Не для тех, кто любит быстрое развитие сюжета.Предупреждаю много букв:)

ПРОЛОГ: Торжок. Февральский вечер

2020 год. Начало ковида. Мир только начинал сходить с ума, но в маленьком городке это чувствовалось иначе — здесь всегда было тихо, всегда пусто, всегда не хватало денег.

Морозный вечер опускался на Торжок липкой, тяжелой тишиной. За окном — ни души. Только фонари горели тусклым желтым светом, размазывая его по обледеневшей дороге. Редкие машины проезжали так быстро, будто город был лишь точкой на карте между Москвой и Питером, точкой, где не стоит задерживаться.

Алиса стояла у окна кухни, обхватив себя руками. В квартире было прохладно — батареи грели ровно настолько, чтобы не замерзнуть, но не настолько, чтобы снять шерстяные носки. Она смотрела на пустую улицу и чувствовала, как внутри разрастается такая же пустота.

Телефон лежал на подоконнике экраном вверх. Она взяла его, машинально зашла в Сбер.Онлайн.

Баланс: 0 рублей.

Она нажала «история операций», будто надеялась увидеть там ошибку. Нет. Три дня назад были последние деньги — купили продукты, заплатили за коммуналку. Осталось ноль.

Пальцы сами открыли кредитку.

Задолженность: 312 540 рублей.

Свадьба. Самая счастливая неделя в её жизни, за которую до сих пор приходится платить. Платье, ресторан, тамада, гости — всё в долг, всё навырост, всё ради одного дня. А потом начались будни.

2020 год. Начало ковида. Мир замер, а долги — нет.

Она посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. Русые волосы ниже плеч, слегка растрёпанные. Глаза серо-зелёные, в полумраке кажущиеся почти серыми. Скулы, губы — всё на месте. Всё та же Алиса, за которую в школе мальчишки дрались, за которой в институте бегали толпами. Та же фигура, от которой у мужиков до сих пор сносит крышу.

Интересно, — подумала она, глядя на своё отражение, — сколько сейчас стоят эти сиськи? Хватило бы на половину кредита?

Она невольно усмехнулась своим мыслям. Рука сама скользнула к груди, поправила домашнюю кофту. Под тонким хлопком угадывались тяжёлые, упругие формы. Третий размер. Высокая грудь с широкими ареолами и чувствительными сосками, которые даже сейчас, от холода и нервов, набухли и отчётливо проступали сквозь ткань.

Денис говорит, идеальные. Но идеальные сиськи кредит не закроют, дорогой.

Она провела пальцами по соску, чувствуя знакомую, тёплую волну. Тело отзывалось всегда — стоило только прикоснуться. Молодое, голодное тело, которому в последнее время уделяли так мало внимания.

Из комнаты донесся приглушённый голос Дениса. Он говорил по телефону, и его тон был... другим. Не усталым, не раздражённым, каким он стал в последние месяцы. А взволнованным. Почти оживлённым.

— Да ну? Серьёзно? — голос мужа пробивался сквозь стену. — А сколько платят?.. Ну, если так, то...

Алиса замерла, прислушиваясь. В груди шевельнулось что-то похожее на надежду. Но тут же сменилось привычным скептицизмом. Сколько раз уже было — «вот-вот всё наладится», «ещё чуть-чуть», «потерпи». А жизнь шла по кругу: работа, дом, копейки, снова работа.

Три года назад. Свадьба. Она в белом платье, которое висело на ней как мечта. Денис молодой, красивый, с горящими глазами. Они кружатся в танце, гости кричат «Горько!». Она счастлива. Она думает: «Всё будет хорошо. Мы справимся. Мы молоды, мы сильные, мы любим друг друга».

Алиса моргнула, прогоняя воспоминание. В отражении за окном она увидела не ту девушку в белом платье, а себя сегодняшнюю — в старой кофте, с пустым кошельком и тоской в глазах.

Дверь на кухню скрипнула. Вошёл Денис. Высокий, поджарый, в растянутой футболке. Русые волосы взлохмачены, на лице — странная смесь усталости и возбуждения. Он посмотрел на жену, и его взгляд на секунду задержался там, где под тонкой тканью угадывались очертания её груди.

— С кем говорил? — спросила она, не оборачиваясь.

— С Михалычем. Помнишь, он на Север уезжал работать пару лет назад?

— Помню, — она повернулась, прислонилась спиной к холодному стеклу. — И что?

Денис подошёл ближе. Взял её за руку — его пальцы были тёплыми, шершавыми. Раньше от этих прикосновений у неё подкашивались ноги. Сейчас она просто смотрела на него и ждала.

— Он говорит, в Газпром требуют людей. На вахту. В Ямбург. Это ЯНАО, там платят нормально. За полгода можно поднять столько, сколько мы тут за три года не заработаем.

Алиса молчала. Смотрела ему в глаза. Серые, усталые, но сейчас в них действительно горел огонёк.

— На сколько? — спросила она.

— На полгода минимум. Можно продлить. Жить там же, в вахтовом посёлке. Питание, проживание — за счёт компании. На руки — чистыми...

Он назвал сумму. У Алисы перехватило дыхание.

— Это... это правда?

— Михалыч не врет. Он сам так начинал. Говорит, тяжело, конечно, Север — это не шутки. Но деньги реальные. — Денис сжал её пальцы. — Алис, мы закроем кредит. Купим нормальную машину. Отложим на ремонт. Всё, о чём говорили.

Она смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается волна — надежда, страх, недоверие. И ещё что-то. Тёплое, вязкое, почти забытое. Возбуждение. От того, что муж наконец-то что-то решает. Что в его глазах появилась та самая мужская энергия, из-за которой она когда-то влюбилась в него.

— Ты поедешь один? — спросила она, хотя уже знала ответ.

Денис помолчал. Потом посмотрел на неё тем особенным взглядом, который она так хорошо знала. Виноватым. И в то же время жадным.

— Он говорит, можно семейными парами. Там есть работа для женщин. В столовой, в прачечной, на подсобке. Не фонтан, конечно, но тоже деньги. И... — он запнулся. — Я не хочу полгода без тебя. Не выдержу.

Она усмехнулась. Не выдержит. Или боится, что она не выдержит без него? Хотя скорее второе. Денис знал, как мужики на неё смотрят. Знал и бесился. А на Севере, где баб мало, а мужики годами без женской ласки, это будет просто пиздец.

— Думаешь, я там нужна? — она специально спросила это с вызовом, глядя ему прямо в глаза.

— Ты везде нужна, — ответил он тихо. И добавил, проведя пальцем по её щеке: — Особенно мне.

Его рука скользнула ниже, коснулась шеи, потом ключицы, потом — края кофты, под которой тяжело вздымалась грудь. Алиса почувствовала, как сосок мгновенно отозвался, затвердел, проступил сквозь ткань.

— Денис...

— Я знаю, что в последнее время я... — он запнулся. — Я знаю, что мало уделял тебе внимания. Работа, долги, эта вечная гонка. Но я люблю тебя, Алис. И я хочу всё изменить. Север — это наш шанс.

Она смотрела на него. На его уставшее, но такое родное лицо. На руки, которые когда-то заставляли её кричать от удовольствия. На губы, которые знали каждый сантиметр её тела.

— Едем, — сказала она.

Он выдохнул. Притянул её к себе, обнял. Его ладони легли на её ягодицы, сжали привычно и уверенно. Она чувствовала, как через джинсы упирается в неё его возбуждённый член. Тело откликнулось мгновенно — между ног стало влажно, тепло разлилось по животу.

— Спасибо, — прошептал он в её волосы. — Я обещаю, всё будет хорошо.

Алиса отстранилась, посмотрела в окно. За стеклом всё так же пусто и темно. Но внутри неё что-то изменилось. Тревога сменилась предвкушением.

— А кто там ещё будет? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — С кем работать?

— Михалыч говорит, бригада нормальная. Прораб есть, мужик из наших краёв, кажется. Из Торжка или рядом. Сергей его зовут. Говорят, строгий, но справедливый. И бабки у него водятся —говорят ездит на «Мерседесе» новом, хотя сам на вахте пашет Необычно да?

Алиса кивнула, не придав значения. Какая разница, кто там прораб. Главное — деньги. Главное — вылезти из этой ямы, в которой они оказались.

— Когда едем?

— Через три дня. Успеем собраться?

Она посмотрела на него. На его взволнованное лицо. На его руки, которые всё ещё сжимали её талию.

— Успеем, — сказала она.

И в этот момент в голове мелькнула мысль, которая заставила её внутренне усмехнуться. Мысль о сестре Лене, её близняшке, которая жила в соседнем доме. Лена, такая же, как она, но с другим характером и отношением ко всему. Острее. Злее. Свободнее. Лена, которая всегда говорила: «Север? Мужики? Давать им надо, но не всем, ура, а не замуж выходить за первого дурачка. И  брать бабки».

