В этом рассказе есть бсдм, добровольное унижение, крики девушки, секс, мороз, и улица.

Предисловие. Верка была шлюхой законченной, и Игорь это знал. Она гуляла направо и налево — с друзьями, соседями, кем попало, — возвращаясь домой с запахом чужого секса и смятой юбкой. Муж, человек интеллигентный, ограничивался пощечинами да руганью, на что Верка лишь хихикала. Её это даже заводило.

Сразу с порога она валила Игоря на кровать и скакала на нём, задорно крича, что он её всё равно любит. А особенно они любили бондаж: привязать её, раздвинуть силой ноги и трахать, пока она не визжала от восторга, заливаясь спермой. Красивая, с косичками и круглой попой, Верка нравилась всем, но слухи о её легкомысленности ходили еще со свадьбы. Игорь понимал, что её не переделать, и просто страдал.

Однажды прошлым летом Игорь не выдержал. Поймав Верку после очередного блядства, он сначала просто отлупил её на глазах у старушек на лавочке. Но этого показалось мало. Решил проучить по-настоящему: раздел почти догола, заткнул рот кляпом, связал руки за головой и заставил в одних туфельках идти по городу на виду у всех, да ещё и зайти в троллейбус. Там всё и завершилось настоящей оргией с Веркой, пока транспорт ехал до конечной. (Подробности — в первой части).

Итак, продолжение.

После того позорного похода в троллейбус Верка на время присмирела. Вечерние гулянки прекратились, и по утрам она даже стала приносить Игорю завтрак прямо в постель. Это обычно заканчивалось сексом. Верка всегда была жадной до этого, а Игорю простого траха было мало — его заводило только что-то особенное.

Он доставал кожаный пояс с множеством ремешков и пряжек, надежно фиксируя его на теле жены. Следом шла анальная пробка с ремешком и дырочками, которую он с усилием вгонял ей в задницу. Верка ахала, но не протестовала. Игорь укладывал её на кровать, лицом вниз, вздымая её округлую, голую попу, и начинал работу. Сначала ладонь, потом плетка — шлепки и удары обрушивались на её кожу, раз за разом. И самое удивительное что Верке это нравилось.

— А-а-а! Да! Ещё! — орала Верка, извиваясь на простынях, пытаясь выпутаться из ремней, но не ради того, чтобы сбежать, а от дикого возбуждения. — Бей меня, сука! Бей сильнее!

Её вагина откликалась на каждое издевательство, обильно теча соками и издавая влажные, чавкающие звуки. Чем больнее были удары, тем громче она визжала, блаженно щурясь и подставляя ягодицы для новых порций ласки. Игорь знал, что она это обожает, и не жалел её, превращая утро в настоящую порку, пока оба не были удовлетворены до предела.

Когда Веркина попа наливалась багряным цветом и становилась горячей на ощупь, Игорь, тяжело дыша от возбуждения, переставал её лупить. Он хватал Верку за плечи и резко переворачивал на спину. Она глядела на него затуманенным, похотливым взглядом, тяжело дыша, с ног до головы покрытая испариной. Её ноги сами собой широко раздвигались, демонстрируя мокрую, пульсирующую щель, которая так и ждала продолжения.

Игорь тогда с ней не церемониться. Он наваливался на неё всем телом, и одним резким движением вводил свой стоящий колом член в эту горячую, скользкую глубину. Верка выгибалась дугой, пронзительно крича:

— А-а-ах! Да-а-а! Трахай меня, скотина! Вставляй глубже!

Он начинал жестко долбить её, вгоняя член по самые яйца. Мокрые звуки чавканья наполняли комнату, смешиваясь с его рычанием и её бесконечными воплями восторга. Верка дергала связанными руками, пытаясь обнять его, но ремешки держали крепко. Это лишь сильнее заводило её. Она поднимала таз навстречу его толчкам, кричала, что она шлюха и что ей нравится, пока Игорь с яростью, накопившейся во время порки, не закатил ей глаза и не излился в неё, сжимая её покрасневшие ягодицы с последней силой.

После этого они еще некоторое время лежали рядом, молча, тяжело дыша, глядя друг на друга сияющими глазами. Игорь отстегивал на ней ремни, высвобождал её руки и в изнеможении падал на спину. Верка тут же навалилась на него, начала целовать его лицо, шею, грудь, а затем вдруг переходила к агрессии. Она начала лупить его своими маленькими кулачками в плечо и грудь, возмущенно крича:

— Ах ты скотина! Сволочь! Почему так быстро кончил?! Я еще не успела! Да ты издеваешься надо мной!

