Глава 7. Коктейль из ревности, любви и... спермы.

Хотел сказать, «Наша жизнь текла своим чередом», но нет. Мы всё также ходили на работу и в школу. Родители завели небольшое хозяйство. Но вот зерно, брошенное в почву фантазий отца, всё прорастало. Я продолжал периодически подслушивать ночной родительский секс – он изменился.

Теперь, по прошествии лет, сложно сказать, что повлияло благотворным образом на половую жизнь родителей. Может быть, настоящие фрукты, а не их кислые и полугнилые родственники, которые изредка добирались до уральских сельпо. Может то, что отец теперь был обычным преподавателем и не слишком уставал на работе. А может и то, что моя молодая мама.... «Произвела фурор» — это слишком громкое выражение, но да – она определённо выделялась и среди сельских колхозниц, и среди школьных учителей. Всегда элегантно одетая, пусть невысокая, но зато с хорошо очерченными женскими округлостями, слегка подзагоревшая и зарумянившаяся под южным солнцем шатенка, чуть отдающая в рыжину, она притягивала взгляды. Думаю, это замечала, и она сама, но и папа ни раз вспоминал об этом в постели с мамой.

Это была не совсем ревность. Какая-то другая её разновидность. Не пожирающая отношения кислота, а ревность – подобная гордости за то, что эта невероятная красотка живёт именно с ним.

Секс у моих родителей был теперь частым. Может быть не каждый день, но несколько раз в неделю точно. Возможно, не только ночью, поскольку иногда и днём меня настойчиво отравляли погулять на улицу. Хватало ли его маме? Думаю да, хоть мне и сложно говорить за другого человека. Может ей и хотелось разнообразия, но в подслушанных разговорах её с отцом, я этого не слышал. Скорее наоборот, именно отец интересовался о том, кто пытается оказывать знаки внимания моей маме и вдохновлялся, если мама могла припомнить что-то этакое. В такие дни секс между родителями был громче.

Как я уже говорил, мои родители были уверены, что я засыпаю очень быстро и крепко, поэтому почти не таились во время ночных игрищ. Была проблема со скрипящей половицей почти у самой двери в родительскую спальню, но и её я со временем решил, запомнив, где именно она находится. Так что мне ничего не мешало не только слышать, но и видеть движущиеся в полумраке силуэты.

Нужно сказать, что родители были теми ещё извращенцами, для Советского времени. По крайней мере, когда в девяностых годах я подрос и появились видеомагнитофоны с завезённой из Германии порнухой, меня уже не удивляло обилие поз порноактёров. Мама с папой экспериментировали не хуже. К тому же, их ничуть не пугали физиологические жидкости. В одной из ранних глав я рассказывал, как мама накормила отца его же спермой. Так вот – это становилось почти нормой, и папа абсолютно спокойно на это реагировал. Иногда даже сам выдёргивал перед оргазмом член, стоя на коленях, забрызгивал спермой крупные мамины груди, размазывал блестящие в темноте сгустки руками, а потом вылизывал их.

Мама тоже не отставала. Отсасывала отцу с огромным удовольствием. Иногда сразу глотала сперму, а порой они сразу после этого начинали целоваться, передавая сперму от женщины к мужчине и наоборот. Этого я не видел даже в порнографии.

Впрочем, я отвлёкся. История с Рашидом не закончилась. Вернее, сам Рашид не появлялся на горизонте, возможно считая маму птицей слишком высокого полёта, а может быть просто не было удобного случая. Не будешь же подкатывать к замужней даме днём, на виду всего села, где все знают друг друга.

И даже мама его почти не вспоминала. Только иногда, по просьбе папы. А вот отец не забыл то, как сильно возбудила его та прогулка мамы с азером. Иногда он просил вспомнить то, как он её провожал, а иногда....

Это была не прямая просьба отца. Скорее, ненавязчивые намёки: «А когда у вас снова дискотека? А ты дежурить будешь? А почему не узнаешь? Интересно, а провожатый у тебя тот же будет или другой напросится?».

Мама хихикала и не говорила ничего определённого, всё больше распаляя отца, хоть по ней и было видно, что ей такие разговоры тоже нравятся. Папа не настаивал, но его глаза блестели, когда он заводил тему снова через несколько дней.

— А если он опять встретится? Расскажешь? - спрашивал он в постели, и мама, краснея, кивала:

— Конечно, расскажу. Но ничего не будет.

