Таежный роман

(история основана на реальных событиях)

(имена героев сохранены)

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Денис плеснул себе очередную порцию «Chivas Regal Royal Salute» из тёмно-синей пузатой бутылки, стоящей перед ним на столе. На этот раз он налил себе немного – на два пальца – бросив в стакан кубик льда для приличия. Пригубив любимый напиток, он усмехнулся: а ведь когда-то он пил исключительно самогон, настоянный на кедровых орехах или ягодах! Водку он терпеть не мог и пил её исключительно по «политическим соображениям», когда по долгу службы принимал у себя какую-нибудь «высокую» делегацию или проверяющих из центра. Да и то редко, так как гости сами предпочитали пить «Hand made» – в то время это была экзотика!

Любителем виски об стал уже очень давно, но не пил его раньше не потому, что не было денег, а совершенно по другим причинам: во-первых, он еще не ощущал себя тогда в полной мере сибаритом – как сейчас – а во-вторых, не было в той «глуши», где он тогда работал, возможности регулярно доставать его. Максимум что дарили ему жлобы-коммерсанты, это был армянский коньяк: правда, тогда он был еще армянским. В основном же в этой «медвежьем углу» все глушили водку, и лишь избранная элита употребляла, как правило, чистый самогон, который, благодаря кедровым орешкам, приобретал благородный рубиновый оттенок.

Денис отхлебнул еще глоток дорогого напитка, и тут взгляд его упал на краешек старого фотоальбома, который выглядывал из-под батареи книг, ровными рядами стоящих на стеллаже. Он выдернул его из стопки, словно морковку с грядки, и стал перебирать старые фотографии, которые были сделаны когда-то его древней «мыльницей».

Тёмные, низкого качества, они имели ценность разве что в связи с фиксацией исторической правды. А вот благодаря отличному «цифровику» Сергея, который в своё время подключился к «честному собранию», Денис теперь имел множество качественных фото, включая подробный отчет о грехопадении одной молодой особы. На этих снимках, голая и задорная, была запечатлена Аринка... Боже мой! Как давно это было!

Вот она, развернув свои стройные ноги в весёленьких белых носочках «в цветочек» навстречу оператору, открыто сверкает гладко выбритым естеством, «целомудренно» оставшись в одном лифчике: в то время она еще не поборола комплексы по поводу своей маленькой груди. Денис поднял глаза и тонко улыбнулся: он помнил тепло её упругих сисечек, которые так удобно ложились в тяжелую мужскую ладонь, приятно щекоча кожу возбужденными сосками. Его ладонь непроизвольно сжалась, но схватила только пустоту.

А вот она уже стоит, развернувшись к камере «пятой» точкой, облокотившись о стену руками и выставив «рабочую» задницу, обрамленную ажурным черным поясом с пристегнутыми к нему чулками. Денис вгляделся в снимок, и у него потеплело внизу живота.

А тут целая серия снимков высочайшего качества! Арина в машине: безупречная кожа, развратные позы, легкий кустик белокурых волос на лобке, не оставляющих и тени сомнения в том, что она натуральная блондинка. Этот лукавый взгляд серо-голубых глаз, просвечивающий через копну волос цвета спелой пшеницы, которыми она игриво закрылась, выставив напоказ самое сокровенное – причем, так бесстыдно, что эти фото подошли бы, скорее для «Хастлера», нежели для «Плейбоя».

А здесь она резвится в джакузи, подставив аппетитную попку под струю воды. Сколько безудержного веселья в этой молодой, изящной Дюймовочке, ростом не более полутора метров, с пышными волосами, как у Мишель Мерсье в фильме «Анжелика – маркиза ангелов»! Только сейчас они потемнели от воды и прилипли к ее хорошеньким плечам.

Денис закрыл альбом с фотографиями, и продолжил наслаждаться любимым напитком: спать еще не хотелось. Он заложил руки за голову, откинулся в кресле и прикрыл глаза. И события десятилетней давности, словно кадры документального кино замелькали перед его мысленным взором. Чуть дрогнули уголки его рта, и он погрузился в воспоминания. И лишь печальная улыбка иногда появлялась на его лице: он помнил все...

Почти десять лет минуло с тех пор, как молодая и симпатичная жена свежеиспеченного лейтенанта попала в небольшой сибирский городок, заброшенный в снегах и полузабытый людьми. Это был даже не город, а поселок, умирающий с каждым годом, и теряющий свою значимость даже на фоне страны, которая следовала Большим Ленинским Курсом (два шага вперед – три шага назад) к беспросветному будущему. Окончательно загнуться поселку не давали вояки и воспитательная колония, расположенная на его территории. Собственно, сам поселок и был построен вокруг объектов пенитенциарной системы. Какой-либо другой работы в этой сибирской глуши не было. Если не удавалось вырваться из этой юдоли печали на волю, то приходилось либо работать на военных, либо в милиции, либо в колонии.

Александр, молодой лейтенант, прибыл в часть один, без своей жены Арины, которая приехала к нему только через год: она доучивалась в пединституте. Это был высокий мужчина с короткими темными волосами, ростом около 180 см – но был настолько худ, что казался еще выше. Его кадык торчал из горла так же нелепо, словно кокарда на фуражке. Правда, позже он отъелся на казенных харчах, но все равно напоминал сухопарую птицу, типа болотной выпи, или долговязого журавля, шагающего с военной выправкой по территории части. Его врожденная картавость многих раздражала, придавая еще больше сходства с каким-то диковинным пернатым, но больше всего это не нравилось Денису. Только активное участие его жены в «невинных» забавах Дениса и К° как-то скрашивало этот раздражающий дефект. По характеру Александр был общителен, но панибратствовать привычки не имел.

