продолжение Главы 6.

— Ты уверена?

Вместо ответа она стянула футболку через голову.

Лунный свет падал из окна, освещая её тело. Ее  грудь — объемная, с потемневшими  сосками, которые уже прямо смотрели прямо на него. Талия — тонкая, переходящая в широкие бёдра. Треугольник волос внизу — тёмный, густой.

— Смотри, — сказала она. — Смотри на меня. Запоминай, сынок.

Он смотрел. Затаив дыхание.

— Сын...я...Я хочу тебя, — сказала она нежно и просто. — Всю жизнь не хотела никого, кроме мужа, а сейчас — хочу. Тебя.

— Мам...

— Не называй меня так. Сейчас я не мать. Я — женщина. Твоя женщина.

Она легла рядом. Прижалась всем телом. Горячая, мягкая, пахнущая приятным мылом и чем-то ещё женским приятным — тем самым, от чего у него кружилась голова.

Его руки сами легли на её шикарную грудь. Тёплую, живую. Его пальцы сжали ее твердые сосочки, которые были как горошины. Он сжал каждую по очереди, она застонала.

— Давно никто не трогал меня, — прошептала она. — Совсем отвыкла.

— Я потрогаю еще много раз, — пообещал он. — Я всё потрогаю.

Он начал отдельные ласки ее тела, чисто и нежно, он целовал её грудь, животик, спускался ниже и ниже, проводя языком, как учили его порноролики с оранжевого сайта. Она гладила его по голове, шептала что-то бессвязное и разборчивое, когда его язык шел ниже и ниже, а руки ее сына сжимали ее большие сиськи туже и туже.

Когда его губы коснулись её там, внизу, прям около складочек ее половых губок она выгнулась, застонала громче.

— Осторожней, — выдохнула она. — Я не... давно не...

Он не слушал. Делал то, что чувствовал. Язык скользил по складкам, находил самое чувствительное место, давил внутрь, лизал.Она стонала, извивалась, для неё язык в киски это было для нее секретной точной "G" еще и плюсом если язычок ее сына, изучает киску матери, это было очень запретно, она не могла сдержаться от притока...

Она кончила слишком быстро для такого чувственного момента искры, с криком, вцепившись в его волосы.

Потом потянула его вверх, к себе.

— Теперь ты, — сказала она. — Войди в меня своим членом.

— Я... я не знаю как...

— Я научу.

Она взяла своей горячей рукой которую еще покалывало от оргазма, облизала ее и  направила его член, приставила к входу в ее мокрую киску. Где было уже и мокро, горячо, тесно.

— Входи, — шепнула она. — Медленно.

Он толкнул. Вошёл наполовину своего члена в свою мать. Она ахнула.

— Больно?

— Нет... просто... давно не было члена во мне..отец..а не важно. Толкай дальше, входи в меня, двигай своим членом -стонала в пол голоса.

Он вошёл до конца. Замер. Чувствовал, как её внутренности сжимают его как ее киска принимает его член, как ему тесно там и хорошо, пульсируют.

— Шевелись, — прошептала она. — Трахай меня.

Он начал двигаться. Сначала неумело, дёргано. Потом быстрее, ритмичнее.

Она обхватила его ногами, прижимала к себе. Стонала ему в ухо, кусала плечо пока его член раз за разом таранил влагалище своей матери, а она лежала после того как кончила от языка сына еще и собиралась кончить от члена сын..что я делаю дура, член во мне...сына, хочу, ххочууу.

— Да... да... ещё...

Он вошел  членом до самых яиц, остановился, выдохся, она чувствовала, что он вот-вот кончит в неё, она сжала свои половые губки, чтоб ускорить и он  кончил быстро, уткнувшись лицом ей в шею. Она сжалась вокруг него, принимая в себя всю его сперму, не отпуская его из себя и от своего тела.

Лежали, тяжело дыша. Сплетённые, мокрые, как буд-то чужие и свои одновременно.

— Ну вот, — сказала она наконец. — Теперь мы точно грешники и инцестники.

— Я не жалею.

— Я тоже.

Она поцеловала его в губы.При этом облизала смачно свои пухлые губы.. Долго, медленно, изучая языком на своих губах след своего сына .

За стеной — никого. Только тишина и лунный свет.

