Комментарии ЧАТ ТОП рейтинга ТОП 300

стрелкаНовые рассказы 100060

стрелкаА в попку лучше 14716 +3

стрелкаВ первый раз 6844 +3

стрелкаВаши рассказы 6825 +8

стрелкаВосемнадцать лет 5804 +4

стрелкаГетеросексуалы 11160 +6

стрелкаГруппа 17080 +14

стрелкаДрама 4585 +8

стрелкаЖена-шлюшка 5462 +10

стрелкаЖеномужчины 2766 +1

стрелкаЗапредельное 2265 +5

стрелкаЗрелый возраст 3861 +10

стрелкаИзмена 16660 +13

стрелкаИнцест 15455 +10

стрелкаКлассика 702 +1

стрелкаКуннилингус 4759 +1

стрелкаМастурбация 3369 +3

стрелкаМинет 16633 +6

стрелкаНаблюдатели 10788 +7

стрелкаНе порно 4219 +10

стрелкаОстальное 1483 +1

стрелкаПеревод 10799 +3

стрелкаПереодевание 1763

стрелкаПикап истории 1260

стрелкаПо принуждению 13045 +5

стрелкаПодчинение 10032 +7

стрелкаПоэзия 1749 +1

стрелкаПушистики 188 +1

стрелкаРассказы с фото 4074 +6

стрелкаРомантика 6978 +7

стрелкаСекс туризм 917

стрелкаСексwife & Cuckold 4552 +7

стрелкаСлужебный роман 2897 +1

стрелкаСлучай 12065 +8

стрелкаСтранности 3573 +1

стрелкаСтуденты 4553 +1

стрелкаФантазии 4193 +3

стрелкаФантастика 4506 +6

стрелкаФемдом 2341 +5

стрелкаФетиш 4172 +2

стрелкаФотопост 887

стрелкаЭкзекуция 3944 +3

стрелкаЭксклюзив 555 +2

стрелкаЭротика 2813 +1

стрелкаЭротическая сказка 3056 +2

стрелкаЮмористические 1878 +2

  1. Жена в походе. Часть 1
  2. Жена в походе. Часть 2
Жена в походе. Часть 2

Автор: Hekata

Дата: 21 ноября 2026

Жена-шлюшка, Измена, Сексwife & Cuckold, Наблюдатели

  • Шрифт:

Картинка к рассказу

Когда Дима выбрался из палатки, туман уже уходил с реки, и над водой поднималось солнце, белое и злое. Было около семи. Глеб у костра разливал по кружкам кашу, Рома с хрустом потягивался, Света в одних трусах и футболке бродила по поляне и искала второй носок.

Викин рюкзак стоял у входа в палатку. На нём лежало полотенце, сухое и сложенное вчетверо.

— О, нашлось, — сказал Дима. — Ты же вчера жаловалась, что потеряла.

Вика вылезла следом, увидела полотенце и замерла. Потом быстро сдёрнула его с рюкзака и затолкала в боковой карман так глубоко, словно его надо было спрятать.

— Да, — сказала она. — Нашлось.

— Где?

— У реки забыла. Кто-то принёс.

Она ушла к костру за кашей, не дожидаясь его. Дима посмотрел ей вслед. Щёки у неё были красные, хотя солнце ещё толком не грело. Он решил, что она злится на себя за рассеянность, и больше об этом не думал.

Глеб протянул ей кружку, ничего не сказал и тут же повернулся к Паше объяснять, как правильно сушить носки на рюкзаке. Вика села на бревно спиной к нему.

Сборы заняли час. Дима свернул палатку быстрее, чем вчера ставил, и почти гордился этим, пока Глеб не показал ему, что внутри остался колышек. К девяти вышли.


К одиннадцати стало ясно, что вчера было не жарко. Вчера было терпимо.

Тропа ушла от реки на склон, через старую гарь, где вместо леса стояли чёрные стволы без веток, а между ними поднимался молодой березняк по пояс. Тени не было совсем. Солнце висело прямо над головой, воздух дрожал над камнями, и от земли пахло горелым, хотя пожар был лет пять назад. Слепни здесь отстали, зато появились мелкие мошки, которые лезли в глаза и в рот.

