Алеся, сколько себя помнила, всегда держала старшего брата, Савелия, на коротком поводке. Он был старше на 2 года, и строгие родители делегировали ему заботу о сестре, которая слишком рано осознала, что все ее проказы и косяки будут отражаться не на ней, а на нем. Ко всему прочему и жаловаться на сестру было бесполезно: внешне она выглядела этаким темноволосым ангелочком, немного грустным и меланхоличным, за что ей прощалось практически всё. Вот и получилось – она вертела братом под угрозой его вымышленных косяков. И вдобавок Савелий рос флегматичным парнем, воспринимающим как должное проделки шебутной, в противовес внешности, Алеси. Для него лучше было не спорить, а согласиться; не возражать, а смириться. В результате Алеся считала брата чуть ли не тюфяком, полностью послушным ее воле, а также безответным объектом насмешек. Ну и, иногда заставляла петь дифирамбы своей внешности. Впрочем, вполне заслуженные – Алеся была миниатюрной брюнеткой, стройной, довольно рано приобретшей женственные черты, особенно что касается объёмной груди при стройном изящном телосложении. Савелий (это признавала даже сестра) был симпатичным, высоким, плечистым парнем, наверняка привлекающим особ противоположного пола. Вот только при его безынициативности постоянной подружки до сих пор не появилось (хотя он и не был девственником). Сама Алеся к 17-ти годам уже сменила двоих парней и сейчас как раз присматривала третьего.

...

Алеся принимала душ, когда дверь неожиданно открылась, и ванную зашел Савелий, ошарашенно уставившийся на мокрое тело сестры, всё в хлопьях мыльной пены. Девушка замерла, изумленно глядя на брата. Если честно, ей даже не пришло в голову прикрыться, и теперь она смотрела на Савелия, словно не понимая, почему он еще тут, а не стыдливо скрылся за дверью. Однако брат и не думал исчезать из ванной, наоборот, он с отвисшей челюстью разглядывал ее прелести. Только тут Алеся осознала, как выглядит: влажные пряди темных волос облепили точеную шею и плечи, капли воды скатывались по ключицам, а мыльная пена, густая и шелковистая, медленно стекала с округлостей её груди, с бедер, оставляя невесомые следы на блестящей коже. Девушка распахнула ресницы, зелёные глаза сверкнули, щёки вспыхнули. Но не от стыда или смущения, и даже не от гнева. А от раздражения – брат не имел права смотреть на ее совершенное тело таким взглядом!

— Ой, ну ты и придурок, Савелий! – она наиграно закатила глаза. – Чего уставился, девок голых не видел? Ах, да, забыла: ну, конечно, наверняка не видел, пипка еще не доросла.

Однако девушка пока не выгоняла брата – как ни крути, даже такое, не совсем полноценное, мужское внимание льстило. Не думала она и прикрыться, ведь тогда брат может подумать, что она считает его ровней, что она способна устыдиться своей наготы перед ним.

«А если его еще подразнить?», - Алесе самой стало любопытно, есть ли предел сопротивления у брата, и сможет ли она довести его до этого предела. Ну, или до кондрашки... «Пусть это будет просто игрой. Я всегда им играла. Я всегда им управляла». Странно было только то, что взгляд Савелия обладал словно физическим воздействием, невзначай лаская чувствительную кожу. Алеся фыркнула, отбрасывая сомнения.

Она принялась медленно изгибаться под струями воды. Постепенно смывающиеся хлопья мыльной пены заскользили по плечам, не спеша обтекали налитую грудь, оставляли блестящие разводы на коже плоского животика, чтобы в конце концов скользнуть по лобку и дальше – по длинным стройным ножкам. Словно девушке было мало, она провела ладонями по упругим выпуклостям, будто убирала остатки мыла. И сама едва не охнула, когда нежные пальчики задели мягкие соски, нежные и шелковистые, тут же, впрочем, отозвавшиеся тянущим напряжением.

«Да что сегодня со мной не так? – раздраженно подумала Алеся. – Это ведь мой брат, а рядом с ним я по умолчанию не должна чувствовать ничего, кроме предвкушения новых издевательств»...

