринги, черные стринги и черные кружева вокруг крошечного треугольника из атласа королевского синего цвета спереди и темно-серые чулки до бедер. Она выглядела невероятно красивой, насколько я мог видеть. Я хотел выбрать ракурс получше:

— Постой секунду, милая, дай мне рассмотреть тебя.

Она соскользнула с моих колен и встала передо мной, подняв руку, чтобы откинуть волосы назад, а затем дрожащей рукой поднесла ее к губам. Это движение выглядело таким девичьим, таким неуверенным и, я думаю, наивным, если в этом вообще имел какой-то смысл. Казалось, она боялась, что я ее раскритикую или скажу что-то обидное, и опасалась осуждения. Она опустила голову, глядя на меня сквозь длинные ресницы, дрожащими пальцами касаясь губ. В ней удивительно сочетались эмоции женщины и ребенка, и она была такой миниатюрной, невероятно уязвимой и сексуальной.

Я положил руки ей на талию. Мне показалось, что я почти могу обхватить ее пальцами. Вкрадчиво, так, что мой голос показался мне странно хриплым, я сказал:

— Ты даже не представляешь, какая ты невероятно красивая женщина, не так ли?

Она подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. Одинокая слезинка скатилась по ее щеке:

— О, Адам. Я правда тебе нравлюсь?

— Рейн, боже мой! Ты такая сексуальная, это просто... ну, это не поддается описанию!

Она была такой крошечной, милой, удивительной воплощением женственности. Я обнаружил, что меня к ней очень тянет.

— Ты потрясающая, как идеальная маленькая куколка, или статуэтка, или нечто в этом роде. Я боюсь, что сломаю тебя.

Она вытерла глаза рукой и тихо рассмеялась:

— Не волнуйся, Адам, ты меня не сломаешь, я крепче, чем кажусь.

Она подняла руки и расстегнула застежку на бюстгальтере спереди, стянула его с плеч и бросила на пол вместе с платьем, при этом глядя мне в глаза. Я протянул руку и коснулся ее груди, упругой, идеальной формы и идеального размера для ее маленького тела, сжимая пальцами один твердый сосок, затем другой. Я притянул ее к себе и взял губами ее правый сосок, посасывая и покусывая его. Она застонала, ее спина выгнулась дугой, когда она прижалась ко мне.

Она запустила руку в мои волосы, взъерошивая их, а другой обняла меня сзади за шею, прижимая к своей груди. Я не пытался уйти. Я продолжал посасывать ее грудь, теперь уже сильнее от собственного возбуждения, и почувствовал, как она прижалась щекой к моей макушке, ее дыхание участилось от стонов.

— О боже, Адам, это так приятно! Ты делаешь это с Кристи?

Какой странный вопрос, и странный момент для него:

— Да, конечно.

— Ей это нравится?

— Да.

— Как думаешь, она трахнется с Морганом?

— Боже, Рейн! Может быть. Наверное. Откуда это взялось?

Она не ответила на мой вопрос, лишь пожала плечами.

— Она будет разочарована.

— Почему? Он что, маленький или еще что-то?

Она покачала головой:

— Нет, у него довольно внушительный размер. Почему это первое, о чем вы парни всегда думаете, первое, что вас волнует? Нет, он просто, э-э-э, довольно шустрый.

— О, мужчина на минуту, да? Ты права, ей бы это не понравилось.

Она рассмеялась, неосознанно дотрагиваясь до своих сосков и пощипывая их. Я зачарованно наблюдал за происходящим.

Она покачала головой:

— Мужчина на минуту? Нет, как бы мне этого хотелось. Скорее тридцать секунд. В хороший день. Серьезно, Адам, с такой сексуальностью, как у Кристи, ей повезет, если она успеет вытащить его из штанов, прежде чем он, э-э, кончит. Это действительно ужасно.

— Он когда-нибудь пытался научиться делать лучше?

— Нет, Адам, он очень эгоистичный любовник. Видишь ли, он считается только с собой, и когда он кончает, то ему достаточно. Не могу сказать сколько ночей мне приходилось мастурбировать до оргазма после того, как он засыпал, я не знаю, находит ли он меня привлекательной или нет, на самом деле.