Это стало их игрой: папа возбуждался от мыслей о "чужом" внимании, мама - от его реакции. Их ночи становились жарче. Я подслушивал, удивляясь: почему папа не злится, а радуется тому, что какой-то дядя будет гладить маму? Это путало меня, но завораживало, как будто в их любви открывалась новая грань, где ревность превращалась в топливо.

Всё, что я описываю происходило не моментально. Шли недели и месяцы. Но в один из дней в школе объявили новую дискотеку, на которой должна была дежурить мама. Директор Иван Яковлевич поставил её в график, сказав:

— Вы, Валентина Сергеевна, молодая, с молодёжью ладите.

Мама не возражала, но я заметил, как она тщательно выбирала платье. Простое, ситцевое, но подчёркивающее фигуру. Папа крутился рядом:

— Нарядная пойдёшь? Может опять провожатый найдётся?

Мама шутливо толкнула его в бок:

— Не говори ерунду, Володя, - но в её глазах мелькнул блеск.

Дискотека прошла как обычно: гирлянды мигали под "Cheri Cheri Lady" от Modern Talking, основные массы старшеклассников толпились у стен, а те, кто посмелее выводили модные тогда движения робота. Дядя Коля бдил с дубинкой у входа всматриваясь в лица парней и пытаясь отсеивать «чужих», слишком взрослых. Мама ходила по залу, разнимая слишком близкие пары:

— Дистанцию держите, ребята! Приличия соблюдайте!

К одиннадцати всё затихло, лампочки погасли, и толпа стала расходиться. Учительницы поболтали у выхода о пойманных курильщиках, о новой моде на "варенки". Мама оглянулась по сторонам и сердце её учащённо забилось: у школьных ворот, в тени, стоял Рашид, опираясь на забор. Она сразу узнала его коренастую фигуру: "Опять он... Что ему нужно?" - пробормотала она, про себя, но в глубине души ей было приятно. Рашид не подошёл сразу. Он умно подождал, пока она распрощалась с учительницами и осталась одна на тротуаре. Только тогда он догнал неторопливо идущую и слушающую приближающиеся шаги женщину:

— Валентина, привет! Опять одна, да? Давай провожу....

Мама остановилась, вглядываясь в полумрак ночи и делая вид, что только что узнала его:

— Ой, Рашид, это вы? Я сама, наверное, дойду. Неудобно отвлекать вас.

Он улыбнулся белозубо, беря её за талию и направляя к тротуару с обочины дороги:

— Не переживай, мне не сложно. Ты же знаешь, я надёжный.

Она оглянулась по сторонам. Последние фигуры учителей и учеников уже были далеко. И не отстранилась:

— Ладно, но только давай без глупостей. Ладно?

— Конечно! – ещё шире улыбнулся Рашид и подтянул женское тело к себе, - Осторожно, тут яма.

Путь начался спокойно, но Рашид вёл себя наглее, чем в прошлый раз. Сразу положил руку на спину, поглаживая от плеч к талии, прижимаясь ближе.

— Ты сегодня как звезда светишься в темноте, - шептал он с акцентом, рука скользнула ниже, к ягодицам, под предлогом, - Здесь трещина, каблук не сломаешь?

Мама краснела, чувствуя тепло его ладони сквозь платье, но не убирала руку, вспоминая последние слова мужа:

— Ты там сильно не злобствуй с провожатыми. Если вдруг ему захочется погладить тебя, то ничего страшного, я разрешаю, - сказал он, провожая жену до ворот и целуя на прощание. В глазах его горело нетерпение скорой встречи и новых рассказов жены.

Возбуждение неумолимо нарастало. Тело отзывалось на уверенность Рашида и силу его обаяния.

— Рашид, не нужно так сильно прижиматься, - прошептала она слабо, но шла дальше, не делая ничего, чтобы освободиться от обжигающей руки.

Они шли под раскидистой ивой, оказавшись в почти полной темноте. Порыв ветра всколыхнул платье и Рашид воспринял это, как знак. Он решительно скинул с себя пиджак и обнял им Валентину подтягивая к себе и останавливаясь:

— Что ты делаешь? – хрипло спросила женщина, вглядываясь в смуглое лицо.

— Ветер такой! Замёрзнешь!

Под тканью пиджака его руки стали ещё смелее: одна обхватила талию, вторая скользнула к груди, поглаживая через платье.

Мама ахнула:

— Прекрати! Рашид! - но не оттолкнула сразу, чувствуя, как соски твердеют от его касаний, а между ног мокрые трусики холодят кожу.