К счастью эти новые, необычные эмоции по отношению к брату смылись, словно пена с гладкой кожи, смылись видом остолбенелого брата, глядящего на нее с видом пришибленного щенка. Разве что слюну не пускает...

Алеся хихикнула:

— Парень сломался. Несите следующего. Эй, - она помахала ладошкой. – Ты там живой? Двинемся дальше?

Ей стало интересно: сможет ли она спровоцировать этого тюфяка на какое-либо действие? Пусть это будет хоть паническое бегство, хоть изливание комплиментов ее совершенному телу... А хоть и нападение с «гнусными» намерениями. Мысль о последнем необъяснимо заставила порывисто вздохнуть и почувствовать пульсацию между бедер. Впрочем, Алеся уверила себя, что легкое возбуждение возникло только потому, что у нее давно не было секса. А брат – какой-никакой, но все же мужчина. Ну, а со слетевшим с катушек Савелием она без труда справится – одним только презрительным взглядом и голосом, в котором он услышит издевательскую насмешку.

Она из-под полуопущенных длинных ресниц пренебрежительно наблюдала за замершим братом и усмехнулась - едко, хищно.

— Ну что, нравится? – ее голос звучал обволакивающе, с нотками издёвки и вызова. - Или тебе нужно больше? Может, хочешь сам пощупать, насколько она мягкая и упругая?

Алеся для начала сдавила грудки, приподняв их в ладонях, а потом провоцирующе провела пальцем по соску, слегка впилась в него ноготками... И тихо ахнула - полустон вырывался сам, неожиданно для неё самой.

— А-ах... Вот так...

Дыхание сбилось, но она не прекратила ласкать бархатистый, тянуще затвердевший столбик. Почему она должна останавливаться? Брат смотрит? Ну, и что? Ей это нравится, а ему придется смириться. Как всегда. Только очень жаль, что он не может поучаствовать. Впрочем... Он уже участвует – на ее условиях, - своим восторженным взглядом, своим смирением, своей зависимостью от ее желаний. А сейчас она желает признания своей привлекательности, восхищения ее телом. Пусть это всего лишь брат...

— Скажи... как я тебе? Как выглядит моя кожа под пеной? Как будто позолоченная, да? Вся в бликах... Хи-хи, как жаль, что ты не можешь до нее дотронуться без моего приказа. А я такой приказ не отдам никогда!

Изящная рука Алеси скользнула вниз, по животу, к голенькому лобку, всё ещё скрытому под слоем пены. Её движения замедлились, но от этого стали ещё более чувственными. Она демонстративно не замечала брата – словно принцесса слугу, - но необъяснимо ощущала его взгляд, как будто он физически прикасался к ее коже, к бедрам, к грудям, к соскам. Каждая капля, стекающая по влажной коже словно аккумулировала взгляды Савелия. В голове зашумело. Но не от льющейся воды. А от возбуждения, охватывающего ее постепенно, но неумолимо. Нет! Оно не может быть из-за него! Оно пришло от неё самой. Ее власть, ее игра, ее азарт – вот почему тело откликается на собственные прикосновения и его взгляды; вот почему всё сильнее тянущие ощущения внизу живота...

Но сейчас брат здесь. Меняет ли это что-то?.. Какой реакции она ждёт от брата? От себя? Хочет заняться с ним сексом? П-ф-ф... Смешно!

«Я не должна этого хотеть. Он — брат. Тихий, безответный, всегда в тени своей бойкой сестры. Управляемый. Но сейчас... сейчас он смотрит на меня, как будто я — богиня. Как будто я - единственная женщина на земле. И я чувствую, как внутри всё сжимается. Как будто я сама себя поджигаю. А он — просто стоит. Молчит. Но его молчание громче любых слов... Блин! Что на меня нашло? Я думаю о нем, словно о равном. Ну уж, нет! Он по-прежнему мой слуга, мой раб».

