Котик и киски 2 Альфа-Самец

Эпиграф:

Для лучшего понимания героя и полноты картины, советую сначала прочитать первую часть рассказа «Котик и Киски».

Глава 1. Аня

Я, как и Алла Пугачёва, тоже хотел, чтобы это лето никогда не кончалось. Особенно такое - жаркое, липкое от солнца и пота, напоённое запахом нагретой хвои и речной воды, и сексуальных развлечений.

До этого лета я был просто неопытным телёнком, которого бросало в жар от случайного прикосновения к девичьей попке в толпе, мечтавшим подсмотреть за какой-нибудь девчонкой, ненароком полапать её в тесном автобусе или в вагоне метро. Я жил в плену туманных, стыдливых желаний, даже не подозревая, какая буря может разбушеваться со мной.

Всё изменилось, когда я встретился с двоюродной сестрой Юлей и её подругами Ингой и Жанной. Они были другими, не такими, как девчонки из моей жизни. Девушки смотрели на меня не как на мальчика, а как на интересный объект для исследования. И началось. Благодаря им мои взгляды на интим перевернулись с ног на голову. Больше не было места стыду. Моё обучение началось.

Два месяца превратились в непрерывный, головокружительный марафон плоти. Мы занимались групповым сексом везде, в душном чердаке под стук дождя по крыше, на сене в сеновале, в реке, в шалаше в лесу. Девчонки, словно сговорившись, использовали меня как живое воплощение всех своих тайных фантазий. Я был их инструментом, учеником и, как они называли - их Котиком.

Инга, наш бесспорный генератор идей, оказалась бездной изобретательности. Это она принесла из дома шёлковые шарфики для легкого бондажа, научила нас игре в «хозяина и непослушную служанку». Мы пробовали всё - медленный, томный оральный секс, когда время останавливалось, стремительный и влажный вагинальный, доводящий до исступления, необычный и тесный анальный, от которого перехватывало дух. Инга обожала доминировать, её тихий, властный шёпот сводил с ума. Юля и Жанна, в эти моменты становились удивительно нежными и требовали ласк, как дети.

Я жил в постоянном состоянии опьянения. Мир сузился до тёплых тел, стонов, вкуса женской кожи и этого густого, сладкого аромата в комнате во время игр. Я познавал не только их тела, но и свою силу, свою способность дарить и принимать удовольствие. Из робкого мальчишки я превращался в уверенного любовника, знающего, где прикоснуться, чтобы вызвать вздох, и как замедлить игру, чтобы продлить наслаждение.

Единственным, кто видел во мне всё того же внука, была бабушка Таня. Она хлопотала на кухне, готовя свои котлеты и борщи, и с тревогой смотрела на меня за столом.

— Андрейка, да ты сквозь кожу просвечиваешься! - ворчала она, подкладывая мне добавку: - Всё бегаешь, как угорелый, с этими девками. Худой, аж рёбра торчат!

Я только улыбался, доедая тарелку и мечтая поскорее сбежать обратно, в свой рай, где меня ждали совсем другие блюда.

Но лето, даже самое насыщенное, имеет свой календарь. Пришёл конец августа, пахнущий грибами и грустью. Наша интимная утопия распалась. Юля уехала первой, молча обняв меня на перроне. Инга оставила на прощанье долгий, иссушающий поцелуй и шепнула на ухо: - Тренируйся, Котик. На будущий год проверим!

Жанна смотрела на меня странно, будто хотела запомнить навсегда.

В вагоне поезда везущего меня домой, я вспоминал это фантастическое лето, ощущая горьковатую грусть. Но где-то глубоко внутри теплилось сладкое, жгучее семя ожидания. Они обещали вернуться на следующее лето!

***

Друг Слава мне не поверил. На все мои откровенные повествования о безумном лете он только скептически хмыкал и посмеивался.

— Ну ты, Андрюха, и фантазёр! - говорил он, качая головой: - Такую историю придумать! Тебе, брат, эротические романы сочинять!

Я его отлично понимал. На его месте я бы тоже не поверил ни единому слову.

