|
|
|
|
|
Смотри, как она меня хочет. Часть 1 Автор: Samanta Fisher Дата: 18 ноября 2026 Жена-шлюшка, Наблюдатели, Измена, Минет
![]() Глава первая. Диван
Денис живёт у нас полтора месяца. После развода он остался с двумя сумками и долгом по кредиту. Квартиру в Люберцах продали, деньги ушли жене, себе он оставил фуру, но фура — не жильё. Кирилл предложил: поживи, пока не встанешь на ноги. Я не возражала. Я вообще редко возражаю против того, что Кирилл предлагает. Теперь Денис спит в гостиной на диване. Диван старый, продавленный, но Денис говорит: нормально, я в кабине сплю на койке уже десять лет, мне не привыкать. Квартира у нас двухкомнатная. Спальня, гостиная, кухня пять метров, коридор три шага. Втроём тесно. Особенно утром. Утром Денис идёт в ванную через коридор в трусах. Он не считает нужным накидывать футболку. Он вообще не считает нужным считаться с чем-либо — так устроен. Большой, широкий, с татуировкой на плече, которую я никогда не рассматривала вблизи. Он проходит мимо нашей приоткрытой двери, и я вижу его спину, его бока, его трусы. Каждое утро. Кирилл видит, что я вижу. Я знаю, что он видит. Мы не говорим об этом. Первый «щелчок» — так я это называю про себя — происходит на второй неделе. Вечер. Кирилл на дежурстве. Денис на кухне, ест пельмени, я мою посуду. Он рассказывает про рейс — что-то про трассу, про фуру, про то, как его подрезали под Тверью. Я слушаю вполуха. Потом поворачиваюсь, чтобы поставить тарелку в сушку, и встречаюсь с ним взглядом. Он смотрит на меня. Не на мои руки. Не на тарелку. На меня. И в этом взгляде нет ничего двусмысленного — просто голод. Так смотрит человек, который давно не ел и не скрывает этого. И я вдруг понимаю, что краснею. И что он видит, что я краснею. — Ник, — говорит он. — Ты чего? — Ничего, — говорю я. — Пар. Он ухмыляется и возвращается к пельменям. Вечером я рассказываю Кириллу. Он лежит на кровати, листает телефон, слушает. Когда я заканчиваю, он откладывает телефон. — Голод, — говорит он. — Что? — Ты сказала, что он смотрел, как голодный. — Кирилл смотрит в потолок. — Это точно. Я жду, что он скажет что-то ещё. Он молчит. Потом говорит: — Мне это не противно. Я не спрашиваю, что именно. Он не уточняет. Мы засыпаем. Ночь на третью неделю. Кирилл на дежурстве — вторая ночь подряд. Я сплю одна в спальне, Денис в гостиной. Просыпаюсь от жажды. На часах три двадцать. Выхожу в коридор, босиком, в одной футболке. В гостиной темно, только уличный свет из-за шторы, серый, зимний. И слышу. Тихий, ритмичный звук. Шорох ткани. И дыхание — сдавленное, через нос, как будто человек боится, что услышат. Я замираю. Стою в коридоре, в трёх шагах от двери в гостиную. Дверь приоткрыта. Я вижу диван. Вижу Дениса. Он лежит на спине, одеяло сброшено на пол. В свете из-за шторы я вижу его руку. Она двигается. Ритмично. Вверх-вниз. Я не двигаюсь. Я должна вернуться. Должна уйти. Это не моё дело. Это его комната, его ночь, его тело. Я должна развернуться и уйти. Я стою. Сердце бьётся где-то в горле. Во рту сухо. Я смотрю, как его рука ускоряется, как он выгибает шею, как сжимаются пальцы другой руки на простыне. Он стонет. Тихо, сквозь зубы. И это не просто звук. Это звук, который я не должна слышать. Который я не хочу слышать. Я стою, пока он не затихает. Пока рука не падает на простыню. Пока дыхание не выравнивается. Тогда я делаю шаг назад. Потом ещё один. И возвращаюсь в спальню. Закрываю дверь. Прислоняюсь к ней спиной. Стою. Дышу. Внизу живота горячо. И стыдно. И я не понимаю, чего из этого больше. Утром я звоню