А на тумбочке, в спальне Алёны, всё так же лежало обручальное кольцо. Холодное, золотое, верность к мужу, в этот вечер нарушилась еще на чуть-чуть открывая новые ворота ее личности..

Глава 7. Мама рядом

Денис лежал на кровати и смотрел в потолок. За окном давно стемнело, фонарь на столбе напротив моргал — вот-вот сдохнет. В доме тихо, только холодильник гудит на кухне да мыши скребутся где-то за печкой.

Он не спал. Ждал.

После прошлой ночи они почти не разговаривали. Днём мать ходила по дому, делала свои дела, стирала, гладила, готовила. И делала вид, что ничего не случилось. Иногда ловила его взгляд и тут же отводила глаза. Но он видел — в них что-то изменилось. Там, глубоко, теплился огонёк. Тот самый, который зажёг он.

Дверь скрипнула.

Она вошла бесшумно, в одной длинной футболке — старой, серой, с растянутым воротом. Футболка доходила почти до колен, но сквозь тонкую ткань угадывалось всё — грудь, соски, тёмный треугольник внизу.

Она села на край кровати. Молча. Смотрела на него.

Денис сглотнул. Сердце колотилось так, что, казалось, грудь сейчас разорвётся.

— Мам... — выдохнул он.

— Тсс, — приложила палец к губам. — Лежи.

Она легла рядом, поверх одеяла. Повернулась к нему, оперлась на локоть. Футболка сползла с плеча, открывая белую кожу.

— Скучал? — спросила она тихо.

— Ага.

— Я тоже.

Её рука легла ему на грудь. Пальцы перебирали волосы, щекотали кожу. Потом скользнули ниже, по животу, к резинке его трусов, и рукой нежно обхватила его член. Неожиданно и быстро... Но в его возрасте не удивительно...

— Уже готов? — усмехнулась она. — Быстрый какой.

— Когда ты рядом... я всегда....

Она дальше и глубже запустила руку в его трусы. Сжала нежно и крепко его член около головки, выделяя смазку из головки. Он застонал, выгнулся.

— Тихо, — шикнула она. — Всех соседей разбудишь своим стоном на всю улицу.

— Нет тут соседей.

— А если отец позвонит?

— Не позвонит.

Она усмехнулась, но глаз не отвела. Смотрела на него, на его лицо, на то, как меняется выражение, когда её рука двигается по члену сына.

Она уже стянула с него трусы. Член выскочил наружу — твёрдый, красный, с блестящей головкой. Она смотрела на него, не отрываясь.

— Какой ты у меня большой, — прошептала она. — И красивый.

Она наклонилась.

И взяла член сына в рот.

________________________________________

Это было не так, как в прошлый раз, когда она просто гладила рукой. Это было совсем другое.

Её губы обхватили головку члена полностью смачно со слюньками, тёплые, влажные губки. Язык скользнул по уздечке, потом ниже и гулял по его члену, по стволу и ниже и выше. Она двигалась медленно, пробуя на вкус, изучая каждый сантиметр члена сына.

Денис зажмурился, вцепился руками в простыню. В голове мутилось.

— Мам... мамочка...

Она не отвечала. Только мычала что-то одобрительное с членом во рту, сама насаживаясь и трахая свой собственный рот членом сына, отчего вибрация отдавалась в самый кончик.

Она взяла глубже доставая до  края горла. Ещё глубже. Член упирался в нёбо, в горло. Она давилась, продолжая трахать свой же ротик, но не отстранялась. Глотала, сжимала губы, работала языком.

Слюна текла по подбородку, капала на простыню. Денис смотрел на неё сверху — на её растрёпанные волосы, на то, как двигается её голова, как футболка сползла совсем, открывая ее великолепную грудь да даже скорее мокрые влажные сиськи и сосками...

Грудь колыхалась в такт её движениям. Тяжёлая, белая, с тёмными сосками, которые стояли колом.

— Можно трогать? — выдохнул он.

Она кивнула, не вынимая член изо рта.

Он запустил руки в её грудь. Сжал. Такая мягкая, тёплая, живая. Соски твёрдые, как камешки. Он мял её, сжимал, водил пальцами по соскам. Она мычала с членом во рту от кайфа, ей нравится сосать член, она все  громче стонала, двигала головой быстрее.и тут она вспомнила...