— Ладно, мечтатель - хлопнул он меня по плечу: - Брось трепаться! Пойдём лучше в метро, погуляем, девочек пощупаем, живьём, а не в воображении.

Я отказался. В душе лишь усмехнулся его наивному предложению. Всего пару месяцев назад я бы рванул с ним, не раздумывая. Но теперь это казалось мне детской и жалкой забавой. Я вообще не представлял, как мне жить дальше с этим опытом, в котором не было места таким примитивным играм. Слава, удивлённо пожав плечами, отправился один в сторону метрополитена.

В школе стал смотреть на девушек по-новому. Раньше мой взгляд скользил по школьницам на пару лет помладше, они казались безопасными и понятными. А ровесницы были для меня существами с другой планеты: недоступные, взрослые, пугающие своей сложностью.

Теперь всё перевернулось. Моих сверстниц разглядывал уже не с робостью, а с профессиональным, почти аналитическим интересом. Я видел, как переглядываются на задней парте Маша и Катя, как томно поправляет волосы Аня из параллельного класса, как играет бёдрами на физре Лена. Я понимал язык их тел - этот язык мне преподали за лето в совершенстве.

Правда, также отдавал себе отчёт, что их по-прежнему интересуют парни постарше, с машинами, щетиной и налётом цинизма. Они и представить не могли, какая метаморфоза произошла с их тихим одноклассником.

Раньше мне казалось, что в мире существует только моя собственная, гипертрофированная и неудовлетворённая сексуальность, а вокруг - пустыня. Типичное «у нас секса нет», только в масштабах одной подростковой души. Теперь я знал больше. Что эта энергия, это напряжение, эти фантазии кипят не только во мне. Они бродят и вокруг, в том числе и по другую сторону баррикад. И теперь, глядя на девчонок, я мысленно не просто вожделел - я «примерял» их. К своим новым знаниям, к тем сценариям, что теперь жили в моей голове, к той роли уверенного любовника, которую я в себе открыл. Они об этом не догадывались, продолжая видеть во мне прежнего робкого Андрея. И в этой тайне была своя особенная, сладкая власть.

В моём и в параллельном классе было немало симпатичных девчонок. В нашем мне больше всех нравилась Катя, а в параллельном - Аня. Взвесив все «за» и «против», я решил начать с Ани. Во-первых, в своём классе было как-то неловко разворачивать активность. Во-вторых, Аня казалась более открытой и доступной. А в-третьих, и это было решающим аргументом в кулуарах школьных споров - она слыла обладательницей самой роскошной груди во всей школе.

Для моего «подката» у меня был железный козырь. Мой отец, гражданский лётчик, коллекционировал виниловые пластинки самых популярных западных групп. Как ворчала мама, он тратил на это хобби добрую половину своей валютной зарплаты. Меня часто просили переписывать музыку с этих пластинок на компакт-кассеты, вот эту привилегию я и решил использовать.

Как-то на перемене, неподалёку от Ани, я специально громко рассказал Славе, что отец привёз новейший альбом суперпопулярной группы ABBA.

Заметив её заинтересованный взгляд, я обернулся и как бы невзначай спросил:

— Тебе тоже нравится ABBA?

— Ой, я их обожаю! - воскликнула она, и её глаза загорелись.

— Хочешь, запишу тебе на кассету?

На следующий день Аня принесла мне чистую кассету, а ещё через день я вручил ей готовую запись.

— Спасибо большое, Андрей! — её благодарный взгляд пробежал по моей коже лёгкой, приятной дрожью.

— Если хочешь ещё, у меня много разной музыки есть...

— Конечно, хочу! А что именно?

— Да много чего, - загадочно улыбнулся я, запуская паутину обольщения: - Лучше самой послушать и выбрать...

Мы договорились, что через пару дней она зайдёт ко мне, чтобы послушать пластинки и составить свой плейлист. Я специально подгадал время: отец был в рейсе, а мама на суточном дежурстве в аэропорту, где работала регистратором.