Первое время пребывания Александра на службе было насыщенным и богатым на разнообразные события – насколько это было возможно в таежной глуши. Оставался еще год до прибытия его благоверной после окончания пединститута, но истинная природа самца быстро дала о себе знать: его мужской конец требовал женского начала. Доподлинно не известно, кто на кого первым «положил глаз», но, пока его жена догрызала «гранит науки», Александр тесно подружился с симпатичной бабенкой, которую звали Нина Григорьевна.

Она была старше его – и по возрасту, и по званию. Служила в должности подполковника УФСИН и была заместителем начальника колонии: курировала воспитательную работу среди осужденных подростков. Ей было 45 лет, но выглядела лет на десять моложе – скорее всего, из-за отсутствия полноты. Высокая, ростом около 180 см, что для дамы было явным перебором, с мужской поджарой задницей, узкими бедрами, но, при этом, с грудью 4-5 размера. Стрижку Нина носила короткую, и волосы всегда красила в черный цвет. У нее были широкие плечи и хорошая осанка: в свое время она пришла в УФСИН со спортивного факультета, но никому не было известно, каким видом спорта она раньше занималась.

Как они снюхались, никто не знал, но свежеиспеченные прелюбодеи стали частенько наведываться друг другу, если позволял график их службы, и внутренний распорядок части. Когда Александр впервые добрался до тела своей новой пассии, он с удивлением обнаружил, что Нина была женщиной, раскрепощенной в сексуальном плане. Правда, как и многие из нас – со своими тараканами: она считала, что женщину можно трахать только в вагину, а другое отверстие в женском организме служит исключительно для физиологических нужд. Во всем остальном Александр получил к ее телу полный доступ, и с удовольствием потрахивал её при каждом удобном случае.

Ее тело было стройным и сексуальным – одни груди чего стоили: большие, сочные, с крупными, сантиметра полтора, сосками тёмного цвета, и ареолой вокруг них размером с хороший апельсин. К тому же они были очень чувствительные, и Александр на огромных сиськах Нины отрывался вовсю, компенсируя недостаточно развитые грудки своей юной супруги. Трахалась Нина умело и со вкусом, полностью погрузившись в новые отношения с бравым воякой, с удивлением обнаружив через некоторое время, что до беспамятства влюбилась в него.

Любил ли Александр свою жену? Конечно! Испытывал ли угрызения совести за левак с Ниной Григорьевной? Наверное, да... Во всяком случае, свою миссию, которая была заложена в нем на генетическом уровне, он реализовывал с завидным упорством: трахнуть как можно больше баб, попавшихся на жизненном пути.

Нина наверняка была ни первая, ни последняя. Вряд ли он любил её так же беззаветно, как она. Нина просто безоглядно втюрилась в него: годы брали своё, и её плоть постепенно увядала, и в этом бравом лейтенанте она видела своё спасение. Когда-то Ирина Аллегрова, спев:

Младший лейтенант-мальчик молодой,

Все хотят потанцевать с тобой,

Если бы ты знал женскую тоску

По сильному плечу,

как в воду глядела: не совсем точно по знакам отличия, но очень точно по ощущениям. Нина полюбила Александра, который был ещё в самом соку, и отдалась ему со всем трепетом нереализованных чувств.

Но рано или поздно всему хорошему приходит конец. В один из дней ситуация для Нины приняла ожидаемый, но неприятный оборот, который, в последствии, полностью перевернул жизнь и судьбу участников этих драматических событий: в поселок приехала Арина.

Александр, как и положено любящему супругу, томимому долгим ожиданием встречи со своей возлюбленной, с восторгом встретил молодую жену, и свою маленькую дочку, которой, к моменту их приезда на новое место исполнилось только полтора года.

В первый же вечер, празднично отужинав в их небольшой ведомственной квартирке, которую Александр получил вскоре после прибытия к новому месту службы, и уложив спать малышку, молодые супруги предались плотской любви. Истосковавшееся по мужской ласке юное тело Аришки, буквально обволакивало сухую и жилистую плоть Александра. Скромная и воспитанная на людях, в интимной близости она вспыхивала горячей похотью и была неукротимой вакханкой. Опыт и мастерство Нины с лихвой окупалось молодостью и свежестью Арины: Александр оказался, словно в малине, применяя свой инструмент к таким разным, но любящим его женщинам.

Пронзая маленькое, почти детское тело жены, стонущее в его объятиях, держа её за пышные белокурые волосы, гривой ниспадающие на хрупкие плечи, Александр, нет-нет, да и вспоминал породистое тело Нины, с которым она управлялась с завидным мастерством. И если его обожаемая Аришка отдавалась ему со всей страстью и любовью, на которые только была способна в свои 23 года, то Нина, зачастую, сама была инициатором,  затрахивая Александра по ломоты в суставах: ебаться она умела и любила этим заниматься с «младых ногтей». По слухам, на спортивных сборах, где Нинке приходилось по молодости бывать ни раз, и ни два, только таким, древним, как мир, способом она восстанавливала свои силы – до и после соревнований...

– Надеюсь, ты не изменял мне, любимый? – нежно проворковала Аринка, лежа на сухопаром теле Александра, и сжимая в маленьком кулачке опавшую мужскую плоть после очередного горячего захода.

– С кем тут изменять? – уклонился от прямого ответа «верный» супруг, – здесь живут полтора землекопа, из которых один зек, а другой медведь.

– Тогда половина медведя, – улыбнулась Арина, и пробежалась маленькими пальчиками по мужскому естеству, – а ты пробовал, кстати, медвежатину?

– Конечно, я же рассказывал тебе, зайка, – Александр улегся поудобнее, обхватив гладковыбритую киску супруги большой пятерней, и нежно сжал её, словно запечатывая свою собственность, – я тут познакомился с местной элитой, и меня приглашали несколько раз на охоту, - он осторожно ввел один палец в лоно Арины, и она застонала, прижавшись к нему лобком, - хочешь, я тебя тоже сведу с ними?