Игорь только лениво отмахивался, понимая, что это её особый способ проявлять нежность. Верка фыркала, дергала его за соски и продолжала причитать, что ей мало, что он должен был её трахать еще час, но в её глазах плясали искры удовлетворения.

Потом Игорь обычно поднимался, шёл в ванную, смывал с себя пот и следы их страсти, и если это был будний день, собирался и уходил на работу. Вечером, возвращаясь домой, он иногда срывался снова, и тогда сценарий повторялся: ремни, порка и жесткий секс. Но так, чтобы это происходило и утром, и вечером в один день, случалось редко — слишком много сил забирала у них эта бешеная разрядка.

Некоторое время так у них и продолжалось, и Игорю начало казаться, что он наконец-то справился с безумствами жены, укротил её бешеный нрав. Но, как известно, всё когда-нибудь повторяется. К началу ноября Игорь начал нехорошо замечать знакомые приметы. Верка по-прежнему была горяча в постели с ним, отдаваясь без остатка, но Игорь чувствовал: это было лишь верхушкой айсберга. Она явно снова занималась тем же самым, а то и хуже, в постелях с другими мужчинами, когда его дома не было.

В нём снова закипела злость. Игорь начал сердито думать о новом наказании для Верки. О чем-то таком, чтобы проучить её всерьез и надолго, если такое вообще возможно с этой женщиной. Старые методы вроде порки уже казались недостаточными — требовалось нечто более изощренное и впечатляющее, чтобы раз и навсегда отбить у неё охоту бегать на сторону.

Повод не заставил себя долго ждать. В один из вечеров начала декабря Игорь оказался дома один и сидел, ожидая Верку, всё больше закипая от злости и нетерпения. Наконец Верка появилась на пороге — всклокоченная, слегка пьяная. На ней была незастегнутая шубка, из-под которой виднелась короткая юбка, едва прикрывающая пояс, черные клетчатые колготки с дырочкой и высокие сапоги на каблуках. От неё несло духами, а еще тяжелым, блядским запахом секса. В её лукавых глазах плясал тот самый, хорошо узнаваемый огонек, который говорил Игорю, что она только что оттрахалась с кем-то другим.

— Трахалась? — встретил её строгим вопросом Игорь, едва она переступила порог и начала стаскивать сапоги.

Верка посмотрела на него взглядом, который был красноречивее любых слов. Да, трахалась. А тебе-то что, муженек? А? Именно это читалось в её блядском, наглом взгляде. Она икая и слегка пошатываясь от выпитого и усталости, хотела было проскользнуть в комнату, но Игорь ей не позволил.

— Наказана будешь, — рыкнул он, хватая неверную женушку под локоть.

Верка попыталась отпихнуться, вывернуться, но не тут-то было. Игорь, несмотря на интеллигентную внешность, был мужчиной сильным, часто ходившим в спортзал. Верка тяжело вздохнула и попыталась сыграть на жалости.

— Может, хоть не сегодня? — взмолилась она, пытаясь вырваться. — Я устала уже. Давай завтра наказывать, а? Ну что тебе сейчас приспичило?

— Нет уж, будешь наказана сегодня. Сейчас прямо, — выдохнул Игорь. От него тоже слегка несло водкой — он успел приложиться к стакану, пока её не было.

— Ну ладно, — обреченно вздохнула Верка. Она и сама понимала, что виновата — надо было платить. — Только давай побыстрее, ладно? — попросила она почти жалобно, глядя ему в глаза. — Спать хочется, да и на работу завтра...

Игорь торопливо приказал жене раздеться. Когда Верка, голая и жалкая, слегка дрожа, предстала перед ним, ему на минуту стало её даже жалко. Но нет, решил он, наказание больше нельзя откладывать. Кроме того, для того, что он задумал, это было самое подходящее время — одиннадцать часов вечера.