Из-за разницы в росте ему пришлось склониться перед нею. Губы нашли шею и прошлись по нежной коже, вызывая трепет.

— Перестань, а то я сейчас уйду! – попыталась прийти в себя Валя, чувствуя, что рука наглого азера уже пытается сдвинуть платье вместе с лифчиком и вот-вот нащупает насколько набрякли её соски.

Рашид с явным сожалением оторвался от Вали:

— Извини! Ты, как пахлава – чем больше кушаешь, тем больше хочется.

Валентина даже хихикнула от таких сравнений, чем немного пришла в себя. Впрочем, Рашид уже понял, что активного сопротивления русская красотка не оказывает. Отдалившись от очередного фонаря, он снова притянул её к себе:

— Немножко согрею, - сказал он тут же начав обшаривать руками женское тело.

— С ума сошел? Я же тебе говорила, что замужем. Не нужно никаких глупостей! – выговаривала ему Валентина, оглядываясь по сторонам и убеждаясь, что поблизости нет никого, кто мог бы увидеть её падение.

Это повторилось ещё пару раз. Первой скрипкой был, конечно же, наглый Рашид, но Валя совсем не сразу начинала возмущаться и отталкивать мужчину, позволяя достаточно ощупать свои аппетитные округлости.

Уже перед своим домом Валентина не распахнула калитку сразу. Она сама повернулась к мужчине:

— Ну... пока?

Рашид абсолютно верно воспринял её нерешительный вопрос, и бросился на последний штурм. Он прижал её к высоким воротам:

— Ты такая красивая, Валентина. Дай поцеловать.

Его губы потянулись к ней, руки сжали ягодицы, потом полезли под платье, пальцы нашли трусики, потянули вниз. Мама слабо сопротивлялась:

— Нет, Рашид! Я замужем!

Но тело горело. Его запах, мускусный и мужской. Твёрдый член, упирающийся в бедро через брюки, вызывал дрожь. Ещё и наглые пальцы всё-таки нащупали её бутон страсти и Рашид смог понять, насколько она возбуждена.

— Ты же сама хочешь, - шептал Рашид, пытаясь губами найти её губы, - Я чувствую, какая ты мокрая.

Его пальцы скользнули между ног, раздвинули створки, ощупали края текущей дырочки и принялись гладить клитор:

— Видишь? Течёшь от меня. Дай мне твою щёлку, я сделаю хорошо.

Гладящая её рука мужчины на секунду исчезла. Раздался звук молнии, и женщина поняла, что через платье в неё уже упирается освобождённый от оков крепкий член. Мама Владика тихо застонала, ноги ослабли:

— Рашид... Не надо... Муж дома... Кто-нибудь услышит.

Но возбуждение переполняло. Воспоминания о грузинах, о тех невероятных эмоциях, смешались с предвкушением. Рот сам наполнился слюной, когда она представила, как член азербайджанца коснётся её дырочки.

Ещё и разрешение мужа. Вряд ли он представлял, что может дойти до этого. Одно дело почти случайные прикосновения и совсем другое быть трахнутой прямо у ворот собственного дома. Ещё и звуки. Она ведь не сможет вести себя тихо, особенно если член не разочарует её. В памяти тут же возник массивный член Георгия и в щёлке засвербело ещё сильнее. Ещё и пальцы Рашида продолжали скользить по клитору:

— Ну, давай, Валентина! Смотри, как сильно он тебя хочет! – рука Рашида взяла Валину ладонь и опустила её на торчащий ствол.

Валя судорожно всхлипнула. Ладонь, как будто без ведома хозяйки, тут же обхватила твёрдый, загнутый кверху стержень. Пальчики пробежались сверху вниз, ощупывая новый в её жизни инструмент. Необычная форма. Сухая обнаженная головка – у мужа совсем не так. Она вспомнила, что у мусульман члены обрезанные. Что именно это означает она доподлинно не знала, но похоже из-за этого не получается двигать кожу по стволу, как у мужа.

— Видишь, как стоит? Ну, давай! А то у меня сейчас яйца лопнут, - нашептывал Рашид.

Она снова представила, как член растягивая входит в неё, сглотнула непрошенную слюну, но удержалась:

— Нет, Рашид! Я тебе помогу, но... не так.

Когда она стала опускаться перед ним на колени, он сразу понял и довольно усмехнулся:

— Хорошо, Валентина Сергеевна. Покажите, какая вы умница, - похоже он специально назвал её принятым в школе именем и перешёл на вы.

