Вольный перевод рассказа: «Undressing with mom», на русский язык. Автор рассказа:James_Steele. 2024 год.

2024 год. Севастополь...

— Чёрт, чёрт, чёрт, — тихо простонала сорокапятилетняя Лариса Анатольевна Степанец, стараясь говорить тихо, пока вводила розовый силиконовый фаллоимитатор в свою скользкую дырочку влагалища. Восемнадцатилетний сын Димка спал в своей комнате прямо за стеной. Последнее, что ей было нужно, — это чтобы её сын не подслушал, как его сексуально озабоченная мать мастурбирует с довольно не маленьким фаллоимитатором мужского члена.

Лариса Анатольевна не кончила, уже несколько дней. Ей это было очень нужно. Она взяла одну из своих круглых грудей в свободную руку, грубо крутила и тянула опухший сосок, скользя имитацией настоящего члена в своё сочащееся отверстие влагалища. Боже, как же она скучала по настоящему мужскому члену, чтобы порадовать её «Детородный орган». Прошло так много времени, что она почти забыла, что такое настоящая эрекция. Она чувствовала себя жалкой старушкой при мысли о том, что силиконовый фаллоимитатор, может стать, для неё самым близким и постоянным любовником.

Но твёрдый ствол фаллоимитатора, есть твёрдый ствол, и тело Ларисы Анатольевны извивалось, от глубоко необходимого удовольствия, когда она толкала и тянула свою игрушку из своего возбужденного полового органа. По крайней мере, это больше походило на реальный мужской член, чем на её пальцы, скользящие движения фаллоимитатора внутрь и наружу её влажного отверстия влагалища заставляли её пышное тело извиваться, от ощущений. Ей хотелось стонать и кричать, во всё горло и наслаждаться своим собственным удовольствием, по полной, но с сыном Димкой дома это было невозможно в данное время.

Лариса Анатольевна обходилась без секса с тех пор, как её муж Сергей умер четыре года назад, от рака. После смерти мужа на неё всегда было много интереса, со стороны мужчин, но она выбрала быть внимательной матерью-одиночкой, чтобы не отвлекаться, от воспитания сына Димочки. С её пронзительными зелёными глазами и грязно-русыми волосами у неё была такая внешность, которая могла бы дать ей достойную модельную карьеру, если бы не её объёмно пышное телосложение сорокапятилетней женщины.

Она никогда не станет худой. Она даже не хотела этого, но за последний год начала ходить в спортзал, где занималась спортом и занималась йогой два раза в неделю. Лариса Анатольевна уже не могла носить такие же размеры, как десять лет назад, но ей нравилось то, чего она достигла до сих пор. Она гордилась своими большими и тяжёлыми грудями, а её толстые бёдра и ягодицы были более стройными и упругими, чем когда-либо. Однако её возросшая физическая активность делала её ещё более возбужденной, чем когда-либо.

— Мм...м, — прошипела она, перемещая руку с груди на лобок, чтобы тереть клитор и одновременно двигать фаллоимитатор быстрее.

Влагалище Ларисы Анатольевны становилась настолько влажным, что её соки размазывались по внутренней стороне верхней части бёдер. Конечно, это был всего лишь кусок силикона, но, по крайней мере, её наконец-то трахали. Жёсткое движение в её промокшее соками влагалище пробуждало её женские желания так, как её пальцы не могли сделать. Её стоны становились громче, чем ей хотелось с сыном в доме, но удовольствие, нараставшее внутри, разрушало её потребность быть скрытной.

Чувствуя, как этот силиконовый фаллоимитатор скользит по скользким, бархатным стенкам её внутренней пещеры, красивая, но одинокая мать представляла себе разных молодых мужчин, которых видела в спортзале. В их тесной спортивной экипировке было нетрудно представить их накачанные тела полностью голыми. В её мыслях она прыгала с одного члена на другой, представляя, как они стонут и толкаются между её гладкими, широко раскрытыми ногами. От одного к другому она представляла пятерых разных мужчин у своей мокрой щели. Она, конечно, выбирала самых красивых и тех, у кого были тела, которые ей нравились больше всего.

