Дорога вымотала Яну до самого дна. Пять месяцев без мужа — это не просто скука, это будто из неё вынули какую-то несущую балку, и теперь всё тело держится на одной усталости и упрямстве. Последний автобус высадил её на пустой остановке среди голых ноябрьских полей, и дальше она шла пешком по разбитой грунтовке, волоча за собой сумку на колёсиках, пока не увидела за деревьями серые стены части.

Часовой у ворот долго разглядывал её паспорт, потом её саму — невысокую, худенькую, с замёрзшим лицом и светлыми волосами, выбившимися из-под шапки. Потом куда-то позвонил, и через несколько минут за Яной пришёл молоденький солдат с красными от мороза ушами. Он молча взял её сумку и повёл через плац, мимо тёмных казарм, к одноэтажному зданию штаба.

В кабинете пахло дешёвым табаком и мокрым сукном. Капитан поднялся из-за стола, когда она вошла, — высокий, лет сорока, с коротко стриженной седеющей головой и усталыми глазами. Представился: капитан Волков, Сергей Викторович. Говорил он мягко, почти ласково, как говорят с больными или с теми, кого жалко.

— Вы бы хоть позвонили, Яна. Предупредили. Сейчас никак не получится, поймите. У него служба, у меня приказы. Надо было заранее договариваться.

Она стояла посреди кабинета, всё ещё в расстёгнутой куртке, и чувствовала, как отчаяние поднимается откуда-то из живота.

— Я хотела сюрприз, — сказала она тихо.

Капитан развёл руками:

— Понимаю. Но сегодня — никак. Завтра попробую помочь. Что-нибудь придумаем.

Яна смотрела на него и не знала, куда девать руки. За окном совсем стемнело. Последний автобус ушёл. Добираться обратно до города — часа три по замёрзшим дорогам, и то если кто-то поедет.

— А где мне ночевать? — спросила она.

Капитан помолчал, постучал пальцами по столу.

— Могу у себя предложить. Только у меня одна кровать.

Он сказал это спокойно, без улыбки, но Яна сразу напряглась.

— Нет, — ответила она слишком быстро. — Спасибо, нет.

Капитан чуть поджал губы. Взгляд у него сделался холоднее.

— Ну, как знаете. Тогда единственный вариант — прямо здесь, на полу.

Он кивнул на дощатый пол кабинета, на котором лежал тонкий казённый коврик. Яна сглотнула.

— Я такси вызову.

Она достала телефон. Приложение открылось, но карта висела пустая, а кнопка вызова не отвечала. Связь то появлялась, то пропадала. Яна перезагрузила телефон, попробовала снова — ничего.

Капитан молча наблюдал за ней, прислонившись к подоконнику.

— Тут вышек нет, — сказал он наконец. — Только у штаба стационарный телефон. И то по расписанию.

Яна опустила телефон. В кабинете стало тихо. Она сняла куртку, расстелила её на полу возле стены, подальше от двери, легла на спину. Доски оказались твёрдыми, как бетон. Холод тянул снизу, от фундамента, пробирался сквозь куртку, сквозь свитер, ложился на лопатки и поясницу. Яна повернулась на бок, поджала ноги, но легче не стало. Она лежала и смотрела в тёмный потолок, и в горле у неё рос комок — не от холода даже, а оттого, что всё это зря, что она ехала целый день, тащилась по этой проклятой дороге, чтобы лежать на полу в чужом кабинете, как побитая собака.

Через пятнадцать минут дверь открылась. Капитан вошёл с железной кружкой, от которой шёл пар.

— Вот. Чай. Горячий.

Он присел рядом с ней на корточки, протянул кружку. Яна села, приняла её обеими руками. Пальцы сразу обожгло теплом.

— Вы извините меня, — сказал капитан негромко. — За резкость. Не хотел вас обидеть. Доброго сна.

Он уже поднялся и пошёл к двери, когда Яна, не глядя на него, сказала:

— Если ваше предложение ещё в силе… я бы согласилась. Только я буду спать в одежде.

Капитан остановился, обернулся. На лице у него появилось что-то вроде улыбки — не весёлой, а понимающей, будто он знал, что так и будет.