— Подойди! - внезапно для самой себя приказала Алеся, по-прежнему не удостаивая брата взглядом, словно он не заслуживал ее царственного внимания. - Если ты, увидев меня голой, не сбежал в панике, в слезах и соплях, то должен не просто стоять столбом, а делать мне комплименты.

Она наконец взглянула на Савелия и слегка наклонила голову, обозначая любопытствующее ожидание - мол, давай, я готова снисходительно внимать лести.

— Ты великолепна! Ты совершенство! Ты богиня! Как бы ты не насмехалась над моим признанием!

Алеся приподняла бровь, словно в недоумении... Вода стекала по её телу, как по шёлку, капли блестели на ресницах, на губах, на кончиках грудей. Её зелёные глаза вспыхнули. Не только от азарта, а еще от чего-то дикого, первобытного. Она слегка задрожала от этих слов. От слов, которые впились в мозг иглами возбуждения. "Богиня". Это слово неожиданно её обожгло. Алеся уже не играла, она вспыхнула по-настоящему. Её бёдра слегка сжались, пальцы левой руки скользнули по лобку, растирая мыльную пену, словно хотели, но не решались дотронуться до источника наслаждения, требовательно пульсирующего в ожидании ласки.

«Что со мной? Почему мое тело так экспрессивно реагирует на комплименты Савелия? Который не то чтобы тюфяк, но никогда не вызывал во мне чувств, кроме желания унизить, поиздеваться... Ну, нет, это я сама довела себя до того, что готова наброситься на собственного брата! Ох, ты у меня сейчас получишь!».

— Насмехалась? – зацепилась она за вторую часть реплики брата. Голос слегка сбился, но она сдержала дрожь, превращая её в насмешку. - Ох, Савелий! Ты сам не понял, в какую ловушку попал!

Она сделала шаг вперёд, выйдя из струй душа, и едва не коснулась возбужденными сосками груди брата.

— Я не буду насмехаться. Я буду наслаждаться твоим унижением, твоей покорностью, когда ты будешь выполнять мои указания – это будет твоя плата за то, что ты, извращенец долбанный, разглядываешь голую сестру.

Она провоцирующе провела кончиком языка по губам:

— Ты сказал — богиня? Тогда поклонись... – И резко, с вызовом выдохнула: - Встань на колени! Сейчас. И целуй мне ноги. Как раб, который посмел любоваться обнаженной богиней.

Она жестко смотрела на брата со строгим прищуром, стараясь умерить участившееся дыхание. Но грудь все равно тяжело вздымалась, а соски ощущались твёрдыми камешками. Мало того, по внутренней стороне бёдер потекли капли, но уже отнюдь не воды - чуть более сколькие, чуть более горячие. Нет, Алеся пока не могла признать, что хочет брата. На данный момент можно было только признать, что он – полностью, до последнего волоска принадлежит ей! Ха! Конечно, он сломается первым! Будет молить о пощаде. Захочет прекратить эту пытку ее недоступностью.

И Алеся торжествующе улыбнулась, когда Савелий встал на колени. Склонился. И припал к подъему изящной ступни губами... Это было словно удар, словно откровение. Как будто она больше не управляла братом. Как будто она не богиня, а просто женщина. Голая. Мокрая снаружи... и внутри.

Однако ей удалось преодолеть себя, ведь не дело показывать рабу, что госпожа его хочет. Да и так ли это? Просто месяц воздержания, просто в этот раз ему удалось подловить ее голой, фактически доступной, что, надо признать, излишне ее возбудило.

Ну, нет! Она все еще играет с ним, а он – послушен и готов выполнять все ее указания без малейшего сопротивления. Жаль только еще не сломался, как она рассчитывала изначально. Брат – всего лишь инструмент для того, чтобы почувствовать свою власть, свое превосходство. Возможно, что и инструмент для ублажения себя любимой.

«Не будет же ничего плохого, если я заставлю его сделать мне куни? Если он откажется или сорвется – выгоню его, и займусь своей девочкой сама. Либо кончу на его языке, а потом выгоню – пускай идет дрочить на меня в свою комнату».