Лариса Анатольевна всерьёз не думала, что их заинтересует женщина её возраста, несмотря на то, как их глаза скользили по её пышным изгибам, когда она носила йога-штаны и спортивные бюстгальтеры. Но теперь, в её воображении, она могла трахнуть любого из них, и начала представлять пятерых из них, стоящих голыми в очереди в её спальне, каждый ласкающий великолепную эрекцию, пока он ждал своей очереди у её влажной, материнской киски.

Единственное, что раздражало, — Ларисе Анатольевне было трудно представить себе мужские члены. Все они были того же размера, что и игрушка, которую она с энтузиазмом вставляла в свою благодарную «Детородную дырочку». Это портило её фантазии, мешало приближающейся кульминации. Потом, её разум сыграл жестокую шутку. Очередь возбуждённых, обнажённых мужчин исчезла, и остался только один, — её собственный сын. Он был так же обнажён, как и остальные, но её видение его открытой эрекции было настолько ярким. Так настоящим.

Лариса Анатольевна не понимала, как её мозг мог сыграть с ней такую мерзкую шутку, но её киска начала дрожать и сжиматься от возбуждения, пока она продолжала качать свой «Детородный канал», силиконовым членом. По какой-то извращённой причине её разум мог гораздо легче представить возбуждённый член сына, чем остальные. Но потом, она уже видела этот член раньше. Чаще всего она видела форму его выступа только в обтягивающих трусах. Димочка мог ходить, по дому практически без ничего, а его огромный выпуклость растягивала его трусы, словно это было совершенно нормально.

И нельзя сказать, что она раньше видела его член в полностью эрегированном состоянии. Парни возраста Димы испытывали эрекцию почти из-за всего, казалось. Лариса Анатольевна едва могла сосчитать, сколько раз видела, как огромный член её сына напрягает его трусы до предела, пока он лежал в кровати, всё ещё спящий. И были пару раз совсем недавно, после того как она побаловала себя новым бикини лежала у их бассейна, у Димки появилась болезненная эрекция в плавках. Он никогда не стеснялся показывать признаки своего возбуждения перед матерью. Если уж на то пошло, он даже гордился своим значительным, по размерам членом доставшимся ему, по наследству, от умершего мужа.

Теперь Лариса Анатольевна видела своего голого сына яснее, чем любой другой мужчина, из фантазий. И в своей извращённой страсти она увидела его голым у её кровати с огромным членом в кулаке. Она представляла, как он сейчас стоит там, дрочит свою плоть, наблюдая, как мать маструбирует свою мокрую киску силиконовой игрушкой.

— Разве ты не хочешь настоящего члена, мама? — спросил он в её бредовом воображении. «Мужской член? Я знаю, что он тебе нужен. Женщина, такая красивая, как ты, должна получать секс каждый день от мужчины, который её любит и так чертовски нуждается в ней. Видишь, как ты меня возбуждаешь день, за днём? Я знаю, что ты так же нуждаешься во мне. Тебе нужен этот член, мама. Тебе нужно попробовать его».

Половые губы влагалища Ларисы Анатольевны сжималась на её игрушке, качающейся от сексуального возбуждения. Её оргазм накрыл её раньше, чем она была готова, когда спонтанное видение захватило ослабленный похотью разум. Она видела, как её высокий, мускулистый сын нависает над ней, смотрел на неё с пылающим желанием, погружаясь в её взрывную киску отчаянными толчками своего огромного, молодого члена.

—А...а, чёрт, чёрт...

Это было больше, чем она могла контролировать, представляя себе того взрослого, восемнадцатилетнего возбуждённого, врезающегося в её мокрую дырочку влагалища, длинные, горячие струи спермы врываются в её «Детородного органа», а её обнажённая грудь вздымается в такт дёргающимся движениям её тела, достигающего оргазма.

Только, когда её взрыв закончился, когда она медленно перевела дыхание, она поняла, как громко закричала в свой пик. Ей было так стыдно. Если бы Димка был бодрствующим, он бы услышал вопль страсти матери, — то, чего мальчик, никогда не должен делать. Она молча ругалась на себя за небрежность и надеялась, что сын проспал ночное беспокойство матери.

Лариса Анатольевна не была уверена, стыдится ли ей больше за то, что она слишком громка, или за то, как легко она позволила сыну проникнуть в свои фантазии. Несмотря на то, что за последние месяцы она с любопытством смотрела на его раздутый член, мастурбация на фантазии о том, как он её трахает, была шокирующей первой. Это было грязно и постыдно, но на губах появилась лукавая улыбка, когда она засыпала.