Интересно, — подумала Алиса, — что бы Лена сказала, узнав, куда мы едем?

Но вслух она ничего не сказала. Только прижалась к мужу и позволила себе на минуту поверить, что всё действительно будет хорошо.

За окном падал снег. Февральский, липкий, безнадёжный. И где-то далеко на Севере, в посёлке Ямбург, их уже ждала новая жизнь. Ждал холод. Ждала тундра.

Глава 1. 22 февраля. Выезд

Часть первая: Сборы

Три дня пролетели как один — в суете, в спорах, в лихорадочном сборе вещей.

Алиса металась по квартире, пытаясь уместить в два старых чемодана всю их жизнь. Денис сидел на кухне с сигаретой, смотрел в телефон и изредка бросал короткие фразы: «Термобелье возьми», «Аптечку не забудь», «Документы где?».

Он нервничал. Это было видно по тому, как он мял окурок в пепельнице, как постукивал пальцем по столу, как отводил взгляд, когда Алиса проходила мимо в одном белье, собирая вещи в шкафу.

Она знала этот взгляд. Раньше он не отводил глаза. Раньше он подходил, обнимал, прижимался, шептал: «Какая же ты у меня...» Сейчас он просто смотрел в окно и молчал.

— Алис, ты трусы взяла нормальные? — голос Дениса вырвал её из воспоминаний. — Там холодно, говорят, до минус сорока.

— Взяла, — ответила она, не оборачиваясь.

Она стояла в дверях спальни, держа в руках стопку белья. На ней были только чёрные трусики-стринги и тонкая майка, через которую отчётливо проступали очертания груди. Тяжёлой, высокой, с тёмными ареолами, которые даже сейчас, от простого движения воздуха, набухли и затвердели.

Она знала, что он смотрит. Чувствовала его взгляд затылком. И специально не торопилась одеваться.

— А лифчики тёплые? — спросил он, и в голосе появилась та самая хрипотца, которую она так хорошо знала.

— Лифчики? — она медленно повернулась, встречаясь с ним глазами. — Денис, я вообще не планирую там особо одеваться. Говорят, в модулях тепло.

Она провела рукой по своей груди, поправляя край майки. Жест был почти невинным, но сосок отчётливо проступил сквозь тонкий хлопок, и Алиса видела, как Денис сглотнул.

— Ты... — начал он.

— Что? — она улыбнулась той самой улыбкой, от которой у него всегда подкашивались колени. — Боишься, что мужики на Севере увидят твою жену?

— Не боюсь, — ответил он, но голос дрогнул. — Просто... не хочу, чтобы на тебя пялились.

— А ты не хочешь на меня пялиться? — она подошла ближе, остановилась в шаге от него. — Давно уже не пялишься, кстати.

Денис поднял на неё глаза. В них было что-то сложное — вина, желание, злость. Он хотел ответить, но в этот момент зазвонил телефон. Михалыч. Снова про вахту, про документы, про выезд.

Алиса вздохнула и ушла в спальню. Снова одна. Снова отложенная на потом.

Часть вторая: Прощание

Поезд отправлялся в 16:20 с вокзала Торжка.

Мать Алисы, Надежда Петровна, стояла на перроне и вытирала слёзы кончиком платка. Женщина лет пятидесяти пяти, полноватая, с такими же русыми волосами, заплетёнными в косу, — она была точной копией дочери, только старше, тяжелее, уставшее.

— Доченька, — причитала она, прижимая Алису к себе. — На Север... Зачем вам это? Там же холодно, там же люди пропадают...

— Мам, не пропадём, — Алиса гладила её по спине, чувствуя, как собственное горло сжимается от подступивших слёз. — Полгода всего. Заработаем и вернёмся. Кредит закроем, ремонт сделаем.

— А если что? Если заболеете? Если...

— Мам, — вмешался Денис, подходя к ним. — Я присмотрю. Всё будет нормально.

Надежда Петровна посмотрела на зятя долгим, тяжёлым взглядом. Она никогда его не любила. Считала, что дочь достойна большего, чем простой работяга с вечными проблемами с деньгами. Но молчала. Потому что Алиса любила.

— Лена где? — спросила Алиса, оглядывая перрон. — Обещала прийти проводить.

— Звонила, сказала, что на работе завал. — мать махнула рукой. — Андрей её опять без денег оставил, вот и вкалывает как проклятая.

Алиса почувствовала укол разочарования. Сестра была для неё не просто родственницей — они были близняшками, половинками одного целого. Они чувствовали друг друга на расстоянии, думали одинаково, даже мужчины им нравились похожие. Только Лена была смелее, злее, свободнее. Лена не прощала. Лена брала то, что хотела.

Вспомнила в эту секунду:

Пять лет назад. Выпускной. Они стоят в школьном дворе, обе в одинаковых платьях, обе красивые, обе пьяные от вина и свободы. К ним подходят парни из параллельного класса. Лена сразу выбирает самого высокого, самого дерзкого. Алиса мнётся. «Чего ты? — шепчет Лена. — Жизнь одна. Бери, пока дают». И Алиса берёт. Танцует, флиртует, позволяет себя целовать. А потом Лена уезжает с тем парнем в общагу, а Алиса идёт домой одна.

— Передай ей, что я позвоню, как доедем, — сказала Алиса, забирая у матери тяжёлый пакет с едой. — И сама береги себя. Давление опять, наверное, скачет?

— Всё нормально, — мать снова всхлипнула. — Вы главное вернитесь.

Объявление по громкой связи прозвучало резко, почти грубо: «Отправление поезда Торжок — Москва через пять минут. Провожающих просим покинуть вагоны».

Денис уже затаскивал чемоданы в тамбур. Алиса в последний раз обняла мать, чувствуя, как слёзы всё-таки прорываются наружу.

— Я люблю тебя, мам.

— И я тебя, доченька. Пиши. Звони каждый день.

— Каждый день, — пообещала Алиса и шагнула в вагон.

Поезд тронулся почти сразу. Алиса стояла в тамбуре, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела, как фигура матери становится всё меньше, пока совсем не исчезает в морозной дымке.

Денис подошёл сзади, положил руки ей на плечи.

— Всё будет хорошо, — сказал он. — Вот увидишь.

Она кивнула, не оборачиваясь. И в этот момент, глядя на уплывающий назад перрон, подумала о Лене. О том, что сестра не пришла. О том, что в последнее время они вообще виделись редко. И о том, что странное, тревожное чувство застряло где-то под ложечкой.

Почему-то казалось, что эта поездка изменит всё. И не только их с Денисом жизнь.

Часть третья: Купе

В купе, кроме них, ехали двое мужчин.

Первый — лет пятидесяти, грузный, с красным лицом и густыми, седеющими усами. Он представился Василием Петровичем, ехал в Москву по делам, сразу же достал из пакета бутылку дешёвого коньяка и начал предлагать «обмыть дорожку».

Второй — моложе, maybe тридцать пять, худощавый, с цепкими глазами и тонкими, нервными пальцами. Он почти не говорил, только кивал и поглядывал в окно. Звали его Сергей. Просто Сергей. Он ехал до Москвы, как и они, а дальше — у каждого свой путь.

Алиса села у окна, Денис рядом. На ней были джинсы в обтяжку и свободный свитер, который она надела специально — чтобы не привлекать внимания. Но свитер был тонким, а грудь тяжёлой, и когда поезд дёргался на стыках, её тело выдавало себя с потрохами.

Василий Петрович заметил это сразу.

— А вы, молодые, куда путь держите? — спросил он, разливая коньяк в пластиковые стаканчики. — Небось, в столицу, за счастьем?

— На Север, — коротко ответил Денис, принимая стаканчик. — На вахту.

— Ого! — Василий Петрович присвистнул. — Дело хорошее. Там платят, говорят, будь здоров. А жена с тобой? Не боишься?

— Чего бояться? — насторожился Денис.

— Ну как же... — мужчина усмехнулся, бросив быстрый взгляд на грудь Алисы, которая отчётливо вырисовывалась под свитером. — Красивая жена, молодой ещё. Там мужиков — тьма, а баб — по пальцам пересчитать. Извините, конечно, за прямоту, но глаз положить могут.

Денис сжал челюсть. Алиса почувствовала, как напряглась его рука, лежащая на её колене.

— Я свою жену в обиду не дам, — процедил он.

— Да я не про обиду, — Василий Петрович отхлебнул коньяк и крякнул. — Я про... ну, сами понимаете. Природа, она своё возьмёт. Особенно если мужик дома не дорабатывает.

Он снова посмотрел на Алису. Теперь уже откровенно, раздевая взглядом. Она почувствовала, как по телу пробежала знакомая дрожь. Не страх. Возбуждение. От того, что её хотят. Что смотрят так, как давно не смотрел Денис.