Игорь надел на Верку одну из их любимых игрушек. Это был узкий кожаный пояс с пряжками и узким ремешком, опоясывающим её тело снизу, сквозь щелочку киски и попы. Больше на Верке ничего не было. На её бледной коже ярко выделялась татуировка — спереди, на спине и даже на ягодицах сзади. Это была гордость Верки. Как-то раз она выпросила у Игоря деньги с получки и набила тату в каком-то модном салоне за бешеные деньги, как тогда показалось Игорю. Но работа вышла на славу — в пол спины, с ажурными завитками и знаками, украшающая её стройное тело.

Игорь этим не удовлетворился. Для полноты картины он заставил Верку нагнуться и вогнал ей в дырочку в попе страпон — пластиковый дилдо с расширяющейся воронкой сзади. Страпон с большой натугой вошёл в её анус и прочно засел там, так что Верка сама бы его уже не вытащила. Она пискнула от напряжения, когда резкий пластик просовывался внутрь, но больше не посмела перечить — себе дороже будет.

— Ну всё, — подумал Игорь, разглядывая обнаженную женщину. — Теперь готова.

Он аккуратно, но твёрдо подтолкнул Верку к выходу.

— Эй, ты что задумал, мудак? — возмутилась было Верка, но после тяжёлой пощечины мгновенно замолчала и позволила вывести себя под локоть из квартиры.

Уже на лестничной площадке в подъезде Верке стало холодно. Пробирало до костей, а от страха и выпитого её немного затошнило.

Игорь спускался вниз по лестнице, неуклонно подталкивая перед собой присмиревшую Верку.

— Ты куда это меня ведешь? — спросила она уже жалобно. — Не на улицу, а?

Игорь ничего не отвечал, и Верке приходилось смириться со своей участью. Впрочем, она знала, что Игорь на самом деле мужик добрый, и никакого серьезного вреда ей, конечно, намеренно не причинит своими игрушками. Ну так, помучает чуток, и отпустит. А зато потом какой же будет секс, подумала про себя Верка, пытаясь найти в происходящем хоть какой-то плюс. От этой мысли внизу у нее в щелочке все намокло, и она призналась себе что готова была терпеть почти все то угодно.

Не церемонясь больше, Игорь распахнул выходную дверь из подъезда и грубо вытолкнул несчастную голую Верку на улицу.

— Аааа! Аааа! — взвизгнула Верка, когда её босые ноги утонули в ледяном, утоптанном снегу.

Ощущение было ошеломляющим. Резкий, пронизывающий холод мгновенно ударил в горячую от возбуждения кожу, заставляя её сжаться в комок. Снег хрустел под ступнями, обжигая подошвы и отправляя ледяные разряды вверх по ногам, прямо к промежности, где туго сидел кожаный ремешок.

— Ты что творишь, псих?! Ой, мамочки! Жжет! — заорала Верка, пританцовывая на месте, пытаясь по очереди поднимать то одну, то другую ногу, чтобы спастись от морозного жжения. — Игорь, ты совсем с ума сошел! Я же оцепенею! Я же замерзну тут с концами!

Она чувствовала себя совершенно беззащитной и выставленной напоказ. Голая, кроме этого проклятого пояса и страпона, который теперь казался глыбой льда внутри неё, она стояла посреди улицы. Воздух был настолько холодным, что её тут же покрыла «гусиная кожа», а соски затвердели до боли, став похожими на пуговицы. Каждая частица её тела сжалась от ужаса и экстаза. Ветер лизал её голые бедра и живот, напоминая о том, что на ней нет ни одной нитки одежды.

— Вернись! Открой дверь! Сука! Гад! У меня же всё синее станет! — нылa она, дрожа как осиновый лист и прижимая руки к груди в тщетной попытке согреться. Но при этом, где-то в глубине, в животе, поднималось дикое, пьяное тепло от осознания своего позора. Её киска, стянутая ремнем, пульсировала, смешивая страх с возбуждением. Она стояла голая на морозе, перед всем миром, и это было чертовски возбуждающе, даже несмотря на то, что ноги начинали терять чувствительность от снега.

Но несмотря на причитания Верки, Игорь твердо повел её, держа под руку, через двор и подальше от здания, которое пока ещё закрывало их от ветра. На улице, как и рассчитывал Игорь, в это время никого не было. Только редкие фонари, завывающий ветер, снежинки в морозном воздухе и ощущение, что весь мир замер или замерз до утра, в снежной мгле и метели.

Пока они шли через двор, Верка, уже не на шутку напуганная, жаловалась и всё время оглядывалась. Ей было страшно. Она боялась, что её увидят знакомые в таком виде — голую, замерзшую, толкаемую через двор непреклонным Игорем.