Теперь член азербайджанца был прямо перед ней. Торчащий вверх, как будто пытается дотянуться до живота хозяина. Пришлось с силой потянуть его к себе, чтобы головка оказалась на уровне губ. Всё же не такой большой, как у Георгия, но тоже неплохой экземпляр.

Поцеловала головку и на губах остался вкус капли, выступившей наружу. Вобрала её в рот, подключила язык и Рашид застонал, взяв за волосы:

— Да, глубже... Соси, как шлюха, Валентина Сергеевна!

И она сосала, глотая слюну, чувствуя вкус, слегка солоноватый, брутальный, мужской. В голове билась непрошенная мысль:

— Зачем я это делаю? Володя дома ждёт, - и тут же попыталась успокоить себя тем, что минет всё же не настоящий секс – дырочку не разворотит этот несгибаемый штырь.

Сосала и думала какую часть правды можно рассказать мужу, а какую лучше придержать. Она уже поняла, что Володю заводит то, как к ней клеятся местные, но готов ли он узнать к чему это привело?

Валентина всё ускорялась. Тренированные губы скользили по стволу, горло тоже знало, что делать, заглатывая глубже, пока он не кончил — густо, обильно.

— Глп... глп, - давилась женщина, неожиданно мощным потоком, ударившим в нёбо и устремившимся в горло. Вязкая субстанция тут же обволокла язык, заполняя рот.

Струйка спермы потекла по подбородку. Пришлось подхватить её пальцем и тоже отправить внутрь, чтобы не испачкать платье. Рашид сразу заметил это движение:

— Вкусно, да? Нравится?

Мама проглотила, вытерла губы:

— Не наглей, Рашид. Ты хороший парень, но... если кто-то узнает, то больше ты меня не увидишь.

— Ладно. Не обижайся. До следующей дискотеки, да?

— Хорошо. До встречи!

Валя покраснела, когда поняла, что её последние слова выглядели, как обещание очередной встречи.

— Пока! – сказала она, взявшись за калитку и входя во двор.

Рашид без слов растворился в ночи.

Пройдя через двор, она хотела тихо войти в дом, когда на неё, как коршун налетел Володя:

— Я всё слышал! Это опять он? Рашид? Приставал к тебе? Трогал?

Глаза мужа горели лихорадочным блеском. Он принялся целовать опешившую от неожиданности жену и вдруг замер, ощутив вкус её губ:

— Ты сосала ему!?! – сказал он изумлённо.

Валя замерла, понимая, что муж не мог их видеть за воротами. Максимум мог издали слышать лишь невнятные шорохи и голоса. Что говорить? Признаваться или....

Всё решил он сам, жадно впиваясь снова в губы своей жены:

— Я думал он тебя там просто мацал. А ты... не ожидал от тебя! Ты крутая! – использовал он слово, лишь недавно поменявшее смысл.

В тоне Володи совсем не чувствовалось обиды. Скорее он восхищался своей смелой женой.

— Пойдём... в дом, - сказала Валя, чтобы не стоять истуканом, - Владик спит?

— Да, недавно уснул! Пойдём! В кровать. Сразу. Хочу тебя ужасно, милая!

— Володь, дай, я хоть зубы почищу, - дёрнулась мама в сторону ванной комнаты.

Не мешало бы прихватить чайник с тёплой водой и подмыться, чтобы не шокировать мужа полностью промокшими трусиками, но Володя был сам не свой:

— Не надо! Потом. Хочу тебя такой!

Я лежал в кровати и подслушивал. После первого яростного секса мама подробно рассказала отцу о прогулке с Рашидом. Наверное, самым потрясённым в этой ситуации был я. Это ломало мои представления о «правильной» семейной жизни. Сейчас я уже далёк от навешивания ярлыков. Правильно в отношениях то, что устраивает обоих, а моего отца явно устраивало - он не ругался, а наслаждался рассказом супруги. Во взрослой жизни это сделало меня открытым к полиамории: я ценю, когда партнёрша делится "приключениями", превращая ревность в возбуждение. Корни этого, я думаю, кроются в той ночи, где измена не разрушила, а сплотила моих родителей.

Хочешь читать раньше других? Обсудить сюжет в процессе создания? Рассказать свою историю или просто поделиться мнением? - подписывайся на телеграмм-канал t.me/xxxstoryhub

t.me/xstoryhub2 (зеркало для тех стран, у кого не отображается основной канал)

Хочешь отблагодарить автора за работу? Пообщаться с ним? Подключайся к Mig Story на Boosty.

boosty.to/mig_stories