— А вы, Сергей, — обратился Василий Петрович к молчаливому попутчику, — что молчите? Тоже на Север?

Тот медленно повернул голову. Посмотрел на Алису. И в этом взгляде не было похоти. Было что-то другое. Изучающее. Спокойное. И от этого ещё более волнующее.

— Нет, — ответил он тихо. — Я в Москве остаюсь. По делам.

— А чем занимаетесь? — спросила Алиса, сама не зная зачем.

Он посмотрел на неё чуть дольше, чем следовало. На его губах мелькнула тень улыбки.

— Разным. Тем, что деньги приносит.

— И много приносит? — Василий Петрович хохотнул. — Вон, часы у вас какие дорогие. Небось, швейцарские?

Сергей не ответил. Просто откинулся на сиденье и закрыл глаза.

Неделю назад. Сон. Странный, липкий, почти реальный. Она в каком-то незнакомом месте, вокруг снег, белые ночи. Рядом мужчина — она не видит лица, только чувствует его руки на своём теле. Грубые, сильные руки. Они сжимают её грудь, мнут, ласкают. Она стонет, раздвигает ноги, просит: «Ещё». А потом видит его глаза — тёмные, почти чёрные, смотрят на неё сверху вниз. И просыпается.

Алиса тряхнула головой, прогоняя наваждение. Что за чушь? Она никогда не видела этого человека раньше.

Денис тем временем допил коньяк и заметно расслабился. Василий Петрович травил байки про Север, про вахты, про то, как мужики там «с ума сходят без баб».

— Был у нас один, — рассказывал он, — три года без жены. Приехал домой, а она от него ушла. Так он, говорят, на объекте с кем попало... ну, вы понимаете. Даже с мужиками, прости Господи.

— Хватит, — резко оборвал Денис. — Жена здесь.

— Ой, извините, — Василий Петрович поднял руки. — Я ж не со зла. Просто к слову пришлось.

За окном уже стемнело. Поезд мерно покачивался, унося их всё дальше от Торжка. Алиса смотрела в своё отражение в стекле и видела там молодую, красивую женщину с тоской в глазах.

Неужели это всё, что меня ждёт? — думала она. — Неужели я так и буду ездить с мужем по вахтам, считать копейки и ловить на себе похотливые взгляды других мужиков, потому что свой мужик перестал меня замечать?

— Пойду схожу, — сказала она, поднимаясь.

— Куда? — насторожился Денис.

— В тамбур. Проветрюсь.

Она вышла в коридор. Вагон покачивало, за окнами мелькали тёмные силуэты деревьев, редкие огоньки станций. Алиса прошла к тамбуру, остановилась у окна.

Что со мной? — думала она. — Почему я так остро реагирую на любого мужика, который на меня смотрит? Почему внутри всё горит, когда я чувствую на себе чужие взгляды? Почему Денис больше не зажигает этот огонь?

Она провела рукой по своей груди, сжала её через свитер. Соски отозвались мгновенно — затвердели, набухли, стали почти болезненно чувствительными. Она закусила губу, чтобы не застонать.

Сколько можно терпеть? Сколько можно ждать, когда он вспомнит, что я женщина? Что мне нужно, чтобы меня хотели, трогали, и трахали!?

— Проветриваетесь?

Голос прозвучал неожиданно. Алиса вздрогнула и обернулась.

В тамбуре стоял седовласый мужик. Тот самый молчаливый попутчик. В полумраке его глаза казались совсем чёрными.

— Да, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Душно в купе.

— Бывает, — он подошёл ближе, остановился в шаге. — Я тоже не люблю, когда много говорят. Особенно когда говорят не то.

— А вы... — она запнулась. — Вы всегда такой молчаливый?

— Нет, — он чуть улыбнулся. — Когда есть о чём говорить — говорю.

Поезд качнуло сильнее. Алиса покачнулась, и он машинально поддержал её за локоть. Его пальцы были горячими даже через ткань свитера.

— Осторожнее, — сказал он.

— Спасибо.

Он не убирал руку. Секунду, другую. Смотрел на неё сверху вниз, и в этом взгляде не было ни пошлости Василия Петровича, ни привычного собственничества Дениса. Было что-то другое. Что-то, от чего у неё подкашивались колени и внутри разливалось тягучее, горячее тепло.

— Вы очень красивая женщина, — сказал он тихо. — Наверное, привыкли, что вам это говорят?

— Не часто, — ответила она честно. — Муж не балует комплиментами.

Он кивнул, будто знал это заранее.

— Мужья часто слепнут. Особенно когда жена рядом каждый день. Это не злость, это привычка. Но от этого не легче.

— Откуда вы знаете? — спросила она.

— Жизнь, — ответил он и, наконец, отпустил её локоть. — Идите в купе, а то простудитесь. Там, на Севере, здоровье пригодится.

Он развернулся и ушёл в сторону своего вагона, оставив Алису стоять в тамбуре с бешено колотящимся сердцем и мокрыми от возбуждения трусами.

Часть четвёртая: Ночь

В купе Василий Петрович уже храпел, раскинувшись на своей полке. Денис сидел у окна, смотрел в телефон.

— Долго ты, — буркнул он, когда Алиса вошла.

— Там свежим воздухом дышала, — ответила она, забираясь на свою полку.

— Ага, — Денис убрал телефон. — Ложись, завтра рано вставать.

Она легла, отвернулась к стене. Но сон не шёл. В голове крутились слова Сергея, его взгляд, его тёплая рука на её локте. И тело горело. Горело так, что казалось, ещё немного — и она закричит.

Алиса перевернулась на спину. Посмотрела на Дениса — он уже спал, отвернувшись к стене. Его спина была тёплой, родной, но сейчас казалась чужой.

Она медленно, стараясь не шуметь, спустила руку вниз. Под резинку трусов. Пальцы скользнули по влажной, горячей плоти. Она закусила губу и начала ласкать себя, глядя в потолок и представляя... представляя тёмные глаза, сильные руки, глубокий голос.

Оргазм накрыл её быстро, почти беззвучно. Она замерла, чувствуя, как тело содрогается в сладких судорогах. А потом открыла глаза и посмотрела на спящего мужа.

Прости, — подумала она. — Но я больше не могу ждать.

За окном проплывали огни маленьких станций. Поезд нёсся в ночь, увозя её от прошлого к будущему. К будущему, о котором она ещё ничего не знала, но которое уже чувствовало её кожей.

Глава 2. Прибытие. Ямбург

Часть первая: Последний перелёт

Москва встретила их серым, промозглым утром. Два часа пересадки, бегом по бесконечным переходам Шереметьево, очереди на регистрацию и вот — они уже втискиваются в узкое кресло «ИЛа», который понесёт их за Урал, туда, где кончается большая земля прямо до Нового Уренгоя, а оттуда вахтовка.

Алиса сидела у иллюминатора. Денис рядом, напряжённый, молчаливый. Он почти не спал в поезде, всю ночь ворочался, и теперь под глазами залегли тёмные круги.

— Волнуешься? — спросила она, касаясь его руки.

— Нормально, — буркнул он, не глядя на неё. — Просто устал.

Она не стала допытываться. Откинулась в кресле и закрыла глаза.

Самолёт взлетел, пробивая серую пелену облаков. А когда вынырнул наверх, за иллюминатором оказалось ослепительно-белое пространство. Облака внизу, бесконечные, как океан, и яркое, почти неестественное солнце над ними.

— Красиво, — прошептала она.

Рядом кто-то хмыкнул. Алиса повернула голову и встретилась взглядом с мужчиной через проход. Лет сорока, подтянутый, с короткой стрижкой и тяжёлым, изучающим взглядом. Он смотрел на неё уже несколько минут — она чувствовала это даже сквозь закрытые веки.

— Первый раз на Север? — спросил он.

— Да, — ответила Алиса.

— Сразу видно, — он чуть улыбнулся. — Новенькие всегда так смотрят. Как на чудо света.

— А вы местный?

— Можно сказать. Пятый год летаю.

Он говорил спокойно, уверенно. И продолжал смотреть на неё. Не нагло, но с каким-то... интересом. Будто изучал.

Алиса поймала себя на том, что ей это нравится. Этот взгляд. Это внимание. Она поправила волосы, невольно повела плечом, и её грудь качнулась под тонкой кофтой.

Мужчина перевёл взгляд туда. Всего на секунду. Но Алиса заметила.

— А вы кем работаете? — спросила она, чтобы не молчать.

— Прорабом в цеху, — ответил он. — Санек.

У неё ёкнуло сердце.

— Санек? А...

— Комаров, — закончил он за неё. — А вы, видимо, Волковы? Денис и Алиса?

Она кивнула, чувствуя, как щёки заливает румянец.