Лариса Анатольевна с облегчением проснулась утром в пустом доме. Вставая с кровати, она обнаружила свою секс-игрушку, запутавшуюся в простынях. Несмотря на то, что она была одна в доме, она почувствовала, как краснеет от стыда, вспоминая взрывной оргазм, который испытала на себе прошлой ночью. Она изо всех сил старалась отнести всё это к единичному, странному происшествию. Её оргазм накрыл её так сильно и без пощады. Она знала, что всё это, из-за её сына. Несмотря на то, как он явно показывал свою впечатляющую выпуклость перед ней, ей было интересно, знает ли он, насколько это на неё влияет.

Она остановилась, чтобы задуматься, что бы сделали её подруги, у которых были сыновья возраста её сына Дмитрия, в такой же ситуации. С другой стороны, сколько из них имели столько же, что могли бы похвастаться, чем её собственный, красивый мальчик? И всё же почему это должно иметь значение, если материнская любовь не знает границ?

Убрав секс-игрушку в ящик прикроватной тумбочки, Лариса Анатольевна приняла душ и приготовилась к предстоящему дню. Она не спешила, увлажняя тело перед тем, как одеться, и насладилась гладкой шелковистостью кожи после аккуратного бритья ног и лобка, во время душа. Её тело было настолько приятным, что её тянуло снова достать игрушку и снова по мастурбировать, но она всё ещё чувствовала себя немного тревожно из-за того, как видения сына вторгались в её оргазмическое наслаждение. Она боялась, что это может повториться. Несправедливо, что мать кончает так сильно, думая о сыне, как бы сильно она его ни любила.

Но Лариса Анатольевна не могла забыть, как это было приятно. Даже сейчас она не могла перестать думать о том, как легко представляла член Димочки. Ведь Лариса Анатольевна, никогда не слышала слухов о других женщинах, которые потакают своим сыновьям запретной любви. Некоторые из них даже касались женщин, которых она знала из своего района. Слухи, — это просто слухи, думала она, но где дым, там огонь. Если хотя бы половина слухов, которые она слышала, была правдой, то это было чаще, чем она могла бы предположить. Однако это не делало всё правильным. Но внутри появлялось тепло и застенчивая улыбка, когда она думала о том, как Димочка смотрит на неё. Это нельзя было сравнить с тем, как на неё смотрели те возбужденные молодые мужчины в спортзале. Дима любил свою маму так же сильно, как она любила его. Он был гораздо больше, чем просто возбужденный молодой парень, заинтересованный только в том, чтобы выпустить накопившуюся порцию спермы.

Тем не менее, Лариса Анатольевна определённо наслаждалась признанием своей сексуальности, когда молодые мужчины смотрели на неё с этим страстным блеском в глазах. Её сердце забилось быстрее, когда она призналась, что видела тот же взгляд в глазах сына, но Димочка смотрел на маму так, что она чувствовала себя единственной женщиной в мире. Даже её покойный муж, никогда не смотрел на неё так. Она также знала, что иногда смотрит на своего мальчика так же, будто никого подобного нигде нет. И насколько ей было интересно, такого не было.

К лучшему или худшему, ежедневные эрекции члена сына были тем, чего она с нетерпением ждала увидеть, и ей было интересно, не пыталась ли она их поощрять. В конце концов, он был не единственным, кто ходил по дому или у бассейна в откровенных нарядах, будто это было совершенно нормально. С сексуальным определением её пышной фигуры, которую давала её тренировка, Лариса Анатольевна тянулась к бикини и скудным трусикам, и часто позволяла сыну видеть себя в них. Если ей нравилось смотреть на него, почему он не должен получать такое же удовольствие? Это не так, что несколько восхищающихся взглядов, считающихся инцестом.

Инцест, повторяла она про себя, одеваясь на день. Инцест. Один только звук слова создавал неконтролируемое тепло между её толстыми, упругими бёдрами. Её инцестное видение прошлой ночью заставило её кончить сильнее, чем за последние годы. Тем не менее, это слово было синонимом греха и похоти, несмотря на то, что каждый раз, когда она смотрела на сына, будь то на его лицо или член, её переполняла любовь. Это могла быть, только возбуждённая материнская любовь, которая заставила её так сильно кончить прошлой ночью.