Она опустила взгляд на пол.

— Рейн, твой муж – полный придурок. Извини, но это правда. Он понятия не имеет, чего лишается. Посмотри на себя, ты потрясающая!

Моя рука лежала у нее на затылке, и я снова притянул ее к себе, и провел пальцами по ее спине, чувствуя, как содрогается ее тело, когда я продолжил спускаться к ложбинке между ягодицами, ощущая тонкую полоску ее трусиков, пока не коснулся мягкого пушка и влажного тепла между ее бедер. Она инстинктивно раздвинула ноги, но я продолжал просто дразнить ее, касаясь мягкой внутренней стороны ее бедер, нижнего изгиба ее задницы, время от времени позволяя пальцу забираться под тесемки ее стрингов и задевать то маленький сжатый анус или припухшие губки ее вагины, но никогда не задерживаясь и не проникая так глубоко, как хотелось бы. Она попыталась прижаться к моим пальцам.

Я не был уверен, кого я возбуждал больше – ее или себя. Я был твердым, как камень, и пульсировал, из-за чего лужица спермы растеклась по моим шортам, а мои яйца, казалось, вот-вот лопнут.

Втайне я был рад, что она рассказала мне о маленькой проблеме своего мужа, это дало мне возможность произвести впечатление на его жену, в ответ его стараний произвести впечатление на мою женщину, выставляя напоказ свое богатство перед Кристи. Странно, но у меня были смешанные чувства по поводу возможного разочарования в Моргане со стороны Кристи.

Я не мог не улыбнуться при мысли о том, как она может отреагировать на его сексуальную несостоятельностью – она, скорее всего, скажет ему, насколько неудовлетворительным и неприемлемым было его преждевременное извержение, – но я действительно хотел, чтобы она была счастлива и получала удовольствие от своих внеклассных занятий. А потом рассказывать мне о них в подробностях. Тошнит, я знаю, что это вызывает тошноту.

Я продолжал сосать и ласкать сладкие маленькие груди Рейн, пока мои пальцы скользили по ее телу. Наконец, я просунул два пальца под ее стринги сзади и осторожно раздвинул ее мягкие влажные половые губы. Я медленно неглубоко, до первого сустава, ввел внутрь один, затем другой. Она была скользкой, горячей и влажной, но очень узкой. Мелькнуло сомнение, что, возможно, будет трудновато ввести в нее свой член. И как невероятно было приятно, если бы мне это удалось.

Я слегка пошевелил пальцами, и почувствовал, как она пытается насесть на них сильнее, чтобы они проникли глубже в её тело. Она застонала мне в ухо, и я почувствовал, как ее тело задрожало:

— Боже, Адам, ты заставишь меня кончить.

— Да, разумеется, но не сейчас.

Я очень медленно вытащил из нее пальцы, и она застонала от утраты. Я поднес свои скользкие влажные пальцы, покрытые ее сладкими соками, к своему рту, размазал по губам ее влагу, а затем слизал с них остатки нектара.

Затем я притянул ее лицо к своему и поцеловал, позволяя ей ощутить вкус собственного возбуждения. Сначала она была неуверенной, затем стала голодной и нетерпеливой, ее язык искал каждую частичку ее собственного естества. Она кусала и посасывала мои губы, наседая на меня на моих коленях и прижимая меня спиной к дивану, и я задавался вопросом, какого зверя я здесь разбудил. У меня могут быть неприятности!

Она начала дергать за мою рубашку, пытаясь расстегнуть ее и снять. Ей удалось расстегнуть ее, и она стала целовать и лизать мою грудь, больно покусывая мои соски. Это было как больно, так и приятно!

Она начала дергать за пряжку моего ремня, но я остановил ее:

— Ну-ка, дай мне встать, так никогда не получится.

Она слезла с меня, и я встал. Она сняла с меня рубашку и добавила ее к растущей стопке одежды на полу, а затем опустилась передо мной на колени и, быстро расстегнув мой ремень, расправилась с пуговицей и молнией. Она стянула с меня брюки и позволила им упасть к лодыжкам, затем протянула руку и, схватившись за большую выпуклость спереди на моих трикотажных боксерах, принялась массировать его обеими руками.