Аня пришла нарядная. Был конец лета, а она в короткой белой юбке, открывавшей стройные загорелые ноги почти полностью, и в тонком светло-сером джемпере, который туго облегал её более чем выдающуюся грудь. Лицо девушки ничуть не уступало её безупречной фигуре: красивое, с лёгкими скулами, огромные карие глаза, ровный нос, пухлые притягательные губы и ослепительная белозубая улыбка. Тёмно-русые волосы густыми локонами спускались до плеч.

Я провёл гостью в гостиную, где находилась святая святых - папина стереосистема и его коллекция пластинок. Увидев это музыкальное богатство, Аня восторженно ахнула. Первым делом она выбрала новый диск Демиса Руссоса. Я включил вертушку проигрывателя, вставил кассету в магнитофон, нажал «запись», и по комнате полилась лирическая мелодия.

Музыка лилась, а дело не двигалось с мёртвой точки. Хотя я уже давно не был застенчивым, я всё ещё обдумывал, как перейти к главному. Близость Ани действовала на меня магнетически, от напряжения меня даже слегка потряхивало. Котик уже распирал ширинку джинсов.

— Ты куришь? - неожиданно спросила Аня.

— Нет, а ты?

— Да. Можно в окно покурю?

— Конечно.

Аня достала из сумочки пачку сигарет и зажигалку. Подойдя к открытому окну, она сдвинула штору и тюль. Высунувшись наружу, девушка закурила. При этом её короткая юбка поползла вверх, обнажив белые трусики.

От этой картины у меня перехватило дыхание. Я не мог понять - случайность это или она меня дразнит...

«Будь что будет!» - решительно подошёл я к окну и бесцеремонно запустил руку под задранную юбку, охватив ладонью её округлую попку через тонкую ткань.

Аня даже не дрогнула. Она обернулась и с удивлением посмотрела мне в глаза.

— Трахнуть хочешь? — буднично спросила она.

— Хочу! — хрипло выдохнул я.

— Ладно. Только в меня не кончай - спокойно сказала девушка, снова отвернувшись к окну и сделав затяжку.

Не теряя времени, я расстегнул ремень и ширинку, спустил джинсы на бёдра. Потом стянул вниз её трусики, обнажив упругую попку. Без прелюдий и ласк я уверенно направил рукой свой готовый к бою ствол. Котик вошёл в долгожданную, тёплую и уже влажную Киску.

Аня, словно ничего не происходило, продолжала курить, высунувшись в окно. Ухватившись ладонями за её бёдра, я начал уверенно двигаться. К счастью, перед встречей я разрядил накопившееся напряжение, поэтому мог контролировать себя.

Девушка курила уже прерывисто, постанывая между затяжками. «Хорошо, что мы на девятом этаже» - мелькнуло у меня в голове, пока я продолжал свои ритмичные движения.

Когда её тело задрожало в знакомой волне наслаждения, я почувствовал, как ответный прилив поднимается от самого основания Котика. Опытной рукой я успел выскользнуть наружу, оставив белые разводы на её загорелой коже.

Аня замерла на полминуты, потом сделала последнюю затяжку и сбросила окурок вниз.

Повернувшись ко мне, она посмотрела уже совсем иначе - в её глазах читалось неподдельное уважение.

— Ну ты даёшь! Молодец... Неожиданно, — произнесла она с новой, одобрительной интонацией.

И тут её взгляд скользнул вниз.

— Ой, все трусики залил!

Я вместе с ней посмотрел на то, что вызвало её восклицание. Моя сперма, стекая с её округлой попки тонкими белыми дорожками по внутренней стороне бёдер, скопилась на белых трусиках, спущенных до самых колен. Пятна на светлой ткани выглядели неприлично откровенно и в то же время - поразительно естественно. Это было физическое доказательство только, что произошло между нами.

— Где у вас ванная? Пойду застираю... И сама сполоснусь...

Через десять минут она вернулась со словами: - Я там феном воспользовалась, трусики просушила...

Я не понял суть её слов, так как ошарашенно смотрел на почти голою одноклассницу, укутанную банным полотенцем...

