***

Елизавета открыла глаза. Голова тупо ныла после наркоза, устроенного ей извращённым хозяином дома. Боль сдавливала виски и давила на темя. За окном брезжил рассвет. Часы на стене показывали половину шестого. Она лежала совершенно голая на огромной кровати, накрытая лёгким и пушистым одеялом. Кроме гудящей головы и пощипывающего изнутри женского достоинства, в остальном она была в полной целости и сохранности. На теле не было никаких шрамов, количество пальцев на руках и ногах совпадало с первоначальным. Ей не верилось, но, несмотря на устрашающие навыки хозяина, кажется, она никак не пострадала.

Телефон лежал тут же, на столике. Первым делом она оповестила подруг, что с ней всё в порядке и она на связи. Подробностей вчерашнего касаться не стала — это было стыдно вспоминать даже ей самой, не то что рассказывать.

Первый в её жизни половой акт прошёл необыкновенно странно. Партнёр практически не касался её, она его почти и не видела — была привязана к столу и не могла пошевелиться. В неё засунули член, разорвали плеву, запечатлевая всё на память. Просто забрали то, что она продала. Никакой теплоты, объятий, никакой близости — даже физической любви, «которая не такая, как эмоциональная, и потому ценится ниже», даже её не случилось. Процесс был механическим, и даже её неожиданное удовольствие казалось скорее невероятным и лишним эффектом, чуть ли не дефектом бездушного механизма.

Возможно, это было даже хорошо. Но всё равно так не вязалось с представлениями о подобном, которые у неё сложились к этому возрасту. «Сама виновата, он спрашивал, как бы я хотела! А ты ответила, что как угодно, лишь бы побыстрее!» — корила себя девушка.

Однако деньги уже были на счету, и сегодня нужно было принять решение: оставаться или покинуть этого странного, первого в её жизни мужчину.

Елизавета решила остаться, особо не раздумывая. Всё самое страшное было уже позади — девственности её лишили, причём почти безболезненно. А вспомнив свой оргазм при этом, она даже немного возбудилась и покраснела от стыда, хотя была в комнате одна. Что с ней могло ещё случиться? Сегодняшний секс обойдётся мужчине уже в два раза дороже! И пока Елизавета не совсем понимала его выгоду. Ведь если он — «любитель целок», платить столько за уже не девственницу было более чем странно.

Впрочем, у богатых свои причуды. Подумав ещё немного, Лиза окончательно решила дождаться встречи со своим «покупателем» и не придумывать причины за него.

Она выползла из комнаты ближе к девяти — уже истомилась тихо сидеть. Алексей был на ногах и встретил её радостной улыбкой.

— Как спала? Будешь завтракать? Кофе? Чай?

Хозяин был предупредителен и заботлив. Елизавета набросилась на еду, будто не ела три дня. У неё промелькнула мысль о достоинстве — мол, тут нужно принимать пищу неторопливо и чопорно, чтобы соответствовать богатому дому, — но она тут же наплевала на собственные ограничения и засовывала в рот всё, что стояло перед ней, взахлёб запивая горячим сладким кофе.

Хозяин ел неторопливо, вскользь поглядывая на непосредственную и проголодавшуюся девушку. Он подождал, пока она насытится, прежде чем перейти к разговору.

Когда Лиза отодвинула тарелку и кружку, он, чуть помявшись, спросил:

— Как вы решили? Мы будем продолжать наши встречи?

— С моей стороны возражений нет.

— Как у вас… там… ничего не беспокоит? — заботливо спросил он, словно врач.

— Да нет, всё в порядке. Немного кровит и саднит, но надеюсь, пройдёт до вечера, — пожала плечами Елизавета. Она намеренно говорила о пережитом безразлично и холодно, как о чём-то банальном, а не о собственном теле.

Уточнив её планы и выяснив, что Лиза не собирается покидать дом, Алексей удовлетворённо кивнул и предложил чувствовать себя как дома. К её услугам — все удобства, бассейн, набитый снедью холодильник, тренажёрный зал и библиотека. Рассказав всё это и пообещав вернуться вечером, хозяин распрощался и оставил её одну.