Кириллу на работу. Он берёт трубку после третьего гудка. — Ты чего? — спрашивает. — Что-то случилось? — Нет, — говорю я. — Всё нормально. Просто... приезжай вечером пораньше. — Постараюсь. А что? — Поговорить надо. Пауза. Я слышу, как в трубке кто-то зовёт его — женский голос, медсестра или врач. Он говорит: «Сейчас». Потом мне: — Хорошо. Постараюсь. Кладёт трубку. Я стою на кухне, с телефоном в руке, и смотрю в окно. Во дворе Денис прогревает фуру. Он уезжает через час. И я думаю о том, что я расскажу Кириллу. И как он на это посмотрит. Кирилл приходит в семь. Уставший, с тёмными кругами под глазами, но собранный. Садится на кухне, ждёт, пока я налью чай. Потом говорит: — Ну? Я рассказываю. Всё. Ночью, звук, я стояла, смотрела, не ушла. Не оправдываюсь. Просто рассказываю. Кирилл слушает молча. Не перебивает. Когда я заканчиваю, он долго смотрит в чашку. Потом поднимает глаза. — Ты стояла и смотрела, — говорит он. Не вопросом. — Да. — Почему не ушла? — Не знаю. — Ника. — Я не знаю, Кирилл. Я испугалась. И не ушла. Он ставит чашку. Смотрит на меня. И я вижу в его глазах не злость. Не обиду. Что-то другое. Что-то, чего я не видела раньше. — Я хочу это увидеть, — говорит он. — Что? — Это. То, что ты видела. Я хочу это увидеть. — Кирилл... — Не сейчас, — говорит он. — Не сегодня. Но я хочу. Я молчу. Он берёт мою руку. Его ладонь сухая, тёплая, привычная. — Ты не против? — спрашивает он. — Я не знаю, — говорю я. — А ты? — Я не знаю, — говорит он. — Но я хочу попробовать. Денис возвращается через неделю. Вечер. Он с дороги, уставший, но довольный — рейс был хороший, заплатили вовремя. Мы ужинаем втроём. Кирилл спрашивает про трассу, Денис рассказывает, я слушаю. Обычный вечер. После ужина Кирилл говорит: — Я лягу пораньше. Устал. Он смотрит на меня. Взгляд короткий, но ясный. «Пора». Он уходит в спальню. Закрывает дверь — но не до конца. Щель в палец. Я знаю, что он там. За дверью. Слушает. Денис на диване, с бутылкой пива, смотрит телевизор. Я убираю со стола. Потом сажусь в кресло напротив. — Как дорога? — спрашиваю. — Нормально. — Он делает глоток. — Устал. — Я тоже. Он смотрит на меня. Взгляд тот самый, голодный, но теперь я знаю, что он голодный, и не отвожу глаз. Он это замечает. Ставит бутылку. Медленно. — Ник, — говорит он. — Ты чего? — Ничего, — говорю я. — Просто сижу. — Просто сидишь. — Да. Он откидывается на спинку дивана. Смотрит на меня. Я вижу, как он думает. Как взвешивает. Как решает. — А Кирилл? — спрашивает он. — Кирилл спит. — Ага. Он не верит. Или верит. Не знаю. Но он не отводит глаз. И я не отвожу. И в комнате становится тихо, только телевизор бормочет что-то про погоду. Я встаю. Подхожу к дивану. Сажусь рядом. Ближе, чем нужно. Он не двигается. Смотрит на меня. Я кладу ладонь ему на бедро. Просто. Как ставят чашку на стол. — Ника, — говорит он тихо. — Ты уверена? — Нет, — говорю я. — Но я хочу. Он медленно выдыхает. Откидывает голову на спинку. Закрывает глаза. И я вижу, как напрягаются его руки, как он сжимает кулаки, чтобы не схватить меня. — Если ты сейчас уйдёшь, — говорит он, не открывая глаз, — я сойду с ума. — Я не уйду. Я расстёгиваю его ремень. Медленно. Он открывает глаза. Смотрит на меня сверху вниз. И в этом взгляде — всё сразу: страх, желание, недоверие. — Кирилл знает? — спрашивает он. — Да. — И что он? — Он хочет это видеть. Денис молчит. Долго. Потом откидывается обратно. И говорит: — Тогда пусть смотрит. Я делаю это впервые в жизни с кем-то, кроме Кирилла. Денис сидит на диване, откинувшись, ноги расставлены. Я опускаюсь