Так думала Алеся, вздрагивая от прикосновений губ брата к ступне. В голове кружились лихорадочные мысли о том, как он будет ее вылизывать. Чтобы он сломался при этом. Чтобы посмеяться над ним, если это случится, чтобы можно было и дальше издеваться.

Она наклонилась и схватила его за волосы, жестко и властно. Чтобы он без промедления поднял голову. Чтобы увидел её глаза. Зелёные. Дикие. Безжалостные. И в них — обещание. Не нежности, не любви, а наказания, если он вздумает сопротивляться ее воле. Она не хотела быть желанной. Она хотела полного подчинения во всем, что может доставить ей удовольствие – хоть моральное, хоть физическое.

Девушка поставила изящную ступню на высокий бордюр вдоль стены, мокрый от брызг из душа. Ножка скользнула, но рука продолжала уверенно удерживать волосы брата. Алеся почувствовала, как нарастает жар между широко раскрытых бедер, как возникает прилив, который уже не остановить. Она посмотрела на покорного брата сверху вниз... Её грудь тяжело вздымалась, капли остаточной влаги скользили по вискам, по шее, терялись в ложбинке между налившимися грудями с торчащими сосками. Её половые губки набухли прилившей кровью, пульсировали, почти болели от напряжения.

И наконец, больше не в силах терпеть предвкушение, она вжала брата лицом в промежность.

— А-а-ах! – зеленые глаза закатились, пухлый ротик приоткрылся в страстном стоне, но рука продолжала твердо удерживать Савелия. - Вот так... Вот так, да!.. Ты должен искупить свою вину за то, что посмел смотреть на голую сестру...

Она запрокинула голову, длинные темные волосы мокро прилипли к спине, когда брат впился поцелуем в просящие ласки половые губки... Из груди вырвался стон - низкий, хриплый, почти животный. Этот поцелуй не был рабским... Но чувственным, словно они с Савелием были любовниками, впервые оказавшимися наедине. Алеся поняла, что теряет контроль. Она даже прокричала про себя: «Да! Да! Вот так, сука... Лизни меня! Вылижи, как шлюху! Как свою шлюху! Я хочу тебя!».

Пролетела мысль о том, что Савелий никогда не должен услышать такое, но тут же разбилась о фейерверк удовольствия, взорвавшийся между бедер.

Алеся задергалась всем телом, мышцы бёдер и ягодиц судорожно напряглись, пульсируя в такт сокращениям влагалища, из которого брызнуло облачко мелких капелек.

— А-а-а-а-ах! Да! Да! Да! Я... Кончаю! В твой рот! Всё... Всё это твое! А-а-а-ах!

Когда её тело перестало биться в судорогах, Алеся почувствовала, что Савелий продолжает ласкать ее между бёдер языком – теперь нежно, но настойчиво... Она вздрогнула, осознав вдруг, что насытилась братом не до конца... И уже не только властью над ним, не только тем, что может использовать его для собственного удовольствия, но и просто... как мужчиной!.. Любовником... Это стало для девушки откровением – ведь буквально пять минут назад она собиралась прогнать его, как только кончит. А еще она вдруг поняла, что ей ужасно хочется сосать его член, приласкать, почувствовать новую, другую власть над братом, руководить его ощущениями и дыханием.

«Хм, - подумала она, - если мне хочется, то брат не посмеет возразить. Главное, чтобы он не понял, что вдруг встал на один уровень со мной».

Она за волосы подняла брата и строго взглянула в глаза, слегка усмехаясь: его лицо было перепачкано вокруг губ смесью соков и слюней.

— Что ж, - в ее еще задыхающемся голоске чувствовалась не только властность, но и что-то другое, во что оба не могли пока поверить, исходя из сложившихся отношений, - ты отмазался от своего косяка. Да, сука... ты справился со своей работой, вылизав меня. - Алеся провела пальцем по его губам, вытирая остатки смеси соков с его слюной. - И знаешь что? Я хочу больше, – она улыбнулась – нагло и зловеще. - Я хочу отсосать тебе как... как хозяйка твоего члена.