— Ну, сначала можно и в одежде, — сказал он медленно. — А там как пойдёт.

Яна сделала вид, что не расслышала. Поднялась, надела куртку, взяла сумку. Капитан придержал для неё дверь, и они вышли в холодный коридор.

Жил он здесь же, в офицерском общежитии — длинный барак с общим коридором и несколькими комнатами. Когда они вошли, из кухни в конце коридора доносились голоса и смех. Капитан кивнул туда:

— Свои. Не обращайте внимания.

Но не обращать внимания не получилось. Кухня была большая, с длинным столом, за которым сидели трое офицеров — все в расстёгнутых кителях, с кружками и картами. На плите что-то булькало в кастрюле. И среди них, на коленях у одного из офицеров, сидела молодая девушка.

Яна замерла в дверях.

Девушка была совсем не в ноябрьской одежде: короткая юбка, задравшаяся почти до бёдер, тонкие колготки, блузка с глубоким вырезом, из которого выпирала грудь — крупная, налитая, явно не меньше Яниной. Она сидела боком на коленях у офицера, закинув руку ему на шею, и смеялась над чем-то, что он шептал ей в ухо. Его ладонь лежала у неё на бедре, чуть выше колена, и пальцы медленно поглаживали колготки. Девушка не убирала его руку. Наоборот — она чуть раздвинула ноги, устраиваясь удобнее, и повела плечами, отчего блузка натянулась на груди так, что стали видны очертания сосков.

— О, Серёга! — окликнул один из офицеров. — А ты не один. Знакомь, что за гостья?

Капитан шагнул вперёд, заслоняя Яну плечом.

— Жена одного из наших. Приехала к мужу. Завтра устрою им встречу.

— Ну-ну, — хмыкнул офицер с девушкой на коленях. — А это Настя. Настя, поздоровайся.

Настя обернулась, окинула Яну быстрым оценивающим взглядом — с головы до ног, задержавшись на груди под свитером, — и улыбнулась ярко накрашенными губами.

— Привет, — сказала она, но снова повернулась к своему офицеру, будто Яна была пустым местом. Потом, чуть повременив, добавила, не глядя: — А ты что, тоже к своему рогатику приехала?

Яна не поняла, о чём она.

— Ну, к мужу, — пояснила Настя и рассмеялась. — Я тоже к своему приехала. Только так просто к нему не попасть.

Она хохотнула, откинув голову, и офицеры молчали, делая вид, что сосредоточенно разглядывают карты.

— Странно, что капитан тебе ещё ничего не пояснил, — добавила Настя, поиграв бровями.

Яна переводила взгляд с одного на другого и не понимала, что происходит.

Яна стояла, вцепившись в лямку сумки. Ей стало не по себе — не оттого, что кто-то сидит у кого-то на коленях, а оттого, как спокойно это здесь принималось. Как будто так и надо. Как будто она сама, войдя сюда с капитаном, стала частью этой кухни, этих карт, этого пара над кастрюлей.

— Настя, — сказал капитан, усмехнувшись, — ты бы потише. Не пугай гостью, а то я тебе следующий раз так устрою.

Настя медленно повела на него взглядом — снизу вверх, не торопясь, — и улыбнулась так, что Яне стало неловко.

— А ты мне и так устроишь, — ответила она. — Или после прошлого раза уже наигрался?

Офицеры за столом притихли, глядя в карты. Капитан кашлянул.

— Всё потом, — сказал он коротко и повернулся к Яне. — Идёмте. Покажу, где вы будете спать.

— Идёмте, — сказал капитан, тронув её за локоть.

Яна вздрогнула от этого прикосновения — короткого, хозяйского, будто он имел право. Она пошла за ним, стараясь не смотреть на Настю, но краем глаза всё равно видела, как та сидит на коленях у офицера, обвив рукой его шею, и улыбается чему-то своему. Не расстроенная, не принуждённая — сидит себе, как дома.

И от этого Яне стало ещё хуже.

Она шла за капитаном по коридору и думала: Настя ведь к кому-то приехала. К мужу, наверное, к солдату. Но видимо по дороге девушка явно "свернула куда-то не туда" — и оказалась... У чужого мужчины на коленях? Яна решительно не понимала, как такое могло произойти, потому дальше решила не расслабляться. Ни капли.