— Нам говорили, что вы будете на этом рейсе, — сказал он. — Решил познакомиться подойти. Чтобы в Ямбурге вдруг что..

— А... Денис, — она тронула мужа за плечо. — Денис, это Александр. Он прораб.

Денис, дремавший в кресле, дёрнулся, открыл глаза. Посмотрел на Александра настороженно, даже враждебно.

— Привет, — буркнул он.

— Взаимно, — Саня кивнул. — Михалыч про вас рассказывал. Хорошие ребята, говорит. Работящие.

— Стараемся, — Денис отвернулся к иллюминатору, давая понять, что разговор окончен.

Алиса почувствовала неловкость. И злость на мужа. Ну что за человек? Ему помогают, а он как ёрш.

— Не обращайте внимания, — сказала она тихо, поворачиваясь к Саше. — Просто устал с дороги.

— Понимаю, — ответил он. И добавил, глядя ей прямо в глаза: — А вы, Алиса, держитесь. Север — место суровое. Но если с головой дружить — жить можно.

— Постараюсь, — ответила она, чувствуя, как внутри разливается то самое тягучее тепло, которое она помнила ещё с поезда.

Часть вторая: Прилёт

Аэропорт Нового Уренгоя встретил их ледяным ветром и мелкой, колючей позёмкой. -32, хотя по ощущениям — все -40. Алиса, одетая по совету бывалых в несколько слоёв, всё равно чувствовала, как холод пробирается под куртку, щиплет щёки, заставляет глаза слезиться.

— Господи, — выдохнула она, глядя на бескрайнюю белую равнину за ограждением аэропорта. — Куда мы приехали?

— На работу, — Денис подхватил чемоданы. — Пошли, автобус ждёт.

Александр уже исчез — вышел первым, сел в какой-то чёрный джип и уехал, даже не попрощавшись. Алиса проводила взглядом машину и почувствовала странный укол разочарования.

Вахтовый автобус — старый, но теплый «ПАЗик», дребезжащий на каждой кочке — вёз их через тундру. Три часа дороги. За окном — ничего, кроме снега. Белая пустыня, уходящая за горизонт. Изредка — трубы газопроводов, торчащие из-под снега, как скелеты доисторических животных. Ещё реже — вахтовые посёлки, похожие один на другой: одинаковые модули, одинаковые вышки, одинаковые люди в одинаковых спецовках.

— Красота, — хмыкнул кто-то из попутчиков. — Место, где даже летом снег тает только в августе. И то на три недели.

Алиса молчала, прижимаясь лицом к холодному стеклу. Ей было страшно. И в то же время — странно интересно. Этот край, такой чужой, такой враждебный, манил её чем-то. Может, своей дикостью. Может, тем, что здесь всё по-настоящему. Не как в их сером Торжке, где жизнь течёт мимо, а ты только считаешь копейки и ждёшь, когда же что-то изменится.

Она юная, лет десять. Смотрит с мамой фильм про полярников. Белые медведи, северное сияние, люди в огромных шубах. «Мам, а там правда холодно?» — «Очень, доченька». — «А люди там живут?» — «Живут». — «А я бы хотела посмотреть». Мама смеётся: «Посмотришь, вырастешь — везде побываешь»…

Не побывала. Нигде не побывала. Торжок — Москва — Торжок. И вот теперь Ямбург.

Автобус затормозил так резко, что Алиса чуть не врезалась лбом в сиденье впереди.

— Приехали, — объявил водитель. — Выгружаемся.

Часть третья: Посёлок

Ямбург оказался именно таким, как описывали — скоплением модулей, обдуваемых всеми ветрами. Двухэтажные блок-контейнеры, покрашенные в грязно-белый цвет, тянулись ровными рядами. Между ними — заснеженные дорожки, редкие фонари, пара административных зданий побольше. Над всем этим — огромное, бледно-серое небо, которое, казалось, давило сверху.

— Общежитие для семейных, — проводник — молодой парень в оранжевой спецовке — показал на один из модулей. — Второй этаж, комната 12. Там уже всё есть. Располагайтесь, сегодня отдыхаете, завтра вводный инструктаж.

Комната оказалась крошечной. Кровать — полуторка, у стены. Стол. Два стула. Шкаф. Раковина в углу. Душ и туалет совмещенные, размером с чулан — унитаз, раковина, душевая лейка прямо над унитазом. Зато свои

Алиса стояла посреди этого «великолепия» и пыталась не разреветься.

— Нормально, — сказал Денис, кидая чемодан на пол. — Жить можно.

— Можно, — эхом отозвалась она.

Он подошёл, обнял её сзади. Его руки легли ей на грудь, сжали через свитер.

— Не кисни, — сказал он. — Прорвёмся.

Она чувствовала его дыхание на своей шее, его пальцы, мнущие её соски. И тело отзывалось — как всегда. Но внутри было пусто. Он обнимал её, а она думала о другом. О тёмных глазах в самолёте. О том, как этот мужчина смотрел на неё.

— Денис, — она мягко высвободилась. — Давай сначала разберём вещи. А потом...

— А что потом? — его голос дрогнул. — Ты опять не хочешь?

— Хочу, — она повернулась к нему. — Просто... дай мне привыкнуть. Ладно?

Он посмотрел на неё долгим взглядом. Кивнул.

— Ладно.

Она разбирала вещи, раскладывала по полкам, а мысли уносились куда-то далеко. За окном медленно опускались сумерки — здесь, на Севере, они наступали рано. Где-то завывал ветер. И в этом вое было что-то древнее, пугающее и притягательное одновременно.

Часть четвёртая: Столовая

Столовая находилась в соседнем модуле. Большое помещение, человек на сто, с длинными пластиковыми столами и запахом дешёвой еды, который смешивался с запахом мужского пота и табака.

Алиса вошла первой, и сразу же почувствовала, как десятки взглядов упёрлись в неё.

Мужики. Везде мужики. В спецовках, в робах, в футболках с логотипами Газпрома. Уставшие, обветренные, с глазами, которые загорались при виде женщины. Особенно такой женщины.

Она надела простые джинсы и свободный свитер, но это не помогало. Её грудь — тяжёлая, высокая, третий размер — выдавала себя даже под тканью. А лицо — свежее, молодое, с этими серо-зелёными глазами и пухлыми губами — было как маяк в море мужского одиночества.

— Охренеть, — услышала она чей-то шёпот за спиной. — Откуда такая?

— Свежая, говорят, семья приехала.

— Повезло кому-то...

Денис, идущий следом, сжал кулаки. Он слышал это тоже. Видел, как мужики пялятся на его жену. Как раздевают взглядами.

— Не обращай внимания, — тихо сказала Алиса, беря его под руку. — Они просто... давно баб не видели.

— Знаю, — процедил он. — Это и бесит.

Они взяли подносы, прошли к раздаче. Повариха — полная тётка лет пятидесяти — окинула Алису оценивающим взглядом и усмехнулась.

— Новенькая? — спросила она, накладывая пюре. — Смотри, детка, мужики тут злые. Будут приставать — сразу к начальству. Сергею Николаевичу. Он порядок любит.

— Спасибо, — ответила Алиса.

Они сели за свободный столик у окна. Алиса чувствовала на себе взгляды. Со всех сторон. Кто-то откровенно пялился, кто-то делал вид, что ест, но косился. Она старалась не обращать внимания, но тело реагировало само — соски затвердели, между ног стало влажно.

Что со мной? — думала она. — Почему меня это заводит? Почему мне нравится, что они на меня смотрят?

Денис молча ковырял вилкой в тарелке. Он видел всё. И ненавидел это. Ненавидел этих мужиков, которые смотрели на его жену как на кусок мяса. Ненавидел себя за то, что не мог ничего сделать. И ненавидел Алису — чуть-чуть, самую малость — за то, что она позволяла им это.

— Я быстро, — сказал он, вставая. — Покурю.

Он вышел, оставив её одну.

Алиса сидела, чувствуя, как напряжение нарастает. И тут она подняла глаза.

В дальнем конце столовой, за отдельным столиком, сидел Сергей.

Он был в чёрной водолазке, которая обтягивала его широкие плечи. Седые виски блестели в свете ламп. Он пил чай — обычный чай в пластиковом стаканчике — и смотрел прямо на неё.

Их взгляды встретились.

Секунда. Две. Три.

Он не отводил глаз. И она не могла.

В этом взгляде не было похоти, которой пылали другие мужики. В нём было что-то другое. Глубокое. Тёмное. То, от чего у неё перехватило дыхание и сердце забилось где-то в горле.

Она вспомнила его руку на своём локте в поезде. Его голос: «Вы очень красивая женщина». Его слова в самолёте: «Держитесь, Алиса».

Она не знала, сколько это длилось. Может, секунду. Может, вечность.

А потом он чуть кивнул. Едва заметно. Опустил глаза в свой стакан.

