Лена вдруг замерла, и её тело, ещё секунду назад плавно двигавшееся в такт его руке, стало напряжённым, как струна. Она резко отстранилась, вырвав свою промежность из-под его ладони, и на её лице вместо прежнего голодного желания появилось паническое выражение.

— Извини, не сейчас, мама дома, — быстро зашептала она, прикрывая грудь руками, хотя прозрачная футболка всё равно оставляла её на виду.

Анатолий стоял, ошеломлённый резким переходом от эротического безумия к бытовой реальности. Его член, всё ещё твёрдый и готовый к действию, теперь болезненно упирался в ткань джинсов, требуя продолжения. Он хотел что-то сказать, возразить, но в этот момент из коридора донёсся громкий, пронзительный голос матери Лены:

— Дети, пойдёмте есть! Суп стынет!

Лена нервно оглянулась на дверь, потом перевела взгляд на Анатолия, в котором читалась смесь сожаления и безысходности.

— Пойдём, она не отстанет, — предложила она, поправляя футболку, которая лишь подчёркивала, а не скрывала её торчащие соски. — Иначе начнёт ломиться в дверь.

Анатолий кивнул, чувствуя, как возбуждение медленно отступает, уступая место неловкости. Он следовал за Леной на кухню, стараясь не привлекать внимания к своему стояку, и зашёл в помещение следом за ней. Мама Лены уже стояла у стола, разливая по тарелкам густой, ароматный борщ. Она была оживлённой и что-то напевала себе под нос, но, заметив Анатолия, резко повернулась, чтобы подать ему тарелку.

В этот момент произошло то, чего никто не ожидал. Её рука с полной тарелкой задела локоть Анатолия. Тарелка качнулась, и всё её содержимое с глухим плеском опрокинулось прямо на брюки парня. Горячий, обжигающий суп мгновенно пропитал ткань, растекаясь по бёдрам и промежности, принося резкую боль и ощущение мокрой липкости.

— Ой! Вот я растяпа! — воскликнула мама Лены, закрывая лицо руками. — Толя, прости меня, пожалуйста! Я же не специально!

Она тут же схватила полотенце и начала вытирать его штаны, но это лишь размазало суп по ткани, делая ситуацию ещё более унизительной. Анатолий покраснел до корней волос, отступая назад.

— Да ничего страшного, — пробормотал он, чувствуя себя полным дураком.

— Что ничего страшного! — возразила женщина, откладывая полотенце. — Всё испорчено. Давай быстро всё снимай, я это сразу постираю, высушу, и будет как новенькое. А пока — оставайся у нас. Только родителей предупреди, позвони им, скажи, что задержался. Не идти же тебе таким домой, да и нам перед тобой стыдно.

Она уже суетилась на кухне, открывая шкафы и ящики в поисках чего-нибудь, во что он мог бы переодеться.

— Сейчас что-нибудь найдём, — бормотала она, перебирая вещи на верхней полке. — Всё было маленьким... А, вот, кажется, есть.

Она вытащила из стопки белья короткий махровый халатик, который выглядел настолько крошечным, что Анатолий усомнился, сможет ли он в него поместиться.

— Держи, — протянула она ему. — Это мой старый халат для бани, может, сойдёт.

Анатолий взял халат, чувствуя себя не в своей тарелке. Он поспешил в ванную, стянул с себя мокрые, липкие от супа брюки и трусы, быстро обтерся и набросил на себя халат. Тот оказался настолько коротким, что едва прикрывал его гениталии, а снизу всё было открыто. Торчащий член, который так и не успел успокоиться окончательно, и яйца отчаянно выпирали под тонкой тканью, создавая неприличный бугор. Любое его движение грозило тем, что он выставит себя напоказ.

Когда он вернулся на кухню, мать Лены оценивающе на него посмотрела.

— Ну, да, маловат, — признала она, не отводя взгляд, но в её глазах читалось что-то вроде любопытства. — Но другого нету, придётся потерпеть.

Она помолчала секунду, глядя на его полуобнажённое тело, а затем повернулась к Лене, которая стояла у стола, наблюдая за этой сценой.

— Тогда и мы, дочка, наденем короткие халаты, чтобы соответствовать, — предложила мать Лены с лёгкой улыбкой. — Чего уж там. Нельзя же гостю быть одному в таком виде.

Лена удивлённо подняла брови, но не стала спорить. Женщины ушли в спальню и через пару минут вернулись, переодетые. На них были такие же короткие, почти ничего не скрывающие халаты, надетые прямо на голое тело.

Анатолий почувствовал, как кровь снова прилила к голове, а затем и к паху. Лена стояла перед ним, и тонкая ткань халата не могла скрыть её возбуждённое состояние. Под полупрозрачной материей чётко вырисовывались набухшие, торчащие соски, которые упирались в ткань, как два твёрдых камешка. Ещё ниже, там, где халат едва сходился, виднелась гладкая, аккуратно выбритая писечка, которая просвечивала при каждом её движении.

Но взгляд Анатолия невольно скользнул и на мать Лены. Её фигура была более пышной, и халат едва удерживал её огромную грудь. Под тканью проступали большие тёмные ареолы, которые были видны даже сквозь махру. Когда она повернулась, чтобы взять тарелки, халат приоткрылся, и Анатолий увидел большие, мясистые половые губы, свисающие вниз. Обе женщины стояли перед ним практически голые, и воздух в кухне, казалось, наэлектризовался смесью запаха супа и их женских ароматов.