И пальчики сестры вдруг ухватились за выдающийся бугор на шортах брата.

— Тихо-тихо, не дергайся. Думаешь, я не заметила твоего... хи-хи... восхищения сестрой?.. Что-о-о? Я вижу в твоих глазах недоумение и сопротивление... Боишься, что я потребую за минет много большего? Ты хочешь отказать мне? Дрянь! Ты только что вылизывал мою киску, как раб, а теперь играешь в героя?.. Стой смирно и не вздумай сопротивляться!

Алеся резкими движениями расстегнула шорты Савелия и приспустила их вместе с трусами, явив на свет восставший половой орган.

— М-м-м, - невольно облизнувшись, она принялась легкими, едва уловимыми касаниями пальчиков оглаживать раздувшуюся багровую головку, - эта моя новая игрушка - красивая... и большая...

Алеся замерла на мгновение. Любуясь и наслаждаясь – бархатистой нежностью снаружи и железобетонной твердостью под кожицей. Её зелёные глаза вспыхнули, но не от насмешки или издевки. Может, от власти нал подрагивающим половым органом и власти над вздрагивающим его хозяином? Нет - от шока. От восторга. От того, что этот крупный член вот-вот, сейчас-сейчас будет обладать ее ротиком... Сильнейшее возбуждение вновь охватило ее - острое, как лезвие бритвы, жаркое, как африканский полдень.

И тут раздался голос брата:

— Ну, что же ты? Приступай!

Алеся вздернула бровь, словно говоря: «Смотри-ка, кто это тут разговорился?». Но санкций не последовало – слишком совпадали сейчас вожделения сестры и брата.

— Ты...- её голос дрогнул, в нём почувствовалась улыбка... но и чувственная страсть, - ты, сука, хитрый. Хочешь, чтобы я сосала? Чтобы мой ротик облизывал твой член? Чтобы кончить мне в горло, а я в это время смотрела на тебя? - она крепко охватила толстый ствол и резко оттянула кожицу к основанию. - Тогда не дрожи. Стой смирно, понял? Если пошевелишься - я остановлюсь. И тогда будешь стоять здесь, как дурак, с вздыбленным членом, пока я не помоюсь, пока не вытрусь, и будешь повторять: «Близок локоть, да не укусишь».

Алеся опустилась на колени, её дыхание коснулось чувствительной кожицы. Шустрый язычок неуловимо быстро слизнул серебристую капельку смазки, выступившую из крохотной дырочки. Она не спешила, сжимая уверенными пальчиками твёрдый, пульсирующий, великолепный член. Сначала потерлась шелковистой щечкой и носиком о ствол, потом потеребила кончиком языка уздечку. Следующим движением она, уже широким, языком провела вдоль всего ствола. Протяжно. Медленно. От основания до навершия. Брат вибрировал всем телом, но не двигался – стоял, как и приказано.

— М-м-м... - простонала сестра и наконец обхватила губами член брата, принявшись скользить по стволу колечком губ - глубоко, ритмично, помогая ротику кулачком.

И через несколько минут раздался Савелий издал странный звук и сдавленно простонал:

— Алеся, я сейчас кончу... Прекрати!

Сестра, оторвалась от своего занятия – явно приносящего удовольствие обоим, - и поглядела на брата снизу-вверх, вздернув точеную бровь. При этом шаловливые пальчики легкими касаниями продолжали наслаждаться объемной твердостью полового члена, мокрого не от брызг воды, а от ее слюнок.

— И зачем ты мне это сообщаешь? Думаешь, я этого не понимаю? На данный момент я хочу, чтобы ты кончил мне в рот. Это понятно? Так что, давай-ка не серди сестру своими глупыми комплексами...

И она снова насадилась ртом на твердющий кол, который находился в плену ее направляющих пальцев.

Алеся тут же почувствовала, как брат напрягся - бёдра каменно застыли, пальцы сжались в кулаки, дыхание рвалось из груди с рыком. А что с ней? Она ждала разрядки брата с необычайным трепетом и вожделением, словно манны небесной. Савелий сейчас казался гигантом, перед которым она должна... обязана стоять на коленях, как преданная и покорная рабыня. Он в данную минуту обладал силой. Силой, которая ломала её власть.