— Ещё продолжим? – переспросил я, понимая, что не просто так она вышла в таком виде из ванны.

— Ну, если ты непротив...

— Ещё как непротив! – с этими словами я бросился в сторону ванной комнаты: - Я быстро, тоже освежусь...

Через несколько минут я вынесся из ванной, собираясь, что то произнести, но тут же осёкся, воздух будто уплотнился и перестал поступать в лёгкие. В центре гостиной стояла полностью обнажённая Аня.

Та самая легенда школы, предмет тихих восторгов и громких споров в мужской компании. Но ничьи фантазии, включая мои, не могли сравниться с реальностью. У неё была не просто шикарная грудь - это было произведение искусства, сотканное из плоти и томного летнего загара. Тяжёлые, идеальной округлой формы груди, с упругими, бледно-розовыми сосками, уже твёрдыми от возбуждения или прохлады комнаты. Они не обвисали, а гордо держали форму, слегка колышась от её дыхания. Лёгкая тень между ними, тёплая впадина - манила прикосновением.

В мозгу отрубилось всё, и гордость опытного «альфа-самца», и расчётливые планы обольщения. Остался только первобытный, животный восторг, смешанный с благоговением. Какое-то мгновение я просто смотрел, заворожённый, как ребёнок на чудо. Мои ладони вспомнили каждое прикосновение прошедшего лета, но здесь, сейчас, это было иное - невинное и порочное одновременно. Это была незнакомая территория, священная и непокорённая.

Меня охватило жгучее желание не просто обладать, а изучить. Прикоснуться губами к этой бархатистой коже, почувствовать её вес и тепло в своих ладонях, услышать, как изменится её дыхание. Всё моё летнее обучение вдруг отступило на второй план перед простой, оглушающей красотой того, что было передо мной. Это был вызов и награда одновременно. И я понимал, что сейчас, в эту секунду, я готов забыть все остальные навыки, чтобы заново научиться всему новому.

Я стоял остолбенелый, будто вкопанный, не в силах отвести взгляд от этой внезапно обнажённой сексуальной красоты. Аня, верно угадав моё оцепенение, сама взяла инициативу в свои руки. Лёгким, но уверенным движением она подтолкнула меня к дивану и усадила на прохладную кожаную обивку. Её пальцы ловко развязали узел на моём полотенце, и оно беззвучно соскользнуло на пол. Мой вздыбившийся Котик замер в воздухе перед её пристальным взглядом - напряжённый, готовый и будто пульсирующий в такт бешено стучащему сердцу.

Не отводя от меня глаз, Аня подложила снятое полотенце под свои колени и опустилась между моих расставленных ног. Она оказалась так близко, что я чувствовал её дыхание на своей коже, а её роскошная грудь почти касалась моих бёдер. В её движениях не было ни тени неуверенности, только спокойная, сосредоточенная решимость, от которой кровь ударила мне в виски. Мой Котик, будто почувствовав её приближение, дёрнулся в предвкушении.

Моё желание было прочитано ею без слов. Её огромные карие глаза, не отрываясь, смотрели на меня снизу вверх. В этом взгляде не было ни покорности, ни стыда — лишь спокойное, почти научное любопытство и тлеющая где-то в глубине искра азарта.

Она не стала торопиться. Сначала прикоснулась губами к основанию, оставив лёгкий, почти невесомый поцелуй. Потом провела кончиком языка по всей длине, медленно и внимательно, словно пробуя на вкус и запоминая каждую прожилку. Её дыхание, тёплое и неровное, обжигало кожу.

И только потом, когда я уже был готов взвыть от нетерпения, она приняла меня в рот. Не сразу, а постепенно, сантиметр за сантиметром, поглощая с такой сосредоточенной нежностью, что у меня потемнело в глазах. Её щёки втянулись, язык закрутился у основания, создавая вакуумное давление, от которого свело все мышцы. Она не просто делала минет - она изучала, экспериментировала, находила те ритмы и точки, от которых сознание начинало уплывать.

«Откуда в её возрасте такие навыки!» - промелькнуло у меня в голове.