Флешбек. Ух сколько-то лет назад... Алёна кормит Дениса грудью. Он маленький, тёплый, пахнет молоком и детским мылом. Сосёт жадно, причмокивает. Она гладит его по голове и чувствует странное, запретное тепло внизу живота. Тогда она не поняла — испугалась, отогнала мысль. А сейчас — поняла.

Она застонала, вынула член изо рта, облизала головку, как мороженое.

— Нравится, да? — спросила она хрипло. — Нравится, когда мама сосёт твой член?

— Да...

— А что больше — сиськи трогать или трахать маму в рот?

— Всё.

Она усмехнулась и снова взяла в рот. Теперь глубже, почти до самого основания. Её нос упирался в его лобок, а она всё глотала его член, глотала, глотала.

Денис чувствовал, что ещё немного — и кончит. Сдерживал из последних сил.

— Мам, я сейчас...

Она не останавливалась. Только ускорилась.И тут у него ушел весь мир из под ног...

Он кончил ей в горло — горячо, густо, длинными толчками. Она глотала его сперму, не отрываясь, пока не высосала всё до последней капли.

Потом вынула член, облизала губы. Посмотрела на него снизу вверх. Губы припухшие, блестящие, с капелькой спермы в уголке.

— Вкусно, — сказала она. — Мой мальчик.

Он потянул её вверх, к себе. Обнял, прижал. Она уткнулась лицом ему в шею.

— Я люблю тебя, мам, — прошептал он.

Она замерла.

— Не говори так, — ответила тихо. — Не надо.

— Почему?

— Потому что это не любовь. Это другое.

— А что?

— Не знаю. Но не любовь.

Он замолчал. Гладил её по спине, по волосам.

В комнате было тихо. Только их дыхание.

И вдруг — телефон.

Резко, громко, противно.

Алёна дёрнулась, посмотрела на экран.

— Коля, — выдохнула она.

________________________________________

Она села на кровати, прижала палец к губам — Денису. Нажала на зелёную кнопку.

— Алло, Коль?

Голос ровный, спокойный. Как будто она сейчас не голая сидит на кровати сына с его спермой во рту.

— Алён, привет, — голос из динамика. — Спишь уже?

— Да нет, телевизор смотрю.

— А Денис?

— У себя, наверное. А что?

— Новости у меня. Рейс отменили. Груз какой-то не пришёл, козлы. Ждать неделями и то не факт, что я.

— Ой, — вырвалось у неё. — То есть ты...

— Домой еду. Завтра утром буду.

Алёна замерла. Посмотрела на Дениса. Тот сидел бледный, с расширенными глазами.

— Алён, ты слышишь?

— Да, слышу. Завтра утром, поняла. Встретим.

— Ну всё, я в дорогу собираться. Целую.Ждите сюрприз.

— И я.

Она сбросила вызов. Телефон выпал из рук.

— Твою мать, — прошептала она.

Началась паника.

Алёна вскочила, заметалась по комнате. Схватила футболку, натянула через голову.

— Вставай! Быстро! Надо всё убрать и прибрать дом!

Денис вскочил, заметался следом, не понимая, что делать.

— Простыни! — крикнула она. — Сними простыни, там всё... там везде...

Он сорвал простыню с кровати. На белой ткани расплывались мокрые пятна их секса — её слюна, его сперма.

— В стирку! Живо!

Он понёс простыню в ванную. Она металась по комнате, собирала свои вещи — футболку, трусы, которые сняла ещё в коридоре.

— Проветрить надо, — бормотала она. — Запах... от нас обоих пахнет...

Открыла окно настежь. В комнату ворвался холодный ночной воздух.

Денис вернулся. Стоял, смотрел на неё.

— Мам, успокойся. Он только утром будет.

— Ты не понимаешь! — она обернулась к нему. Глаза безумные. — Я сейчас... от тебя..я пахну... я вся мокрая... он увидит, он сразу поймёт!

— Не поймёт.Тихо, мы уберем,  Он никогда ничего не понимал.

Она замерла. Посмотрела на него. Потом выдохнула, прижала руки к груди.

— Ты прав, — сказала она тихо. — Не понимал. Никогда.

________________________________________

Они прибирались до двух ночи. Перестирали всё бельё, проветрили комнаты, вымыли полы в коридоре. Алёна приняла душ — два раза, с мылом, с мочалкой. Тёрла себя, будто хотела стереть кожу.