Он провёл её в свою комнату — маленькую, с одной кроватью, заправленной серым одеялом, со столом и шкафом. Окно занавешено плотной шторой. На стене — календарь с каким-то пейзажем.

— Располагайтесь, — сказал он. — Я пока на кухне посижу. Можете со мной, если хотите.

— Нет, спасибо, — ответила Яна быстро, может, даже слишком.

Он задержался в дверях, посмотрел на неё с непонятным выражением.

— А, понимаю, — сказал он вдруг. — Вы, наверное, привыкли с быдлом общаться.

Яна замерла.

— Что?

— Ну, с солдатами, — пояснил он спокойно, будто рассказывал чудаку из другой страны, как у них тут всё устроено. — С офицерами, может, не так уютно. Но мы тоже умеем шутки шутить, и выпить можем. Простые мы.

Он не уговаривал. Просто говорил, как есть, — и от этого было только хуже.

Яна почувствовала, как кровь приливает к лицу.

— Знаете что, — сказала она, и голос у неё дрогнул, — вы ничем не лучше солдат. Вы такие же, как все. Как обычные срочники.

Она выпалила это довольно резко, но иногда она делала, а потом думала — это был как раз такой случай. Капитан, однако, не обиделся. Даже улыбнулся, как учитель, услышавший забавный ответ на экзамене.

— Нет, — сказал он мягко. — Не такие. Офицеры — это элита. Солдат мне приказать не может, а я, если захочу, могу вашего мужа завтра с утра до ночи заставить плац зубной щёткой чистить. Какое же это равенство?

Яна открыла рот и закрыла. Слов не было. Внутри всё оборвалось — от того, как спокойно он это сказал, как будто речь шла о погоде.

— Вы понимаете, о чём я? — спросил он всё так же по-доброму, хотя смысл его слов казался девушке довольно суровым.

Яна помедлила. Потом опустила глаза и кивнула — коротко, но он понял: согласилась.

— Вот и хорошо. Сейчас я пойду на кухню, а вы пока переодевайтесь, готовьтесь. Как будете готовы — выходите к нам, — сказал он мягко, но так, что она не посмела бы возразить.

Яна осталась одна. Сняла куртку, повесила на спинку стула. Села на край кровати. Пружины жалобно скрипнули. Она открыла сумку и достала платье — то самое, что берегла для встречи с мужем. Лёгкое, облегающее, с неглубоким вырезом. Дома, примеряя перед зеркалом, она думала, как мужчина смотрит на неё в этом платье, как проведёт ладонью по ткани, притянет к себе. Но сейчас, в чужой комнате, под смех Насти, оно показалось ей почти бесстыдным. Другого ничего не было. Яна стянула свитер, джинсы, натянула платье через голову. Ткань легла по фигуре, обтянула грудь, бёдра. Она оглядела себя — без зеркала, просто провела ладонями по бокам. Вырез скромнее, чем у Насти, но платье сидело так, что под ним угадывалось всё. Яна глубоко вздохнула и вышла в коридор.

На кухне за столом сидели трое офицеров и Настя. Яна вошла — и все трое разом подняли головы. Разговоры стихли. Кто-то присвистнул, кто-то опустил карты.

— Ого, — протянул один, молодой, с рыжеватым ёжиком. — А мы думали, у нас тут только одна красавица. Вы, Яна, никак нас соблазнять приехали?

Второй, постарше, усмехнулся, оглядел её с головы до ног — медленно, не скрываясь.

— Ага, и небось трусики под этим платьем еще более шлюшьи, чем у Насти.

Настя фыркнула, поправила лямку на плече, но ничего не сказала. Яна почувствовала, как щёки вспыхнули. Она замерла в дверях, не зная, куда деть руки. Молчала — а он ждал. Капитан посмотрел на неё, потом на остальных, и продолжил, словно она уже ответила:

— А ну подними подол, покажи нам, правы мы или нет по поводу трусиков.

Яна не поняла, о чём он говорит. Стояла, хлопала глазами, будто ослышалась.