Поскольку Дима должен был появится дома к полудню, Лариса Анатольевна с тревогой проводила время, занимаясь домашними делами и завершив их, она решила позагорать у бассейна, пока Димочка не вернётся домой. Она пошла в свою комнату и надела свои любимые стринги, — ярко-жёлтые, которые так хорошо смотрелись на фоне её бронзового загара. Она даже не стала надевать верх, а просто взяла свой короткий халатик к бассейну, чтобы накинуть его на случай, если она занервничает, когда Димочка вернётся домой.

Лёжа на шезлонге, Лариса Анатольевна нанесла солнцезащитный крем, для загара на своё почти голое тело. Она долго втирала крем в свои тяжёлые груди. Она гордилась ими за то, что они были больше, чем в детстве, но при этом сохраняли упругость и форму. Поскольку Дима видел её без бюстгальтера в самых обтягивающих топах, было бы несложно позволить ему увидеть их голыми. Если всё пойдёт так, как она надеялась, это означало бы наконец увидеть член своего мальчика в в полной своей красе.

Это было не то, чего им обоим следовало хотеть, но сила её личного оргазма прошлой ночью влияла на её суждение, особенно потому, что она всё ещё не была уверена, слышал ли её сын сквозь её стоны, но ей нужно было узнать это наверняка.

Дима наконец появился дома, и через минуту он обошел дом к задней части. Лариса Анатольевна любила, когда он пользовался уличной душевой рядом с бассейном, чтобы ополоснуть вспотевшее тело перед тем, как зайти внутрь. Её также использовали, для ополаскивания после бассейна. Но сегодня Дима остановился, увидев свою пышногрудую маму, лежащую только в этих скудных стрингах. Лариса Анатольевна посмотрела на него сквозь солнцезащитные очки, не в силах скрыть довольную улыбку. Пульс участился, волна влажного жара пробежала, по её киске.

— Привет, сыночек! — сказала Лариса Анатольевна.

Её роскошная грудь была обнажённой на свежем воздухе. Её соски были полностью эрегированы и были направлены прямо на него.

— Привет мама! Похоже, ты готова совсем голой загорать, — сказал Дима, явно глядя на обнажённые груди матери.

— Почему бы нет? Нет ничего плохого в том, чтобы загорать топлес у себя дома, правда?

— Нет ничего плохого, — сразу согласился Дима.

— Так что, наверное, тебе не помешает посмотреть на грудь старушки.

— Мама, это точно не грудь старушки, и ты не старая женщина.

— Я бы совсем не возражал, если бы ты захотела чаще ходить топлес, для меня было бы это нормальным.

Лариса Анатольевна была поражена ответом сына, но не могла быть счастливее. Это было так неправильно, но ей нравилось знать, что её мальчик восхищается её большими, стройными грудями. Он никогда раньше не делал им комплиментов, но она никогда не показывала их во всей их наготой славе. И по выпуклости на передней части шорт сына было видно, что комплимент Димочки был искренним.

— Ну, если тебя это не беспокоит, может, и буду загорать совсем голой. Было бы неплохо избавиться, от стрингов, для ровного загара, — сказала Лариса Анатольевна.

Это заявление лишь заставило Диму увидеть бледный треугольник не загорелой кожи, где её стринги покрывали лишь ширину лысого холмика и ничего больше.

— Мама, ты могла бы снять всё, — предложил Дима с хитрой улыбкой. «Тогда у тебя будет ровный загар.

Сердце Ларисы Анатольевны забилось чаще при мысли о том, чтобы показать сыну свою лысую киску. В его непристойном предложении прозвучала нотка вызова. Это было безумие, но внутри неё сильная сила подталкивала её сделать это. Теперь она была уверена как никогда, что он, должно быть, услышал её прошлой ночью, не в силах придумать другую причину внезапной перемены в его поведении. Эта мысль заставляла её киску дрожать и болеть. Дрожащими пальцами она покачала ягодицами из стороны в сторону, пока не опустила стринги, а затем полностью сняла их с своих стройных ног. Её сердце бешено колотилось от волнения, когда она лежала и обнажала своё полностью обнажённое тело сыну. Он открыто смотрел на её лысую киску.