Она только и сказала: «О-о-о, да!», когда просунула пальцы под резинку и сняла их с меня. Мой член выскочил наружу, почти на сто процентов твердый и слегка сочащийся соком. Она присела на корточки и посмотрела на меня.

— Ладно, я была не права. В конце концов, она будет разочарована размерами Моргана!

Затем она выпрямилась и взяла меня в рот, обхватив левой рукой мой член, а правую положив мне на бедро.

Опустив взгляд я заметил обручальное кольцо с большим бриллиантом на руке, сжимавшей мой член, и обратил внимание, что её пальцам не хватало чуть-чуть, чтобы обхватить меня полностью. И то, и другое чрезвычайно меня возбудило, и теперь мой ствол был возбужден примерно на 110 процентов. Как же я люблю женщин с маленькими ручками, это же так поднимает самооценку! Она продолжала сосать меня, и теперь настала моя очередь слегка стонать и кряхтеть, хотя она сама тоже постанывала от возбуждения. Она переместила правую руку на мои яйца, изо всех сил сжимая и разжимая их. У меня была значительная сексуальная перегрузка, и я начал сомневаться, продержусь ли я достаточно долго, чтобы не опозориться.

Она внезапно остановилась, все еще держа мой член, но освободив губы:

— Морган никогда не заходит так далеко. Если Кристи придвинула свое лицо так близко к нему, он, вероятно, кончил прямо на нее!

Видимо, сказанное ею было невпопад – хотя, не знаю почему, этот образ мне понравился, – так как у меня возникло ощущение, будто на мою промежность насыпали лед. Она снова принялась сосать, не подозревая об эффекте своих слов, но я почувствовал, что у меня пропадает эрекция.

Я пытался. Меня посещали эротические мысли, я восхищался стройным телом Рейн, я пытался мысленно вернуться туда, где был мгновение назад, но безрезультатно. Слишком сильные попытки, казалось, только ухудшали ситуацию, и вскоре она заметила, что мой член обмяк, хотя всё ещё был толстым и наполненным. Она выпустила меня, а затем рукой начала дрочить меня. Он стал похожим на тех больших мягких резиновых пенисов, вялым, а не твёрдым.

— Что случилось, Адам, ты в порядке? Я сделала что-то не так или сказала что-то не то? — ее осенило. — Боже мой, я не должна была упоминать Моргана и Кристи, Адам, извини.

— Рейн, нет, не в этом дело. (Думаю, как раз в этом) Я не знаю, что случилось, я уверен, что это пройдет, ничего страшного. Помоги мне снять эти штаны, и мы сможем устроиться поудобнее.

Она спустила с меня брюки, затем заставила меня по очереди поднять ноги, чтобы снять с меня носки. Она раздела меня догола в гостиной, и теперь на мне были только наручные часы. Я невзначай взглянул на них, и она это заметила:

— Все в порядке, у нас есть еще время?

Я улыбнулся ей:

— Все в порядке. Я думаю, у нас есть около часа, а то и больше, если они где-нибудь остановятся.

Она фыркнула:

— Хм. Им не придется надолго останавливаться! Давай я попробую поиграть с тобой еще немного, хорошо?

Я сел на диван, и она принялась обрабатывать меня, облизывая и посасывая мой член, засасывая мои яйца в рот по одному и лаская их языком, но это не сработало. Это было невероятно, мне нравилось то, что она со мной делала, но мой член оставался в полу-эрекции. Мне было очень стыдно, особенно когда она попыталась отнестись с пониманием и сказать, что это не имеет значения. Я понимал, что это не так, видел, что она разочарована, и знал, что мне придется приложить гораздо больше усилий, чтобы войти в ее узкую вагину.

Со мной такое случалось всего один раз, когда я был женат, но тогда я сильно простудился и принимал много лекарств от простуды, так что это не стало неожиданностью. Тем не менее, Лиза отнеслась к этому не слишком благосклонно.