Вот так она оказалась в огромном доме предоставлена самой себе. Сегодня ей не было ни страшно, ни боязно. С утра она погасила один из застарелых кредитов, а со следующего «транша» намеревалась полностью закрыть кредитку. До вечера оставалась уйма времени. Она провела его то слоняясь по дому и заглядывая во все комнаты подряд, то плавая в бассейне. Двор был изумительно ухожен и красив. Стояла прекрасная солнечная погода, и она даже немного позагорала совсем нагой, предварительно убедившись, что высокие заборы надёжно скрывают её от чужих глаз.

Быть в таком доме ей очень понравилось. Ощутить хоть на мгновение, как можно жить, если у тебя есть такая возможность. Она хотела бы остаться тут навсегда, но решила не тешить себя напрасными иллюзиями. Она была всего лишь продажной девкой — хоть и очень дорогостоящей.

День тянулся мучительно долго. Давно она не смотрела на часы так часто. Стрелки будто замерли. Измученная ожиданием и активным отдыхом, она решила вздремнуть и быстро крепко заснула.

Очнулась уже когда на улице смеркалось.

«Ого, вот это я поспала!» — удивилась девушка. «Как там мой ухажёр, наверное, уже вернулся?»

Не торопясь она привела себя в порядок, надела другое платье — одно из лучших. Но бельё выбрала попроще — всё равно испортит или разрежет. На каблуках она спускалась на первый этаж степенно, стараясь не поскользнуться на скользких каменных ступенях и крепко держась за перила.

Он уже ждал. На столе был накрыт ужин, стояла початая бутылка вина. Увидев еду, Елизавета к собственному стыду поняла, что опять проголодалась. «Вот же оголодала, всё наесться не можешь!» — зло подумала она про себя. Поэтому села прямо и как бы нехотя положила себе немного на тарелку. Они выпили, и Лиза, удерживаясь, чтобы не сорваться в некрасивое пожирание, неторопливо жевала то немногое, что посчитала возможным положить себе под пристальным взглядом мужчины.

— Я хотел спросить: возможно, у вас сегодня будут какие-то пожелания… по нашему… м-м-м… интиму? — начал Алексей.

Лиза, застигнутая врасплох вопросом, прожевала, шумно сглотнула и, освободив рот, выговорила:

— Я вам уже говорила, что мне безразлично, как вы будете это делать. Главное — чтобы я при том не пострадала, как мы договаривались. Только хотела попросить… — девушка замолкла, посмотрев на мужчину внимательно, чтобы придать словам дополнительный вес, — чтобы вы больше не усыпляли меня. У меня потом раскалывается от этого голова!

— Я делал это исключительно из заботы о вашем самочувствии, — заверил хозяин.

— Вот я бы хотела попросить вас не заботиться обо мне так сильно! Я взрослая девочка и могу вытерпеть наш секс без наркоза.

— Дело не в сексе… — начал оправдываться Алексей.

Но Лиза прервала:

— Очень прошу вас, давайте без него! Что вы такого можете придумать, что я не смогу пережить без анестезии?

Алексей пожал плечами и неуверенно покачал головой. Только это было не "да" и не "нет", он двигал ею по диагонали, так и не добавив ясности в этом вопросе.

— Идём? — бодро поднялась Елизавета, словно заводские часы пробили начало смены. Она даже почувствовала кураж, что не он её приглашал, а она - его.

Алексей оторвался от телефона, а её мобильный брякнул сообщением из банка — второй платёж поступил.

В этот раз они поднялись наверх. Лиза обходила дом днём и сразу узнала эту спальню — почти вся белая, по отделке и интерьеру.

Мужчина подвёл её к кровати, но не стал укладывать и не тронул. Оставил, а через минуту вернулся, держа в руках широкий рулон чёрной плёнки и ножницы.

— Платье придётся снять, — будто сожалея, со вздохом сообщил он.

Лиза повиновалась и разделась до трусов.

— А это? — показала она на лифчик.

— Да… — неуверенно сказал мужчина. — Наверно, снимайте всё.

Не стесняясь его присутствия (вернее, решив не тушеваться), Лиза окончательно разделась.

— Теперь держите край плёнки, — скомандовал Алексей, прижав чёрный пластик к её животу.