Я смотрел вниз, на её склонённую голову, на падающие на лицо тёмные пряди, на то, как работают её скулы. Мои пальцы вцепились в её волосы, не чтобы направлять, а просто, чтобы удержаться в реальности. Она то ускорялась, заставляя весь мир сузиться до влажного жара её рта, то замедлялась до невыносимой томности, задерживая меня на самой грани.

Аня почувствовала границу моей выдержки, медленно поднялась с колен, и её движение было не просто сменой позы, а целым ритуалом. Скользнув коленями по краю дивана, она оказалась надо мной, доминируя, блокируя собой всё пространство. Её пальцы уверенно обхватили меня у основания, направляя, наводя на цель. Она смотрела мне прямо в глаза, и в этом взгляде читалась не просьба, а спокойное утверждение: сейчас всё будет так, как хочет она.

И затем, без суеты, одним плавным, влажным и невероятно медленным движением, она опустилась на меня всем своим весом. Она села на меня сверху. Мир сузился до одного чувства - нестерпимо тесного, обжигающе горячего обволакивания. Её внутренности, тугие и шелковистые, сжали моего Котика с такой силой, что у меня вырвался сдавленный стон. Она приняла меня внутрь себя целиком, до самого основания, и на мгновение замерла, давая нам обоим осознать абсолютную полноту этого соединения.

Но это затишье было лишь мгновением перед бурей. Её бёдра пришли в движение. Это не было робким покачиванием, это был мощный, безудержный ритм, который она задавала сама. Она поднималась почти до самого кончика, чтобы с размаху, со всей силой, снова поглотить Котика. Кожа её попки шлёпала по моим бёдрам, её грудь плясала в такт этим яростным, почти яростным толчкам. Она дышала тяжело и прерывисто, низкие стоны вырывались из её горла с каждым движением. Её руки впились мне в плечи, цепляясь за якорь в этом водовороте плоти.

Я мог лишь отвечать ей, помогая импульсами снизу, когда она опускалась, упираясь ногами в пол. Это был не просто секс - это было соревнование на выносливость, поединок, где каждый стремился задавить другого силой своего наслаждения. Звуки наших тел, хлюпающие, шлёпающие, стоны и хриплое дыхание, заполнили комнату.

Потом её ритм сменился, стал глубже, отчаяннее. Я понял, что она близка. Её движения потеряли былую расчётливую силу и стали хаотичными, дрожащими. Она вскрикнула, её нутро сжалось вокруг меня серией судорожных спазмов, её тело затряслось, а ногти впились мне в кожу. Это было моим сигналом.

Я чувствовал, как знакомый жар подступает к самой грани, готовый вот-вот прорваться. И в этот миг она, словно прочитав мои мысли, резко соскочила с меня. Я почувствовал холод воздуха и почти болезненное освобождение.

Но Аня не дала мне опомниться. В следующее же мгновение её губы снова сомкнулись вокруг меня, горячие и требовательные. Её язык закрутился у самой чувствительной головки, руки работали у основания. Это был уже не исследовательский, а стремительный, безжалостный минет, цель которого была ясна и достигнута за несколько отчаянных секунд. Я не смог сдержать крик, когда волна накрыла меня с головой, отдаваясь в её влажном, жадном рту.

Я чувствовал, как нарастает буря, знакомый жар внизу живота. Моё тело напряглось в предупреждающем сигнале.

— Аня... я сейчас... — хрипло успел я выдохнуть.

Она не отстранилась. Наоборот, её пальцы впились мне в бёдра, а взгляд, полный вызова и одобрения, встретился с моим. Это был безмолвный приказ, который я понял сразу. И когда волна накрыла меня с головой, я почувствовал, как её горло сжалось в глубоком, жадном глотке. Она приняла всё, до последней капли, не позволив ничего протечь мимо. И лишь затем, медленно и с едва слышным влажным звуком, отпустила меня.

Откинувшись назад, она провела тыльной стороной ладони по губам, смотря на меня тем же оценивающим, новым взглядом.

— Вкусно! - просто сказала она, и в уголке её рта дрогнула улыбка.