— Я говорю, — повторил он уже решительнее, без усмешки, — покажи. Раз пришла в таком платье — покажи, что под ним.

Яна не знала, куда смотреть, что делать, как отреагировать. Щёки горели, руки дрожали. Она перевела взгляд на Настю — та смотрела с любопытством, чуть приоткрыв ярко накрашенный рот, и улыбалась. Яна искала в этой улыбке хоть каплю поддержки — не нашла.

— Ну и? — подал голос один из офицеров, тот, что помоложе. — Долго нам тут ждать? Вроде бы ничего такого не спрашивали.

— Чего ты ломаешься? — отозвалась Настя. — Тебя же не пизду показать просят, а просто трусики. Покажи да и всё, что тут такого?

Все рассмеялись. Яна стояла, чувствуя, как жар поднимается от шеи к вискам, и молчала. Слова не складывались в ответ, а решимость — та, с которой она ехала сюда через полстраны, — улетучивалась прямо сейчас, на глазах, как пар над кружкой. Гул голосов — «покажи да и всё», «что тут такого», «не пизду же просят показать» — бил со всех сторон, и Яна вдруг поймала себя на мысли: а ведь и правда — на пляже она в купальнике, и ничего.

Она взялась за нижний край юбки, но пальцы всё ещё медлили. Капитан, не выдержав, бросил:

— Сколько можно ждать? Давай уже отстреляешся — и всё.

Яна, не помня себя, приподняла юбку и показала свои ажурные, пусть и не прозрачные, трусики. Мужчины заржали — гулко, вразнобой, кто-то даже хлопнул ладонью по столу.

— Ну что ж, — констатировал один из офицеров, оглядывая её с усмешкой. — Тест на шлюху не прошла.

— Да. за пять минут сдалась, — подхватил второй. — Даже не по отнекивалась для приличия.

Настя подалась вперёд, улыбаясь так, будто теперь уже знала о Яне всё и может даже больше.

— Да ничего страшного, подруга, — сказала она. — Я такая же. Тоже в своё время тест на шлюху не прошла. И как видишь у меня всё в порядке, не жалуюсь.

— Получается, — протянул офицер, что сидел с Настей, — капитан сегодня будет ебать королеву.

— Я тоже хочу! — встрял молодой.

— Ты ж знаешь правила, — ответил ему офицер. — Кто девушку привел, тот её и ебет.

Молодой явно расстроился, но Яна его уже не видела. Она смотрела на Настю, и внутри у неё всё сжалось.

— Это какая-то ошибка, — сказала Яна, и голос её дрогнул. — Я верная жена. Я никогда не изменяла мужу. Я...

Настя подалась к ней через стол, и глаза её блеснули.

— Да я тебя понимаю, подруга, — сказала она доверительно, почти шёпотом. — Но ты не изменяла не потому, что верная, а потому, что тебя нормальный мужик не пытался выебать. А тут таких как раз предостаточно.

Она говорила о офицерах с улыбкой — легко, будто рассказывала о чём-то съедобном, вкусном или даже о деликатесе, который стоит попробовать хотя бы раз в жизни.

Яна открыла рот, чтобы ответить, но капитан уже протягивал ей рюмку водки — такую же, как у всех.

— Держи, — сказал он. — Теперь ты своя. Можешь не стесняться.

Яна приподняла ладонь, отказываясь от рюмки, но капитан не убрал руку.

— С такой дороги, как ты ехала, тебе точно надо выпить, — сказал один из офицеров. — А то заболеешь завтра — какая уж тут встреча с мужем.

— Ты ещё на каменном полу успела полежать, — добавил капитан. — Решительно настаиваю, хотя бы в качестве противовирусного.

— Тогда точно надо, — подхватили остальные.

Мужчины зазвенели стопками, чокаясь друг с другом, и Яна, не найдя ничего лучше, поднесла свою рюмку к их тосту. Она выпила, обжигая горло. Потом, через время, она думала об этом моменте, спрашивая почему начала пить и решила, что это больше привычка на уровне ДНК — присоединяться к звону бокалов за столом.