Лиза придержала. Мужчина начал кругами ходить вокруг неё, слоями заматывая живот, грудь и бёдра. Крепко закатав по самую шею, он переключился на руки, которые она по его просьбе развела в стороны. Закончив с ними, перешёл на ноги, заматывая их по отдельности и закочнив на тазе и промежности. Когда он закончил, она оказалась полностью упакованной в чёрный полиэтилен — кроме головы. Ни руки, ни ноги теперь толком не двигались. Под плёнкой всё тело сразу вспотело, и ей стало невыносимо жарко.

— Долго ещё? — спросила девушка.

— Только начали.

Алексей присел перед ней и аккуратно, осторожно стал вырезать над лобком треугольник, освобождая его от плёнки. Потом отрезал пласт между ног и освободил ягодицы сзади. Пальцы его касались её естества, но ни её, ни его это, кажется, не волновало. Последним пунктом он вырезал круги для грудей — они вывалились и странно белели на чёрном фоне остального тела.

— М-да, — придирчиво осмотрел её Алексей. — Надо замотать голову.

— А как я дышать буду? — удивилась Лиза.

Но мужчина действительно стал заматывать её целиком, на каждом слое прорезая отверстие для носа и рта. Скоро она перестала что-либо видеть. Только слышала, как шуршит плёнка, и стояла, обливаясь потом.

«Да уж, ну и тараканы у богатенького Буратины, — думала Лиза. — Наверно, чем богаче, тем дурнее. Хорошо, хоть не бьёт, а то дураки разные бывают!»

Тем временем послышались знакомые щелчки фотоаппарата. В таком виде она не боялась быть узнанной, поэтому покорно стояла, расставив руки в стороны и ноги на ширине плеч, как Страшила на огороде. Из чёрного кокона белели только груди и гладко выбритый лобок.

Алексей периодически подходил и придавал ей позы. Она то лежала на полу, то сидела, раздвинув ноги на кресле, то позировала голым задом в коленно-локтевой позе на кровати. Стоя с приподнятой попкой и широко расставленными ногами, Лиза почувствовала знакомый лейкопластырь — хозяин развёл в стороны и закрепил по сторонам её большие половые губы. «Сейчас начнётся!» — подумала она, представив раскрытой свою многострадальную «розу».

Но дальше произошло то, чего она никак не ожидала. Член, знакомый ей уже со вчерашнего вечера, действительно прижался к преддверию и стал входить в довольно сухое на этот раз влагалище. Никто сегодня не ставил электроды на соски и не искал клитор. Её имели «на сухую». Почему-то Лизе вспомнилось это единожды услышанное слово. Тогда она не понимала, как это — «на сухую», но теперь хорошо чувствовала сама.

Член заполнял её, чуть ли не раздирая нежные стенки, но как и вчера, уткнулся в преграду! Лиза почувствовала, как в её многострадальном вместилище членов натянулся некий барьер — плёнка, которая болезненно тянула за собой стенки. И ощущалось это куда хуже, чем вчера! Девушка не понимала, что происходит. О болезненной дефлорации она была наслышана, но вот чтобы в последующие разы возникало что-то подобное — не встречала. Мужчина гладил её ягодицы, раздвигая их руками. Легонько качал тазом — член гулял у входа, утыкаясь в «мембрану», но не проходя за неё. Она ощущала, как преграда натягивается при толчках, при этом всё влагалище обжигало острой болью.

— Ай! Ай-ай-ай! — застонала она. — Почему так больно?!

— Это же дефлорация, она может быть болезненной, — спокойно ответил голос Алексея.

— Какая, блять, дефлора… — начала возмущаться Лиза, но тут он ломанул членом внутрь и прорвался на всю глубину. Ощущения сразу изменились: внутри резануло острой болью, а потом увлажнилось, стало тепло и скользко. Член заскользил теперь легко и на всю глубину. Невзирая на оставшееся сильное жжение, Лиза даже почувствовала что-то приятное от этих мужских толчков — хотя сегодняшним ощущениям было очень далеко до вчерашних.