Пухлые губки обхватили его член еще плотнее, с натугой заскользив по стволу, шаловливый язычок, порхая внутри рта, ласкал всё, до чего мог дотянуться. Сестра посмотрела на брата сквозь ресницы, снизу вверх. В её взгляде - не унижение. Но покорность. Желание стать спермоприемником для мужчины.

— М-м-м! - ее взмыкивание прорвалась сквозь сжатые на стволе губы.

И...

И брат кончил в услужливый ротик сестры. Сперма ударила толчками - горячая, густая, солоноватая. Струя за струёй — на язык, в нёбо, в горло. Она принялась глотать терпкую густую жидкость. Не всю. Часть потекла по подбородку, смешиваясь с её слюнками, с его предсеменной жидкостью. Нежные щечки щёки втянулись, сестра до конца выжимала своего брата, лаская проворными пальчиками вздрагивающую, выбрасывающую сперму мошонку, вцепившись другой рукой в основание.

Лучшей музыкой звучали его стоны - громкие, хриплые, почти рычащие. Алеся не собиралась останавливаться, то лаская кончиком языка сокращающийся член, по посасывая его мягкими губами, пока дыхание Савелия немного не успокоилось, все равно оставаясь тяжёлым, прерывистым. Только тогда она медленно отстранилась, провела тыльной стороной ладони по губам и подбородку, стирая остатки спермы, и подняла глаза. В них - не стыд. Не злость. И даже не превосходство доминантой самки, заставившей самца сделать так, ей хочется. Нет... Что-то тёплое. Что-то, что она пока не могла определить.

«Он кончил. В мой рот. По-настоящему. Не потому что я приказала. А потому что не смог сдержаться. Потому что он хотел этого. Так же, как и я. И мне... хочется. Не власти над ним... А чего же тогда?..».

— Хвалю. Молодец – хорошо выполнил мое распоряжение! - хрипловато проговорила Алеся, в голосе которой появились воркующие, нежные нотки.

Ее пальцы по-прежнему ласкали гордо устремленный вперед и вверх член, весь вылизанный ее ротиком.

Алеся довольно улыбнулась, несколько удивленно вздергивая бровь:

— А ты силен – эрекция не уменьшилась даже на миллиметр! Что же, думаю, это прекрасно! Будешь продолжать меня ублажать... - и после короткой паузы у нее вырвалось: - А я тебя... Сними футболку. И ложись! Прямо здесь – на кафель...

Оба не заметили, что сестра, еще недавно ехидная и любящая поиздеваться над братом, сыплет комплиментами – то впрямую похвалит, то удивится его мужественности.

Когда Савелий улегся, Алеся наклонилась и для начала облизнула головку его члена, порывисто, жадно, по-хозяйски... и в то же время любовно. Потом перекинула ногу через партнера. Её пальчики вновь впились в мощный эрегированный орган, и она сделала несколько поступательных движений, пройдясь вдоль бугристого ствола мокрыми, горячими, пульсирующими лепестками. И наконец направила член в жаждущую влажную глубину. Раздутая головка вначале входила медленно, коротенькими рывками, а затем – провалилась резко, на всю глубину, пронзая страждущее влагалище, как показалось, до самого пупка.

Алеся вскрикнула, заполучив толстый жесткий инструмент, умопомрачительно и сладко растягивающий тугую дырочку. Ох, наконец-то он внутри, заполняет ее полностью!

— Не думай, кто я тебе, - шепнула она с подстоном. - Не думай, что это запрещено. Не думай, что мы брат и сестра. Думай только... - она начала слегка раскачивать бёдрами, ощущая, как крупный орган ворочается внутри, - думай, как тебе хорошо во мне. Как я пленила тебя. Как ты вошел в меня.