— Вот ведь гад, а, — гневно думала про себя Верка, дрожа от холода и страха. — Ну, я ему отомщу! Я ему потом такое устрою...

Игорь вел Верку всё дальше от дома. Он в тайне любовался её узкой красивой талией, её стройными ножками, её подвижной шеей, когда она дергалась, пытаясь вывернуться из его рук. Впрочем, Игорь не был законченным садистом. Он по-своему любил свою Верку и не собирался причинять ей серьёзного вреда. Он заранее прикинул, сколько она может продержаться на улице в такое время, и решил, что ничего страшного не будет, если она и померзнет чуточку.

Там находилось узкое, замкнутое пространство, образованное торцами кирпичных строений, стоящих вплотную друг к другу. Это место было освещено лишь одним, тусклым фонарем на бетонном столбе, свет которого падал на засыпанный снегом асфальт.

Игорь знал это место с детства. Именно здесь, за этими гаражами, они с товарищами в школьные годы прятались от учителей и родителей, тайком курили и обсуждали свои мальчишеские дела. Тогда это казалось тайным убежищем, а теперь он превратил его в место для наказания своей жены. Здесь было тихо, глухо, и ни один случайный прохожий, даже если бы и оказался во дворе, не смог бы увидеть их за углом. Игорь остановился, жестом указывая Верке, чтобы она зашла в этот узкий заснеженный коридор, под холодный желтый свет фонаря.

— Ну, что теперь? — остановившись под фонарем, хихикнула Верка. Алкоголь, всё еще бурлящий в крови, придал ей храбрости.

Холод, конечно, был зверский. Мороз щипал кожу, словно тысячи крошечных иголок, вгрызаясь в голые плечи, живот и бедра. От ледяного воздуха Верка покрылась мурашками, которые бежали по её телу волной за волной. Губы потеряли чувствительность и начали деревенеть, а нос, щёки и уши горели алым румянцем от обморожения. Ей казалось, что даже ресницы намерзают и слипаются. Ноги, стоящие на снегу, уже почти не чувствовали холода, заменяя его странным, неприятным онемением, которое поднималось выше к лодыжкам.

Но в этот момент адреналин и дикое, извращенное возбуждение пересиливали и страх, и стужу. Пульс бился где-то в горле, в голове шумело, и между ног, под туго натянутым кожаным ремнем, пульсировало жаркое, влажное желание. Верка чувствовала себя свежей, настоящей, выставленной на мороз, но при этом невероятно сексуальной. Она стояла голая посреди зимней ночи, перед мужем, и это возбуждало её пуще всякого вина. Ей даже стало смешно от осознания того, насколько это безумно и пошло.

Верка решительно присела, а затем, стиснув зубы, опрокинулась навзничь, прямо на неутоптанный, жесткий снег. Резкий холод ударил в спину, заставляя её невольно вздрогнуть и охнуть. Она раскинула руки и ноги, как ей показывали в детстве, и начала водить ими по снегу вверх вниз, как крыльями, рисуя на снегу очертания «ангела».

Вид её был одновременно и нелепым, и невероятно возбуждающим. На белоснежном фоне её бледная, обескровленная холода кожа казалась почти прозрачной, с фарфоровым отливом. Ярко-алые соски, твердые от мороза, торчали вверх, словно два камешка. Живот слегка втягивался от холода, а рёбра проступали под кожей при каждом вздохе. Татуировка на спине и боках контрастно чернела на фоне белого снега, словно татуировка на снегу. Кожаный пояс с ремешком, врезающимся в промежность, и воронка страпона, торчащая из задницы, завершали этот вульгарный образ.

Ощущения были обострены до предела. Снег под спиной казался не просто холодным, а обжигающе-ледяным, словно она легла на раскаленные угли, только наоборот. Каждое движение руками и ногами разгоняло снег, и мелкие ледяные кристаллики летели на бока, на живот, попадая в самые нежные места. От этого по телу пробегали электрические разряды, смешивая боль с непередаваемым сладострастием. Вагина, стянутая ремнем, пульсировала, наполняясь жаром, который странным образом усиливался от контакта с ледяным снегом. Верка чувствовала, как её дыхание вырывается паром в морозный воздух, а сердце бьется так сильно, что отдается в висках. Ей было страшно холодно, но в этот момент она чувствовала себя безумной и абсолютно свободной.

