С какой-то необычной нежностью, Денис чмокнул Карину в лоб.

– У тебя уже все будильники прозвенели. Так, и проспишь приём. – Прошептал он где-то в темноте, будто, и сам не желая её будить.

– Ещё пять минуточек, и желательно плюс полчаса. – Она потянулась, с трудом разлепляя глаза. Муж сидел на кровати, совсем рядом. Тёплый, родной, такой знакомый.

– Мне на работу нужно. Ты встаёшь? А то уже нет времени следить за тобой…

– Да-да… – Карина с какой-то тупой готовностью откинула одеяло, и села, не прекращая зевать. – Надеюсь, хоть не зря пойду. А то процедурка-то вообще не радостная нифига.

– А что у тебя? – Денис тем временем, ковырялся в шкафу, натягивая футболку а затем свитер. – Узи какое-то? Это не так страшно же?

– Узи органов малого таза. – Ледяным голосом прошептала Карина. – Садишься в это ужасное кресло, и в тебя засовывают здоровенную палку, и елозят там везде.

– Ужас какой. – С улыбкой сказал он. – Всё же, не так страшно, когда тебе пихают камеру в желудок.

– Я бы не сравнивала. – Карина поднялась, приобняв мужа сзади. – Я позвоню, как всё закончится. Это просто осмотр, остальные анализы на той неделе будут. Сам знаешь, процесс у нас это небыстрый.

– Понимаю. – Он легко коснулся её руки, – меня больше напрягает что врач твой - мужик.

– Пётр Анатольевич - хороший врач. Странно, что он вообще ещё работает, в нашей-то глухомани. У меня к нему, и мама и бабушка ходила. Почти как родной уже…

– Ещё бы… – у Дениса на языке крутился какой-то остроумный ответ но он молча вышел в прихожую.

Карина последовала за ним, и зашла в ванную. Пока она чистила зубы, хлопнула, и закрылась входная дверь. Девушка усиленно тёрла глаза под тёплой водой но организм будто отказывался просыпаться, и выходить на холодную улицу. Хотелось набрать горячую ванную, полежать в ней часок, и только потом уже идти пить кофе но реальность была довольно разочаровывающей. Струйка воды, со значительным эхом гремевшая о дно желтоватой ванны иссякла, когда краны были перекрыты.

На кухне, она приготовила кофе, присела у окна, бессмысленным взглядом посматривая на телевизор. Денис оставил свои сигареты, и рука Карины невольно потянулась к пачке но та её одёрнула - в завязке почти в год, снова начинать не стоило. Да, и вряд ли это положительно скажется на результатах анализов, и на здоровье в целом. Потом. Только после удачных родов - обещала она себе.

Допив кофе, она неторопливо собралась, время от времени поглядывая на часы - запас времени был. Надев сапоги, Карина выключила свет на кухне а затем, и в прихожей, вышла в подъезд, гремя ключами. С пустым ведром на этаж поднималась соседка - тётя Люба, как всегда звала её Карина, подруга матери. Когда-то с её дочерью они были лучшими подругами, пока та, однажды летом не утонула в озере. Неприятная была история - она ведь была не одна а с кучей девчонок со двора но когда те поняли что происходит - просто убежали.

– Доброе утро. – С кроткой улыбкой сказала Карина, спускаясь по лестнице.

– Ой, здравствуй Кариночка. Никак на работу? – Тётя Люба широко улыбнулась, уперев руки в бока. Пустое ведро она поставила у двери.

– Нет, мне в поликлинику надо.

– Заболела?

– Нет, просто медкомиссия. Я тут устроилась на одно предприятие. – Соврала девушка, уже спустившись на полэтажа ниже.

– А… ну, хорошо это.

– Так, и есть. – Её улыбка, возможно, выглядела натянутой, и вымученной но благо, соседка её уже не видела. Она зашла в квартиру, из которой вот уже как лет тридцать всё не мог выветрится запах кошачьего лотка, хотя кошек соседи никогда не держали.

От морозного воздуха, у Карины перехватило дыхание - частая история для зимы. Белые лампы фонарей освещали гладко укатанную дорогу вдоль подъездов а снег оглушительно скрипел под подошвами её сапог. Голубой зимний пуховик, тут же начал трещать как пакет из любой известной сети магазинов. Мимо проезжали знакомые машины - все торопились попасть на работу так, чтобы не встрять в пробку около моста - объезд был слишком уж долгим.

Снег под ногами переливался всевозможными холодными оттенками фотовспышек.

Так, ёжась, и постоянно застёгивая разбегающуюся молнию на куртке, Карина добрела до городской поликлиники, где всегда было людно, особенно по утрам, и встретить тут можно было кого угодно - от первоклашек, до похожих на шаурму пенсионерок - уж больно они любили натягивать на себя какое-то безумное количество слоёв одежды. Она осторожно прошла по заплёванному крыльцу к двери. В воздухе пахло морозом, и сигаретами.

Сдав куртку в гардероб, Карина получила свой номерок, и медицинскую карту внушительной толщины в регистратуре, и поднялась на второй этаж, цокая каблуками по бетонному полу, в котором изредка встречалась серо-белая плитка, которая была намного старше её самой. Да, и сама поликлиника выглядела как ископаемое - облупившаяся краска на стенах, сыплющаяся с потолка штукатурка, мерцающие флюоресцентные лампы… будто ничего с девяностых, и не поменялось.

Перед нужным ей кабинетом было пусто, и хоть до времени приёма было ещё минут пятнадцать, Карина нерешительно постучала в дверь.

– Войдите! – Раздалось оттуда. Она послушно зашла. – О, какие люди!

– Здравствуйте. – Врач был её старым другом её матери, и хоть ей было немного стыдно за то, что она всё никак не могла запомнить его фамилию, Карина ответила взаимностью его тёплым объятиям. – Я только раньше зашла.

– Да ничего страшного. – Пётр Анатольевич вернулся за свой стул, поправив внушительные седые усы. – Ну что, ты к нам по делу или просто так?

– Соскучилась, решила заглянуть. – Карина протянула ему свою медкарту, присев на стул рядом.

– И как ты? Как жизнь семейная? – Врач поставил локти на стол, упёрся подбородком в кулаки, и посмотрел на девушку над очками.

– Да… всё хорошо, вроде. Не жалуюсь. – Чуть покраснела она.

– Планируем, да?

– Угу.

– Ты же знаешь… – протянул он, разведя руками, откинулся на спинку. – После твоих “процедур”, шансы ничтожны. Я даже не буду пытаться врать. Ты когда была на обследовании последний раз?

– Давно… с тех пор, как всё перестало беспокоить. – Карина сложила руки на коленях.

– Плохо. Что же мы так… половую жизнь ведём а врача - не навещаем?

– Не навещаем. – Ответила она, со вздохом.

– Карина, в твоём положении, следовало бы приходить сюда минимум раз в полгода… ну да ладно, что я сразу на тебя набросился. У тебя жалобы какие-то есть? – Мужчина мягко улыбнулся, и напряжение накопившееся в кабинете будто бы сразу сошло на нет.

– Да нет, всё в порядке. Жаловаться не на что.

– Так, и запишем. Ну что, проходи за ширму, раздевайся ниже пояса, устраивайся поудобнее. – Он начал заполнять какие-то бланки а Карина нерешительно прошла за ширму. Сняла обувь, стянула носки, следом джинсы с трусами. Всё аккуратно разложила на стоящем рядом стуле.