А я, всё ещё дрожа, понимал, что всё моё летнее бравадёрство только что разбилось вдребезги о тихое мастерство этой молодой девушки. Она не просто удовлетворила желание - она преподала урок. И я был благодарным учеником.

***

Я окончательно понял, какая удача мне выпала, что первой из всех я выбрал именно Аню. Эта девушка оказалась настоящей находкой - красивой, раскрепощённой и невероятно страстной.

После бурного финала мы немного передохнули, лежа на прохладной коже дивана. Разговор сам собой повернул в откровенное русло, и Аня, не таясь, рассказала, откуда у неё такая уверенность в постели. Оказалось, её «сексуальным образованием» занимался старший брат её лучшей подруги - двадцатитрехлетний автомеханик Дима, который водил её в свою каморку над гаражом весь прошлый год. А ещё она с улыбкой сообщила, что её ближайшие подруги-одноклассницы Света и Ира такие же «любительницы приключений», и часто они делились друг с другом самым откровенным опытом.

Её рассказ разжёг во мне не только возбуждение, но и здоровое мужское тщеславие. Если уж она сравнивала меня с опытным Димой, нужно было доказать, что я не просто благодарный ученик, а настоящий мастер, у которого есть чему поучиться. Моё лето подарило мне знание одной особой, запретной территории, где я чувствовал себя особенно уверенно. Наши анальные игры с моими летними феями, дали мне определённый опыт.

Я притянул Аню к себе и, глядя ей прямо в глаза, уже другим, низким и настойчивым голосом, предложил:

— А на «заднюю парту» тебя Дима водил?

Она чуть удивлённо приподняла бровь, но в её взгляде тут же вспыхнул азартный интерес.

— Ты про анал? Пробовали... но не очень, - призналась она с лёгкой гримасой.

— Тогда давай я покажу, как это должно быть по-настоящему, - сказал я, уже чувствуя, как с новой силой наливается кровью мой Котик.

Аня замедлила дыхание, оценивающе скользнув взглядом вниз, а потом медленно кивнула, и на её губах появилась та самая, хитрая и одобрительная улыбка.

— Ладно, мастер! - выдохнула она: - Покажи, на что способен!

Её согласие ударило в кровь, как стопка крепкого алкоголя. Теперь дело было за малым - аккуратно, но неоспоримо доказать своё превосходство перед её Димой.

Почувствовал, как всё внутри меня напряглось в предвкушении нового завоевания. Теперь дело было за техникой, и тут моё летнее обучение должно было засиять во всей красе.

— Пойдём в мою комнату! На кровати будет удобнее.

Там я из ящика тумбочки достал маленький тюбик с вазелином, оставшийся ещё с летних игр. Этот простой предмет казался теперь символом моей опытности. Видя это, Аня, сидя на краю моей кровати, кивнула с одобрением, ей явно импонировала такая подготовленность.

Я подошёл к ней и показал рукой на поверхность кровати. Аня, поняв, что я от неё хочу, встала на четвереньки, опершись на локти. Её спина выгнулась красивой, податливой дугой, а передо мной открылся вид, от которого сердце заколотилось как бешеное. Две упругие, идеальные половинки её попки, между ними - та самая маленькая, розовая и туговая «задняя дверца», о которую я уже мысленно терся своим напрягшимся до боли стволом. Она была совершенно беззащитна и невероятно соблазнительна в этой позе полного доверия.

Я выдавил на пальцы обильную порцию холодного вазелина.

— Расслабься! - тихо сказал я, и сам прислушался к своему голосу - в нём звучала та самая властная нежность, которой меня научили.

Я начал с медленных, круговых движений вокруг самого входа, массируя, подготавливая мышцы. Потом осторожно ввёл один палец внутрь. Она резко вдохнула, её спина напряглась.

— Дыши! — вспомнив летние университеты, прошептал я: - Глубоко. И выдыхай, когда я вхожу!