Пролежав сколько смогла, Верка вскочила с места и с пронзительным визгом начала отряхиваться. Снег летел с её голого тела. Повернувшись к Игорю, она улыбнулась, но тут же заметила, что он держит в руках смартфон и направляет камеру прямо на неё.

— Эй, ты чего?! — вскрикнула Верка, прикрывая ладонью грудь. — Зачем это?!

— А чтобы ты это запомнила. И я тоже, — отозвался Игорь, саркастически улыбаясь в объектив.

— Прекрати сейчас же! — запротестовала было Верка, но тут же в её глазах мелькнул озорной огонек. — А хотя... Записывай. Вот память останется. Или потом выложим.

Верка звонко засмеялась и начала прыгать перед ним на снегу. Она нарочно задирала руки вверх, вскидывала растрепанные волосы, выгибалась, демонстрируя свою гибкость и наготу, зная, что мужикам это обязательно нравится. Верка была девушкой довольно бесстыжей, чего уж там скрывать, если со всеми в подъезде она давно перетрахалась. Страх и холод отступили на второй план перед нахлынувшим куражом. Она начала позировать перед камерой, поворачиваясь то боком, то спиной, показывая и татуировку, и кожаный пояс, и страпон, задорно встряхивая своей округлой, красной от мороза попой. Ей нравилось быть звездой этого короткого порнофильма, даже если зрителем был только её муж.

— Ну, теперь что? — спросила Верка, запыхавшись, её дыхание вырывалось густыми клубами пара. — Может, хватит уже?

— Остановись. Стань. Подними вверх руки, — приказал ей Игорь.

Верка послушалась. Она встала ровно под тусклым светом фонаря, вскинула голову и высоко подняла вверх руки, тонкие и гибкие, словно крылья лебедя. В этот миг она преобразилась. Только что она была грубой, шумной шлюхой, прыгающей в снегу, а теперь вдруг стала тонкой, нежной и почти беззащитной. В этой позе, с открытой грудью, с закрытыми глазами, подставляющей лицо морозному ветру, она казалась какой-то тонкой и чистой.

Именно такой — контрастной, одной половиной блядью, а другой трогательной и хрупкой — он её и любил. Игорь смотрел на неё, не сводя глаз, наслаждаясь этим зрелищем, запечатлевая в памяти её изящный силуэт на фоне темной стены гаража и белого снега.

Потом Игорь нагнулся, зачерпнул горсть ледяного снега и с размаху вывалил его на Верку, сыпя сверху донизу — по волосам, по макушке, по плечам, скользя по груди и животу, пока не осыпался на бёдра, ляжки и босые ноги.

— Ай-яй-яй! — взвизгнула Верка, уворачиваясь и прикрывая лицо от ледяной пыли. — Козёл!

Она отвернулась, стряхивая с себя белые крупинки, но тут же снова повернулась к мужу. В её глазах больше не было испуга, а только решительный и вызывающий блеск. Она стояла, вся в снегу, дрожа от холода, но глядя на него так, словно бросала вызов самой зиме.

Игорь еще разок осыпал Верку снегом, а потом жестом приказал ей встать на колени. Верка сделала большие глаза, как будто возмущаясь такой наглости, но послушалась и опустилась в снег, встав в коленно-локтевую позу. Она уже подумала, что муж сейчас отымет её прямо здесь, в снегу, и даже немного облизнулась в предвкушении. Но Игорь вместо этого зачерпнул свежей порции снега и высыпал её на Верку сверху, прямо на голую спину, по которой вились ажурные завитки татуировки.

— А-а-а! — взвизгнула Верка, уже не на шутку замерзшая. — Мудак! Холодно!

А Игорь вошел в раж. Он снова и снова осыпал её белыми крошками, пока она не зарычала от озноба, а потом снова достал телефон и продолжил снимать видео. На экране в желтом свете фонаря была видна его жена, вся белая от снега, с красной от мороза спиной и задницей, дрожащая и корчащаяся в этой унизительной позе, но даже не пытающаяся убежать.

— А теперь ползи, на четвереньках, — приказал ей муж.

И Верка послушно поползла, хотя холод и унизительность были неимоверными. Игорь же снова достал смартфон, включил камеру и стал записывать видео, как Верка ползла по снегу, переступая руками и передвигая поочередно голые ноги.