Алиса выдохнула. И поняла, что всё это время не дышала.

Денис вернулся через пять минут. Сел, глянул на неё.

— Ты чего такая красная?

— Жарко, — ответила она. — Идём отсюда?

— Идём.

Они вышли в холод, но Алиса не чувствовала мороза. Внутри неё горел огонь. Тот самый, который она пыталась погасить уже много месяцев. И который разгорался всё сильнее с каждой минутой, проведённой здесь.

Сон

Тот сон. Тёмные глаза над ней. Грубые руки на её груди. Шёпот: «Ты моя». Она просыпается с мокрыми трусами и бьющимся сердцем. И не может понять — кто он. И почему этот сон снится ей снова и снова.

Ночью, лёжа в узкой кровати рядом с посапывающим Денисом, она смотрела в потолок и думала о нём. О Сергее. О том, как он смотрел на неё в столовой. О том, что будет завтра. Послезавтра. Через неделю.

Она не знала, что ждёт её здесь, на этом краю земли. Но чувствовала — что-то должно случиться. Что-то, что изменит всё.

И она боялась этого. И хотела этого. С каждой клеточкой своего голодного, изголодавшегося по настоящей страсти тела.

За окном выла пурга. Север принимал её в свои объятия.

Глава 3. Первый день

Часть первая: Утро

Алиса проснулась от холода.

Ночью в модуле убавили отопление — так здесь экономили энергию в пургу. Она лежала под двумя одеялами, прижавшись спиной к тёплому телу Дениса, и не могла понять, где находится. Серые стены, узкое окно с инеем на стекле, запах чужого белья и металла.

Потом вспомнила. Ямбург. Север. Вахта.

Она осторожно высвободилась из объятий мужа, села на кровати. Холод тут же пробрался под одеяло, заставив соски сжаться в твёрдые горошины. Алиса посмотрела на свою грудь — тяжёлую, бледную в утреннем свете, с широкими тёмными ареолами — и провела по ней ладонью. Кожа отозвалась мурашками.

Интересно, — подумала она, — сколько мужиков здесь увидят меня голой? Хотя бы в мыслях?

Мысль была странной, почти запретной. Но отчего-то возбуждала.

Денис заворочался, открыл глаза.

— Сколько времени? — спросил он хрипло.

— Полседьмого. Надо вставать. Сегодня первый день.

Он сел, потёр лицо ладонями. Посмотрел на неё, на её голые плечи, на грудь, которую она прикрывала одеялом.

— Холодно, — сказал он. — Иди сюда, погрею.

Она придвинулась, он обнял её, прижался лицом к её шее. Его руки легли ей на грудь, сжали, помяли. Алиса почувствовала, как его член упирается ей в ягодицу.

— Денис, — прошептала она. — Нам вставать надо.

— Успеем, — его пальцы нашли сосок, начали его мять, крутить. — Я соскучился.

— Ты вчера не хотел, — сказала она, но тело уже отзывалось, прогибалось, раздвигало ноги.

— Вчера устал. А сегодня...

Он развернул её к себе, повалил на спину. Его рот нашёл её грудь, губы втянули сосок, язык начал выписывать круги. Алиса застонала, запустила пальцы в его волосы.

Это было быстро. Почти грубо. Он вошёл в неё без прелюдий, сразу, одним толчком. Она была уже мокрая — от холода, от мыслей, от его рук. Он двигался резко, жадно, уткнувшись лицом в её грудь.

— Любимая моя, — шептал он между толчками. — Моя жена. Только моя.

Алиса закрыла глаза. И в темноте за веками увидела другие глаза — тёмные, почти чёрные. Увидела седые виски и чёрную водолазку.

Она кончила неожиданно, резко, вскрикнув и вцепившись ногтями в спину мужа. Денис кончил следом, со стоном выдохнув ей в шею.

Несколько секунд они лежали не двигаясь. Потом он поднял голову, посмотрел на неё.

— Ты чего кричала? — спросил он. — Обычно ты молчишь или пискаешь.

— Забыла, наверное, как это бывает, — ответила она, отводя взгляд.

Он поцеловал её в губы и встал. Пошёл умываться. А она осталась лежать, глядя в потолок и чувствуя, как внутри разливается не только удовольствие, но и стыд. Тёплый, липкий, почти сладкий.

Я кончила, думая о другом мужчине, — поняла она. — Прямо под ним.

И это знание, вместо того чтобы ужаснуть, заставило её влагалище снова сжаться.

Часть вторая: Работа

Повариха, тётка Зина, встретила Алису без особого энтузиазма.

— Значит, будешь помогать на раздаче и в подсобке», — сказала она, окидывая её цепким взглядом. — Форму получишь у завхоза. Работа с шести утра до восьми вечера, но с перерывом на обед и двумя перекурами по 15 минут. Смена длинная, зато два через два. Вопросы?

— Нет, — ответила Алиса.

— И ещё, — Зина понизила голос. — Мужики тут, сама понимаешь, изголодавшиеся. Ты девка видная, это сразу видно. Так что держи ухо востро. Если кто руки распускать начнёт — сразу говори мне или Сергею Николаевичу. Он порядок любит.

— Спасибо, — кивнула Алиса.

— И форму носи свободнее, — добавила Зина, глядя на её грудь. — А то ведь... оторвут с руками.

Алиса покраснела. Форма — белая куртка и штаны — действительно облегала фигуру больше, чем хотелось бы. Особенно в груди. Пуговицы натянулись так, что, казалось, ещё чуть-чуть — и они отлетят.

Первый час на раздаче прошёл относительно спокойно. Мужики подходили, брали еду, косились, но молчали. Алиса старалась не поднимать глаз, просто накладывала пюре, котлеты, заливала суп.

Но к обеду напряжение начало нарастать.

— Э, красавица, — раздался голос из очереди. — А можно мне добавки? Только положи погуще, а то я тут уже месяц без женской ласки.

Кто-то засмеялся. Алиса подняла глаза. Перед ней стоял коренастый мужик лет сорока с красным, обветренным лицом и наглой ухмылкой.

— Добавка платная, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— А ты почём берёшь? — он подмигнул. — Может, договоримся?

Очередь загудела. Кто-то присвистнул, кто-то заржал в голос. Алиса чувствовала, как щёки заливает краска.

— Проходите, — сказала она. — Следующий.

— Обижаешь, — мужик не уходил. — Я ж по-хорошему. Ты на раздаче, я в тут — чем не пара?

— Хватит, Колян, — одёрнул его кто-то сзади. — Видишь, девка красная стоит.

— А пусть привыкает, — Колян обернулся к толпе. — Гляньте, какие сиськи! Я таких давно не видал. Под этой тканью, небось, такое добро...

— Коленька, иди уже, а то остынет всё, — Зина вышла из кухни, грозно сверкая глазами. — И без базара.

Колян отошёл, но весь обеденный перерыв Алиса ловила на себе взгляды. Шепотки. Ухмылки. Кто-то специально проходил мимо несколько раз, чтобы посмотреть на неё.

Она чувствовала, как эти взгляды раздевают её. Как они скользят по груди, по бёдрам, по ногам. И внутри закипало что-то странное — не страх, не злость, а...

Возбуждение, — поняла она. — Меня это заводит. Чёрт бы меня побрал.

Она вспомнила утренний секс с Денисом. Как она представляла другого. Как кончила от этого. И теперь, стоя у раздачи под десятками похотливых взглядов, чувствовала, как трусы становятся влажными.

Часть третья: Подсобка

После обеда Зина отправила её в подсобку — перебирать картошку. Место было маленькое, заставленное ящиками, пахло сыростью и гнилью. Алиса работала одна и думала, что здесь, наконец, отдохнёт от этих взглядов.

Не тут-то было.

Дверь открылась, и вошли трое. Те самые, из очереди. Колян и двое его приятелей.

— О, а тут наша красавица, — Колян ухмыльнулся, закрывая за собой дверь. — Одна, в темноте. Не боишься?

Алиса выпрямилась, вытирая руки о фартук.

— Чего надо? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Да так, поговорить, — он подошёл ближе. — Ты не думай, мы не злые. Просто интересно стало: как это ты, такая красивая, сюда попала? Мужик, небось, привёз?

— Муж, — ответила она.

— А-а, — протянул он. — Ну да, ну да. А муж твой где сейчас?

— На объекте.

— А ты тут, одна, с нами, — он подошёл почти вплотную. Его глаза скользнули по её груди, задержались. — Слушай, а может, договоримся? Мы тут все люди взрослые. Женской ласки давно не видели. А ты... ты же понимаешь, да?

Его рука потянулась к её груди. Алиса отшатнулась, упёрлась спиной в ящики.

— Не трогай меня, — сказала она, и в голосе наконец-то появился страх.

— Да ладно тебе, — он сделал ещё шаг. — Поиграем немного. Никто не узнает.