Она послушно выдохнула, и колечко мышц ослабло, пропуская мой палец глубже. Внутри было тесно, невероятно туго и горячо. Я аккуратно двигал пальцем, растягивая, привыкая к ощущениям, готовя путь для чего-то большего. Через минуту добавил второй палец. Аня застонала, но на этот раз в её стоне было уже не столько напряжение, сколько предвкушение.

Когда я почувствовал, что она готова, я нанёс толстый слой смазки уже на себя. Мой Котик, стоявший колом, блестел и пульсировал в моей руке.

— Я вхожу очень медленно - предупредил я, приставляя головку к её напряжённому, подрагивающему входу: - Скажи «стоп», если будет больно.

Но она только глубже опустила голову между плеч в безмолвном согласии. Опираясь одной рукой на её бедро, а другой направляя себя, я начал входить. Это было похоже на проникновение в самую сердцевину сопротивления. Невероятная, сжимающая теснота охватила меня, заставив меня самого задержать дыхание. Каждый миллиметр давался с трудом, мышцы Ани отчаянно сжимались, не желая пускать захватчика, но постепенно, под моим настойчивым, но нежным напором, сдавались. Я входил медленно, мучительно медленно, чувствуя, как её тело дрожит, слыша её сдавленные всхлипы в подушку дивана.

Наконец, я вошёл полностью. Мы оба замерли. Я был поглощён ею до самого основания, заточён в невероятно тугой, пульсирующей горячей плоти. Ощущение было совершенно иным, чем в киске, более острым, запретным, тотальным.

— Всё хорошо? - хрипло спросил я.

— Да... - выдохнула она: - Только не двигайся... секунду...

Я ждал, давая ей привыкнуть, наслаждаясь самой этой неподвижностью и властью. Потом, вспоминая мои летние анальные эксперименты с Юлей, Ингой и Жанной, я начал двигаться. Сначала крошечные, едва заметные покачивания бёдрами, позволяя ей приспособиться к толщине и ритму. Потом движения стали длиннее, увереннее. Каждый толчок встречал ожесточённое, но уже податливое сопротивление её тела. Звук был иным, более глухим, влажным, интимным. Я взял её за бёдра, чтобы лучше контролировать глубину и угол, и начал по-настоящему трахать, уже не сдерживаясь, но следя за её реакцией.

Стоны Ани изменились. В них пропала напряжённость, остался лишь хриплый, непрерывный поток наслаждения. Она начала сама двигаться мне навстречу, откидываясь назад, чтобы принять меня ещё глубже. Её попка пылала под моими ладонями, её тело было покрыто испариной. Это был уже не просто акт, а сложный, слаженный танец на самой грани допустимого, где боль и удовольствие переплелись в один тугой узел.

Я чувствовал, как нарастает моё собственное возбуждение. Ощущения были настолько интенсивными, что контроль висел на волоске.

— Я сейчас... в тебя... - предупредил я, и мой голос сорвался.

— Да... - простонала она в ответ, и это было лучшим разрешением.

Я вогнал себя в неё в последний, глубокий и окончательный раз, прижавшись всем телом к её дрожащей спине, и отпустил тормоза. Волна накрыла меня с невероятной силой. Спазмы моего тела синхронизировались с пульсацией её внутренних мышц. Я кончил глубоко в её попку, чувствуя, как горячие струи заполняют её, и её тело содрогалось в ответ, выжимая из меня последние капли. Это был не просто оргазм — это было завоевание, клеймо, финальный аккорд в доказательстве моего мастерства.

Мы рухнули на кровать, я всё ещё был внутри неё. Дышали на всю комнату, как выброшенные на берег после шторма. Через несколько мгновений я осторожно вышел. Она перевернулась на спину, её лицо было покрасневшим, волосы мокрыми, а в глазах стояло усталое, но бездонное удовлетворение и то самое уважение, которого я и добивался.

— Ну ты даёшь, Андрей, - прошептала она, и её голос был сиплым. - Мастер, блин... Диме до тебя как до луны...

Я молча улыбнулся, поглаживая её по влажному животу. Цель была достигнута. И я уже думал о том, как бы познакомиться с её подружками Светой и Ирой.

Продолжение следует

Александр Пронин

2026