— Я не знал, что ты бреешься, — сказал он хриплым голосом.

Соски у Ларисы Анатольевны были опухшими и пульсировали от ощущений. Завороженный взгляд сына на её киске заставил её половую щелью сжаться и стать теплее.

— Тебе нравится? — спросила она, заметив, как выпуклость на его шортах стала ещё больше.

— Это прекрасно, мама. Просто идеально.

Лицо Ларисы Анатольевны покраснело, а её щель задрожала от жара. Её соски казались настолько твёрдыми, что резали стекло. «Почему бы тебе не раздеться и не присоединиться, ко мне», — предложила она. «Немного странно быть единственной, кто не одет».

— Я бы очень хотел мама, — ответил Дима.

— Но, эм, у меня есть небольшая проблема.

— Мне он не кажется маленьким, — сказала Лариса Анатольевна с искоркой в глазах.

— К тому же, это совершенно естественно сыночек.

Когда Дима начал снимать футболку и шорты без лишних слов, мать поняла, что он так же хочет показать ей себя голым, как и она. Когда он снял шорты, его полностью набухший член свободно двигался и качался. Он выглядел огромным и твёрдым, как кусок гранита. Лариса Анатольевна почувствовала слабость, увидев в живую, что у её сына самый большой и красиво сформированный член, который она когда-либо видела. В реальности это было даже прекраснее, чем она воображала.

Дима пошёл в уличную душевую, чтобы смыть пот после работы. Мать следила, за каждым его движением, не скрывая интереса, в то время как сын, казалось, наслаждался вниманием своей обнажённой матери. Он задерживал чуть больше обычного, позволяя брызгам стекать по своему обнажённому телу, не спешил с мылом, чтобы намылить свой жёсткий член и гладкие выбритые яйца. Каким бы большим и твёрдым он ни был, невозможно было вымыть свой член, не поглаживая его. Лариса Анатольевна буквально пускала слюни, когда он закончил. Он быстро вытер полотенцем, затем сел на шезлонг рядом с ней. Его член торчал вверх, под полотенцем.

— Сыночек, — кокетливо начала Лариса Анатольевна. «Ты... Случайно слышал что-то необычное прошлой ночью?».

— Ты имеешь в виду около полуночи?

Именно в это время его мать теряла контроль и приближалась к своему постыдному, подпитанному инцестом оргазму. Она кивнула.

— Да, мама. Я кое-что слышал, теперь, когда ты упомянула.

Лариса Анатольевна чувствовала стыд, но ещё больше волновалась. Сок теперь стекал по её перегретой щели, а сын открыто смотрел на её обнажённую киску. Чем больше он смотрел, тем влажнее становилось отверстие матери. К тому же, она так же уставилась на зрелый, твёрдый член, лежащий у него на животе.

— Прости, детка, — нервно сказала Лариса Анатольевна.

— Я не хотел быть такой громкой.

— Всё хорошо, мама. Ты, наверное, и меня слышала несколько раз, — произнёс Дима.

Лариса Анатольевна улыбнулась. «Может быть», — кокетливо сказала она, заставив сына рассмеяться. Она была одновременно впечатлена и облегчена, увидев, что он так открыт, по этой теме.

— Мама, — продолжил он, — «Ты заслуживаешь чувствовать себя хорошо. К тому же, ты, наверное, скоро услышишь, как я делаю то же самое».

Несмотря на смелый поворот разговора, Лариса Анатольевна почувствовала, как покраснела. «Мне не стоит это говорить», — сказала она сыну, — «Но мне, тоже скоро снова понадобится облегчение».

Лариса Анатольевна следила, чтобы её бёдра были достаточно раздвинуты, чтобы сын мог увидеть, насколько влажная её половая щель. Всё его внимание было сосредоточено между её бёдрами, поэтому она раздвинула их чуть шире. Его болезненно опухший член заметно пульсировал, когда она это сделала. Ей нравилось знать, что у неё есть всё, что нужно, чтобы заставить его так отреагировать.

— Думаю, я не смогу ждать ещё долго, мамочка, — сказал Дима. «Если нам, не так уж плохо быть голыми вместе, может, нам не нужно скрывать, что мы оба знаем, что в конце концов будем делать».