Света шла впереди Димы, в одном спортивном топе и коротких шортах. Спина у неё была мокрая и блестела. На привале у ручья она отошла на пару шагов, сняла и топ, отжала его, повесила на лямку рюкзака сушиться и пошла дальше как ни в чём не бывало.

Дима сначала решил, что ему мерещится от жары. Нет. Света шла по тропе голая по пояс, её небольшая веснушчатая грудь подпрыгивала на каждом шаге, а топ болтался на рюкзаке, как флажок.

— Рома, — тихо сказал кто-то сзади. Кажется, Паша.

— Что Рома? — отозвался Рома, не оборачиваясь. — Мы так всегда ходим. Жарко же.

— Мы так всегда ходим, — подтвердила Света через плечо. — Если кого смущает, смотрите на тропу. Тропа красивая.

Артём, шедший за ней, присвистнул.

— Я не смущаюсь. Я восхищаюсь природой.

— Восхищайся молча, — сказала Света, но было видно, что ей приятно.

Паша уставился себе под ноги так сосредоточенно, будто искал на тропе потерянное кольцо. Оля шла рядом с ним и выглядела так, будто сейчас кого-нибудь укусит. Ирина остановилась, отступила в березняк и сняла всю цепочку сбоку: голую спину Светы, лысую макушку Ромы, мокрую Викину футболку.

Глеб, который шёл первым, обернулся всего один раз, посмотрел, все ли на месте, и пошёл дальше. Похоже, для него это было то же самое, что Артёмова бандана.

Вика догнала Диму и пошла рядом, наклонившись к нему.

— Ты видишь?

— Трудно не видеть.

— Я бы так никогда не смогла, — прошептала она. — Даже если бы умирала от жары.

— Я знаю.

— Ты не смотри так.

— Я не смотрю.

— Смотришь. — Она ткнула его локтем в бок. — Все смотрят. Даже Паша смотрит, только делает вид, что нет.

Дима хотел сказать, что Артём смотрит не только на Свету, но промолчал. Ему было жарко, рюкзак резал плечи, и он вдруг поймал себя на нелепой мысли: интересно, как бы выглядела Вика, если бы сняла футболку прямо здесь, на тропе, при всех. Он тут же прогнал эту картинку. Но она не исчезла до конца, а осталась где-то сбоку, как мошка у глаза.


В третьем часу тропа снова вышла к реке, и Глеб остановил группу на галечной косе.

Река здесь разливалась метров на тридцать. Вода была мутно-прозрачная, быстрая, на середине шла рябь, а у дальнего берега закручивалась белыми воронками вокруг камней. Тропа продолжалась на той стороне, Дима видел, как она ныряет в ельник.

— Брод, — сказал Глеб. — По пояс, в одном месте чуть выше. Течение сильное, но дно ровное. Слушаем внимательно.

Все подошли ближе.

— Поясной ремень и нагрудную стяжку расстёгиваем. Это главное. Если упали, рюкзак должен с вас слететь, а не утащить вас на дно. Ботинки снимаем, вешаем на рюкзак, идём в сандалиях или в кроссовках, босиком нельзя. Лицом против течения, приставным шагом. Ногу не отрываем, а переставляем по дну. Палки у кого есть, ставим выше по течению. Я перевожу по одному. Ждём на этом берегу, пока не позову.

— А если всё-таки упадёшь? — спросила Оля.

— Не упадёшь. Я рядом.

Первой он перевёл Ирину, которая и без него ходила по таким бродам. Потом Олю, потом Свету, которая визжала на каждом шаге и ругалась на холодную воду так, что было слышно на всём берегу. Каждый раз Глеб возвращался назад один, против течения, легко, будто шёл по асфальту.

Потом подошла очередь Вики.

Она расстегнула ремень, переобулась, взяла Глеба за руку и вошла в воду. Дима стоял на берегу и смотрел. Сначала по колено. Вика ахнула от холода. Потом по бёдра, и серые лосины сразу стали тёмными. Глеб шёл чуть ниже по течению, держал её правой рукой за запястье и что-то говорил, коротко, спокойно. Дима не слышал что.

