Я ещё не знал, но уже хотел

Глава 3. Я ушёл, но вернулся

Я стоял в дверях и смотрел, как любовник не останавливается, а она не отводит от меня глаз, и тогда я развернулся и ушёл. Не помню, как вышел из квартиры, как сел в машину, как повернул ключ и выехал со двора, — внутри было пусто, не ярость и не слёзы, а именно пустота, как будто из меня вынули что-то важное и оставили только оболочку. Я ехал, не глядя на дорогу, и остановился у первого попавшегося бара — тёмного, прокуренного, с тремя посетителями и барменом, который даже не поднял глаз.

Я пил водку стакан за стаканом, не закусывая и не чувствуя вкуса, а в голове крутились картинки: её спина, выгнутая дугой, его руки на её бёдрах, его член, который входил в неё снова и снова, и её лицо, которое я видел в ту ночь, когда она кончала со мной, — только теперь это лицо принадлежало ему. Я пил, чтобы это забыть, но чем больше пил, тем ярче становились картинки, и член стоял даже когда я был пьяный, стоял так, что я сидел, наклонившись вперёд, чтобы никто не заметил, и ненавидел себя за это, но ничего не мог сделать.

Бармен спросил, всё ли в порядке, я сказал «да» и заказал ещё, а потом, когда часы перевалили за три, а бутылка опустела, я встал, расплатился и вышел. На улице было холодно, я сел в машину и поехал домой.

Дверь я открыл тихо, и в квартире горел свет на кухне — она сидела за столом в халате, с чашкой чая, которая давно остыла, не спала и ждала. Я сел напротив и молчал, она тоже молчала, а потом подняла на меня глаза и сказала:

— Я думала, ты не вернёшься.

— Я тоже так думал.

Она не плакала и не оправдывалась, просто сидела и смотрела на меня, и тогда я сказал:

— Расскажи мне. Всё. Подробно.

Она вздрогнула, но не отвела глаз и начала рассказывать. Она рассказала, как познакомилась с ним на конференции, как он подошёл и сказал что-то, от чего у неё подкосились ноги, как они впервые поцеловались в машине на парковке, как она в первый раз пришла к нему — и как он её трахал всю ночь, не спрашивая, чего она хочет, просто брал. Она рассказывала, как он её берёт: как кладёт на живот, как задирает ноги, как входит сзади, как держит за волосы, как его член — толстый, тяжёлый — растягивает её так, что она чувствует его до самого конца, и ей кажется, что он вот-вот порвёт её. Как он не останавливается, когда она кончает, а продолжает, и она кончает ещё раз, и ещё, пока не начинает умолять, а потом он кончает ей на спину, и она лежит, не в силах пошевелиться.

Я слушал, и во мне поднималось что-то, чего я не знал раньше, — не злость и не ревность, а возбуждение, и член встал так, что джинсы стали тесными.

— Хватит, — сказал я, когда она дошла до того, как он кончил ей на спину.

Я встал, взял её за руку и повёл в спальню — в ту самую спальню, на ту самую кровать. Свет я не стал включать, в окне было достаточно уличного, чтобы видеть её лицо, и я снял с неё халат, стянул ночную рубашку через голову, и она осталась голой. Я смотрел на неё — на её грудь, на её живот, на её ноги, которые раздвинулись, когда я надавил коленом, — и знал, что в этой же постели несколько часов назад её трахал другой.

Я вошёл в неё сразу, до конца, и почувствовал, что она растянута: не сильно, но достаточно, чтобы я это заметил. Её стенки обхватили меня, но не так плотно, как обычно, как будто там, где я сейчас, только что был кто-то больше, и я замер на секунду, чувствуя это, а потом меня накрыло такой волной возбуждения, что я едва не кончил сразу. Она выдохнула громко, с облегчением, как будто ждала этого.

Я начал двигаться и с каждым толчком представлял, как он двигался в ней, как его член — толще моего и тяжелее — раздвигал её стенки, растягивал их до предела и заполнял её так, как я не могу. Я представлял, как она сжимается вокруг него, как её тело принимает его всего, до основания, и как ей больно и приятно одновременно, и что чувствую его там, внутри неё, — чужое тепло и чужую тяжесть. Я думал: я трахаю то, что он только что трахал, я вхожу туда, где был он, и от этих мыслей трахал её ещё жёстче.

Она была очень мокрая, и я подумал: это от него, это осталось после него, может быть, он кончил в неё, и теперь я трахаю его сперму. Я не знал, но эта мысль заставила меня двигаться быстрее.

— Ты представляешь его? — спросил я, не останавливаясь.

— Да, — выдохнула она. — Представляю.

— Что именно?

— Как он входит. Как растягивает меня. Как кончает.

— Он больше меня?

Она помолчала секунду, а потом сказала:

— Да. Гораздо.

Я зарычал и вжался в неё ещё сильнее, она вскрикнула, но не от боли, а от удовольствия, её руки вцепились в простыню, ноги обхватили мои бёдра, и она подавалась навстречу каждому толчку. Я видел, как её грудь качается в такт моим движениям, как её голова запрокидывается, как она смотрит на меня, и в этом взгляде был голод.

— Скажи, что ты чувствовала, когда он кончал в тебя, — прохрипел я.

— Что я хочу ещё, — ответила она. — Что я хочу, чтобы ты смотрел.

— А сейчас? Сейчас ты что чувствуешь?

— Что ты кончишь быстрее, чем он.

Меня это ударило: я хотел продержаться дольше, хотел доказать, что я не хуже, но её слова, её взгляд и её тело, которое помнило его, — всё это было слишком. Я кончил почти сразу после этих слов, вытащил член в последний момент и кончил ей на живот — густо, долго, с каким-то злым облегчением. Она лежала, тяжело дыша, и смотрела, как моя сперма стекает по её коже, а потом провела по ней пальцами и поднесла к губам.

— Ты же понимаешь, что это не закончится? — сказала она.

Я лёг рядом, посмотрел в потолок и ничего не ответил, потому что она была права: это не закончилось, это только начиналось.

Друзья, вот это был поворот, да?

Андрей вернулся, и теперь он знает всё. Но что будет дальше? Он захочет увидеть ещё раз? Или участвовать? Или привести любовника сам? Ставьте реакции и пишите в комментариях: как думаете, что будет в четвёртой главе? Чем больше откликов — тем быстрее я её напишу. Я читаю всё.