Чувствуя, как горят щёки, взобралась на кресло, разложив ноги на специальных подставках, затихла. Рядом, стоял старый знакомый - аппарат для УЗИ. Карина покосилась на него с неодобрением, и даже будто хотела что-то сказать но её ход мыслей прервал щелчок замка на двери. У входа погас свет, осталась только лампа за ширмой. Пётр Анатольевич появился откуда-то сзади, натягивая на лицо медицинскую маску.

– Ну, как процедура проходит - знаешь, попрошу тебя не дёргаться, потерпеть.

Карина кивнула, глядя как мужчина натягивает презерватив продолговатое устройство, и наносит на него смазку. Подмигнув, и по-отечески похлопав её по колену, он начал медленно вводить устройство.

Она вышла из поликлиники в смешанных чувствах. Да, она не узнала ничего нового - очень маленькая матка но в пределах допустимого но очень маленькая, что внушает некоторые опасения, и беременность должна протекать под строгим надзором. Отсюда - частые посещения, горы таблеток, и витаминов… что-то было во взгляде врача, что-то такое, что она не смогла уловить. Какое-то смутное беспокойство, неуверенность. Что-то такое, о чём он предпочёл не говорить ей сейчас. Ничего, кроме “Пока не торопитесь с зачатием, и обязательно сдайте все эти анализы на следующей неделе”, сопроводив фразу заполненным бланком.

В ближайшем к поликлинике ларьке, Карина купила пачку сигарет, и самую дешёвую зажигалку. Дрожащими пальцами вскрыв пачку, она вытащила сигарету, попутно уронив ещё несколько на грязный снег под ногами, чиркала зажигалкой, жадно вдыхая дым, смешанный с газом. Мир вокруг стал становиться темнее. Невидящим взглядом, она нащупала скамейку, и тяжело опустилась на промёрзшую древесину. Занявшийся было рассвет потускнел, будто мир накрыла огромная, серая половая тряпка. Она прикрыла глаза. Дым всё ещё бродил где-то по её дыхательным путям. Ощупывала рукой какой-то незнакомый предмет. Или… знакомый?

Она сжимала в руках свой старый MP3-плеер а провод дешёвых наушников сам струился вверх, к её шее, по-змеиному изгибаясь.

Переключив трек, она опустила голову на спинку сиденья, и закрыла глаза. Заиграла “Lacuna Coil - Swamped”. Карина притопывала ногой по полу, всем телом впитывая в себя лучи летнего солнца. Дорога была не самой плохой но иногда автобус вибрировал, и мотался по дороге так сильно, что ей приходилось открывать глаза, и смотреть куда-то прямо, в бессмысленной борьбе с укачиванием. Борьба была безвозвратно проиграна, когда на следующей остановке ей стошнило в какие-то кусты. Кажется, никто из окружающих этого, и не заметил, только незнакомые девчонки как-то странно смотрели на её покрасневшее лицо, и слезящиеся глаза.

– Ты как, нормально? – Спросила девочка с длинными, почти белыми волосами. На ней был короткий, кораллового цвета топик с какой-то надписью, короткие белые шорты а руки чуть ли не до локтей были скрыты под разного рода фенечками, и браслетами.

– Да… – Карина вытерла губы тыльной стороной ладони, и сделала несколько глотков из предложенной бутылки воды. Эту девчонку она не знала но видела несколько раз на переменах, кажется, она была младше её на пару лет, училась классе в седьмом. – Спасибо.

– Да не проблема. – Подмигнула она, – сейчас уже поедем, залазь.

С явной неохотой, Карина поднялась по неудобным ступенькам автобуса в салон, и заняла своё место у окна. Девчонка плюхнулась рядом.

– Я, Соня, кстати,. Сколько едем рядом, так, и не познакомились. – Она ткнула в наушники Карины.

– Карина. – Сказала она, доставая плеер, обматывая наушники вокруг него, убирая всю эту кучу проводов в рюкзак.

– Я, кажется, тебя видела в школе.

– Ага, я тебя тоже, пару раз. Только у тебя не было этих вот… – Карина неуверенно указала пальцем на руки Сони.

– Да, это мне надарили подружки. Будто на всю жизнь уезжаю! – Рассмеялась она. – Теперь приходится всю эту тяжесть таскать на себе.

Оставшаяся дорога прошла довольно спокойно. После утомительной поездки на поезде, Карина то, и дело начинала клевать носом а слова её попутчицы пролетали мимо ушей. После опустошения желудка стало действительно легче но напала какая-то странная сонливость а до сна - было ещё порядочно времени.

Из автобуса все высыпали с гораздо большей охотой, чем забирались в него. Всех детей вожатые выстроили перед невысоким двухэтажным зданием, формируя группы для расселения. Обычные, так называемые “палаты” были четырёхместными но в некоторых комнатах было, и до шести мест. Разделение производилось только по половому признаку, девочки - слева, мальчики - справа.

Стоя в неорганизованной толпе, ожидая, когда прозвучит её фамилия, Карина оглядывала присутствующих - от первоклашек, до почти выпускников старшей школы. Хоть она, и сама почти попадала в наиболее старшую группу, мама настаивала на том, что её дочь будет учиться до одиннадцатого класса, и поступать в университет. Дочь, разумеется, никто об этом не спрашивал, и тем не менее, выходило так, что в число выпускников она никак не входила.

Она с некоторым беспокойством оглядывала ребят вокруг, и некоторые казались ей прям совсем взрослыми. Или это она всем своим видом, так плохо соответствовала текущему возрасту, что просто чувствовала себя младше. Где-то на этом моменте её мысль оборвалась, потому что откуда-то спереди прозвучала её фамилия. Также, были названы ещё две, совершенно незнакомых ей фамилии, и троица принялась пробираться ко входу в здание.

– Ваша палата - восьмая! – Вдогонку, крикнула вожатая, размахивая папкой с бумагами.

– Вот круто! – Воскликнула Соня, поднимаясь по лестнице рядом.

– Что крутого? – Поинтересовалась Карина.

– В том году, все так хотели попасть в трёхместную а попали какие-то дуры…

– Теперь мы - дуры, выходит? – Усмехнулась она.

– Всё зависит от точки зрения. Они просто будут нам завидовать. Тебя, кстати,, как зовут?

– Маша. – Девчонка с длинными, каштановыми волосами поднималась по лестнице аккуратно, не сводя взгляда со ступеней. Ей на вид вообще было лет тринадцать, и Карина, получалась самой старшей. – Я из Норильска. А вы откуда-то из одного города?

– Даже из одной школы. – Похвасталась Соня.

– Круто. – Протянула Маша. – А я тут вообще никого не знаю…

– Ничего, будешь знать нас, тогда. – Соня подмигнула, и Маша разулыбалась.

Длинный коридор, устеленный выцветшим линолеумом, флуоресцентные лампы, зелёные стены, ряды белых дверей по обоим сторонам. Воздух пах хлоркой, и свежей краской.

– Наша - в самом конце. – Сказала Соня, вперёд всех засеменив к двери у самого окна.