На середине, где рябь, вода поднялась ей до талии. Вика переставила ногу, камень под кроссовкой повернулся, и её резко потянуло вбок.

Глеб среагировал раньше, чем Дима успел испугаться. Он отпустил запястье, шагнул к ней и взял её обеими руками за бёдра, сзади и сбоку, прижав к себе. Вика вцепилась ему в плечо. Секунды три они стояли так, против течения, и вода била ей в бок, а он держал.

Дима видел его загорелые руки на её мокрых бёдрах, видел, как лосины облепили ноги, как задралась и прилипла к животу футболка. Он видел, что Глеб держит её надёжно и правильно, и что иначе её бы унесло. Всё это он понимал. И всё равно стоял на берегу с пересохшим ртом.

— Стоишь? — донеслось до него сквозь шум воды.

— Стою.

— Тогда пошли. Левой. Теперь правой.

Они дошли. На том берегу Вика села на камень, обхватив себя руками, и её трясло, то ли от холода, то ли от испуга. Глеб накинул ей на плечи свою рубашку и вернулся в воду.

— Дима. Давай.

— Я сам, — сказал Дима. — Тут же недалеко.

Глеб посмотрел на него, потом на реку.

— Сам так сам. Я рядом пойду.

Дима расстегнул ремень, переобулся и вошёл в воду. Холод ударил по ногам так, что перехватило дыхание. Он шёл приставным шагом, как учили, лицом против течения, и первые десять метров всё было хорошо. Потом вода дошла до пояса, и он почувствовал, какая она сильная. Его не толкало, его тянуло всего сразу, мягко и неумолимо, как будто река хотела забрать его себе.

— Не торопись, — сказал Глеб в двух шагах.

Дима не торопился. Он просто переставил ногу на камень, который оказался скользким, и сел в воду.

Мир стал холодным и зелёным. Рюкзак потащило вниз по течению вместе с ним, он хлебнул воды, замолотил руками, и тут что-то рвануло его вверх за верхнюю ручку рюкзака. Глеб вытащил его, как котёнка, поставил на ноги и придержал за плечо.

— Цел?

— Цел, — прохрипел Дима, откашливаясь.

— Ремень расстегнул, молодец. Пошли.

Остаток брода Глеб вёл его за руку, как вёл Олю.

На берегу Дима сел на гальку рядом с Викой и начал расстёгивать клапаны. Вода текла из рюкзака ручьём. Спальник был в гермомешке, это он сделал правильно, Глеб вчера заставил. А телефон он положил в верхний клапан, «чтобы был под рукой». Телефон был мокрый насквозь и не включался.

Вика взяла его за руку. Пальцы у неё были ледяные.

— Ты как?

— Нормально.

Он не смотрел на неё. Он смотрел на Глеба, который переводил Пашу и что-то ему объяснял. На рубашку Глеба на Викиных плечах. На то, как она держала её края у горла.

Щёлкнул затвор. Ирина сидела выше по берегу и смотрела в экран камеры. Потом подняла голову, встретилась с Димой глазами и опустила камеру на колени экраном вниз.


Глеб объявил дневку до вечера. Сушиться, отдыхать, на ту сторону ельника пойдём завтра.

Вика сначала не поверила своему счастью. Ноги гудели, плечи болели, а внутри всё ещё что-то дрожало после реки. Она переоделась за кустами в сухие шорты и купальник, свою мокрую футболку повесила на ветку, а Глебову рубашку отнесла ему к костру и отдала, глядя куда-то ему в ключицу.

— Спасибо.

— Согрелась?

— Да.

— Хорошо. Ты молодец, не запаниковала.

Она кивнула и ушла, чувствуя, что опять краснеет. Он вернул полотенце. Он ни разу за весь день не посмотрел на неё как-то не так. И она за весь день ни разу не смогла посмотреть ему в глаза.

Рядом с лагерем река намыла большие плоские камни, гладкие и горячие, как плита. На них раскладывали всё мокрое, и через полчаса берег стал похож на барахолку: спальники, носки, Димины штаны, чей-то разобранный примус. Сам Дима сидел у костра и мрачно разглядывал свой телефон. Глеб забрал телефон, вытащил из своего рюкзака мешок риса, сунул телефон внутрь и завязал.