— Колян, — один из приятелей кашлянул. — Может, не надо?

— Заткнись, — бросил он, не оборачиваясь. — Я сам разберусь.

Он уже почти дотронулся до неё, когда дверь распахнулась.

На пороге стоял Сергей.

В чёрной куртке, с морозным паром, вырывающимся изо рта. Взгляд — тёмный, тяжёлый, холоднее этого треклятого севера.

— Колян, — сказал он тихо. — Выйди.

— Сергей Николаевич, да мы тут просто...

— Я сказал — выйди.

Голос был спокойным. Но в нём чувствовалась такая сила, что Колян, не говоря ни слова, выскочил за дверь. За ним — остальные.

Сергей вошёл, прикрыл дверь. Посмотрел на Алису. Она стояла, прижимая руки к груди, и дрожала.

— Цела? — спросил он.

— Д-да, — выдохнула она. — Спасибо.

— Не за что, — он подошёл ближе. — Я же говорил: Север — место суровое. Здесь надо уметь постоять за себя.

— Я... я не умею.

— Научишься, — он смотрел на неё. И в этом взгляде уже не было той спокойной отстранённости, как раньше. Было что-то другое. Тёмное. Оценивающее.

Его глаза скользнули по её фигуре. Задержались на груди, которую она всё ещё прижимала руками. На губах, припухших после утреннего секса.

— И форму надо другую, — сказал он. — Слишком... заметно.

— Я знаю, — прошептала она.

— А если знаешь, — он сделал шаг ближе, — зачем носишь?

Она не ответила. Не могла. Потому что сама не знала ответа. Или знала, но боялась признаться.

Он стоял так близко, что она чувствовала запах мороза и дорогого табака. Его рука поднялась, и на секунду ей показалось, что он сейчас дотронется до неё.

Но он не дотронулся. Просто поправил лямку её фартука, съехавшую с плеча.

— Будь осторожнее, Алиса, — сказал он тихо. — Здесь не Торжок.

И вышел, оставив её одну в темноте, с бешено колотящимся сердцем и мокрыми от возбуждения трусами.

Часть четвёртая: Вечер

Денис вернулся с объекта злой и уставший.

— Что за херня там была? — спросил он, входя в комнату. — Мне мужики сказали, к тебе приставали?

— Всё нормально, — ответила Алиса, сидя на кровати. — Сергей зашёл, разобрался.

— Сергей? — Денис нахмурился. — А он там что делал?

— Проходил мимо, наверное. Не знаю.

Он сел рядом, взял её за руку.

— Слушай, может, зря мы сюда поехали? Тут же... дикие люди.

— Денис, мы только начали. Деньги нужны.

— Знаю, — он вздохнул. — Просто... не нравится мне это. Ты тут одна, мужики эти...

— Я справлюсь, — она посмотрела ему в глаза. — Правда.

Он кивнул. Притянул её к себе, обнял. И она позволила себя обнять, хотя внутри всё дрожало от другого.

Его рука на лямке фартука. Его глаза в полумраке подсобки. Его голос: «Будь осторожнее». Она чувствует его запах на своей коже. И понимает, что этот запах будет сниться ей ночами.

Ночью, когда Денис заснул, она лежала без сна и думала о том, что будет завтра. Послезавтра. Через неделю.

Она знала, что это только начало. Что эти взгляды, эти прикосновения — лишь прелюдия к чему-то большему. И самое страшное было в том, что она этого ждала.

За окном выла пурга. Север принимал её в свои объятия всё крепче.

Глава 4. Знакомство

Часть первая: День

Следующие два дня прошли в странном, тягучем напряжении.

Алиса работала в столовой, чувствуя на себе взгляды, но теперь в них появилось что-то новое. Осторожность. Мужики больше не отпускали сальных шуток, не пытались прикоснуться. Они просто смотрели. И в этих взглядах читалось не только желание, но и... страх? Уважение? Что-то, чему она не могла подобрать названия.

Зина, повариха, только хмыкала:

— Сергей Николаевич слово сказал — теперь никто и пальцем не тронет. Он тут хозяин.

Алиса кивала, но внутри всё переворачивалось при одном упоминании его имени. Она ловила себя на том, что ищет его взглядом в столовой. Высматривает чёрную куртку среди спецовок. Прислушивается к разговорам, надеясь услышать его голос.

Но он не появлялся.

Два дня. Ни в столовой, ни в коридорах, нигде.

Алиса начала думать, что тот вечер в подсобке ей просто приснился.

Денис заметил, что она дёрганая, но списал на акклиматизацию.

— Привыкнешь, — сказал он, уходя на смену. — Тут многие по началу с ума сходят. Белые ночи, холод... Организм перестраивается.

— Да, наверное, — согласилась она.

Но дело было не в белых ночах.

Часть вторая: Вечер

На третий день, когда Алиса уже закончила смену и сидела в комнате, уставшая и разбитая, в дверь постучали.

Три раза. Чётко, уверенно.

Денис, читавший что-то в телефоне, поднял голову. Переглянулись.

— Открой, — сказал он.

Алиса встала, поправила волосы — глупо, машинально — и открыла дверь.

На пороге стоял Сергей.

В руках — пакет. Из пакета торчала бутылка коньяка «Hennessy» 0, 5 и коробка с тортом — настоящим «Птифур» из московской кондитерской, какой здесь днём с огнём не сыщешь

— Вечер добрый, — сказал он. — Не помешаю?

Алиса стояла, хлопая глазами. На ней была простая домашняя футболка, без лифчика, и старые спортивные штаны. Она чувствовала, как под тонкой тканью отчётливо проступают соски — от холода, от неожиданности, от его взгляда.

— Заходите, — раздался из комнаты голос Дениса. — Раз пришли.

Сергей вошёл. В маленькой комнате он казался ещё крупнее, ещё значительнее. Сразу заполнил собой всё пространство.

— Проходите, садитесь, — засуетилась Алиса, сгребая с единственного стула какие-то вещи. — Я сейчас... чайник поставлю.

— Не суетись, — сказал он спокойно. — Я на минуту, по делу.

Он поставил пакет на стол, достал коньяк и торт.

— Это вам. Адаптироваться на новом месте. Тут с гостинцами туго, сам знаю. А женщине, — он посмотрел на Алису, — сладкого хочется всегда.

Денис смотрел на него настороженно, но бутылку взял.

— Спасибо, — сказал он. — Присаживайся. Раз пришёл, посиди. Выпьем за знакомство.

Сергей чуть усмехнулся и сел на край кровати, единственное свободное место. Алиса, поставив чайник, пристроилась рядом с Денисом.

Получилось тесно. Её бедро касалось ноги мужа, но она чувствовала тепло, исходящее от Сергея, даже на расстоянии.

— Ну, рассказывайте, — Сергей разлил коньяк в две кружки (третью искать не стали, Алиса сказала, что не пьёт). — Как вы тут, осваиваетесь?

— Нормально, — ответил Денис. — Работа как работа.

— Работа работой, — Сергей отхлебнул коньяк. — А быт? Комната маленькая, удобств нет. Тяжело, небось, женщине?

Он снова посмотрел на Алису. Взгляд был спокойным, но она чувствовала, как он скользит по её лицу, по шее, задерживается там, где под футболкой угадывается грудь.

— Привыкну, — ответила она. — Я не капризная.

— Это хорошо, — кивнул он. — На Севере капризным не место.

— Слушай, Сергей, — Денис поставил кружку. — А ты сам откуда? Не местный же.

— Из-под Торжка, — ответил тот. — Раньше в столице жил, бизнес был. Строительный. Потом... — он запнулся, — партнёры подвели. Пришлось начинать сначала. Здесь, на Севере, люди проще. Или ты пашешь, или ты никто.

Денис: "И часто партнёры подводят?"

Сергей (усмехнувшись): "Часто. Особенно когда доверяешь не тем. Теперь я тут, на трубах. Зато голова цела".

— Какие обстоятельства? — Денис смотрел прямо.

Сергей усмехнулся. Помолчал.

— Личные, родственные.. — сказал он. — Давай не будем. Я сюда не душу изливать пришёл, а познакомиться. Земляки всё-таки.

— Земляки? — удивилась Алиса. — Вы тоже из Торжка?

— Не совсем, но земляки — он качнул головой. — Но я там часто бываю. По делам по своим. Город красивый. Древний. Жаль, что умирает.

— Умирает, — согласился Денис. — Поэтому мы и здесь.

Сергей кивнул. Снова посмотрел на Алису.

— А вы, Алиса, чем в Торжке занимались?

— В магазине работала, — ответила она. — Продавцом. Скучно.

— Красивым женщинам везде скучно, — сказал он. — Им нужны приключения.

— Нашла приключения, — усмехнулась она. — На свою голову.