Комната оказалась довольно тесной, и ничего особенного из себя не представляла. Казалось, что сюда просто стащили кровати, которые не поместились в остальных комнатах но Соня буквально прыгала от радости. Заняв по кровати, и по тумбочки, они осматривали комнату в которой предстояло провести следующий десяток дней. И на первый, и на второй взгляд - подсобка. Только покрасили стены, в совершенно мерзкий зелёный цвет, и бросили какой-то коврик облезлый на пол. Всё для удовлетворения минимально необходимых потребностей.

Вид из единственного окна тоже не радовал - какая-то грязная кирпичная стена, и ветки непонятных, высоких кустарников, по которым время от времени прыгали птицы, с любопытством заглядывая в комнату.

Видимо, на лице Карины так сильно была видна печать разочарования, что оно в какой-то степени начало передаваться окружающим.

– Да ты не понимаешь нифига. Вот, смотри… – Соня подскочила к двери, прикрыла её, и сдвинула маленькую задвижку. – А? Как тебе?

– А что тут такого особенного? – Не поняла она.

– Другие двери - не закрываются, понимаешь?

– А-а-а… – многозначительно протянула Карина. Она-то никогда не была в подобных местах, и приехала куда-то впервые - как только матери выдали на работе путёвку на имя единственной дочери, она сразу же напряглась.

Одно дело - проводить каникулы в деревне, у бабушки, и совершенно другое - три дня трястись в плацкарте на другой конец страны, ради сомнительного удовольствия поглазеть на море… зная, как обычно ей везёт с подобными мероприятиями, Карина восприняла свою поездку довольно пессимистично. Но, без особых истерик отправилась на поезд, собрав с собой немного вещей, и почти все три дня не слезала с верхней полки, или только ночью - когда все уснут. Да, и ещё, обнаружилась весьма странная проблема, о которой она уже успела забыть - она не могла есть на людях. Просто кусок в горло не лез. Она не посещала школьную столовую а есть в поезде было сущим кошмаром. Выходило всё так, что за последние три дня, она питалась в основном только водой.

Сейчас же, она чувствовала себя как выжатый лимон, в отличии от оставшихся двух соседок - те начали о чём-то щебетать, строить какие-то планы, и даже обсуждать мальчиков. Карина грустно вздохнула, и опустилась на кровать, привалившись спиной к стене, вынув из рюкзака зеркальце, поправляя довольно агрессивный макияж.

Как сказала соседке её мама - девочка переживает трудный период, чем вызвала только презрительное “Пф-ф-ф!” из уст дочери, стоящей рядом. Сама же она, традиционно, считала что мама просто не понимает её любви к готике - Роберту Смиту и “Ворону”. В какой-то неуловимый момент, палитра всего её гардероба стремительно потеряла яркость, и насыщенность, глаза стали подводиться через-чур нескромно, даже можно сказать - жирно, губы красились в оттенок спелой чёрной вишни, длинные ногти чернели, ну, и на этом готический образ Карины считался завершённым. То-ли потому что она действительно так считала, то-ли потому что скромное наполнение магазинов её города, не позволяло развить эту идею дальше, и превратиться в женскую итерацию Эрика Дрейвена.

Ну, и не стоит забывать об экспериментах с волосами. На отложенные с обедов деньги, Карина купила чёрную краску для волос, и уединившись в ванной, она таки-решилась, пока мама была на работе. Однако, результат покраски её светлых волос в иссиня-чёрный цвет, принёс совершенно неожиданный результат - вместо становления готической музой, она превратилась в довольно посредственную Мальвину, с синими подтёками на лице. Высушив голову, надув щёки, она долго сидела в комнате, ожидая возвращения мамы с работы чтобы та воочию увидела весь этот кошмар, и приняла какие-то меры. Разумеется, дочь экстренно была доставлена в ближайшую парикмахерскую, и раз первый шаг к уничтожению собственной шевелюры был уже сделан, мама дала зелёный свет смене имиджа, то, и дело сокрушаясь - “Ах, какой же красивый у тебя собственный цвет”…

Но, выйдя из затхлого, и тесного помещения с запахом различных шампуней с нотками аммиака на свет божий, Карина была счастлива как никогда - волосы будто приобрели вес, блики были голубыми а чёрный был действительно чёрным. Удовольствие длилось ровно до того момента, пока не начали отрастать корни но их они уже красили с мамой по очереди друг-дружке, в кустарных-домашних условиях.

Тем не менее, среди всех девчонок в своей смене, Карина считала себя самой эффектной - среди пигалиц она не видела ни одной “неформалки” а среди тех, кто постарше… сложно сказать. Взрослой Карине часто в голову приходил один диалог, из старенького медицинского сериала:

“– Доктор, с этим макияжем я не похожа на клоуна?

– Нет, милочка, ты похожа на шлюху, которая даёт только клоунам.“

Примерно так она оценивала их макияж, и внешний вид.

А на парней она даже не заглядывалась - понятно, что по бесплатным путёвкам, в такие лагеря ездит кто попало, и найти себе тут… господи, парня? Фу. От одной только мысли её нос сморщился а на лбу залегла глубокая морщина. Карина никогда не считала себя какой-то высокомерной особой но она никогда, и близко бы не подошла к парню, так скажем, из неблагополучной семьи. Даром что, в её классе таких было аж человек пять-шесть, и отличались они довольно своеобразным внешним видом, да, и повадки их были ближе к приматам, нежели к обычным человеческим детям, примеров “как не надо” - была масса. Так, и здесь, среди толпы она успела выделить несколько лиц но не более того.

Однако, судьба оказалась к ней куда более безжалостной, и на исходе третьего дня, Карина поняла что полностью, тотально, безнадёжно влипла.

В целом, жизнь в лагере была не такой уж, и тяжёлой, самым трудным было - привыкнуть к общему расписанию. Хоть Карина была большой любительницей лечь попозже - поспать подольше, Соня взялась за её воспитание как надо, чем доводила ту до исступления. Однако, на второй день она была ей благодарна - когда они своей комнатой отправились на завтрак, кто-то из вожатых просто перевернул кровать со старшеклассником, который не хотел вставать. Они назвали это “самосвал”. Карине жутко не хотелось участвовать в чём-то подобном, и она начала просыпаться по первому звонку.

Потирая ушибленные бока, тот старшеклассник грозился убить вожатого, который посмел с ним так поступить но насколько было известно - его пыл к вечеру уже поутих а инцидент был забыт.

Также, каждое утро проводилась зарядка, после которой девчонки дико уставали, за что окрестили сие мероприятие “разрядкой”. В высокой сухой траве, которой был покрыт весь местный “стадион”, им приходилось делать какую-никакую растяжку, и бегать. Очень много бегать. А под палящим сочинским солнцем - это было практически невыносимо.

Столовая находилась в стороне от корпуса, и до неё ещё нужно было дойти. Куча пластиковых столов, и стульев, довольно неплохая еда но всё портили осы, и пчёлы, которые оказывались первыми, почти ничего не оставляя детям. Однажды, им подали на завтрак фаршированные, запечённые яблоки, и когда троица добралась до столовой - яблоки оказались фаршированы роем агрессивно-жужжащих насекомых. Разумеется, после такого завтрака никакого аппетита, и не оставалось, благо какие-никакие карманные деньги у них были, и кормились они в основном фруктами, которые продавались здесь в избытке.