— До утра не трогай. Может, оживёт.

Вика легла на камень на полотенце, лицом вниз, и закрыла глаза. Камень грел снизу, солнце сверху. Было так хорошо, что не хотелось думать ни о чём.

Через минуту на соседний камень с шумом улеглась Света. Без топа, конечно. Чуть дальше устроилась Оля, в чёрном купальнике.

— Олька, — сказала Света, не открывая глаз. — Снимай верх. Загар будет полосатый, как у зебры.

— Не буду.

— Почему?

— Не хочу.

— Тут никого нет. Мужики все у костра.

— Паша не у костра. Паша вон там.

— Паша тебя уже видел.

— Паша видел. Артём не видел.

Света приподнялась на локте и посмотрела на Олю с интересом.

— Не хочешь, не надо. Я к тому, что ты сама потом пожалеешь. Ты в городе хоть раз загорала без лифчика?

— Нет.

— А хотела?

Оля промолчала. Вика лежала и слушала, не поворачивая головы. Ей было любопытно и неловко одновременно, как будто она подслушивала чужой разговор, хотя они говорили в двух метрах от неё.

— Вот то-то, — сказала Света и снова легла. — Никто тебя не заставляет. Просто на маршруте можно то, чего нигде больше нельзя. Через три недели ты будешь опять в аудитории сидеть и вспоминать, как могла и не стала.

Минут десять было тихо. Шумела река. Где-то у костра Рома что-то рассказывал, и Артём громко гоготал.

Потом Вика услышала, как щёлкнула застёжка.

Она приоткрыла глаза. Оля сидела на камне спиной к костру, прижав к груди снятый лифчик, и смотрела на реку. Потом медленно положила его рядом и легла на спину, закрыв лицо ладонями.

— Ну? — спросила Света.

— Ужасно, — глухо сказала Оля из-под ладоней. — И очень приятно. Солнце прямо на кожу.

— Я же говорила.

Света перевернулась на бок и посмотрела на Вику. Вика быстро закрыла глаза, но было поздно.

— Вика?

— Нет.

— Я ещё ничего не сказала.

— Всё равно нет.

Света хмыкнула и не стала настаивать. Вика лежала, уткнувшись лбом в сложенные руки, и чувствовала, что у неё горит лицо, хотя солнце светило в затылок. Она представила, как снимает купальник. Как ложится на спину. Как солнце, ветер, чужие взгляды. Сердце забилось быстрее, и ей стало стыдно уже за то, что она это представила.

Подошёл Артём, с тюбиком крема.

— Девушки, кому спинку? Сервис бесплатный.

— Мне не надо, я так, — сказала Света и широко ему улыбнулась, лёжа голой грудью вверх.

— Олечка?

Оля, не убирая ладоней от лица, показала ему средний палец. Артём ничуть не обиделся и повернулся к Вике.

— Вика? Ты на животе, у тебя вся спина открыта. Сгоришь.

— У меня муж есть, — сказала Вика. — Дима!

Дима пришёл через минуту, хмурый, взял у Артёма крем и стал мазать ей спину, плечи, поясницу. Ладони у него были осторожные и немного неловкие. Артём постоял, посмотрел и ушёл к реке. Вика лежала и думала, что Артём просто наглый, и это даже не обидно. А вот Дима сейчас смотрит на неё, на Свету, на Олю, и в нём что-то сжимается, она это чувствовала через его пальцы.

— Ты чего напряжённый? — спросила она тихо.

— Ничего. Перегрелся.

— Это из-за брода?

Он долго молчал, растирая крем ей под лопатками.

— Немного.

— Дим. Все падают. Глеб сказал, каждый второй падает.

— Ты не упала.

Ей нечего было на это ответить. Ты не упала, потому что тебя держали, подумала она. А его никто не держал, потому что он сам отказался. Она протянула руку назад и погладила его по колену. Он закрыл тюбик и ушёл к костру.

Вика осталась лежать. За её спиной у костра Глеб колол дрова, и она слышала мерные удары топора. Она подумала, что надо будет ещё раз сказать ему спасибо, по-нормальному, глядя в глаза. А потом подумала, что не сможет, и снова уткнулась лицом в руки.