— Посмотрим, — он допил коньяк. — Может, ещё спасибо скажете.

Повисла пауза. Денис напрягся. Алиса чувствовала, как между этими двумя мужчинами пробегает невидимая искра. Не вражды. Чего-то другого. Соперничества.

— Ну, я пойду, — Сергей встал. — Рано завтра вставать. Вы тут если что нужно будет — обращайтесь. Я в двадцать восьмом модуле живу, на первом этаже.

— Спасибо, — сказал Денис, не вставая.

Алиса проводила гостя до двери. В коридоре было темно и холодно. Сергей остановился, повернулся к ней.

— Ты береги себя, — сказал он тихо. Совсем тихо, чтобы Денис не слышал. — Мужики тут всякие. Я не всегда рядом буду.

Она подняла на него глаза. В темноте его зрачки казались огромными, чёрными, затягивающими.

— Спасибо, — прошептала она. — За торт. И за... за всё.

— Не за что, — он чуть улыбнулся. — Спокойной ночи, Алиса.

Он ушёл, а она стояла в дверях и смотрела ему вслед, пока его фигура не растворилась в темноте коридора.

Вернулась в комнату. Денис сидел, крутя в руках пустую кружку.

— Долго вы там, — буркнул он.

— Поговорили, — ответила она, забираясь на кровать. — Он странный, да?

— Странный, — согласился Денис. — Но бабки у него есть, это точно. Такой «Мерс» просто так не купишь.

— Может, и есть, — Алиса легла, отвернулась к стене. — Какая разница.

Денис погасил свет, лёг рядом. Обнял её, прижался.

— Ты моя, — сказал он в темноте. — Помни это.

— Помню, — ответила она.

Но в голове крутилось другое. Его глаза в темноте коридора. Его голос: «Я не всегда рядом буду». И внутри разгорался тот самый огонь, который она так старательно пыталась погасить.

Часть третья: Ночь

Денис заснул быстро — сказалась усталость и коньяк. А он, видно, был крепкий.

Алиса лежала без сна, глядя в потолок. В комнате было тихо, только ветер гудел за окном, да где-то вдалеке работал генератор.

Она думала о нём. О Сергее.

О том, как он смотрел на неё. Как говорил. Как стоял в дверях, огромный, тёмный, почти пугающий.

Что ему нужно? — думала она. — Просто помощь? Или...

Она вспомнила его руку на своей лямке в подсобке. Его пальцы, почти коснувшиеся её груди. Его дыхание на своей шее.

Тело отозвалось мгновенно. Соски затвердели, между ног стало влажно. Она сжала бёдра, пытаясь унять дрожь, но это только разожгло огонь сильнее.

Прекрати, — приказала она себе. — Ты замужем. Ты любишь Дениса.

Но тело не слушалось. Оно жило своей жизнью — голодной, изголодавшейся, жадной.

Она медленно, стараясь не разбудить мужа, опустила руку вниз. Пальцы скользнули под резинку трусов, коснулись горячей, влажной плоти. Она закусила губу и начала ласкать себя, глядя в потолок и представляя...

Его руки на моём теле. Грубые, сильные. Он сжимает мою грудь, мнёт её, трогает соски. Его губы на моей шее, на груди, ниже, ещё ниже. Он раздвигает мои ноги, входит в меня одним толчком. Я кричу, выгибаюсь, а он смотрит сверху вниз своими чёрными глазами и улыбается.

Оргазм накрыл её волной — горячей, почти болезненной. Она замерла, чувствуя, как тело содрогается в сладких судорогах. Рядом сопел Денис. Он ничего не слышал. Ничего не знал.

Алиса лежала в темноте, чувствуя, как по внутренней стороне бедра стекает влага, и думала о том, что это только начало.

Что сегодня был просто визит вежливости.

Что завтра будет что-то ещё.

И послезавтра.

И она не знала, сколько сможет сопротивляться.

За окном выла пурга. Север завывал свою бесконечную песню.

Часть четвёртая: Утро

Утром Алиса проснулась от того, что Денис целовал её грудь.

Он делал это жадно, почти грубо, вжимаясь лицом в её мягкую плоть. Его руки шарили по её телу, сжимали бёдра, задирали футболку.

— Соскучился, — прошептал он, вбирая сосок в рот.

Алиса застонала — не столько от удовольствия, сколько от неожиданности. Тело откликнулось автоматически, но в голове было пусто.

Он вошёл в неё быстро, почти неистово. Двигался резко, тяжело дыша. Алиса закрыла глаза и позволила себе уплыть.

И в темноте за веками снова появился он. Сергей. Его глаза. Его руки. Его голос.

Она кончила, выгнувшись дугой и вцепившись в плечи мужа. А он кончил следом, уткнувшись лицом в её грудь.

— Люблю тебя, — прошептал он.

— И я тебя, — автоматически ответила она.

Но когда он встал и пошёл умываться, она осталась лежать и смотреть в потолок.

Что со мной происходит? — думала она. — Почему я не могу остановиться? Почему мне мало? Почему я хочу больше?

Ответа не было. Был только холод за окном и тёмные глаза, которые снились ей по ночам.

Глава 5. Звоночек

Часть первая: Утро

Алиса проснулась с ощущением, что ночью что-то произошло. Что-то важное. Но что — не могла вспомнить.

Рядом посапывал Денис, уткнувшись лицом в подушку. За окном было всё так же серо и холодно. Обычное утро на вахте.

Она села на кровати, потянулась. Тело ломило после вчерашней смены — целый день на ногах, ящики, раздача, бесконечные очереди мужиков с их взглядами.

Сон. Она стоит в тундре, но не одна. Рядом Коля — тот молоденький парень, которого она видела в столовой. Он смотрит на неё щенячьими глазами, и в них столько обожания, что становится неловко. «Вы такая красивая», — говорит он. Алиса смеётся, хочет ответить, но просыпается.

Странно. Почему именно он? Она и не думала о нём.

Алиса встала, накинула халат и пошла в душ. По дороге встретила нескольких мужиков — они шарахались в стороны, отводили глаза. С тех пор как Сергей приструнил Коляна, к ней никто не приставал. Но взгляды... взгляды остались.

Под душем она смывала с себя остатки сна. Горячая вода текла по груди, по животу, по ногам. Алиса провела руками по телу, чувствуя, как кожа отзывается на прикосновения. Грудь — тяжёлая, налитая, с чувствительными сосками — сразу затвердела от горячей воды. Она задержала ладони, сжала себя.

Что со мной? — подумала она. — Почему мне всё время чего-то хочется?

Ответа не было. Была только пустота внутри, которую не мог заполнить даже Денис со своей любовью.

Часть вторая: Подсобка

Зина встретила её на кухне с озабоченным лицом.

— Алиса, выручай, — сказала она, вытирая руки о фартук. — Продукты пришли, целая машина. Мне надо на складе принять, а тут обед скоро. Сходи в подсобку, разбери коробки. Там сроки годности проверь, просрочку отложи.

— Хорошо, — кивнула Алиса.

— Я студента, Колясика отправлю помочь, — добавила Зина. — Он парень молодой, сильный. Вдвоём быстрее управитесь.

Алиса почувствовала лёгкий укол. Хм, что за Колян. Тот самый, который в первый день... Но Зина уже ушла, и возражать было некогда.

Подсобка встретила её запахом картона, подсолнечного масла и какой-то химии. Коробки громоздились до потолка — макароны, крупы, консервы, бутылки с маслом. Алиса вздохнула и начала разбирать верхние.

Через пять минут дверь открылась, и вошёл Коля.

— Здрасьте, — сказал он, пряча глаза. — Я помогать пришёл.

— Привет, — ответила Алиса, разгибаясь. — Давай начнём с той стороны.

Коля был совсем молодой. Лет восемнадцать, не больше только с училища. Худой, долговязый, с детскими ещё щеками и светлыми, почти белыми ресницами. Сибиряк — это сразу видно по говору, по спокойной, неторопливой манере двигаться.

Он кивнул и начал перекладывать коробки. Работали молча. Алиса чувствовала, что парень то и дело поглядывает на неё, но стоит ей поднять глаза — сразу отводит взгляд.

Миленький, — подумала она. — Совсем ещё ребёнок.

— Ты давно на вахте? — спросила она, чтобы разрядить тишину.

— Второй месяц, — ответил он. — После училища сразу сюда.

— Не тяжело?

— Нормально, — он пожал плечами. — Деньги нужны. Маме помогаю.

— Молодец, — сказала Алиса искренне.

Коля снова покраснел и уткнулся в коробки.

Они работали дальше. Алиса проверяла сроки, Коля переставлял тяжёлое. В какой-то момент она взялась за коробку с маслом «Золотая семечка», стоявшую на полу. Коля подошёл помочь с другой стороны.

— Давайте я, — сказал он, наклоняясь. — Тяжело же.