Мужчина не торопился. Он степенно трахал её, иногда вынимая член, щёлкая камерой и снова вставляя внутрь. В такие моменты повторных введений ей было особенно больно, и она невольно вскрикивала.

«Да, за сто тысяч тебя трахали куда приятнее, чем за двести. Боюсь представить, что будет дальше!» — сжимая зубы, думала Елизавета. Сколько продолжалась эта пытка, она не понимала. Она покрылась потом от боли и жары, сердце бешено колотилось от перегрева. С неё сошло несколько потов, а он всё гонял член по её открывшейся ране. Потом природа взяла своё: он судорожно вцепился в ягодицы и несколькими ударами кончил прямо внутрь.

Лиза могла только поблагодарить небеса, что всё прекратилось, и без сил рухнула на кровать. Снова щёлкал фотоаппарат, но она лежала неподвижно, совсем без сил. Между ног текло что-то тёплое, и она решила, что это его сперма.

Потом кое-как поднялась и попыталась разорвать сковывающую её плёнку, но сил не хватило.

— Можно меня уже развязать? — чуть не плача от отчаяния и боли вскрикнула девушка.

— Да-да, сейчас-сейчас, — засуетился Алексей.

Через минуту она уже смогла видеть. Пока он разрезал плёнку ниже, на её теле, она бросила взгляд на их «ложе любви». И от того, что увидела, ей подурнело, а к горлу подкатилась тошнота.

Белое бельё в центре постели было залито огромным пятном крови. Это была её кровь — потому что и у неё были в крови все ноги и промежность. Она буквально капала, сочилась! Окровавленным болтался теперь вялый член Алексея, крутившегося вокруг неё с ножницами. Весь живот вокруг и яйца у него тоже были в крови.

«Как много крови!» — опешила Лиза ощутив подступающую дурноту. В ней что-то похолодело, оборвалось, и она успела почувствовать, как валится на пол, перед тем как отключилась.

***

Пробуждение уже привычно произошло под утро. Она заглянула под одеяло — крови не было. Она лежала нагая и чистая. Рукой потрогала вход и промежность вокруг — не обнаружила никаких повреждений и выделений.

«Почудилось, что ли? — недоумевала девушка. — Как было много крови! Как из свиньи. Потому ей и показалось, что внутри стало влажно. Только это была не ТА влага, а кровь! Извращенец разорвал ей там всё и трахал по крови, снимая это на камеру!»

Лизу передёрнуло от отвращения, и она натянула одеяло повыше, будто пытаясь заслониться от этого безумного мира. Кстати, о мире! Деньги были на счету. Она тут же перевела их на погашение кредитки, а остальное — на вклад под проценты. Операции с большими для неё суммами быстро успокоили девушку, и она вдруг решила, что ничего ужасного не произошло и она сможет выдержать и следующий раунд странных желаний своего покупателя.

Она поискала в интернете и удостоверилась: после дефлорации некоторое время может быть дискомфорт, желательно соблюдать половой покой до полного заживления. Ей же покой только снился, и она решила вытерпеть все мучения ради заветной суммы на счёте.

Завтрак начался как только на спустилась вниз. То ли так совпадало, то ли хозяин специально подгадывал трапезу к её появлению. Если так, то это было очень мило. Перекусив, Алексей на этот раз не исчез безмолвно, а перешёл к делу.

— Если вы решаете продолжать контракт, то я вынужден просить сказать об этом сейчас, утром. Потом подготовка будет занимать много времени, и следует начать её немедленно. Лиза внутренне ужаснулась от нехороших предчувствий. Но на кону теперь было уже четыреста тысяч, и она даже не рассматривала вариант отказа.

Алексей выслушал её, удовлетворённо кивая. Потом покопался в телефоне — и банк прислал Лизе уведомление о новом поступлении. «Утро начинается не с кофе», — горестно подумала она, вставая. Но деньги сглаживали приближающиеся мучения.

Полдня прошло в напряженном ожидании. Хозяин привычно исчез, предоставив девушку самой себе. А когда вернулся, предложил сразу приступить к делу, чтобы "закончить до ужина". Лиза только пожала плечами.