К пяти часам Дима устал сидеть у костра и слушать, как Рома в сотый раз объясняет Артёму разницу между спиннингом и нахлыстом. Он взял пустые бутылки и пошёл вверх по реке. Глеб сказал, что метрах в трёхстах есть ручей с чистой водой, которую можно пить не кипятя.

Тропинка шла по краю берега, через ивняк. Внизу река шумела на перекате. Солнце уже немного опустилось, и под ивами стало прохладно. Дима шёл медленно, ему было хорошо одному. Впервые за два дня никто на него не смотрел.

Ручей он нашёл, где сказал Глеб. Холодная вода выбегала из-под камней и падала в реку маленьким водопадом. Дима присел, подставил первую бутылку и услышал голоса.

Не голоса даже. Шёпот и тихий смешок. Чуть выше, за большим валуном, обросшим мхом.

— Тише, — шептала Оля. — Вдруг кто-то пойдёт.

— Никто не пойдёт. Все у костра.

— А если пойдёт?

— Тогда услышим.

Дима замер с бутылкой в руке. Надо было кашлянуть. Или громко хрустнуть веткой. Или просто встать и уйти так же тихо, как пришёл. Он не сделал ничего из этого. Он поставил бутылку на камень, сделал два шага вбок, туда, где между валуном и ивой была щель, и посмотрел.

Паша стоял, прислонившись спиной к соседнему камню, с расстёгнутыми шортами, спущенными до колен. Оля стояла перед ним на коленях на сложенной куртке. Она всё ещё была без лифчика, только в купальных трусах, и её небольшая грудь с тёмными сосками почти касалась его бёдер. Одной рукой она держала его член у основания, а другой упиралась ему в живот.

Дима видел её профиль. Тёмные кудряшки, прилипшие ко лбу. Закрытые глаза. Она медленно провела языком снизу вверх, по всей длине, а потом взяла головку в рот и сомкнула губы.

Паша выдохнул сквозь зубы и запрокинул голову.

— Олька.

Она не ответила. Она двигалась медленно, неглубоко, будто пробовала, а потом глубже, и ещё. Было слышно, как она дышит носом. Было слышно влажный звук, тихий, но в этой тишине под ивами отчётливый. Паша положил ладонь ей на затылок, не давя, просто держал, и пальцы у него зарылись в её кудряшки.

Дима стоял за валуном, и у него стучало в висках. Он никогда не видел этого вот так, вживую, в трёх метрах, чужих людей, которые не знали, что на них смотрят. Это было стыдно, мерзко с его стороны, он понимал. И член у него встал так, что стало больно в мокрых шортах.

Оля выпустила член изо рта, перевела дыхание и посмотрела снизу на Пашу.

— Нормально?

— Ты издеваешься, — прохрипел Паша. — Не останавливайся.

Она улыбнулась, впервые за весь день, и взяла снова. Теперь быстрее. Её голова двигалась ритмично, рука двигалась вместе с губами, и грудь покачивалась в такт. Паша уже не стоял спокойно, его бёдра подавались ей навстречу, пальцы сжимались в её волосах.

— Оль. Оль, я сейчас.

Она не отпустила. Наоборот, прижалась сильнее, обхватила его рукой за бедро. Паша дёрнулся, тихо, сдавленно застонал, и Дима видел, как она замерла, как дрогнуло её горло, раз, другой. Только потом она отстранилась, вытерла губы тыльной стороной ладони и села на пятки.

— Ну всё, — сказала она, и голос у неё был хриплый и очень довольный. — Теперь ты мне должен.

— Сколько угодно, — сказал Паша и сполз спиной по камню на землю рядом с ней.

Дима отступил назад. Медленно, очень медленно, глядя под ноги, чтобы не хрустнуть веткой. Он подобрал бутылку, вторую не наполнил и пошёл обратно вниз по тропинке. Сердце колотилось. Член не опадал. Он остановился у ивы, прислонился лбом к стволу и постоял так минуту, пока не смог нормально дышать.