Мужчинам нравится смотреть, как женщина ползает на четвереньках. При этом бедра и попа двигаются в такт, очень возбуждающе. Есть в этом что-то первобытно-дикое, как у кошки.

Верка ползла, а Игорь продолжал записывать видео. Он так увлекся, что не сразу заметил, как за пределами света фонаря появились две темные фигуры. Они подошли ближе, увлеченно уставившись на зрелище. Игорь мельком оглянулся и только тогда узнал их обоих. Это были его старинные друзья, Саша и Рома, с которыми он еще когда-то привык здесь, на этом пятачке, курить, прячась от родителей.

— Эй, что вы делаете? — окликнул его Рома, подходя ближе и не отрывая взгляда от ползущей по снегу голой женщины. Саша молча шел следом, тоже ошарашенно разинув рот.

Верка, услышав чужой голос, вжалась голову в плечи и замерла, но Игорь не спеша опустил телефон, лишь слегка усмехаясь.

— Жену наказываю, — ответил он спокойно, словно это было самое обычное дело на свете.

— А за что? — поинтересовался Саша, не отрывая взгляда от происходящего.

— Как за что? За блядство, конечно, — спокойно ответил Игорь. — За что ещё её можно наказывать?

— Ну ты даешь, — выдохнул Рома, ухмыляясь. — Всякое здесь видел, но такое — ещё ни разу.

— Я и сам ни разу ещё не пробовал, — согласно кивнул Игорь, пряча камеру. Снимать видео при посторонних как-то надоело.

— Да, она у тебя шлюха, — подтвердил Сашка. — И блядует со всеми. Мы же тебя до свадьбы ещё предупреждали.

Игорь насупился, но ничего не ответил. Верка продолжала стоять на снегу на корточках в коленно-локтевой позе, ожидая, что будет дальше, как будто про неё на все забыли.

— Слушай, — нашелся вдруг Рома, — Давай мы тебе поможем её... ну, наказывать? Втроем веселее будет, как ты думаешь?

И, не дождавшись ответа, Рома выхватил из рук хмурого Игоря пластиковую плетку, которую тот держал, но пока ещё в этот вечер не использовал. Роман подошел к стоявшей на корточках Верке и с размаху заехал плеткой ей по покрасневшей от мороза заднице.

— ОЙЙЙ! — взвизгнула Верка, не ожидавшая такого удара.

— Давай, пошла, поехала, двигайся, тебе говорят! — прикрикнул на неё Рома, взявший на себя должность добровольного экзекутора.

Верка испуганно сжалась, а потом вздрогнула и снова поползла на четвереньках по снегу перед тремя слегка выпившими мужиками — мужем и двумя его старыми друзьями детства.

Верка ползла вперед по снегу, и каждый сантиметр давался с трудом. Руки и колени уже не просто болели — они онемели от ледяного киселя, в котором приходилось двигаться. Кожа на ладонях и коленях горела огнем, смешанным с холодом, тело дрожало в спазмах, но останавливаться было нельзя.

Ей было дико стыдно: вот она, взрослая женщина, ползет как животное на глазах у трех мужиков, выставляя напоказ свою голую, украшенную ремнями попу. Страх сжимал желудок, а от унижения к горлу подступали слезы, но в то же время внутри разливалось странное, липкое тепло. Это было безумно интересно и возбуждающе — ощущать себя полной беззащитной игрушкой в чужих руках, чувствовать, как на неё смотрят, как оценивают её изгибы, как хотят её. Киска пульсировала, наполняясь влагой, и эта противоестественная смесь боли, холода и похоти сводила её с ума.

Роман хлестал её плеткой по голой заднице, стараясь не слишком усердствовать, чтобы не разозлить Игоря, но и чтобы было чувствительно. Пластик с сухим треском опускался на покрасневшую от мороза кожу, оставляя яркие полосы, от которых Верка вздрагивала и ускоряла шаг. Потом Сашка, подмигнув другу, выхватил плетку у него. Целясь аккуратнее, он с силой хлестнул Верку прямо между полушек, по тому месту, где из ануса торчала воронка страпона.

— А-а-ах! — громко взвизгнула Верка от резкого, жгучего удара в самое уязвимое место. Удар пришелся по узкому ремешку, передав вибрацию прямо внутрь.