— Я тебя хочу, - прошептала счастливая жена, уплывая от развратной ласки, и шалея от переполнявшей её любви, - как там твой дружок поживает: он готов к новой битве?

– Всегда готов! – по-пионерски воскликнул Александр, и притянул любимую к себе: его агрегат работал исправно и без сбоев – ему далеко еще было до тридцати, когда в боевом орудии возможны первые осечки.

В поселке была только начальная школа, дети постарше учились в интернате. В начальной школе работал один человек, которого вполне хватало на всех семнадцать детей. Тем не менее, Александр обратился к Нине с просьбой принять его жену в школу при ВК на работу. У него на это были все основания: Арина имела профессиональное педагогическое образование.

Нина, естественно, не отказала своему любимому, но как же она страдала от возвращения его жены в лоно семьи! Она прекрасно понимала, что, скорее всего, потеряла своего Сашку навсегда: и всего целиком, и его член в отдельности. Александр вёл себя с ней ровно, ничем не выдавая их недавней близкой связи – даже когда они оказывались вместе – а уж, тем более, на людях. Правда, надо отдать должное и самой Нине: она тоже не подавала виду, глубоко внутри переживая всю горечь разлуки с Александром.

Но Нинка не «простила» разлучницу, хотя вся правда была на Аришкиной стороне: ведь она была законной женой Александра и у них был общий ребёнок. Но видеть, как весело щебечет эта белокурая бестия, обвивая своими шаловливыми ручками «её» Сашку, как украдкой целует его, чтобы это не было заметно окружающим – это было выше её сил. Лишь только завидев Александра на службе, Нина вздрагивала и опускала глаза: сладкое томление разливалось у нее внизу живота, и не было возможности ни унять, ни погасить его: Александр теперь тратил все свои силы и ласки на свою любимую Аринку.

Нину ещё больше бесило в жене Александра то, что она разительно отличалась от тех немногочисленных представительниц прекрасного пола, что еще оставались работать в поселке. Арина, словно городская фифа, была женственно-холеная, ухоженная, и, сука, что греха таить! – ещё молода и красива к тому же. Короче, соперница по всем статьям. И теперь Саша ебёт эту выскочку-шлюшку, а не её, Нину: такую опытную и умелую, такую любвеобильную, такую...

«Стоп! А что, если, и вправду, сделать из неё настоящую шлюху?!», – подумала Нина, и её лицо растянулось в зловещей ухмылке, которое стало больше напоминать звериный оскал, нежели человеческий облик. «Сломать эту мокрощелку с её городскими замашками, с этой наигранной неприступностью и надменным взглядом, который она каждый раз бросает на своих воспитанников, заходя в класс!»

Нина закурила и нервно заходила по кабинету. Какой-то незваный гость просунул голову в дверь, но она так зыркнула на него, что он предпочел поспешно ретироваться, не произнеся ни слова. Арина тепло относилась к Нине Григорьевне за то, что она помогла ей с трудоустройством, но это не помешало Нине думать свою черную думу...

В обычный рабочий день Арина вела урок литературы у своих воспитанников. Несколько ребят не пришли по неустановленной причине, но и тех, что оставались, хватило молодой учительнице с лихвой: с трудными подростками справляться было нелегко. Арина была одета, как обычно: в белую блузку и черную юбку-карандаш, которая едва прикрывала коленки. Ее королевские белокурые волосы были убраны назад и перехвачены резинкой. Иногда непослушный локон выбивался из-под фиксации, и Арина убирала его за ухо. Такая прическа еще больше придавала ей вид озорной молодой девчонки, но Арина «строжилась», стараясь держать ребят под контролем.

У нее не было «любимчиков» в классе, она старалась ровно относиться ко всем подросткам, да и времени прошло еще слишком мало, чтобы можно было бы кого-то выделять. Но к одному мальчику она относилась чуть лучше, чем к остальным. И не то, чтобы у него были какие-то выдающиеся способности в области русского языка или литературы – они все были «серединка на половинку»: кто-то чуть лучше, кто-то нет – обычная школа с обычными учениками, несмотря на суровый статус ее воспитанников.

Но этот Сережа был очень красивым от природы, напоминая Арине поэта Есенина в молодости: даже имя пацана было в тему. Правда, кудрей у него не было – правилами воспитательной колонии это было строжайше запрещено – но в целом, чертами лица, а, особенно, искренней и застенчивой улыбкой, он походил на кумира ее молодости:

Вечером синим, вечером лунным

Был я когда-то красивым и юным.

Неудержимо, неповторимо

Все пролетело далече и мимо...

Арина, глядя в его ясные синие глаза, всегда улыбалась внутри себя, но никогда не подавала виду: она была строгим учителем и воспитателем для всех. Но сегодня на уроке с ним что-то творилось неладное. Сергей вел себя слишком беспокойно и нервно, всё время поглядывал на неё, но ещё больше косился на долговязого угловатого парня, сидевшего на «галёрке». Последний недобро усмехался и сочувственно качал Сереже головой. А потом вдруг кивнул на Арину, и вопросительно посмотрел на перепуганного парня. Что-то было не так.

После урока, когда ребята потянулись в коридор, Арина окликнула Сергея, который жался у двери и не уходил, и попросила задержаться на минуту. Он подошел к ней: тихий, перепуганный, и какой-то весь взъерошенный, словно воробушек.

– Сережа, что случилось? – Арина непроизвольно погладила его по коротко стриженой голове, но потом быстро убрала руку: не гоже было давать слабину.

Но вместо того, чтобы чётко ответить на вопрос воспитателя (а по-другому поступить было просто невозможно – так здесь было заведено), Сергей вдруг прижался к плечу учителя и разрыдался. Арина, тут же забыв о том, что ей необходимо поддерживать свое реноме строгого воспитателя, привлекла парнишку к себе и стала гладить по голове, по вздрагивающим плечам, прижимая его к себе сильнее каждый раз, когда он громко всхлипывал и давился от слёз.