— Вместе, — ответила она. — На счёт три.

Они взялись за коробку с двух сторон. Подняли. И в этот момент Алиса почувствовала, что дно коробки мокрое. Скользкое.

— Осторожно, — начала она, но было поздно.

Дно коробки прорвалось. Бутылки с маслом посыпались вниз, и одна из них — дырявая, видимо, ещё при транспортировке — выплеснула содержимое прямо под ноги.

Алиса поскользнулась. Ноги разъехались на мокром полу. Она взмахнула руками, пытаясь ухватиться за воздух, и полетела вперёд. Коля рванул к ней, чтобы подхватить, но не успел среагировать. Она врезалась в него, и они оба рухнули на пол. Алиса оказалась сверху, упёршись руками в его плечи. Её лицо было в сантиметре от его лица. А грудь... грудь прижалась к его груди, мягко расплющившись под тяжестью тела

Он не успел среагировать. Просто стоял, держа в руках остатки коробки, и смотрел, как она падает на него.

Алиса упала. Грудью. Прямо ему в лицо.

На секунду мир замер.

Она чувствовала, как её грудь — тяжёлая, мягкая, податливая — прижалась к его лицу. Сквозь тонкую ткань рабочей формы он ощущал жар её тела, упругость, тяжесть. Его нос уткнулся прямо в вырез её куртки, губы касались кожи через ткань.

Коля замер. Под его спиной хрустела разбитая бутылка, по полу расползалось масло, но он ничего не замечал. Он чувствовал только её тяжесть, её тепло и мягкость её груди.

Алиса замерла тоже. Сердце колотилось где-то в горле. Она чувствовала его дыхание на своей груди — горячее, прерывистое, частое.

Господи, — подумала она. — Что я творю?

Она попыталась встать, но ноги скользили на масле. Пришлось опереться руками о его плечи, чтобы подняться. Её грудь, освобождаясь, скользнула по его лицу, задела губы.

Коля смотрел на неё снизу вверх. Глаза огромные, зрачки расширены. Щёки пылают. Губы приоткрыты.

— Простите, — выдохнул он. — Я... я не специально...

— Тише, — прошептала Алиса, наконец-то вставая на ноги. Она оглянулась на дверь — закрыта. — Тихо.

Она стояла, прижимая руки к груди, чувствуя, как соски затвердели до боли. Масло было везде — на полу, на её одежде, на его лице.

— Ничего не было, — сказала она шёпотом, глядя ему в глаза. — Понимаешь?

Коля кивнул, не в силах говорить.

— Если кто узнает... — она запнулась. — Муж у меня. Сергей Николаевич. Уволят ведь. Понимаешь?

— Понимаю, — прошептал он. Голос дрожал.

— Это между нами, — она смотрела на него. Его лицо было в пяти сантиметрах от её. Она видела каждую ресничку, каждый волосок. Чувствовала его дыхание, пахнущее молодостью и страхом.

И вдруг поняла, что ей это нравится. Этот испуганный мальчик, смотрящий на неё как на богиню. Эта тайна. Этот риск.

Она отступила на шаг. Поправила форму.

— Иди умойся, — сказала она спокойно. — А я здесь приберу.

Коля кивнул, встал, пошатываясь, и выскочил за дверь.

Алиса осталась одна. Посмотрела на масло, разлитое по полу, на разбитую бутылку. И вдруг улыбнулась.

Она прибрала подсобку, вытерла масло. Коля больше не вернулся. Но когда через час она вышла в столовую, он сидел в углу и смотрел на неё так, что у неё подкашивались колени.

Часть третья: Столовая

Обед был в самом разгаре. Очередь тянулась до самой двери, мужики гремели подносами, пахло щами и котлетами.

Алиса стояла на раздаче, накладывала пюре, улыбалась, кивала. Но мысли были далеко.

Что это было? — думала она. — Зачем я ему это сказала? «Между нами»? О чём я думала?

Она вспомнила его лицо в пяти сантиметрах от своего. Его губы, почти касающиеся её груди. Его глаза — огромные, испуганные и... благодарные.

Боже, — подумала она. — Он же теперь с ума сойдёт.

И где-то в глубине души эта мысль вызывала не страх, а сладкое, тягучее возбуждение.

Она подняла глаза и обвела взглядом зал.

И тут же наткнулась на него.

Сергей сидел за своим обычным столиком в углу. Всё та же чёрная водолазка, седые виски, спокойное, непроницаемое лицо. Он пил чай и смотрел прямо на неё.

Но сегодня взгляд был другим.

Раньше он смотрел изучающе, спокойно, как будто оценивал. Сегодня в его глазах появилось что-то новое. Что-то, от чего у неё перехватило дыхание и сердце забилось где-то в горле.

Он видит, — поняла она. — Он всё видит.

Он смотрел на неё так, будто знал про неё всё. Про утро, про подсобку, про Коляна. Про то, что творилось у неё внутри.

Алиса не могла отвести взгляд. Она стояла с половником в руке, застыв, как статуя, и смотрела на него через весь зал.

Он чуть улыбнулся. Одними уголками губ. Поднял свою кружку, будто салютуя ей. И опустил глаза.

Алиса выдохнула. И поняла, что всё это время не дышала вновь.

— Эй, красавица, — раздалось из очереди. — Пюре будет?

— Да, конечно, — она очнулась. — Простите.

Руки дрожали, когда она накладывала еду. В голове был туман. А где-то на периферии зрения маячила тень — Коля, который так и сидел в углу и смотрел на неё с обожанием.

Два взгляда. Один — мальчишеский, влюблённый, наивный. Другой — мужской, тёмный, опасный.

И она между ними.

Часть четвёртая: Вечер

После смены Алиса вернулась в комнату. Денис ещё не пришёл. Она села на кровать, обхватила себя руками и попыталась успокоиться.

Ничего не вышло.

Перед глазами стояли два лица. Коля с его детскими ресницами. Сергей с его чёрными глазами.

Что со мной? — думала она. — Я замужняя женщина. Я люблю мужа. Почему меня тянет к другим?

Она вспомнила утро. Как Денис целовал её грудь. Как она представляла другого. Как кончила, думая о Сергее.

Я плохая, — подумала она. — Я очень плохая.

Но внутри, вместо стыда, разливалось тепло.

Она легла на кровать, закрыла глаза. И позволила себе помечтать.

Он приходит к ней ночью. В комнату, где спит Денис. Садится на край кровати, смотрит на неё. Его рука ложится на её грудь — тяжёлая, горячая. Она не просыпается. А если просыпается — не сопротивляется.

Дверь открылась. Вошёл Денис.

— Устала? — спросил он, садясь рядом.

— Да, — ответила она, открывая глаза. — День тяжёлый.

— Продукты привозили, да? — он взял её за руку. — Зина говорила.

— Ага.

— Одна справилась?

— Не одна, — ответила она. — Коля помогал. Молоденький парень.

— А, этот, — Денис поморщился. — Сосунок. Ну и как он?

— Нормально, — Алиса пожала плечами. — Помогал.

Она не стала рассказывать про масло. Про то, как упала. Про его лицо в пяти сантиметрах. Это было её. Только её.

— Слушай, — Денис вдруг посмотрел на неё внимательно. — А этот Сергей... Он к тебе не приставал?

— Что? — она удивилась. — Нет. Он же... он с тобой разговаривал, с нами.

— Я видел, как он на тебя смотрит, — Денис сжал челюсть. — В столовой. Не по-доброму смотрит.

— Денис, — она положила руку ему на плечо. — Успокойся. Он просто помогает. Земляки всё-таки.

— Земляки, — буркнул он. — Ладно. Может, ты и права.

Но в его глазах осталась тень.

Алиса смотрела на мужа и думала о том, что он ничего не знает. Не знает про её сны. Про её фантазии. Про то, что творится у неё внутри.

И никогда не узнает, — подумала она. — Никогда.

Ночью, лёжа рядом с ним, она долго не могла заснуть. Смотрела в потолок и слушала вой ветра за окном.

Север затягивал её всё глубже.

Продолжение следует....

Если эта часть наберет 110 десяточек, то продолжение будет тут!

Больше моих рассказов вы найдёте в моём профиле здесь, на BestWeapon.

Я Создала новую страничку на Бусти, для тех кому не нравится телеграмм : boosty.to/tvoyamesti2 (скопировать и вставить в поиск или нажать перейти)

А также подписывайся на мой Telegram-канал ОТКРЫТЫЙ ДОСТУП ДЛЯ ВСЕХ, там иногда интересно и полезно:

https://t.me/tvoyamesti_club (скопировать и вставить в поиск или нажать перейти)

Или пишите мне на почту: tvoyamesti@gmail.com

Личный Телеграмм для связи и вопросов: @tvoyamesti (скопировать и вставить в поиск)