перед ним на колени — на старый ковёр, который мы так и не сменили. Колени утопают в ворсе. Он смотрит на меня сверху вниз, и в глазах у него всё сразу: страх, голод, недоверие. Я расстёгиваю ремень. Пряжка звякает. Молния идёт вниз медленно, зубчик за зубчиком. Он приподнимает бёдра, чтобы я могла стянуть штаны. Ткань шуршит. Трусы — простые, тёмные, натянутые. Я берусь за резинку. Тяну вниз. Он выдыхает — резко, через нос, как будто до этого не дышал. Он большой. Тяжёлый. Член у него толстый, тяжёлый, уже влажный на головке. Я беру его в руку. Кожа горячая, гладкая, натянутая. Он втягивает воздух сквозь зубы — с шипением, как от ожога. — Ника, — говорит он хрипло. — Ника, блядь... Я двигаю рукой. Медленно, сначала неуверенно. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Большой палец проходит по головке, и он дёргается всем телом. Его рука ложится на диванную подушку, пальцы впиваются в ткань. Другая — на моё плечо. Не давит. Просто держит. — Ты уверена? — спрашивает он. Голос срывается. — Да. — Кирилл... — Кирилл знает. Он закрывает глаза. Откидывает голову. И я наклоняюсь. Беру в рот. Сначала только головку — губами, осторожно. Он стонет. Глухо, сквозь сжатые зубы. Его рука перемещается с плеча на затылок. Не давит. Просто лежит там, тяжёлая, тёплая. Я двигаюсь медленно. Вниз — насколько могу, потом вверх. Слюна собирается, и звук получается влажный, тихий, чмокающий. Вниз-вверх. Вниз-вверх. Он дышит рвано, часто. Каждый выдох — как всхлип. — Блядь, — говорит он. — Блядь, Ника, как хорошо... Я ускоряюсь. Звуки становятся громче: хлюп, хлюп, хлюп. Мои волосы падают на лицо, и он убирает их — нежно, неожиданно нежно для такого большого человека. Пальцы гладят меня по щеке. — Вот так, — говорит он. — Вот так, девочка. Пожалуйста. Я беру глубже. Он втягивает воздух сквозь зубы — резко, судорожно. Его бёдра приподнимаются, толкаются мне навстречу — не сильно, сдерживаясь. Я кладу ладонь ему на живот, чувствую, как напрягаются мышцы, как дрожат. — Я сейчас, — говорит он. — Ника, я сейчас... Я не останавливаюсь. Двигаюсь быстрее. Рука на затылке сжимается сильнее. Он стонет — протяжно, низко, из глубины груди. Его бёдра дёргаются. Первая порция — горячая, густая — попадает мне на язык. Я отстраняюсь, но поздно: вторая — на губы, на подбородок. Он кончает долго, содрогаясь, сдавленно рыча. Его пальцы впиваются мне в затылок. Потом он обмякает. Рука падает. Голова откидывается на спинку дивана. Дыхание — как после бега. Я сижу на коленях, вытираю рот тыльной стороной ладони. Смотрю на него. Он открывает глаза. Смотрит на меня. Долго. — Кирилл знает, — говорит он. Не вопросом. — Да. — И что теперь? — Не знаю. Он садится. Медленно. Заправляет футболку. Смотрит на дверь спальни. Долго. Потом говорит: — Позови его. — Что? — Позови. Пусть выйдет. Я встаю. Ноги немного дрожат. Подхожу к двери. Открываю. Кирилл стоит в коридоре, прислонившись к стене. Лицо бледное. Глаза тёмные. Он смотрит на меня. Потом на Дениса. Потом снова на меня. — Я всё слышал, — говорит он. — Я не смотрел. — Почему? — спрашиваю я. — Не знаю, — говорит он. — Испугался. Денис встаёт с дивана. Подходит. Они стоят друг напротив друга — братья, непохожие, разные, как две породы одной крови. — Кирилл, — говорит Денис. — Ты чего? — Я не знаю, — говорит Кирилл. — Я думал, что смогу. И не смог. — И что теперь? Кирилл молчит. Смотрит на меня. Потом на брата. Потом говорит: — Теперь давай договоримся. 504 10167 3
+10 [4] Оцените этот рассказ:
|
|
© 2026 bestweapon.in
|
проститутки новосибирск
|