Постепенно он успокоился, и, наконец, оторвал он неё своё заплаканное лицо. Вытерев рукавом густую соплю, он с шумом втянул носом воздух, и робко улыбнулся учительнице. Его мокрые от слёз реснички перепутались между собой, и Арине вдруг неудержимо захотелось их разгладить, или, хотя бы, промокнуть. Вдруг Серёжа быстро оглянулся на пустующее место за дальним столом кабинета, и весь сразу как-то осунулся и сник. Улыбка сползла с его лица, и он тихонько не то всхлипнул, не то заскулил.

– Ну... Что с тобой, Сережа? – Спросила Арина, промакивая его глаза платком, который она предусмотрительно достала из сумки.

– А ничего, Арина Александровна! – вдруг с вызовом сказал заплаканный подросток тоненьким голосом и снова шмыгнул носом, – повеситься хочу, вот чего!

– Так уж сразу и повеситься, – улыбнулась Арина, не воспринимая слова мальчика всерьез, – а как-то по-другому можно решить твою проблему? Может, я смогу тебе чем-то помочь?

– Только вы и сможете, Арина Александровна, – наконец выдавил из себя мальчик, после длительного молчания.

– Ну вот видишь! – обрадовалась Арина, – расскажи мне скорее, в чем дело! Я буду рада помочь!

И паренек стал говорить. Но по мере того, что рассказывал мальчик, её оптимизм уменьшался с катастрофической скоростью, пока вовсе не сошёл на нет. Её сознание покрылось липким ужасом, и на коже выступили мурашки. Нет, такой помощи оказывать ему совсем не хотелось! Это была чудовищная, немыслимая просьба! Однако она всем сердцем понимала, что парень не врёт, и все рассказанное им – чистая правда от начала и до конца.

Из сбивчивого рассказа Сергея она узнала, что он играл с Антоном – тем самым, долговязым с «галерки» – в карты «на желание» и проиграл. А на зоне, особенно подростковой, карточный долг - это святое, за невыполнение которого отвечают собственной задницей.

– И что это за желание? – спросила Арина, боясь услышать страшное признание из уст своего ученика.

– Я должен раздеть вас, Арина Александровна, – еле слышно сказал Сережа, и его синие глаза стали опять быстро наполняться слезами.

– Как это... Раздеть? – Арине показалось, что она ослышалась.

– Догола. Совсем, – всхлипнул паренёк и виновато посмотрел на учителя, – в присутствии победителя, то бишь, Антона, чтобы он всё видел.

– Вы там что, со своими картами, совсем с ума посходили, что ли? – Арину вдруг затрясло от возмущения.

– А если я вас не убежду... не убедю... в общем, трендец мне тогда: в конце дня они опускать меня будут, – Сережа посмотрел на Арину, и покраснел, – в задницу, то есть, - добавил он и отвел глаза в сторону.

– Как в задницу? – тупо переспросила Арина: она никогда с мужем не пробовала что-либо подобное, хотя он и настаивал иногда.

– Повеситься хочу, – напомнил Сережа, и вдруг уставился на её грудь, скрытую от глаз белоснежной кофточкой с пышным жабо.

Несмотря на весь ужас, который испытывал это паренёк, загнанный в угол воровскими понятиями о достоинстве и чести, Арина заметила в его взгляде мужской интерес и инстинктивно прикрыла грудь рукой. Потом с укоризной посмотрела в его глаза и вздрогнула: в них стояла неподдельная обреченность и тоска. И вдруг ее сердце наполнилось невесть откуда взявшейся решимостью: она поможет ему выпутаться из этого непростого положения, но с одним условием, что он больше никогда не будет играть в карты: ни на деньги, ни на желание, ни на что!

– И даже «без интереса» нельзя? – уточнил Сергей.

– Это как это, без интереса? – спросила Арина.

– Ну, это значит, играть просто так... Кто выиграет, и всё.

– Ну... Если просто играть, то можно... Но лучше не играть в карты совсем! Вокруг полно интересных игр: шахматы, шашки...

– А вы, когда раздеваться будете, Арина Александровна? – Перебил её Сергей.

– А когда надо раздеваться? – спросила Арина и покраснела: она никогда не говорила ничего более нелепого.

– Приходите через полчаса в медицинский корпус, – Сергей прятал глаза, и медленно пятился к выходу, – Антон сказал, что там будет ждать.

– А почему именно в медицинский? – почему-то шёпотом спросила Арина.

– А там сейчас нет никого. Нам никто не помешает, – он открыл дверь кабинета и замер на пороге, – смотрите, не обманите, Арина Александровна, – вдруг жалостливо заныл Сергей, возвысив голос, словно его слова предназначались не только для ушей учителя, – а то трендец мне будет! – и быстро юркнул за дверь.

Арина остановилась в нерешительности посередине класса: весь этот разговор казался ей каким-то страшным сном. Все внутри неё восставало против данного ею обещания! Она совершенно не так представляла себе работу учителем в этом, богом забытом месте. Прошло всего пару месяцев, может чуть больше с момента её приезда в это захолустье, и теперь ей, городской девчонке, на которую засматривались и сокурсники, и – чего там греха таить! – даже преподаватели, придется раздеваться перед какими-то малолетними преступниками!