Лариса Анатольевна сразу полюбила идею сына, хотя была настолько удивлена, что не знала, что сказать. Несмотря на горячий поток, от её возбуждённой киски, она не ожидала, что в итоге предложит ей и сыну действительно мастурбировать вместе, но раз Дима впервые придумал это, это звучало неотразимо. Лариса Анатольевна раздвинула ноги, ещё шире и начала тереть свою влажную половую щель, пока Дима смотрел.

— Так ты хочешь смотреть, как твоя старая мама трогает свою киску? — нервно спросила Лариса Анатольевна.

— Ты не старая, мама. Ты горячая и сексуальная, и когда я слушал, как ты кончаешь вчера вечером, я тоже умирал, от желания это увидеть. Ты, должно быть, выглядишь потрясающе, когда кончаешь? — смело сказал Дима, беря свой огромный член в руку.

Лариса Анатольевна с восхищением смотрела, как её сын начал гладить рукой вверх и вниз, по своему огромному возбужденному члену. Он был не маленьким, и точно растянул бы её отверстие больше, чем она привыкла. Ей не следовало так думать, но её разум опустел от всего, кроме восхищённого увлечения роскошным членом в кулаке сына. Её пальцы с жадностью гладили промокшие влагалище, пока она отмечала, как его глаза были устремлены на её мокрую половую щель, так же интенсивно, как и её на его члене.

Димочка застонал и уверенно гладил свой толстый член. Лариса Анатольевна слышала всхлипы и вздохи удовольствия, исходящие из её губ, но казалось, что они исходят от кого-то другого. Она раздвинула ноги так широко, насколько могла, и ввела пару пальцев в свои плотные, но сильно смазанные половые губы влагалища. Прекрасно сложенная Лариса Анатольевна, никогда раньше не мастурбировала перед мужчиной, но теперь её собственный сын наблюдал, как она трахает себя своими пальцами, будто это самое удивительное, что он когда-либо видел. Он заставлял её чувствовать себя красивой и желанной больше, чем любой мужчина когда-либо прежде.

Конечно, это был её сын, единственный член, которого она никогда не могла иметь, но если желания матери и сына сильнее правил, запрещающих друг друга, разве это не делало их взаимную потребность ещё сильнее? Лариса Анатольевна пыталась подобрать правильные слова, чтобы сказать своему сыну, что она умирает, от желания отсосать ему член, когда он встал с кресла и встал рядом с её креслом. Теперь его огромный член был гораздо ближе, пред эякулят покрывал головку и ствол, пока он уверенно гладил свою плоть.

Лариса Анатольевна неохотно убрала пальцы от киски, чтобы поднять спинку кресла выше.

— Иди сюда мой мальчик и положи свой шикарный член в рот маме, — сказала Лариса Анатольевна, едва веря своему голосу.

С широкой улыбкой Дима переместился над маминым шезлонгом, чтобы встать верхом, поднося свой болезненно опухший член к её рту. Лариса Анатольевна приоткрыла губы и позволила ему просунуть член прямо между ними, возбуждённая мгновенной кислинкой его пред эякулята на её языке. С глубоким стоном удовольствия её мужчина-мальчик начал скользить ей во рту своим членом. Она сосала его плоть и ласкала языком, чтобы доставить ему как можно больше удовольствия. Его член был такой большой во рту, но при этом такой восхитительный и мужественный. Её пальцы снова были во влагалище.

— Мм...м, мама! — простонал Дима. «Это намного лучше, чем сотни раз, когда я это представлял».

Ларису Анатольевну потрясло откровение сына. Неужели он действительно представлял, что столько раз трахает рот собственной матери? Как долго, он думал, о ней именно так? Но времени на разговор будет достаточно позже. Этот момент был, только о тех удовольствиях, которые мать и сын могли подарить друг другу. Лариса Анатольевна жадно сосала скользящий член сына между губами. В то же время она с нарастающей скоростью и силой вонзала пальцы в своё влагалище.

Она чувствовала, как давление в её влагалище нарастает к взрывному оргазму, когда она начала стонать вокруг двигающегося члена своего мальчика. Лариса Анатольевна готовилась дать ему кончить ей в рот. Одна только мысль, о том, как семя её мальчика покрывал её язык, приближала её к краю. Но Дима внезапно вырвал свой пульсирующий член, из влажных губ матери, оставив её пустой рот задыхаться.

