— Ну, старушка, заводись!

Он крутанул заводную ручку. Машина промолчала, скрипя рессорами.

— Ревнует она к тебе, ты слишком красивая... отвернись

— Вообще нам надо, уважаемое старье, побыстрее смываться, пока куда-нибудь не загребли...

Следующий оборот «кривого стартера» вызвал старушачье чихание, клубы черного дыма из выхлопной трубы и дрожание грузовика.

— Это она испугалась, поэтому и завелась...

В тесной кабинке был слышен надрывный вой двигателя, водитель сидел за баранкой и обращался к молодой девушке с узелком.

— А зачем это? — он ткнул пальцем в матерчатый мешочек.

— А то не знаешь, Витя? Первый раз в Не знаю Когда Вернусь Домой?

— Откуда знаешь мое имя?

— Посмотри на свои наколки, тут вся твоя биография. Ведь и сидел?

— Ну... хлеб с трамваев в Москве таскал...

— А мое женское имя ты точно должен знать!

— Почему?

— Как почему, ты же протокол подписывал?

— Ну, он рукой текст закрыл...

— Катя, — мягкая маленькая рука на его ладонь сверху, он улыбнулся.

— Ты тоже хороша! А зачем бросила коромысло в колодец?

— А если украдут, я же не думала, что собью мессер...

— Во — первых, мессер 109 сбил наш командир, а я ему помогал маневром полуторки, впереди которой бежала сумасшедшая в двух ведрах сразу и с коромыслом в руках...

— Я посмотрела бы на тебя, когда звук в ведре такой, что голову разорвет...

— Придется из фашиста кузов делать, а то он весь обгорел

— Не трогай этот поганый самолет, а то опять упекут за ерунду...

Приехали. Громадная воронка с водой на дне.

— А зачем я тебе? Вода же есть...

Девушка улыбнулась.

— Витя, ты мне такой наивный еще больше нравишься!

Ты просто все быстро откопал... ты просто герой... благодарный поцелуй в губы разбудил в нем просто вулкан страсти... она потянула его за руку и они побежали...

Армейский блиндаж в три наката с маскировочной сеткой. Дверь с замком.

Она судорожно искала ключ, но махнула рукой и они продолжили целоваться, она шепнула

«Хватит, давай!» повернулась к нему спиной и приподняла юбку... он задрал ее наверх, она уперлась обоими руками в дверь из неотесанных бревен, расставила ноги в сапогах...

Ее руки не выдержали такого напора сзади, она успела закрыть лицо руками и дверь с косяком рухнула внутрь блиндажа...

Соитие неистово продолжалось, он стоял на коленях и просто непрерывно и долго кончал, держа в своих сильных в наколках руках ее ножки... и так шесть раз...

— Во, блин, дорвался... а маскировка? Виктор быстро сбросил с плеча вещмешок с сухим пайком.

На бегу застегивая брюки, побежал к машине, достал маскировочную сеть и послышал гул на горизонте...

Прибежал назад, почуял приятный запах горячей еды...

— Так мы классно живем, птичка! Даже завидно. А где остальные?

Ее красноречивое молчание ответило на все вопросы.

— Пришлось их всех накормить и напоить чайком... ты думаешь, мессер зря сюда летал с бомбой...

Они поели и легли спать...

Во сне появился седой старик с посохом.

— Ты кто?

— Я твой хранитель.

— А почему только мой? А ее?

— Мы в чужие сны не ходим.

— Устал, наверное, за мной по лагерям и фронтам ходить?

Старик только махнул головой

— А вот я ее уже полюбил, ну, ты понимаешь... а у меня еще жена в Москве... грех, наверное?

— Нет. Она же от тебя еще в лагере отказалась...

— Спасибо, отец.

Виктор проснулся. Рядом лежала на его руке его раскрасневшаяся новая любовь...