Арина тяжело вздохнула, и мысленно проверила свой гардероб, ощупав себя по всему телу: она была совсем не уверена, что готова сейчас раздеваться перед первым встречным. Арина подтянула колготки, замоталась в теплую шаль, закутавшись потеплее, и надела шубу, которую подарил ей супруг: на улице был не май месяц. Открыв дверь, которую чуть не вырвало у неё из рук порывом ветра, Арина вышла в морозный вечер, и двинулась к медицинскому корпусу. Мощные прожектора, установленные на территории колонии на большом расстоянии друг от друга в целях экономии, участками освещали узкую дорожку, ведущую к месту назначения, которую наполовину занесло снегом. Впереди учительницы в нужном направлении бежали свежие следы, слегка занесенные порошей.

В медблоке, куда она с грехом пополам добралась, чуть на свалившись по дороге в сугроб, было на удивление тепло и тихо. В длинном коридоре несколько ламп отсутствовало – или они попросту перегорели – поэтому Арина двигалась в некоторых местах на ощупь, стараясь не удариться об шкафы и тележки-каталки со съёмными носилками, стоящие вдоль стен. Она не совсем понимала, куда ей нужно было идти, как вдруг, как гром среди ясного неба, прозвучал откуда-то спереди голос:

– Арина Александровна! Это вы?

– Да, я, – ответила Арина вполголоса, двигаясь на звук.

В просторной палате, куда вошла Арина, следуя на голос, ярко вспыхнул свет, и она слегка прикрыла глаза ладонью: после полумрака коридора нужно было какое-то время для того чтобы адаптироваться. Привыкнув к свету, Арина убрала руку и увидела двух парней, стоящих с краю около первого длинного ряда кроватей – всего их было три, аккуратно заправленных «по струнке». Лица подростков были насторожены и угрюмы, и она почти сразу же узнала их: это были Сергей и Антон. Ее «смотрители». Сбоку от входа в палату стояли несколько ширм, затянутых белой материей, и Арине на мгновение показалось, что за ними кто-то завозился, но слова Антона, произнесённые им с оттенком презрения, разом отвлекли её:

– Давай, раздевайся.

– Погоди, Антон...

– Я сказал, раздевайся!

– Антон, Сережа... Мальчики, – сердце Арины опять стало бешено колотиться, – я предлагаю всем успокоиться и всё обсудить!

– Пошли, гаденыш, – процедил Антон, зло посмотрев на учительницу, и вдруг схватил за шиворот Сергея, с силой мотанул его, и ударил об себя, – я так и знал, что ты пиздишь! Пришло время расплачиваться...

– Погоди, Антон! – Арина в отчаянии протянула к ребятам руки, но Антон быстро осадил ее:

– Убери грабки – локш потянешь, – спокойно ответил он, и смачно сплюнул прямо ей под ноги. – Пошли, урод, – сказал он Сергею и потащил его к выходу.

– Арина Александровна! – заныл тоненьким голоском Сережа, размазывая слезы по лицу, и даже не пытаясь сопротивляться, - вы же обещали!

– Антон, остановись! – Арина бросилась ему наперерез, – прекрати сейчас же! Ты же видишь, что... Я пришла.

На Арину вдруг навалилась какая-то апатия, словно что-то перегорело внутри. Она молча прошла мимо остановившегося Антона, все еще державшего всхлипывающего Сергея за воротник, подошла к ближайшей кровати, стоящей в среднем ряду, и тяжело опустилась на скрипящую металлическую пружину: эта кровать была не застелена. Арина сняла теплый платок с головы, и стала с отсутствующим видом расстегивать пуговицы на шубе. Потом также молча стащила её, бросила на кровать, и встала.

Антон уже отпустил Сергея, и они оба подошли ближе, став около соседней кровати и внимательно следя за манипуляциями учительницы. Арина вытащила блузку из-за пояса юбки и стала расстегивать пуговицы. Ее пальцы дрожали, и ей это не нравилось. Она старалась сама себя убедить в том, что это просто нужно сделать. Так она себя настраивала в глубоком детстве на уколы, панически боясь любой боли. Не развалится же она на части, в конце концов. Никто не увидит и не узнает, что здесь произошло, зато она мальца спасет от... От этих мыслей она содрогнулась и испуганно посмотрела на парней: они внимательно следили за ней и молча ждали продолжения.

Арина расстегнула блузку и, замерев на мгновение, сняла ее с плеч, опустив на край кровати. Непроизвольно прикрыв рукой бюстгальтер безупречно белого цвета, она с вызовом посмотрела на парней, мучительно краснея и еще больше раздражаясь от этого. Сергей подошел к учительнице и протянул руку к ее белоснежному белью. Арина отшатнулась и чуть не упала на кровать, чувствительно ударившись икрами об холодный металлический матрас.

– Я должен раздеть вас, – сказал Сережа, и покосился на Антона, неподвижно стоящего поодаль.

– Не надо... Я сама, – пролепетала Арина, закрывшись от его изучающего взгляда двумя руками.

– Оставь её, – негромко сказал Антон и позвал Сергея, махнув ему рукой, – пусть сама раздевается, только быстро.

Арина расстегнула тёплые сапоги, и сняла их, поставив рядом с ножкой кровати. Потом нащупала молнию, расстегнула её, и стащила юбку, положив рядом с блузкой на кровать. Оглядев себя, она торопливо стащила тёплые колготы, которые теперь были неуместны и смотрелись нелепо на её полуобнаженном теле. Затем она остановилась в замешательстве. Ее руки лихорадочно бродили по обнаженному телу, стараясь прикрыть от мужских глаз то маленькие трусики, то лифчик, который скрывал её небольшую грудь.

– Дальше, – сказал Антон охрипшим голосом.

Арина покосилась на него и обомлела: он достал из штанов член и невозмутимо гонял его, глядя на её вынужденный стриптиз. Сергей, стоящий рядом, просто мял рукой свой отросток в штанах. Краска стыда залила её лицо, и она отвернулась.

– Может быть этого достаточно? – тихо спросила она, глядя в дальний угол палаты, и стараясь не смотреть на ребят.

– Дальше, – повторил Антон, и сделал шаг навстречу.