Карина поняла что влипла, на исходе третьего дня, когда была пятница, и неподалёку от столовой вожатые провозгласили дискотеку. Музыка с той стороны звучала довольно отвратная, и девушка предпочла остаться в своей комнате, прочитать пару книжек, которые успела приобрести на местном рынке, не смотря на уговоры двух, новоприобретённых подружек. Вероятно, им было как-то не по себе, без своей старшей подруги но Карина лишь презрительно махнула рукой им вслед.

История мальчишки, оказавшегося в “Сельве” никак не лезла в голову, и Карина отложила книжку на тумбочку, аккуратно загнув уголок страницы, на которой она остановилась. В груди поселилось какое-то тянущее чувство одиночества, и причины были вполне понятны - несколько десятков её сверстниц, в данный момент, танцевали в компании примерно такого же количества мальчишек, любовались звёздным небом, и проникались своей первой, настоящей влюблённостью. А она… ну, всё что она могла себе позволить на данный момент - выйти из здания, побродить по “стадиону”, поросшему бурьяном, разглядывать звёзды, слушая далёкие отзвуки популярных шлягеров. Далёкие вспышки разноцветных огней, красили верхушки деревьев в совсем уж необычные, и такие нехарактерные для листвы оттенки.

Где-то на периферии она видела слоняющуюся неподалёку тёмную фигуру но не обращала на человека особого внимания, пока тот сам не подошёл к ней. К тому времени, она уже достаточно удалилась от корпуса, пройдя по небольшой тропинке в сторону моря. Металлическая ограда поскрипывала на ветру, топорщась в разные стороны отогнутой рабицей. Вдалеке виднелся спуск к зеленеющему “лягушатнику”, над которым проходил железнодорожный мост, по которому они сюда, и приехали. Чуть правее, почти у самых рельс, раскинулись большие кусты малины.

– У тебя зажигалка есть? – Послышалось откуда-то сзади.

Карина остановилась, оглянулась, отрицательно помотала головой, изучая случайного спутника. Она видела его пару раз, он как раз входил в группу тех парней, кого она отметила как “несколько лиц”, имея для себя ввиду - потенциальных целей для романтических интересов, однако, каких-либо действий предпринимать не собиралась, ведя себя совершенно как обычно - холодно, и отстранённо. Это давалось ей легче всего.

– Вообще-то… у меня есть зажигалка, – добродушно улыбнулся парень, – просто хотел посмотреть на тебя с другой стороны.

Она что-то нечленораздельно шикнула, и продолжила свой путь к забору.

– А ты не куришь? – Не унимался он.

– Нет, никогда не пробовала. – Зачем-то соврала Карина, пожав плечами.

– Попробуешь? Тут есть место, за забором, можем посидеть там.

Она снова неопределённо пожала плечами, и парень последовал за ней.

По-очереди миновав забор, они спустились по небольшому склону, и забрались в кусты малины, которая оказалась ежевикой. “Готическая малина” - прокомментировал незнакомец. Невидимая льдинка в груди Карины потихоньку таяла. Они устроились прямо на земле, благо та была сухой, и утоптанной и он протянул девушке сигарету. “L&M” - прочитала она надпись над коричневым фильтром, и зажала его между средним, и указательными пальцами.

Парень удовлетворительно хмыкнул, чиркнул зажигалкой. Карина втянула воздух, держа конец сигареты над пламенем, и вместо того, чтобы вдыхать дым - выпустила его носом. Запах ей показался довольно приятным, что-то в этом было, и следующую затяжку она уже отправила прямиком в лёгкие. По горлу прошёл лёгкий спазм, будто призывая кашлянуть но она изо всех сил держалась, дабы не ударить перед своим новым знакомым в грязь лицом, и тонкой струйкой выпустила дым наверх, куда-то к звёздам. От напряжения, на глазах выступили слёзы, и она всё-таки кашлянула, отвернувшись.

Молча, они продолжали курить. По их лицам бегали тени - свет фонарей что оседал на крупных листьях кустарника, движимых ветром иногда проваливался вглубь, рисуя странные, динамичные узоры на коже.

– Ну, и как тебе? – Спросил он, крутя в пальцах сигарету. – Нравится?

Карина снова пожала плечами, делая очередную затяжку.

– А ты не из болтливых. – Констатировал он. – Меня, кстати, Киря зовут. Я от вашей “восьмёрки” через дверь живу, с парой придурков.

– М-м… – Протянула она в ответ. Начала кружиться голова а в конечностях кровь будто забурлила - она чувствовала какое-то движение под кожей. – Карина.

– Так, и подумал.

– Что подумал?

– Ну, что имя у тебя какое-то необычное. – Протянул Киря.

– Вполне обычное. – Возразила Карина, неловко, щелбаном отправляя окурок куда-то в листву. – У нас в школе этих Карин как…

Никакое из имеющихся в голове сравнений не казалось подходящим, в данный момент, и она решила просто оборвать фразу, и не продолжать. Парень вопросительно посмотревший на неё, снова удовлетворённо хмыкнул, и продолжил курить.

– А ты красивая. – Сказал он, глядя куда-то перед собой. Карина в секунду дёрнула головой, впившись взглядом в его лицо, который, впрочем,, не выражал совершенно ничего, поэтому собеседник никак не отреагировал. – И выглядишь необычно. Не то, что эти все…

Глядя, как он неопределённо махнул рукой, Карина внутренне возгордилась. Если бы не бледный свет фонарей, который делал окружение практически бесцветным, она уверена, что её щёки горели бы краснотой, как нагревшийся металл. Где-то вдалеке, музыка начала стихать а цветные огни - гаснуть.

– Скоро отбой. – Меланхолично сказал он, – надо возвращаться.

Всё в том же неопределённом молчании, они выбрались из кустов, треща ветками, дошли до забора, где разделились - парень пошёл вдоль стадиона, на прощание махнув Карине рукой а та скользнула в открытую дверь здания, вбежав на второй этаж. Вернулась в комнату, легла на кровать. В тишине, вокруг лампочки летала муха, и пара каких-то мотыльков. Мир вокруг немного кружился, в ушах стоял звон. В груди поселилось что-то тёплое, и продолжало расти, распирая грудную клетку изнутри.

Воображение живо рисовало сцены возможного развития событий - вот, они снова курят в кустах, целуются, вместе едут в поезде, выходят на её станции, где их встречает мама. “Мам, это - Кирилл, он будет жить с нами” - говорит она а мама радуется, обнимая их обоих а потом, дома, кормит их двоих супом, и оставляет наедине, в её комнате. Он, сунув руки в карманы, осматривает её постеры, скромную коллекцию дисков, его пальцы блуждают по корешкам книг в её шкафу. Потом выбирает диск с надписью “Comalies” с большим подсолнухом на обложке, ставит его в проигрыватель. Мир замирает. Перед её глазами только его левое плечо, она - совершенно голая, обхватывает его ногами. Где-то за окном, на ветке берёзы, на фоне серого ночного неба сидит ворона.

– Кар! – Говорит она, забавно вертя головой с острым клювом, моргая единственным видимым глазом. – Кар!

– Карина! – Легонько шлёпает её по щекам Соня, – ты так всех перебудишь!

Карина подняла голову - как упала в одежде на кровать, так, и уснула. В комнате было темно. Где-то, в ночной ночи, от сквозняка хлопали двери, и форточки. Эхо оглушительно прокатывалось по коридору. Соня стояла над её кроватью, взволнованно вглядываясь ей в глаза.