Она сжалась и поползла на корточках еще быстрее, стараясь уползти от этой боли и наслаждения, работая руками и ногами.

И тут Роме пришла в голову новая идея. Он бросил плетку в снег и остановился, расстегивая ширинку на брюках, несмотря на пронизывающий холод.

— А давай её еще так накажем, — выдохнул он, доставая член и помахивая им над головой притихшей на снегу голой Верки.

— А ну прекрати! — вдруг взвился рассерженный Игорь, переходя от пассивного наблюдения к яростной атаке. — Идите своих жен наказывайте! Ишь, надумали!

Игорь, ругаясь матом на чем свет стоит и даже замахиваясь кулаками, разогнал зарвавшихся приятелей, не дав им и пальцем тронуть Верку.

— Пошли вон, козлы! Я кому говорю! — рычал он, загоняя их в угол. — Это моя жена, и я сам с ней разберусь! Нахер вам лезть!

Саша и Рома, помня, что Игорь в юности занимался боксом и дрался жестко, предпочли не проверять его силу на практике. Видя, как он горит глазами и готов пустить в ход кулаки, друзья тут же попятились. Один неосторожный замах Игоря в воздухе убедил их в серьезности его намерений. Приятели переглянулись, махнули рукой и, бормоча под нос оправдания, поспешили ретироваться, чтобы не получить по морде от разъяренного мужа.

Только после этого он снова обратил внимание на Верку, стоявшую на снегу на корточках и дрожащую всем телом.

— Мне что теперь делать? — спросила она жалобным голосом. — Может, хватит уже? Я и так замерзла.

— Ползи на четвереньках домой до подъезда, — жестко приказал Игорь.

Верка попыталась было вскинуться, мол, сам ползи, мудак, но почувствовав на себе свирепый взгляд мужа, не посмела ослушаться. Она покорно опустилась на снег и поползла на карачках, оставляя за собой полоску следов. Снег хрустел под коленями и ладонями, холод пробирал до самых костей, но она двигалась, чувствуя себя униженной и сломленной, но в то же время невероятно возбужденной тем, что Игорь так властно распоряжается ею.

Верка на четвереньках, как и велел ей Игорь, пересекла весь двор и приблизилась к подъезду, где её манило тепло. Под конец, когда она совсем выбилась из сил и едва могла передвигать руками и ногами, Игорь всё-таки пожалел её. Он помог ей подняться на ноги и, поддерживая под локти, довел замерзшую, измученную жену до подъезда, затем повёл наверх в квартиру.

Верка сразу же плюхнулась на диван, глядя почти ничего не смыслящими глазами, полностью обессиленная. Игорь заботливо взял махровое полотенце и начал энергично растирать её тело, пока кожа не стала розовой и горячей, не возвращая к ней жизнь. Затем он плотно укутал Верку в одеяло, налил в кружку горячего чаю и поднес её к ней. Верка приняла чашку с благодарностью, жадно прихлебывая горячую жидкость и чувствуя, как тепло растекается внутри. Иногда, намучив её как следует, Игорь вдруг становился невероятно заботливым и нежным. Это была его обратная сторона, которую Верка тоже любила.

Верка сидела на диване, завернутая в одеяло, дрожа и еще стуча зубами от остаточного озноба. Она замерзла так, что секса ей совершенно не хотелось — первый раз в жизни. Желание было полностью вытеснено холодом и усталостью.

— Ну что, получила урок? — снова посуровевшим голосом спросил её Игорь. — Не будешь блядовать больше? А то, — он кивнул в сторону окна, — снова на снег выведу.

За окнами бушевала метель, ветер выл, заметая стекла, и мысль оказаться опять там, на снегу, голой, казалась верхом безумия.

— Не буду, милый, — выдохнула покорно Верка, глядя на него мокрыми от волнения глазами. — До самого лета не буду. Вот обещаю.

— А летом? — с нажимом спросил Игорь, мгновенно уловив подвох в её интонации и кривой ухмылке.

— А летом буду блядовать ещё больше, — мстительно и нагло заявила Верка, и в её глазах снова тотчас же загорелся тот самый бесстыжий, блядский огонек. — И наказать ты меня не сможешь. Ведь летом снега не будет.

Игорь только устало выдохнул и безнадежно развел руками. Ну что с ней сделаешь... Доказать что-либо этой женщине было невозможно...