Арина глубоко вздохнула, и зажмурилась. Потом, решившись, повернулась к ним боком и одним движением сняла с себя трусики, переступив через них. Она продолжала нервно мять их в руках, словно ожидая чего-то, и боясь повернуться.

– Лифон сымай, – сказал Антон, заходя к Арине со спины и сжимая член в кулаке.

– Нет, – тихо ответила Арина, поворачиваясь к нему боком и сохраняя дистанцию.

Она сильно комплексовала по поводу своей маленькой груди, и даже сейчас, в этой ужасной ситуации, ей трудно было переступить через себя. Антон махнул Сергею, и тот стал заходить спереди, обогнув кровать. Арина оцепенела, и поняла, что укрыться от нескромных взглядов парней будет невозможно: они стали с двух сторон. Арина прикрыла руками промежность спереди и сзади, и прикусила губу, чтобы не расплакаться.

– Руки убрала, – скомандовал Антон, подходя ближе, – а то несчитово будет!

Арина замешкалась, но Антон вдруг недовольно крикнул: «Ну!», и она убрала руки, сжав ягодицы. Антон присел сзади учительницы, всматриваясь в её бёдра, а Сергей смотрел во все глаза на гладко выбритый лобок Арины: её голые половые губки бесстыдно выглядывали из-за сомкнутых ног.

Арина посмотрела мальчику в глаза: в них стояло восхищение и похоть. Из её глаз выкатилась слезинка, но она даже её не заметила.

– Не видно нихуя, – вдруг сказал Антон, сидя на корточках, и скомандовал: – Э-э, давай, нагнися, и жопу отклячь! – Арина вспыхнула и отрицательно покачала головой.

– Серый, пошли отсюда, а то эта целку из себя строит, – зло сказал Антон, поднимаясь, – видишь, чем мы ебать тебя будем, – добавил он и угрожающе помахал елдаком.

Арина быстро нагнулась, уперевшись руками в металлическую сетку кровати.

– Будь ты проклят, урод, – пробормотала она, и затихла.

– Жопу раздвинь, – сказал Антон, упиваясь своей властью над учительницей, – да-да-да, зачетная пизденка, – добавил он, когда Арина выполнила его просьбу.

Она стояла перед ним раком, уткнувшись лицом в колючую сетку кровати, с разведёнными ягодицами, и в голове пульсировала только одна мысль: скорее бы этот ужас закончился. Она не видела Сергея и не догадывалась ни где он, ни что с ним происходит. Все что она слышала, это звуки мастурбации, которые раздавались сзади нее. «Боже мой, не дай Бог он захочет сейчас меня трахнуть! – в ужасе подумала Арина, – Это будет самое страшное! Я даже не уверена, что смогу с ним справиться. Тем более, что он не один!»

Но это было не самое страшное, чего так боялась Арина. То, что произошло дальше, она не могла себе представить даже в страшном сне.

Из-за ширмы, за которой ей в самом начале послышалась какая-то возня, вышел громадный пёс. Это была собака начальника колонии – волкодав по кличке Лорд. Его передние лапы были перебинтованы, и он отлеживался уже неделю в медицинском блоке на излечении и на казённых харчах после неудачной охоты: попал в ловушку, поставленную самим же хозяином. Это был огромный кобель грязно-белой масти с черной мордой и темными подпалинами на боках.

Лорд с шумом втянул воздух и стал принюхиваться, разглядывая присутствующих. Потом бесшумно потрусил к Арине, стоящей в непристойной позе с распахнутой промежностью. Пёс слегка прихрамывал на передние лапы, и шел к ней, дружелюбно помахивая хвостом. Лорд прошёл мимо Антона, который нелепо шлепнулся на задницу от неожиданности, и приблизил морду, размером с бёдра Арины, к её промежности. Сергей увидел собаку раньше всех, и просто оцепенел от удивления и страха. Такого в их сценарии запланированного не было.

Арина почувствовала горячее дыхание на своих бёдрах, и её колечко ануса инстинктивно сжалось. «Антон, не надо, прошу тебя!» – прошептала она, и тут же почувствовала, как что-то мокрое и холодное уткнулось в её промежность. Арина взвизгнула, и подалась вперёд, уперевшись руками в кровать.

«Почему он такой холодный!» – мелькнула нелепая мысль, которая была сейчас совсем не кстати. Больше подумать она ничего не успела: горячий и шершавый язык несколько раз быстро прошелся по её промежности, неожиданно вызвав сладкую истому внизу живота. «Антон, прекрати сейчас же!» – крикнула Арина, переворачиваясь на спину, и пряча от него интимные подробности своего тела. И остолбенела: прямо над ней нависала громадная чёрная голова собаки. У Арины все поплыло перед глазами, и она потеряла сознание...

Нина торопилась: служебные обязанности задержали её дольше обычного, и она боялась опоздать к кульминации её, выверенного до мельчайших подробностей, плана по «ликвидации» соперницы. В этих отморозках, которым она поручила унизить их учительницу, она нисколько не сомневалась: ни в херувимчике Сергее, воровавшем на воле кошельки и сумки у зазевавшихся граждан, ни в Антоне, избившим собственную мать за отнятую бутылку самогона.

И не потому, что они относились к ней с какой-то любовью или почтением: они прекрасно понимали, что, если не выполнят ее маленькую просьбу, она сгноит их на самых тяжелых работах на территории колонии. Или позаботится о том, чтобы их вообще перевели в дизбат: оттуда многие просто не возвращались или приходили калеками.

С собой Нина прихватила старенький фотоаппарат, «мыльницу» – пригодится для фотоотчета. Она торопливо вошла в медицинский корпус, отряхивая снег на ходу и поспешно раздеваясь: ей нужно было успеть застать голую Арину в компании молодых преступников во что бы то ни стало. Она увидела яркий свет, льющийся из центральной палаты, и толкнула дверь, входя внутрь. Даже ей, прошедшей по долгу службы огонь, воду, и медные трубы стало не по себе: Лорд, собака начальника, нависал над распростёртой на кровати голой Ариной, а мальчики испуганно жались в сторонке.