– Сколько времени? – Прошептала Карина.

– Какая разница, я не знаю! – Зашипела Соня, садясь рядом с ней на кровать. – Ты меня здорово напугала, когда начала тут… стонать. Плохой сон?

– Да нет… – она потёрла глаза. – Наоборот даже. Но какой-то непонятный.

– А чем ты тут занималась вечером?

– Курила. Гуляла за территорией, с парнем. – Из её уст это звучало неубедительно но глаза Сони стали круглыми.

– Нифига! – Восхищённо зашептала она, – а мы там тёрлись вокруг, так ни с кем не познакомились, и ушли. Думали - ты тут просто валяешься весь вечер.

– Так, и было. Потом стало скучно, решила пройтись.

– А кто он?

– Кирилл, так он сказал.

– Да-а… – Соня неуверенно потёрла лоб. – Помню кого-то, наверное,, из этого угла. Если это тот, о ком я думаю - тебе повезло.

– Наверное. – Так же неуверенно протянула Карина. – Мы ничего такого не делали, просто покурили. Там, кстати,, есть много ягод, этой… чёрной малины.

– Ого! – Снова восхитилась собеседница, устраиваясь на кровати, рядом. – Покажешь?

– Да, завтра сходим.

Заснуть получилось не сразу. Кажется, тогда у неё возникла ещё одна странная фобия - говорить или издавать какие-то звуки во сне, когда вокруг полно народу. Но, на этот раз, сон был глубоким, тяжёлым, без единого сновидения.

На следующий день после ужина, Карина с Соней отправились за забор. Было свободное время, вожатые валялись в своих комнатах, и у них было некоторое время на прогулку. Днём, Карина виделась с Кириллом, неподалёку от столовой. Он предложил снова ей встретиться в том же месте а она сказала что возьмёт с собой подругу. Тот только кивнул, изучая какие-то книги выложенные прямо на столе, вокруг которого всё хлопотала пенсионерка в фартуке, причитая что “молодёжь совсем всё разворовала”.

Протиснувшись в дыру в заборе, они спускались по склону. Сонино воодушевление бросалось в глаза - со склона она бежала вприпрыжку а довольная улыбка была растянута на всю физиономию. Карина силилась понять - это из-за ягод, или из-за того, что она посмотрит на её “парня”? “А у него нет друга для меня, случайно?” - интересовалась Соня за обедом, болтая ногами, свисающих с белого пластикового стула но Карина отрицательно мотала головой.

Забравшись в кусты, Карина просто присела на землю а Соня принялась набивать за обе щёки спелые, чёрные ягоды, и что-то мычать.

– Ты подавишься так, из ушей полезет.

– Не полезет. – Заверила она подругу. – У соседки на даче тоже такая росла но это… слишком холодный климат. Даже цветки не завязывались…

– Понятно. – Ответила Карина. Кирилла всё не было, и когда Соня объела большую часть растительности вокруг, она заволновалась. С побережья доносились какие-то голоса, и она осторожно выглянула из-за кустов.

Кирилл был там а с ним - ещё несколько парней. Что там происходило она не слышала - сверху, по мосту загрохотал железнодорожный состав, который всё никак не кончался. Парни о чём-то спорили а в руках одно из них блеснул нож.

– Ого! – Откуда-то протиснулась вездесущая Соня, – там какие-то разборки!

– Это он… – Карина указала пальцем на фигурку Кирилла. В сравнении с присутствующими парнями, он казался совсем уж крохотным, и ничтожным. Его лицо было перекошено то ли от злости, то ли от боли. Он опустился на колено, прямо на камни, возле него ходил какой-то лысый, в спортивных шортах. Вместо верхней части одежды - на шее болталось белое полотенце.

– Это что там такое происходит… что-то нехорошее?

– Похоже на то. Может уйдём?

– У него же нож! – Зашипела Соня, оглядываясь. Её детское выражение стало таким серьёзным, что Карина тут же почувствовала себя неловко, будто она - трусиха, испугалась тройки взрослых мужиков с ножом. – А вдруг они его убьют?

Что-то распирающее грудь мигом сдулось. Картина прекрасного, и, разумеется,, невозможного будущего, которую она представила себе перед сном померкла. Она вдруг испугалась, за какое-то призрачное счастье, которого у неё никогда не было, и не могло бы быть. Но, сама эта картинка, совершенно лживая, и наивная, плотоядным червяком выгрызала её изнутри… ведь, если с ним что-то случится а она будет просто сидеть в кустах, и смотреть - тогда она точно никак не сбудется? Нащупав под ногой камень, она, что есть силы, метнула его в сторону берега. Она, и не рассчитывала попасть хоть в кого-то но отскочив от пары других камней, которыми был усеян весь пляж, он допрыгал до “лысого” и ударил его по голени, покрытой редкими волосами. Что самое удивительное - от пары ударов, камень умудрился расколоться, и нанести небольшой порез, из которого тут же побежала тёмная струйка.

– Нифига ты снайпер! – Восхитилась Соня но её радостный вопль быстро стих - компания без особого труда вычислила их местоположение. На лице Кирилла выражение стало ещё более болезненным, его лицо посерело, как то небо, из сна. Карина только успела заметить как поднявшись, зачем-то пригибаясь, он побежал вдоль берега, и скрылся где-то за поворотом. Соня было скатилась с насыпи, и пустилась следом, ловко оббегая мужчин - за ней последовал только один из них.

Карина осталась наедине с двумя недружелюбно настроенными парнями. На вид им было едва ли больше двадцати но из-за специфичной внешности, и одежды, они больше смахивали на загоревших, престарелых гопников.

– Эй, ну-ка давай спускайся. – Лысый поманил её к себе, и она послушно скатилась с насыпи, увлекая за собой некоторое количество гравия, покрытого пылью. – Ты что сделала?

– Извините. – Только ответила она, глядя на кровоточащую рану. Вблизи она не выглядела чем-то серьёзным но ей сердце гулко застучало а колени затряслись. “БЕГИ ОТСЮДА!!!” - кричал голос Сони в её голове но её самой не было видно, и она продолжала стоять в нерешительности, глядя перед собой.

– Твой друг был, что-ли? – Спросил Лысый, приближаясь к девушке. Она почувствовала запах его тела - соль, пот, выпитое пиво.

– Угу. – Кивнула она.

– А что он убежал? Видать, не такой хороший друг? – Он усмехнулся, глядя на своего товарища, стоявшего позади. Тот, утвердительно кивнул головой. На его голом торсе, красовалось несколько выцветших татуировок, что приобрели болезненно-зелёный оттенок - какие-то флаги, кресты. На плече - змея, выползающая из черепа.

Они о чём-то перешёптывались, и Карина решила - сейчас! До забора было всего ничего, нужно было только суметь пробежать по острым камням, не поскользнуться на иле возле “лягушатника” и всё, свобода. Она завертела головой, и развернувшись, что было сил рванулась под мост. В тот момент она думала что всё уже прошло - ветер зашумел в ушах, шаги гулким эхом отскакивали от колонн, удерживающих мост но что-то пошло не так. Чья-то нога в сланце, с какой-то невероятной лёгкостью выбила землю из под её ног. Однажды, она видела такое со стороны - один мальчишка гнался за другим, и понимая что догнать его не сможет, совершил рискованный манёвр - выставил одну ногу вперёд, чётко попав по пятке убегающего, который тут же повалился в траву. Теперь, она ощутила это на себе. Летя на камни, она вдруг подумала, что это жутко нечестный приёмчик. Она же смогла убежать, и убежала бы!