Он думал о том, как Оля улыбнулась снизу. Как она спросила «нормально?». И ещё о том, что Вика никогда, ни разу за три года, не делала этого так. Не до конца. Она делала это быстро, неохотно, как будто обязанность, и всегда останавливалась раньше.

А потом, сам не зная почему, он подумал: а вдруг с другим она бы не остановилась?

Мысль была такая дикая, что он даже фыркнул вслух. И пошёл к костру, держа перед собой одну полную бутылку, как оправдание.


Вечером у костра Света предложила игру.

Уже стемнело, на небе высыпали звёзды, крупные, каких в городе не бывает. От реки тянуло холодом, все сидели в флисках, кто-то закутался в спальник. Паша с Олей вернулись к ужину, румяные и тихие, сели в обнимку и делили одну миску на двоих. Дима старался на них не смотреть, а потом поймал себя на том, что смотрит на Олины губы, и стал смотреть в огонь.

— Самый безумный раз, — сказала Света. — Каждый рассказывает свой самый безумный секс. Правдиво. Кто врёт, моет котёл.

— Я пас, — сразу сказал Паша.

— Пас нельзя. Пас тоже моет котёл.

— Я начну, — сказала Света, не дожидаясь согласия. — Поезд. Ехали к морю, двое суток. Купе, мы с Ромой на нижних, сверху спит дедушка. Храпит. Третья ночь у нас без, ну, вы понимаете, и я уже на стенку лезу. Ну и я, короче, говорю Роме: давай тихо. А он говорит: ты не умеешь тихо.

— Она не умеет тихо, — подтвердил Рома.

— И вот я лезу к нему на полку, а полка узкая, там в ширину полчеловека. Я сверху. Поезд качается, дедушка храпит, и я на Роме, и поезд на каждом стыке меня об него, вот так. — Она показала рукой, как. — И я держусь за верхнюю полку, где дедушка, и молюсь, чтобы он не проснулся. Минут через пять я уже не молюсь, я вообще ничего не соображаю. Кончаю, зажимаю рот ладонью, Рома подо мной трясётся, полка скрипит. И тут храп прекращается.

Все замолчали.

— И дедушка сверху говорит: «Девушка, вы бы хоть на станции, там не так трясёт».

Рома застонал и уронил голову на колени, Артём согнулся пополам, даже Глеб улыбнулся в бороду. Ирина подняла камеру и щёлкнула, как Света сидит и довольно оглядывает всех, словно получила медаль.

— Всё правда, — сказал Рома, не поднимая головы. — Он утром ещё нам чай принёс. Сказал, что жена у него в молодости тоже такая была.

Артём рассказал, как на юге переспал с двумя подругами в одну ночь, по очереди, в соседних номерах, и ни одна не знала про другую. Рассказывал долго, со вкусом, с подробностями, и было непонятно, сколько тут правды. Света сказала, что половина врёт и что он моет котёл. Паша выдавил из себя, что однажды они с Олей в общежитии, пока сосед вышел в душ, и все хором сказали, что это не считается. Оля промолчала и только загадочно улыбнулась в миску. Дима старательно смотрел в огонь.

— Ирина?

— У меня всё было так безумно, что если я расскажу, вы не уснёте, — сказала Ирина. — Пас. Котёл помою.

Очередь дошла до Вики.

Она сидела, обхватив колени, и смотрела в огонь. Дима ждал, что она расскажет про их первую ночь, когда они в машине у её подъезда, и её мама потом спросила, почему так долго. Это было самое безумное, что у них было. Он даже приготовился улыбнуться.

— У меня ничего безумного не было, — тихо сказала Вика.

— Совсем? — удивилась Света.

— Совсем. Пас. Я тоже помою.

Никто не стал её дразнить, и Света перешла дальше. А Дима сидел и чувствовал, как внутри опустилось что-то тяжёлое. Машина у подъезда. Её мама. Она что, забыла? Или для неё это было не безумно? Или она просто не захотела рассказывать при всех? Последнее было бы понятно. Скромная, при чужих. Он почти себя в этом убедил.

— Дима?

— Пас, — сказал он. — Котёл на четверых, отмоем.

— Глеб!

Глеб подкинул в костёр полено и долго смотрел, как оно занимается.