В этот раз они пришли в странную комнату на первом этаже. Лиза там еще не была, хотя дверь видела, когда проходила во двор. Комната была обставлена как больничная палата: высокая трехсекционная кровать с электроприводами, напротив — телевизор, на окне — светлые жалюзи, около кровати — какие-то аппараты.

— В доктора поиграем, — охрипшим голосом пошутила Елизавета. Несмотря на всю ее отвагу, антураж пугал её до чертиков.

— Да, почти. В медбрата, скорее, — поправил Алексей.

Он снова раздел её, потом заставил надеть куртку и штаны из плотной мягкой бумажной ткани. После этого посадил и начал обматывать резко пахнущими влажными рулончиками.

— Что это такое? — удивилась Лиза.

— Это пластиковый гипс. Его используют при переломах и растяжениях. Лёгкий, крепкий, не мокнет. Очень полезная штука.

— Понятно, — только и выдавила девушка. То ремни, то плёнка, теперь гипс. — А по-простому нельзя? — уточнила она, не выдержав.

— Это как? — застыл Алексей.

— Ну как обычные люди: легли, потрахались…

— Почему нельзя? Можно. Только за это столько не платят, по-моему, — ответил мужчина не прерывая своей деятельности.

И так как он был совершенно прав, Лиза стойко вытерпела все обёртывания и вскоре лежала на спине, абсолютно и полностью обездвиженная. Пластик схватился, превратившись в каменный кокон, надёжно сковывающий всё тело. Свободной оставалась только голова, шея, кончики пальцев да область промежности. Полусогнутые ноги были загипсованы в широко разведённом состоянии, и она прекрасно понимала, что и как будет происходить дальше. Но реальность оказалась ещё хуже.

Закончив, Алексей собрал пустые упаковки от бинтов (их накопилось довольно много) и ушёл.

Лиза подёргалась, пытаясь повернуться, но оказалась совершенно беспомощна. И от этого на неё накатил холодный липкий ужас, сродни клаустрофобии. Ей безумно захотелось вырваться, пошевелиться. Показалось, что она задыхается и вот-вот умрёт от такого положения. Сквозь слёзы сам собой вырвался жалобный безнадёжный крик ужаса. Она зарыдала навзрыд, стуча головой о подушку:

— Дура! Кретинка! Идиотка!

Алексей прибежал, испуганно заглядывая ей в лицо.

— Что случилось?!

— Выпусти! Выпусти меня немедленно! — взмолилась девушка.

— Ну хорошо. Тогда на этом наш контракт будет разорван, и последний платёж придётся вернуть. Ты же это понимаешь?

— А ты не можешь по-быстренькому сделать, что хочешь, и меня отпустить?! — жалобно заскулила она.

— Нет, к сожалению, это невозможно, — вздохнул мужчина, покачав головой.

— И сколько я должна находиться в таком положении?

— До вечера.

— А как я буду есть, в туалет, извините, ходить?

— Как больные люди ходят — на судно. А кормить я тебя буду сам! — с готовностью развеял её сомнения Алексей. На его обычно серьёзном лице даже мелькнуло подобие улыбки.

— Ну хорошо, только подними меня повыше и включи телевизор! — скомандовала Лиза, продушавшись каким-то резервным усилием воли.

— Какой канал?

— ТНТ, конечно!

***

Она полулежала в гипсе до вечера. Теперь очень хорошо представляла, что чувствуют люди, которые находятся в таком положени месяцами. У неё поочерёдно чесалось всё тело — Алексей под её руководством чесал линейкой в разных местах. Несколько раз приносил и поил чаем, даже кормил, положив под голову побольше подушек. Кстати, он был довольно расторопной сиделкой и быстро выполнял все пожелания «больной».

В туалет Елизавета терпела сколько могла. Но проклятый чай просился наружу, да и сзади уже поддавливало. Если там она ещё могла потерпеть, то писать хотелось неимоверно — и чем больше она отгоняла эту мысль, тем сильнее мочевой пузырь напоминал о себе.

Наконец она сдалась и попросила судно. Конечно, это было безумно стыдно: Алексей разрезал одежду в паху не закрытом пластиковым гипсом, подкложил судно, удостоверившись, что «всё совпало». Потом сжалился и вышел, пока она справляла нужду, но затем вернулся, вытащил судно, а её письку промокнул влажными салфетками. Это было очень заботливо с его стороны, но Лиза испытывала только отвращение.