Острые камни впились в колени, в живот. Падая, она едва успела выставить руки перед собой но всё равно ударилась губой об особо крупный булыжник. И откуда тут вообще столько камней?!

Тяжело дыша, она смотрела вперёд, на забор который вот-вот протяни руку, и вцепишься в рабицу. Но, чьи-то руки чуть приподняли её, и потащили к кустам. Она, в первый момент повиснув тряпичной куклой, тут же начала брыкаться но увидев перед глазами нож, сглотнула слюну, и обмякла.

Мужчины молчали. Кажется, тот что шёл позади, был не совсем уверен в действиях своего товарища но сомнение на его лице сменилось чем-то ещё, чем-то таким, чего она не могла понять. Или, так ей просто показалось в тот момент, когда Лысый затащил её в кусты, и бросил на землю. Она открыла было рот но тот снова продемонстрировал ей нож, воткнув его в землю, у самого её лица. Карина послушно опустила голову, слизывая кровь с разбитой, саднящей губы.

Руки Лысого, грубо задрали её футболку, и перевернули на живот, стянув шорты вместе с бельём. В глазах Карины мир куда-то поплыл. Она попыталась перевернуться на бок но его руки её остановили. Он взял её руку, и завёл за спину так, что у неё перехватило дыхание - с губ срывались только какие-то прерывистые вздохи. Сзади происходило какое-то копошение но слух будто решил перестать выполнять свои привычные функции - удары сердца сбивали мысли, мешали слышать. Помехи на линии.

Она почувствовала давление. Что-то горячее, даже раскалённое, невообразимо твёрдое, и огромное, пыталось попасть в неё. Вздохнув, она попыталась взвыть что было сил но безжалостная рука, ткнула её лицом в землю. Лобок, с аккуратным треугольником бесцветных волос прижимался к земле, в нежную кожу утыкались мелкие камешки, оставляя неприятные царапины, как от кошачьих когтей. А что-то внутри неё всё продолжало расширяться, будто бы где-то внутри, между ног, надувался огромный, раскалённый пузырь грозящий вот-вот разорваться.

И, спустя бесконечное количество времени, он разорвался. У Карины не было сил кричать, она даже не могла вдохнуть, из-за навалившегося на неё тела, и она начала как-то по-детски хныкать, почему-то думая о Соне в этот момент - удалось ли ей убежать? Перед глазами стояла её напуганная физиономия - У него же нож! Да, у него - нож.

Оказавшись полностью прижатой к земле, она только всхлипывала в такт движений таза мужчины, который неистово вбивал её лобок в землю своими медленными, размеренными движениями. Его сиплое дыхание пахло пивом, где-то возле уха, Карина бешено вертела глазами, силясь разглядеть хоть что-то но чёрные волосы спадали и спадали ей на лицо. Чьи-то шаги стихли рядом с её головой. Кто-то присел на землю, чиркнув зажигалкой, закурил.

Мужчины переговаривались о чём-то друг с другом. В её воображении, по их лицам бродила какая-то кровожадная ухмылка но их голоса были довольно серьёзными.

Не меняя темпа, он продолжал скользить внутри, вместе с собой, впрыскивая в неё какое-то доселе неизвестное чувство омерзения, грязи. От контакта с землёй, тело начало неметь. Очень болела грудь, которой пришлось также упираться в землю, и мелкие камни. Мужчина на ней вздыхал, вцепившись ей в футболку. Когда его тело начало дрожать, футболка неприятно затрещала, где-то разорвавшись.

Завершив действо, несколькими особо болезненными толчками, он обмяк. Карина боялась, что сейчас задохнётся но тот вовремя поднялся, выдернув нож из земли. Вместе с ним, из неё с противным хлюпаньем выскочило что-то длинное, и горячее. Оно скользнуло по её ягодицам, оставляя на них влажную, горячую дорожку. Было мерзко, всё тело болело, будто по нему проехался асфальтоукладчик но она не шевелилась, лишь полной грудью вдыхала - от недостатка кислорода кружилась голова.

– …в крови всё… целка… где этот?.. ты-то будешь?..

Над ней кто-то вздохнул. Сначала, этот вздох очень сильно напомнил звук маминого неодобрения. Когда она недостаточно красиво заправила кровать, или недостаточно хорошо подметала комнату. Но, вскоре она поняла, что кого-кого а её мамы точно тут быть не могло. Рядом, упали чьи-то шорты. И снова - таз оказался вжат в землю, что-то менее твёрдое, и менее длинное, снова проникло в неё, вместе с воздухом, вытолкнув наружу остатки семени первого мужчины. Карина уже не чувствовала особой боли, от неё остался какой-то неприятный болезненный зуд, который неприятно жёг кожу у входа во влагалище но не доставлял особо дискомфорта.

“Это можно терпеть” - подумала она. И была совершенно уверена в том, что всё закончится так же но у мужчины сверху были иные планы. Под одобрительный шёпот Лысого, который доносился откуда-то сверху, тот с татуировками, развёл её ягодицы, и плюнул. Горячая слюна стекала ниже, пробегая по колечку её ануса, в которое тут же, бесцеремонно проник его палец. Карина замычала но Лысый, присевший рядом, взял её за голову, и что было силы сжал её челюсти.

– Заорёшь - убью. – Только прошептал он.

На лбу выступил холодный пот. К первому пальцу прибавился второй. Ставший привычным зуд, вежливо удалился куда-то на второй план, в сравнении с новыми ощущениями. Пальцы неуклюже скользили, растягивая её зад, и если бы не сжатые челюсти, Карина бы уже давно орала во всё горло.

Она замерла в ожидании худшего, когда пальцы исчезли, и их место заняло что-то совершенно другое. Ощущения размеров тех или иных органов в различных местах - вещь вообще достаточно странная. Ровно как язык во рту кажется гигантским а на деле оказывается всего-лишь крохотной мышцей, так, и член взрослого мужчины в предварительно разработанном влагалище кажется чем-то таким, о чём не следовало бы беспокоиться, но… ткнись он в анус - тут же приобретает колоссальный размер в воображении. Карине на миг показалось, что в её зад пытался въехать грузовой состав, гремящий где-то сверху а не самый обыкновенный (хотя, что в этой ситуации вообще могло бы показаться обыкновенным) член. Все её мысли, вся её вселенная сжалась в одну крохотную точку, на которую сейчас оказывалось невероятное давление, и она сдалась. Расслабилась, растёкшись как манная каша по тарелке, которую им сегодня давали на завтрак.

Мужчина, кажется, не ожидал такого развития событий и “ввалился” в неё, как пьяные люди проходят во входные двери своих квартир - уродливо, с каким-то чудовищным, разрушительным импульсом. Из глаз Карины брызнули слёзы. Тушь, чёрными каплями бежала по её щекам, застывая, и дрожа на подбородке, разлиновывая её бледное лицо как перевёрнутую тетрадь в линейку.