Ей сразу подлили вторую, и кто-то сказал, что это штрафная — за то, что первую она так долго отнекивалась. Яна попробовала отказаться, но голос вышел слабый, почти не её. Она поймала себя на том, что уже не так упрямо мотает головой, и, сдаваясь, выпила до дна. Стало резко тепло, и как ни странно — спокойно. Она давно ничего не ела, и водка ударила быстрее, чем она могла ожидать: пол под ногами сделался мягче, а чужие голоса — дружелюбнее.

Вдруг чей-то голос обратился к ней довольно дружелюбно:

— А ты чего стоишь до сих пор? Садись, в ногах правды нет.

Яна посмотрела на говорившего и поняла, что этим добрым голосом к ней обращался её капитан. Хотя она тут же отогнала от себя эту мысль. Какой еще "её капитан".

— Ну, чего стоишь? — капитан снова обращался к ней. В голосе чувствовались тепло и забота.

Яна осмотрелась, но не нашла свободных мест.

— Так тут уже всё занято...

Капитан вместе с ней огляделся и кажется сам удивился, что мест больше нет.

— Да? Так садись тогда ко мне на коленки, — сказал он непосредственно, как просят передать за проезд или спрашивают не нужен ли вам сахар в кофе.

— Я... — Яна нерешительно помотала головой.

— Ну... ты разве не устала?

Яна вдруг почувствовала, что ее ноги тяжелые. Целый день на ногах заставил ее утомиться, а она и не почувствовала.

— Устала... — виновато согласилась она. И кажется не нашла причин отказаться, с учетом того, что она и так много сделала для этой встречи. Разве она не заслужила хоть немного отдохнуть?

Она кивнула и крепкие мужские руки взяли ее и усадили к себе на колени. Она в последний момент хотела что-то сказать, но она забыла что именно. Когда она уже села, то вспомнила. Это было что-то из разряда того, что она верная жена и не станет сидеть у другого на коленках. Но капитан как раз в этот момент отвлек её:

— Ты такая легкая... Как пушинка.

Девушке был приятен комплимент. Ей никто не делал даже таких уже больше 5 месяцев. Настя была права - в это время никто не пытался её выебать. Потому что она верная? Или она верная потому что никто не пытался?..

— Яна, — по-доброму обратился капитан, — а покажи мне еще раз трусики?

— Что? Зачем? — Яна не сразу поняла, но вспомнила, что это что-то жутко не приличное.

— Ну чего ты, только что все равно же показывала.

— Я... Я ошиблась... я не хотела... — залепетала девушка.

— Так никто даже не заметит - смотри они в карты играют.

Яна посмотрела и мужчины и правда играли в карты. Только Настя с довольной улыбкой иногда поглядывала то на неё, то на капитана. Мозг Яны был затуманен, но все равно её что-то останавливало.

— Ну? Все равно же уже все видели, а я как раз сидел дальше и не увидел. Так не честно получается...

"Господи, как ребенок", — подумала девушка. Но видя его расстроенное лицо, что-то в ней щелкнула, ведь это и правда получается не честно. Она приподняла юбку и на ее белой коже мелькнула темная ткань.

— Какой материал хороший... А он мягкий?

Яна отвлеклась на его вопрос и даже не заметила как его рука скользнула туда, прямо к заветной ткани.

Она только успела ойкнуть, когда его пальцы по-хозяйски легли на ее половые губки, сразу найдя клитор и сфокусировавшись в первую очередь на нём.

Яна подняла голову, чтобы посмотреть на остальных, но кажется им было действительно все равно. А в это время её клитор активно массировался и от долгого воздержания конечно же он сразу отреагировал. Девушку бросило в жар, а ноги сами собой слегка разошлись.

— О, смотрите-ка, — заметил один из офицеров указывая на Яну, — капитан уже нашей королевне пизду щекотит.

Яна вдруг резко пришла в себя как-будто на неё вылили ушат холодной воды. Она должна была что-то сделать, но почему-то вместо того, чтобы оттолкнуть руку или сказать "нет", она опустила подол юбку, чем по сути просто скрыла движения капитана.

— Да что ты пристал к ней, — удивляется второй. — Она капитана вообще-то уже часа два знает. Почему бы и не дать?