— Можно спросить? — не вытерпела она, промучившись обездвиженной уже несколько часов.

— Конечно!

— Почему именно так?

— Как так?

— Ну… все эти связывания, плёнки, гипсы? Почему нельзя просто, как все?

— Может, и мне тогда спросить? Почему нельзя просто как все — с любимым парнем, после вечеринки или свадьбы? — голубые глаза Алексея внимательно посмотрели на Елизавету.

— Я могу ответить, — выдержала взгляд девушка. — Нет у меня парня и не было никогда, так чтобы до этого дошло. Может, со мной что-то не так, может, я много требую от них. Всегда хотелось чего-то настоящего. А сейчас из такого реального остались только деньги, всё остальное — подделка.

— Прямо всё?

— Да. Всё и все! — уверенно подтвердила Елизавета.

— Тогда и я отвечу. Это мой каприз, моя фантазия. И я могу себе её позволить! — ухмыльнулся Алексей.

— А что будет дальше? В землю закопаешь? В аквариум засунешь? К чему мне готовиться завтра? — зло вскричала Лиза.

— У нас всё оговорено: никаких повреждений, кроме девственной плевы. Поэтому тебе ничего не угрожает. В остальном ты разрешила мне делать всё, что мне хочется. Сегодня мне хочется взять тебя полностью закованную в гипсе. По-моему, это весело!

— Может быть. Но только ожидание этого меня убивает. Нельзя ли как-то ускорить процесс? — взмолилась девушка.

— Как ускорить? Один раз в сутки, а с прошлого раза время ещё не прошло! Надо, чтобы у тебя там всё немного зажило!

— Ну и ничего! Я потерплю! — Лизе показалось, что она почти уговорила его сделать всё побыстрее.

Но он подумал пару минут и отрицательно покачал головой:

— Нет, никак нельзя. Прости.

Лиза откинула голову на подушку в бессильном разочаровании. Они помолчали. Она долго пялилась в потолок, потом устала и закрыла глаза. На неё нашёл милосердный сон, и он помог дожить до вечера.

Очнулась она от яркого света, вспыхнувшего в комнате.

— Пришёл конец твоим мучениям, — радостно провозгласил Алексей, завозя перед собой тележку с тарелками и бутылками воды и вина.

Он повторно помог ей справить нужду, приподнял изголовье кровати и старательно покормил из ложечки, подавая запивать вино из бокала. Принимать еду вот так, из рук мужчины, было неудобно, странно и мучительно медленно. Хотя в других обстоятельствах могло быть и романтичным. Лиза чувствовала, что развязка уже близко, и уговаривала себя не истерить и набраться ещё немного терпения.

Укатив тележку, хозяин вернулся с неизменным фотоаппаратом. Он снимал её всю, прикрыв глаза повязкой, потом сконцентрировался на свободной от гипса промежности, чуть ли не тыкая в неё объективом.

«Вот забава у взрослого богатого мужика — снимать раненую пизду крупным планом», — грустно думала Елизавета, уставившись в потолок. Он схватил её за ноги и резко крутанул поперёк кровати. Гипс крепко держал тело в одной форме, полусогнутые ноги торчали как кривые ветки. Она могла пошевелить только ступнями.

Алексей замер, погрузившись в созерцание. Она чувствовала, как он раздвигал, разглядывал её промежность. «Только не море крови, как вчера! — молила она про себя, — я этого не вынесу!»

Она ощутила тёплый член у входа и внутренне сжалась от неизвестности: будет ли ей приятно или наоборот. Мужской орган дрогнул и стал проталкиваться в сухую тесноту, пока не уткнулся в нечто до боли знакомое. Лиза вздрогнула от ужаса: она хорошо ощущала, что член опять упирается внутри в невесть откуда взявшуюся мембрану — всё ту же проклятую девственную плеву, которая невероятным образом всё ещё была на месте после всех приключений!

— Господи, этого не может быть! — простонала Елизавета.

— Ещё как может! — довольно отозвался мужчина, и его член взорвал влагалище девушки острой пронзительной болью.

***