Лысый что-то приговаривал но она не слушала, не могла. По-ощущениям, вся нижняя часть её тела, превратилась в неконтролируемый пожар, была смята как часть обезображенного автомобиля после жутких ДТП. Упираясь коленями в землю, сдирая кожу, она подсознательно пыталась отползти, соскочить с “крючка”, который продолжал размашисто втыкаться в её плоть снова и снова. Грубые пальцы растягивали ягодицы в стороны, кожа надсадно горела, грозясь вот-вот разойтись по швам, и только когда её мучитель начал извергаться ей в кишку, она почувствовала финал.

Тому тоже потребовалось некоторое время, прежде чем он встал. Поднявшись на колени, он обтёр член её футболкой, подтянув её к себе. Неторопливо надел шорты, о чём-то заговорил с Лысым. Карина продолжала вжиматься в землю. На языке крутились слова вроде “Пожалуйста”, “я никому ничего не расскажу”, “только отпустите” но она едва могла дышать, что уж тут говорить о прямо речи или просьбах. На кровоточащие губы налипла земля. Маленькими, хрустящими комочками она попадала в рот, оставалась на языке. Она дрожала. Но, похоже, мужчины потеряли к ней интерес - обсуждая что-то своё. Кто-то вдалеке закричал, и парочка, громко топая по камням, куда-то побежала, что-то голося.

Голоса удалялись. Где-то наверху, снова загрохотал поезд. Земля ритмично завибрировала в такт колёсам. Карина закрыла глаза, мир растворялся в бесцветном грохоте, и пах морем. Перед невидящим взором, темнота обретала форму каких-то фантасмагоричных капель, которые переливались из фиолетового в синий, и обратно. Они, будто облепили её лицо, затыкая глаза, нос, уши. Пропало ощущение времени.

Дрожащей рукой, она прихлопнула комара, что устроился на её ягодице. Выдохнула, открыла глаза - темнота. Только где-то вдалеке шумит прибой. Дул тёплый ветер но её знобило - земля на которой она осталась лежать, казалась ледяной.

С трудом перевернувшись, она села, бессмысленно оглядев землю вокруг - шорт своих она не видела, на лодыжках болтались чёрные трусики, один кроссовок печально блестел в свете фонарей. Густое, и тёплое капало из неё на землю. Она опустила голову - внизу всё болело, кое-где застыли, и засохли тёмные кровавые полоски. С некоторым облегчением, она рукой стряхнула впившиеся в кожу камешки, и с трудом поднялась, снова оглядевшись - шорты исчезли бесследно, да, и искать их в такой темноте - занятие бессмысленное. Натянув трусы, Карина поморщилась - из-за этого с новой силой заболела разбитая губа. Она надела единственный кроссовок, и спустилась с насыпи, остановившись, в свете фонаря.

Боль была сильной но терпимой, что странно - болел не только пах но, и всё остальное тело. Знакомое чувство - однажды, ей пришлось спать с матерью в одной кровати а сон у той был весьма беспокойный. Наутро, Карина чувствовала себя так, будто спала в закрытой бочке, которая катилась по бесконечно-длинному склону. Сейчас, ощущения были похожи. В паху щипало. Она оттянула трусы, оглядывая то, что была в силах оглядеть - ничего особенного, только кожа на лобке была красной, немного чесалась.

Усилился ветер, и волны стали ещё более неистово выбрасываться на каменный берег, разбрасывая брызги на несколько метров вокруг, с невыносимо-громким шипением разбивались, и уползали обратно. Деревья по другую сторону железнодорожных путей, выгибались в самых разных конфигурациях, роняя на землю листья, и иногда даже целые ветки. Те, с жалобным хрустом падали вниз, цепляясь за забор, скрывались в высокой траве.

Спотыкаясь, периодически наступая на что-то острое, она шла вдоль забора. Высокий кустарник царапал руки, и бёдра, трава набивалась в кроссовок, и неприятно щекотала голени. Почему-то она решила не лезть в дыру из которой она сюда пришла а направиться к главному входу - она помнила, что там стояла будка со шлагбаумом, в которой сидел задумчивый мужчина в форме охраны. Возможно, он смог бы ей помочь, и ей не пришлось бы появляться перед всеми в таком виде… но, с другой стороны, неожиданно ясно подумала она - а чем помочь? Наверное - найти второй кроссовок, и шорты - мама убьёт, если она только узнает о потерянной обуви… а там же - охранник, значит, и фонарик у него при себе должен быть, правильно? А с фонариком он прочешет эти кусты в два счёта!

Обретя конкретную цель, она даже улыбнулась сама себе, то, и дело прыгая на одной ноге, и осторожно ступая босой ступнёй в заросли травы. Через минут десять, она вышла к дороге, по которой уже можно было идти с большим комфортом - новый асфальт был достаточно гладким, и после солнечного дня продолжал оставаться довольно тёплым. Раздражённая стопа была эту чрезмерно рада. Добравшись до шлагбаума, Карина осторожно постучала в окно. Кто-то изнутри потёр пыльные стёкла, в будке загорелся настольный светильник - у неё такой же дома.

Скрипнула дверь, из будки вышел довольно грузный мужчина, с пышной растительностью на лице, в расстёгнутой голубой рубашке, с нашивкой “Охрана”. Белая майка обтягивала его необъятных размеров живот. Он обогнул будку, и застыл как вкопанный, глядя на ночную гостью.

– Извините. – Переступила с ноги на ногу Карина, постаравшись максимально приветливо улыбнуться. Её покрытая мелкими, кровоточащими царапинами правая рука было дёрнулась в приветствии но застыла на половине пути. – Извините, что беспокою. Дело в том, что я неподалёку от берега потеряла кроссовок, и шорты. Не могли бы вы мне помочь?

Мужчина внимательно её оглядывал. Его взгляд скользнул по грязным, исцарапанным ногам, поднялся к бёдрам, внутренняя сторона которых влажно блестела в свете фонарей, и была покрыта кровоподтёками. Сползающие трусы, изорванная на груди футболка, покрытая землёй, разбитая губа, измазанный засохшей кровью подбородок, и тушь, что жирными следами застыла на её щеках. Из его рта выпала неприкуренная сигарета.

– Ой… – Карина было потянулась, чтобы поднять но потеряв равновесие шлёпнулась на асфальт. Перевернулась на бок. Глаза слиплись, её дыхание стало спокойным, и ровным.

Утром, она обнаружила себя в палате. Где-то рядом кашляла какая-то бабушка, слева кто-то громко храпел. Расплывающееся зрение, она пыталась сфокусировать на потолке но тот упрямо двоился. Воспоминания потихоньку стали заполнять звенящую пустоту между ушами. Кажется, её погрузили на носилки, почему-то очень долго несли до машины. Её тело ритмично подпрыгивало, она видела пару рук у своего лица, вцепившиеся в специальные ручки. От тряски, вся промежность начала гудеть, и она заплакала. Какие-то голоса, шипение рации, проплывающие мимо фонари - всё слилось в сплошную какофонию, вытолкнув её в кабинет, прямо под яркую лампу, что светила прямо в глаза. Жутко мёрзла спина, на которой она лежала. Ноги были разведены в стороны, девушка, видимо, врач, в медицинской маске, и синем костюме, приветливо улыбнулась её одними глазами. Голова Карины завалилась на бок, она снова отключилась.