— Мне нужно твоё влагалище, мама, — сказал он низким рычанием.

— Это неправильно конечно, но я знаю, что тебе так же нужен мой член.

Лариса Анатольевна даже не притворялась, что противоречит ему. Эта связь страсти между матерью и сыном была глубже всего, что она когда-либо знала. Она просто села и приняла новое положение на руках и коленях в шезлонге. Сын встал за её спиной, ставя каждую ногу по обе стороны шезлонга. Ему нужно было лишь слегка согнуть колени, чтобы привести свой пульсирующий член в одну линию со входом во влагалище. Но сначала он положил член в складку между ягодицами материнских ягодиц, скользя горячей плотью, по борозде. Лариса Анатольевна мурлыкала, наслаждаясь движением члена сына по своей коже вместе с уверенным движением его рук, пока он ласкал её ягодицы и бёдра. Прикосновение его твёрдого члена к её звездочному бутону ануса вызвало у неё головокружение, от желания.

— У тебя великолепная задница, мама, — простонал Дима.

— Трахни меня, детка. Пожалуйста, поторопись. Я больше не могу ждать этого прекрасного члена, — простонала Лариса Анатольевна.

— Не могу поверить, что мы наконец-то делаем это. Затем Дима наклонил свой толстый стержень вниз и просунул головку между влажными половыми губами влагалища своей матери.

В ответ Лариса Анатольевна удивленно ахнула, но, почувствовав, как его член проникает глубже, протяжно и низко застонала. Когда его твердый молодой стержень заполнил ее киску, Дима схватил её за бедра и начал двигать своим членом внутрь и наружу ее дырочки, Лариса Анатольевна поняла, что ей больше никогда не понадобится ее силиконовая секс-игрушка. Ее сын мощно вонзался в ее сильно запущенную дырочку, и по его хрюканью и стонам удовольствия она могла сказать, что он собирается возвращаться к горячей киске своей мамы снова и снова.

Огромный член сына с горячей точностью врезался в ее сжимающийся «Детородный туннель» и поглаживал его, а его толстый ствол терся взад-вперед, о ее точку «G», пока она не начала кончать. Одна кульминация следовала, за другой, Лариса Анатольевна стонала. Она с трудом могла поверить, до каких высот сексуального наслаждения смог довести, ее собственный сын.

Лариса Анатольевна полностью погрузилась в наслаждение от этого столь необходимого ей соития. Она была очарована твердыми, интенсивными толчками члена своего сына. Четвертый оргазм был таким сильным, что все ее тело сотрясалось, пока Димочка не стал долбить её влагалище, еще сильнее.

— А...а! Мамочка, я сейчас кончу! — закричал Дима.

— Кончи в мамину киску, малыш, — умоляла Лариса Анатольевна.

Пульсирующий член Димы брызгал и брызгал, пока влагалище матери не наполнилось спермой. Он продолжал вонзать свой член в материнскую дырочку, пока член совсем не обмяк.

Лариса Анатольевна не могла поверить, насколько хорош в сексе, её собственный сын. Было удивительно осознавать, что лучший член в её жизни находится прямо, под её собственной крышей.

Довольные мать и сын вместе зашли в бассейн и долго целовались и ласкали друг друга, наслаждаясь вновь изменившимися отношениями. Они даже говорили, о будущем и о том, что теперь им никто не нужен, кроме друг друга. Но вскоре член сына снова стал твёрдым в кулаке матери. Она умирала от желания вернуть его роскошный инструмент обратно в себя, но он настоял на том, чтобы сначала он должен вылизать её киску.

Лариса Анатольевна села на край бассейна, засунув язык сына в свою влажную киску, позволяя ему сжимать и ласкать её большие, обнажённые груди, пока она счастливо стонала, зная, что теперь её особенный сын, никогда не оставит её без внимания. Всё было так классно. Она даже не могла вспомнить, почему когда-либо колебалась, прежде чем сделать последний шаг с любящим сыном.

Пока Димкин язык ласкал её горячую половую щель, Лариса Анатольевна задумалась, станет ли она теперь одной из тех женщин, о которых соседи начнут шептаться за секс с её собственным сыном. Она больше совсем не чувствовала стыда. Эта мысль лишь заставила её улыбнуться, пока она не начала кончать на лицо любящего сына своими соками...