Волкодав лизал промежность девушки и тихонько рычал.

– Кто привел собаку? Арина Александровна жива? Что с ней? – Нина задавала короткие и четкие вопросы, и парни, незаметно вздохнув с облегчением, затараторили, перебивая друг друга:

– Она живая, только без сознания!

– Нина Григорьевна, мы сделали всё, как вы велели: привели её и раздели, и стали вас дожидаться...

– А потом эта собака страшная сама откуда-то пришла и на Арину Александровну накинулась, и стала ей... Лизать.

– Мы её не приводили, Нина Григорьевна, мы сами испугались!

– Заткнитесь оба, – негромко сказала Нина, и подошла к лежащей навзничь Арине.

Лорд то вылизывал промежность Арины, то косился на парней и вилял хвостом. Нина осмотрела пса: его пенис был выдвинут из мехового чехла и топорщился вверх. Вдруг кобель запрыгнул на кровать и, присев, стал делать коитальные движения над телом Арины. Нина достала фотоаппарат и сделала пару снимков. Потом в задумчивости посмотрела на девушку, лежащую без сознания, потом на собаку, потом снова на Арину...

– Фу, Лорд, фу! – вдруг отдала команду Нина, и стащила волкодава с кровати за ошейник-строгач.

Потом «щёлкнув» Арину нагишом уже без собаки, неожиданно хлестко ударила её ладонью по лицу. Голова Арины дёрнулась, и она глубоко вздохнула, открывая глаза. По мере того, как сознание возвращалось к ней, ее глаза становились все больше и больше. Потом Арина села, пождав под себя ноги и обхватив колени, и воскликнула:

– Ой! Ниночка Григорьевна! Как же я рада, что вы пришли! Знаете, тут такое было, что...

– Да-да, милая, – сухо перебила её Нина, и добавила, обращаясь к парням: – Переверните на живот и поставьте раком эту суку! – И видя всеобщее замешательство, повысила голос: – Мне что, надо дважды повторять?! Это не просьба, а приказ!

Ребята бросились выполнять распоряжения начальника, а Арина не поверила своим ушам:

– Нина Григорьевна... Вы что?!

– А что ты думала, когда сюда приехала, что в сказку попала?! – Нина зло смотрела на Арину, которая отбивалась от парней с отчаянием обреченной, – нечего было свою городскую задницу сюда тащить! Тебе здесь не рады! Ох, как не рады!!!

Парни поставили онемевшую от всего происходящего Арину на четвереньки на пол, прижав её тело к кровати. Она слабо сопротивлялась, не веря до конца, что всё это с ней происходит на самом деле.

– Сергей, держи её за руки, Антон, а ты за бёдра! – Нина давала короткие и ясные распоряжения, словно выполняла рутинную служебную работу. – Лорд, ко мне! – отдавала она последнюю команду, когда Арина закричала.

– Помогите!!! Саша! Кто-нибудь! А-а-а-а!!!

– Бог в помощь, – сказала Нина и подтащила кобеля к бёдрам девушки.

Волкодав лизнул пару раз промежность, отчего Арина еще раз закричала, а потом вдруг легко напрыгнул на неё, обхватив забинтованными лапами бёдра девушки, и стал быстро бить её мохнатыми бедрами, стараясь добраться до самого сокровенного. Горячая слюна кобеля капала с его брылей на шею и спину Арины, стекая на грудь. Потом Лорд вдруг вцепился в поясок бюстгальтера зубами, и несколько раз рванул на себя. Крючки полетели в стороны, и последняя деталь одежды свалилась с тела Арины.

Лорд стал съезжать назад, затем запрыгнул еще раз на Арину, всей тушей навалившись на хрупкое тело девушки. Её ничем не прикрытая грудь вдавилась между ячейками панцирной сетки, больно защемив соски. Арина застонала и дернулась в сторону, пытаясь высвободиться от захвата. Это было ошибкой. Благодаря её неожиданному маневру, кобель попал пенисом точно между половых губ Арины. Почувствовав цель, он плотно придвинулся к её бедрам и быстро заработал корпусом, подняв морду вверх и цепляясь лапами где придется за тело Арины.

Она закричала, и вдруг разрыдалась. Парни, продолжая держать свою учительницу, испуганно смотрели на невозмутимую Нину, которая стояла поодаль и молча щелкала фотоаппаратом. В палате потемнело, словно вселенское зло саваном окутало все происходящее. Вдруг в дальнем углу палаты с треском разорвалась лампочка, и стало еще темнее. Пес гавкнул, дернулся от неожиданности, и со всего маха загнал свой орган прямо в анус Арины.

– Не-е-е-т! – закричала она, с ужасом осознав, что пал последний бастион, и её Александру никогда уже не стать первопроходцем.

Лорд соскочил с Арины, и уткнулся носом в раздолбанную промежность: он стал лизать её там влажным шершавым языком, и Арина вдруг застонала. «Нет! Не может быть! Этого просто не может быть!» – огненные мысли взрывались петардами в голове. Она гнала их прочь, корчась и извиваясь под волкодавом и его нечеловеческими ласками, но они возвращались вновь и вновь. «Тебе же приятно!» – звенел страшный голос в голове, и Арина крикнула вслух:

– Нет! Прекратите! Уберите его!!

И тут её накрыл самый страшный в своей нелепости и чудовищной несправедливости оргазм от диких собачьих ласк. Арина захрипела, и стала царапать пальцами металлическую решётку кровати, переломав половину ногтей, и даже не заметив этого. Парни испуганно шарахнулись в сторону, разом выпустив свою учительницу. Они в ужасе смотрели на Нину.