— У меня не про себя, — сказал он наконец. — Про группу. Лет пять назад, на этом же маршруте. Шла пара, примерно ваших лет. Жена красивая, муж тихий. Хорошие ребята, не пили, не ныли. На второй неделе муж пришёл ко мне вечером, когда все спали, и долго ходил вокруг да около. А потом попросил.

— Что попросил? — спросил Артём.

— Попросил, — повторил Глеб. — Дальше не скажу. Что было на маршруте, остаётся на маршруте.

Над костром повисла тишина. Только треск поленьев и шум реки.

— Ну ты, — сказала Света. — На самом интересном месте.

— Котёл помою, — сказал Глеб, и все заговорили разом. Рома требовал подробностей, Артём строил догадки, одну пошлее другой, Света шлёпала его по руке. Глеб только качал головой.

Дима ничего не сказал. Он думал о муже из этой истории. Тихий. Попросил. О чём он мог попросить? Дима знал, о чём, все у костра знали. Но было непонятно, как это вообще возможно, что должно быть в голове у человека, чтобы вот так прийти и попросить.

И тут он посмотрел на Вику.


Она смотрела через костёр на Глеба.

Глеб наклонился подложить дрова, и огонь осветил его лицо снизу, бороду, скулы, руки. Вика смотрела на него, не моргая. Губы у неё были чуть приоткрыты. Она не улыбалась и не хмурилась. Она просто смотрела, как смотрят на что-то, от чего не могут отвести глаз, и, кажется, сама этого не замечала.

Глеб выпрямился. Вика опустила взгляд в огонь.

Дима сидел рядом с ней, плечом к плечу, и боялся пошевелиться. Это длилось секунды три. Может, пять. Может, ему показалось. Люди смотрят на того, кто говорит, это нормально, все смотрели на Глеба, когда он рассказывал. Но Глеб уже молчал.

Через полчаса стали расходиться. Дима и Вика пошли к палатке молча, светя под ноги фонариками. Внутри было тесно и пахло сыростью от его недосохшего рюкзака. Он разделся, забрался в спальник и долго лежал, глядя в темноту, а потом повернулся и положил руку ей на бедро.

Ему хотелось её так, что сводило живот. За весь этот день: голая Света на тропе, Оля на коленях у ручья, Глебовы руки на мокрых Викиных бёдрах посреди реки. Всё это сейчас поднялось в нём разом.

— Вик.

— Дим, я устала, — сказала она сонно. — Правда. Ноги не держат. Давай завтра.

— Давай, — сказал он.

Она поцеловала его, не глядя, куда-то в подбородок, и повернулась на бок, спиной к нему. Через пару минут её дыхание стало ровным и тихим.

Дима не спал. Он лежал, слушал, как шумит за стенкой река, и смотрел в темноту, где не было ничего, кроме синего нейлона. А видел он костёр, и Вику в его свете, и её приоткрытые губы.

Если понравился рассказ - поставь оценку!

Хочешь историю с изображениями, раньше остальных? https://boosty.to/hekata


529   21713  10   1 Рейтинг +10 [7]
В избранное
  • Пожаловаться на рассказ

    * Поле обязательное к заполнению

Оцените этот рассказ: 70

70
Последние оценки: Alonso 10 Alex R 10 Кассир76 10 nofee 10 Белые чернила 10 kaktotak 10 Baderin 10
Комментарии 3
  • Alex R
    Мужчина Alex R 6427
    22.11.2026 03:56
    Отлично написано! Прям... невообразимо хорошо! Надеюсь в третьей части начнется какой-то огонёк между Викой и Глебом

    Ответить 1

  • Alonso
    Мужчина Alonso 581
    22.11.2026 04:57
    Да он уже потихоньку тлеет , один лёгкий ветерок и полыхнёт до небес 😊.

    Ответить 0

  • Alonso
    Мужчина Alonso 581
    22.11.2026 04:53
    "...а вдруг с другим она бы не остановилась?"
    С Глебом она точно не остановится 😏.

    Ответить 0

Зарегистрируйтесь и оставьте комментарий

Последние рассказы автора Hekata

стрелкаЧАТ +95