Не в силах больше играть, Алеся принялась размашисто насаживаться на член. Ее глаза закатились под трепещущие длинные ресницы, а ротик приоткрылся в громком стоне. Её бёдра резко двигались в сладострастном ритме. Её молодые груди подпрыгивали, соски танцевали, выписывая в воздухе восьмерки; спина прогнулась, как натянутый лук, пальцы впились сзади в бедра партнера, оставляя красные отметины на его коже. Каждое движение - удар в самый центр женского естества, влажно обволакивающего то, что внутри неё - горячее, жесткое, мужское...

— О-о-ох.. – бесстыдный, порочный вскрик сорвался сам собой. – Да!.. Да!.. Ты... ты такой большой!.. - мышцы влагалища сократились, сжимая член мягкими тисками. — Чувствуешь? Чувствуешь, как я обхватываю тебя? Как твоя... Твоя!.. Вся твоя!..

Алеся уже не могла контролировать себя. Её бёдра плясали в дикой скачке - вверх-вниз, вперёд-назад, выписывали вращательные движения. Сестре хотелось выжать из брата всё, что он может дать, и самой ублажить его без малейшей оглядки на родственные узы и всё, что было до этого. Хотелось стать покорной рабыней, развратной шлюхой. Но только для него одного – для своего мужчины.

И она не посмела протестовать, когда Савелий остановил скачку, схватив ее за бедра жесткой хваткой.

— Хочу тебя сзади.

Алеся послушно поднялась на ноги и, уперевшись в мокрую кафельную стену ладонями, призывно прогнулась, вздергивая попку и услужливо предоставляя текущую дырочку в распоряжение брата.

И Савелий тут же одним ударом вновь загнал член в нее на всю длину. Он уже не давал сестре спуску – начал забивать твердющий кол в брызгающее влагалище жесткими глубокими ударами, словно в него бил паровой молот. Изящные ступни иногда отрывались от пола, и тогда стройное вздрагивающее тело оказывалось на весу – между ладонями на стене и глубоко заправленным членом. Она больше не хозяйка, не богиня – просто самка для своего самца; просто дырка, предназначенная, чтобы ее натягивали на этот мужской орган.

Временные рамки полностью исчезли, не понятно сколько прошло времени – 5 минут или час, но вот сестра почувствовала, как брат внутри нее стал еще тверже, еще больше. Хотя это и казалось невозможным... Он близок. И она — тоже. Но она не хотела быть первой. Хотела почувствовать, как брат изливается в нее... Она сдерживала собственный оргазм, желая ощутить экстаз брата.

И наконец его сперма хлестнула прямо в матку, мгновенно наполнив влагалище до краёв. Алеся почувствовала, как мощно пульсирует толстый член, извергая в нее струи, чувствительно бьющие изнутри.

— Да! Да! Глубже! – закричала она, не думая сдерживаться. — Бей! Бей меня! Я хочу чувствовать тебя! Хочу выпить тебя до дна! Хочу...

Она внезапно на мгновение замирает, а потом начинает извиваться, вздрагивать, хлестать из стороны в сторону мокрыми кончиками волос. Волна накатывает за волной.

— Фух-фух-фух! Да-а-а! Я опять!.. Я кончаю! О-о-о-о-о!..

Брата и сестру ноги уже не держали. Они, сомкнувшись в объятиях, опустились прямо на мокрый пол. Только Алеся, прижимаясь к брату мокрой грудью, отвела согнутую в колене ножку в сторону – из немного саднящего влагалища продолжала сочиться сперма Савелия.

Сестре уже не хотелось издеваться и верховодить – произошедшее ударило, словно молнией, разделив жизнь на до и после; словно что-то лопнуло в душе, омыв ее чем-то ласковым и добрым... Казалось: даже краски стали ярче... Впрочем, все равно она ощущала себя лидером в их паре, и именно она должна повести их обоих в светлое будущее. Поэтому, слегка поглаживая пальчиками широкую грудь партнера, она промурлыкала:

— Значит так! Родители не должны ни о чем догадаться. Но! Завтра будешь моим будильником. А уж что сделать, чтобы я проснулась – на твое усмотрение. Это понятно?..