Все засмеялись и только одной Яне было не до смеха. Пальцы начали проталкиваться между ее мокрых губок и она решительно не знала, что с этим делать. Она начала стараться бороться со своими чувствами, вместо того, чтобы просто остановить всё. Она пыталась не заводиться, но это было уже крайне сложно.

— Да, такая шлюшка кажется даже быстрее тебя даст, да Насть? Ты первый раз сколько продержалась тогда часа 3?

— Вообще-то четыре... — девушка явно гордилась, хотя не понятно чем.

— Да подождите, может еще и не даст совсем, — улыбнулся один из офицеров.

Пальцы начали пробираться глубже начиная раздрачивать её плоть и Яна, не выдержав, впервые простонала, выгнув спину.

— Кто не даст, она? — молодой офицер улыбнулся в ответ. — Да ты посмотри как она уже извивается.

Яна должна была что-то возразить, что конечно она не даст, что она верная жена. Именно так, как она твердо и уверенно говорила себе еще час назад, даже не допуская мысли. Но теперь она сидела на чужих коленках, а пальцы капитана исследовали её плоть и кажется становились все боле бесцеремонны.

— А может нам сегодня её по кругу пустить? — улыбнулась Настя. — Что думаете?

— Я... — на этот раз Яна встрепенулась. — Я не дам сегодня никому!

— Понятно... — разочарованно сказала Настя. — Всё еще из себя "целку" строит.

— А ты, дура, не пугай девушку, — строго сказал самый старший из мужчин. — Если тебя уже пару раз пускали, то другие не такие же смелые.

Девушка почему-то пропустила мимо ушей "дура". Видимо, потому что пропустила уже достаточно мужчин из-за стола, чтобы стать с ними ближе, чем просто разовое удовольствие.

— Я просто думаю, — наконец ответила она. — Что ей бы самой понравилось. Вы только посмотрите на неё...

Яна понемногу начала терять контроль над собой, почти не слушая о чём вокруг неё говорят. Как раз в этот самый момент пальцы начинали ей дрочить еще более активно, чем она привыкла. Потому Яна начала тазом подаваться к движению руки капитана, выставляя всю себя и стараясь насадиться поглубже.

— Так как мы посмотрим, там же юбка...

Настя ответила лишь "сейчас" и сделала шаг в новенькой. Она подняла край юбки и все увидели как в мокрую аккуратную пещерку с силой и неумолимостью погружаются пальцы, заставляя её снова стонать.

— Вот же и правда шлюха, — не удержался от комментария молодой. — Повезло капитану.

Яна никак не отреагировала на этот язвительный комментарий. Ей было не до того. Её тело начинало покрываться мурашками, как и каждый раз когда она вот-вот кончит. Её муж знал это и всегда улыбался. А для мужчин это стало сюрпризом, когда она наконец вся выгнулась как дуга, а потом начала долго и протяжно кончать. Она старалась сдержать стон, как тогда раньше, когда она знала, что родители за стеной. Но теперь за стеной никого не было, зато прям рядом сидели мужчины и смотрели на неё.

Она забыла об этом, но уже спустя несколько секунд открыла глаза и вспомнила. Они сидели рядом и смотрели то на неё, то на пальцы капитана, то на её сочащуюся, едва прикрытую трусиками киску.

— Я... — Яна начала что-то говорить, но слова разлетелись по её голове. — Я наверно пойду...

— Куда ты так рано? Оставайся.

Яна встала не в силах посмотреть хоть кому-то в глаза.

— Мне надо спать... завтра...

Настя заметила, что Яна плохо держится на ногах и помогла ей отдернуть юбку. А потом тихо, почти шепотом обратилась к ней:

— Только не ругай себя. Было и было. Кто узнает помимо этого Богом забытого гарнизона?

Один из офицеров принял напускной строгий вид, но улыбался:

— Это у кого это "Богом забытый гарнизон", а?

Настя сразу приняла правила игры и с улыбкой повернулась к мужчине:

— Понятно у кого, у вас товарищ майор.

— Так и просишься, чтобы господа офицеры отстояли честь части и наказали тебя за такие слова.

Яна пошла к выходу, а за её спиной уже очевидно начиналось какое-то представление. Может быть не такое запоминающееся как Яна устроила только что, но точно не менее приятное.