– Марш отсюда! – скомандовала она, и добавила убегавшим в спину: – И чтобы никому об этом ни звука!

За парнями захлопнулась дверь, и Лорд вновь запрыгнул на Арину, которая держала удар уже самостоятельно, без посторонней помощи. Кобель тыкался куда попало, и Нина заметила, что Арина стоит в колено-локтевой позе, равнодушная ко всему происходящему. Нина зло усмехнулась и навела на неё фотоаппарат.

Наконец Арина синхронизировала движения с кобелём, и он загнал шарообразный корень члена в её горячую утробу. Несколько быстрых и сильных ударов, и волкодав разрядился во влагалище Арины невероятным потоком семени.

И Лорда заклинило в ней напрочь.

Арина повалилась на бок, пёс взвизгнул, но остался стоять рядом, дожидаясь, когда клещи разомкнутся. Арина дрожала мелкой дрожью и всхлипывала, глядя на свою мучительницу. Все её тело было покрыто царапинами и небольшими кровоподтёками.

– Я думаю, Александру будет интересно узнать, как проводит время его жена со своими учениками после занятий, – насмешливо сказала Нина, возвышаясь над лежащей Ириной. – Что это было: внеклассные занятия по русскому и литературе?

– Нет, я просто хотела помочь, – начала объяснять Арина, как вдруг до неё дошел весь смысл сказанного: – Нина Григорьевна! Вы же не расскажете, в самом деле, Саше ничего, да?

– Не только, расскажу, но и проиллюстрирую яркими примерами, – ответила Нина, потрясая фотоаппаратом над головой, – вот сейчас мне кажется твоя поза с Лордом очень трогательна, – добавила она, и сделала очередной снимок.

– Нет! – прошептала Арина и заплакала, закрыв лицо руками.

– Ты так часто сегодня говорила «нет», – Нина презрительно посмотрела на Арину, тебе самой-то не надоело? Ты такая жалкая сейчас!

Нина упивалась своей властью над городской выскочкой: пожалуй, это был самый счастливый момент в её жизни. Нет, не самый: было ещё лучше, когда её с оттяжкой трахал её любимый – муж этой маленькой мерзавки. Нина тяжело вздохнула, прогнав из головы приятные картинки, всплывшие из воспоминаний.

– Да после того, что ты тут натворила, я ославлю тебя и мужа твоего драгоценного на весь посёлок! Ты посмотри на себя: лежишь вся в собачьей конче, да еще с собачьим хуем в пизде, прости господи! – Нина откровенно наслаждалась сложившейся ситуацией.

Пёс дернулся в очередной раз и вдруг выскочил из плена. Арина охнула, а кобель повернулся, понюхал содеянное, и принялся снова лизать её промежность. Арина с брезгливым ужасом смотрела на происходящее, боясь сдвинуться или прикоснуться к волкодаву: она с детства панически боялась собак.

– Фу, Лорд! – Нина оттащила пса за ошейник, и повела его к выходу.

Заметив по дороге его лежбище за ширмой – там стояла собачья миска с водой и коробка с сухим кормом – Нина завела его туда, и посадила на цепь, пристегнутую к трубе. Лорд стал лакать воду, приветливо повиливая хвостом, как ни в чем не бывало. Нина оставила пса и вернулась к Арине, которая лихорадочно одевалась.

— Далеко ли вы собрались, Арина Александровна? – с нарочитой вежливостью спросила Нина, став перед ней и скрестив руки на груди, – я еще не договорила!

– Что вы хотите от меня, Нина Григорьевна? – спросила Арина и снова заплакала, – я все сделаю, только не говорите никому об этом, умоляю вас! У меня дочь и семья...

– Хорошо, – кротко сказала Нина, еле сдерживая свое ликование, – тогда ты мне всё отработаешь, сучка, по полной программе!

И, видя недоумение в глазах своей поверженной соперницы, пояснила:

– Ни для кого не секрет, что к нам в поселок нет-нет, да и приезжают различные делегации с проверяющими во главе, – Нина стала загибать пальцы, – вот ты и будешь принимающей стороной: возьму тебя себе в секретутки. Будешь приезжие члены своей мандой полировать! – Нина заметила ужас, который появился в глазах у Арины, и мстительно добавила: – А когда заезжих хлыщей не будет, будешь обрабатывать всю элиту нашего поселка! – торжествующе закончила она.

– Какую элиту? – непонимающе спросила Арина, кутаясь в теплый платок-шаль.

– А вот и познакомишься, – сказала Нина, и усмехнулась, – надеюсь, нет возражений?

– Александр ничего не узнает? – чуть слышно спросила Арина, не поднимая глаз.

– Это целиком будет зависеть от тебя, – Нина тоже стала одеваться, – ну что: да или нет?

– Да, – прошептала Арина.

– Не слышу! – переспросила Нина.

– Да!!! – Арина словно выплюнула это слово.

– Вот и отлично, – удовлетворенно кивнула Нина, а сейчас – марш отсюда! Даю тебе неделю... Нет, три дня на подготовку, – она посмотрела в потолок и пошевелила губами, – в пятницу жду у себя в кабинете при полном параде, – Арина двинулась к выходу, и услышала на прощанье: – Трусы можешь не надевать, они тебе не понадобятся.

Арина вышла на морозный воздух. Бесчувственный ветер бросил ей горсть снежных хлопьев в лицо, и она зажмурилась. Девушка опустилась на колени, и завалилась на бок в сугроб. Ее грудь разрывали рыдания, и она заплакала в голос, не ощущая ни морозного ветра, ни колючего снега, ни холода вокруг.

...И глухо, как от подачки,

Когда бросят ей камень в смех,

Покатились глаза собачьи

Золотыми звездами в снег...