Защипало глаза. События последующих дней, слились в странную, беспросветно-серую полосу. То, и дело, в палату кто-то заходил, направляясь к её кровати. Её усаживали в каталку, везли в какую-то комнату без окон, где человек в серой форме что-то у неё спрашивал. На растрескавшемся деревянном столе лежала фотография с изображённой девочкой, со светлыми, почти белыми волосами. Карина непонимающим взглядом скользила по ней, касаясь изображённого лица пальцами.

А потом, всё резко закончилось. Мама помогла ей сесть в автобус, потом они пересели в поезд. Карина упрямо проверяла карманы на наличие плеера но так, и не находила его. Вечером, когда солнце освещало их купе, в котором больше никого не было, она вглядывалась в лицо матери. Та, косилась в раскрытую перед ней книжку, игнорируя существование дочери. В груди снова росла, и крепла какая-то острая, и очень страшная льдинка.

Аппетита у неё не было совершенно. В полной тишине, она лежала лицом к тонкой стене, разглядывая невнятный бело-серый узор, вслушиваясь в стук колёс, легко покачиваясь в такт движению поезда. Стоило закрыть глаза, она тут же начинала ощущать впивающиеся в кожу камни. Царапины начинали ныть.

С грохотом, поезд навсегда уносил её домой. Как она узнала позже - Соня так, и не вернулась в лагерь той ночью. Про Кирилла никто не упоминал, значит с ним всё было в порядке.

Домой их доставила машина такси. Мама шла впереди, Карина, пошатываясь, брела следом. Словно зная, что её ждёт дальше, она не торопилась заходить домой но под ледяным взглядом матери, она юркнула в открытую дверь. Всё произошло, когда она разувалась - твёрдая рука схватила её за волосы, уронив на пол. Дёргая ногами, Карина заскользила по линолеуму в сторону кухни, больно ударившись бедром о порог. Рука матери, с какой-то нечеловеческой силой подтянула её к кухонному столу. Щёлкнули ножницы. В голове, тут же всплыла картинка - бабушкины ножницы, которые всегда лежали рядом со швейной машинкой. Длинные, тяжёлые, с облупившейся зелёной краской на ручках.

Щёлк!

Крупная прядь волос опустилась перед глазами Карины, рассыпавшись на полу.

Щёлк!

Вторая, третья.

За всё это время, она не издала ни звука, как, и мать. Всё что она могла себе позволить - сотрясаться в рыданиях. Горячие слёзы, прозрачными ручейками лились из глаз, увлекая за собой налипшие на бледную кожу чёрные волосинки.

Когда экзекуция закончилась, мама с грохотом швырнула ножницы в железную раковину, и быстрым шагом ушла к себе в комнату, хлопнув дверью. Карина какое-то время сидела на полу, осторожно собирая длинные пряди в кулак. Поднявшись, она взяла обычный пакет, и аккуратно сгребла обрезанные волосы в него. Оставила у раковины. Направляясь в свою комнату через прихожую, она изо всех сил отводила глаза в сторону от зеркала - была уверена, что вид собственного отражения довершит начатое мамой, и убьёт её.

В комнате, она разделась, и забралась под одеяло с головой. Кожу кололи волоски, прилипшие к шее, и лицу но ей не было до них особого дела. В этот момент, ей хотелось просто раствориться, стать частью кровати, или провалиться сквозь неё, в чёрную пустоту, и пропасть в ней навсегда. Но, единственное что ей оставалось в этот момент - только заснуть.

На следующий день, мать повязала ей на голову белый платок. Карина собрала некоторые вещи в школьный рюкзак, и такси домчало её до деревни, остановившись у дома бабушки. Глаза пожилой женщины, были переполнены слезами но она не сказала внучке ни слова, просто молча обняла её, прижав к сердцу. От бабушки пахло потом, и шерстяным свитером.

Почти весь непродолжительный остаток лета, Карина провела в доме, помогая по участку. Событие, которое тут же, мигом телепортировало её в город - утренняя тошнота. Пропал аппетит, скакало давление, организм извергал из себя только слюну.

Мать потащила её в больницу. Живописное место - четырёхэтажное здание больницы, гинекология, ещё какое-то здание, стоящие в форме буквы “П” и в середине этой буквы - морг. Лежащая в палате Карина, силилась увидеть вокруг него хоть какое-то движение но так ничего, и не разглядела, за всё время своего пребывания. Вокруг неё - такие же девушки. Из их общества она выбивалась разве что отсутствием волос - бабушка помогла состричь неаккуратные остатки, чтобы внучка не выглядела совсем уж плешивой. Самой старшей в их палате, на вид, не было, и тридцати.

Не сказать, что среди них было много разговоров - место, и ситуация не располагали длительным беседам но степень отчуждённости Карины оценили все присутствующие - почти всё время она либо спала, либо остекленевшими глазами пялилась в окно, сжимая в руках потёртую книжку, которую так ни разу, и не открыла.

В коридоре, за дверью палаты в которую привели Карину - мама что-то бурно обсуждала с врачом, лицо которого показалось смутно-знакомым.

–…есть риски… бесплодие… кровотечение… удаление матки…

Она старалась не слушать. Болезненный укол, и реальность вытолкнула её в пустой, тёмный, бездонный колодец заполненный двухцветными тенями.

Сигарета между пальцами Карины догорела почти до самого фильтра, прижигая бледную, замёрзшую кожу. Её рука импульсивно дёрнулась, окурок упал на землю, и укатился под скамейку. С трудом поднявшись, она пошла в сторону дома, аккуратно ступая по обледеневшему тротуару, метясь шагами в неаккуратно рассыпанные кучки песка. В голове поселилась какая-то звенящая пустота, в которой мыльными пузырями возникали разные образы, и воспоминания. В лицо светил рассвет, обретший свою привычную яркость, девушка прикрывала глаза рукой, чтобы будучи ослеплённой не столкнуться с кем-нибудь из случайных прохожих.

“Почему не рассказала мужу? Мужу-то!” - Кто-то шептал на ухо но Карина только отмахивалась, внутренне отворачиваясь, созерцая обрамлённое густыми, тёмными облаками солнце.

Она думала эту мысль в момент их знакомства, когда они планировали свадьбу, во время первой брачной ночи, и ещё много десятков раз потом. “Зачем”? - Всплывал единственный вопрос. Всё осталось в прошлом, десятилетия назад, где-то очень далеко отсюда. В каком-то летнем лагере в Сочи. Карина - самая обычная девушка, женщина. Да, с наступлением совершеннолетия она всё-таки сходила к психологу, от него - к психиатру, обошла добрую часть городских врачей. И всё было совершенно нормально. Кроме того, что она теперь не могла спокойно ездить на поездах, слышать звук их стучащих колёс. Денису, знать об этом всём было совершенно необязательно - узнав, начни он воспринимать её как-то иначе, их жизнь сложилась бы совершенно по-другому, и совершенно не так, как если бы всё шло естественно, своим чередом.

Через пару недель, она придёт домой, принеся вместе с холодным воздухом из подъезда, весьма скверные новости о своём бесплодии. А ещё через некоторое время, дом перестанет казаться ей местом, в котором есть место для жизни, радости, счастья а в душе Карины - весна уже не наступит никогда.

boosty.to/bear_chan