Денис сидел на кухне, смотрел, как она вытирается полотенцем, стоя в дверях ванной. На ней был халат — тот самый, ситцевый. И больше ничего.

— Иди спать, — сказала она. — Утра ждать.

— А ты?

— Я тоже.

— Вместе?

Она покачала головой.

— Не сегодня. Он может позвонить ещё. Или приехать раньше. Нельзя.

Он кивнул, ушёл в свою комнату. Лёг на голый матрас — простыни ещё стирались. Смотрел в потолок.

В голове крутилось: «Завтра приедет отец.. Все вместе будем...».

Он не знал, радоваться или бояться.

________________________________________

Утро наступило серое и хмурое. Денис проснулся от грохота — входная дверь хлопнула. Он вскочил, выбежал в коридор.

Коля стоял на пороге. Огромный, уставший, с сумкой в руке. Пахло от него дорогой, бензином и потом.

— О, сын! — заулыбался он. — Не ждали?

— Пап... привет.

— Привет, привет.

Из спальни вышла Алёна. Заспанная, в халате, с растрёпанными волосами. Выглядела так, будто только что встала.

— Приехал, — сказала она ровно.

— Ага! — Коля бросил сумку, подошёл к ней, обнял. Она замерла, но обняла в ответ.

Он чмокнул её в щеку, отстранился.

— Слушайте, у меня сюрприз! — сказал он радостно. — Пока я, и  этот простой на месяцы непонятный и  вынужденный, решил: а поехали все вместе в Сочи? А потом в Абхазию! Отдохнём семьёй, как люди!

Алёна замерла. Денис замер.

— Коль... это как? Билеты?

— А я уже взял с одним челом познакомился он мне продал по бырому! — он довольно хлопнул себя по карману. — Пока ехал поезд, по телефону заказал. Завтра выезжаем и там все будет. Всё схвачено!

Он смотрел на них, сиял.

— Чего молчите? Радоваться надо!

Алёна выдавила улыбку.

— Да... конечно, Коль. Молодец.

— Вот и отлично! — он пошёл в спальню, бросил: — Я в душ, с дороги. А вы собирайтесь пока!

Дверь в ванную закрылась.

Алёна и Денис стояли в коридоре и смотрели друг на друга.

В её глазах — страх пополам с чем-то ещё. В его — то же самое.

Сочи. или Абхазия. Вместе. Втроём.

— Ну вот, — прошептала она. — Теперь точно не отвертимся.

— А мы и не хотим, — ответил он.

Она усмехнулась, покачала головой и пошла в спальню — собирать вещи.

А за стеной шумела вода. Коля мылся и напевал что-то себе под нос. Счастливый. Ничего не подозревающий.

Денис смотрел на дверь в ванную, потом на дверь в спальню матери. Между этими двумя дверями — вся его жизнь. И он уже знал, что выберет.

Глава 8. Посадка

Вокзал во Владивостоке встретил их запахом копченой рыбы, китайскими челноками с тюками и цыганами, которые крутились возле камер хранения. Коля тащил два здоровенных баула — набрал с собой еды на всю дорогу алкоголя конечно же, будто в тайгу собрался, а не в Сочи. Алёна несла небольшую сумку с документами и косметичку. Денис — свой рюкзак с ноутбуком и книжками, которые он вряд ли откроет.

Поезд стоял у первой платформы — старый, обшарпанный, с облупившейся краской и проводницами в мятых формах. Вагон номер 7, плацкарт. Коля долго сверялся с билетами и думал: «Бля, надо было самолёт или что-то дороже, но, бля, хочу купить в Японии норм тачку». Также ругался, что места не в купе, а в открытом вагоне, но Алёна только отмахнулась — доедем как-нибудь.

— Главное, чтоб колёса не отвалились, — хохотнул Коля и полез в тамбур.

Внутри вагона пахло каким-то что-ли углем, дешевым чаем и застарелым потом. Узкий коридор, полки, обитые дешевым дерматином, столики с въевшимися пятнами. Плацкарт — это когда всё на виду, когда соседи слышат каждый твой вздох, а ты — их.

Их места оказались в середине вагона. Два нижних и одно верхнее — Денису, как самому молодому. На соседних полках уже кто-то сидел.

— О, земляки! — Коля обрадованно кинул баулы на нижнюю полку.

Алёна оглядела соседей.

Мужчина лет сорока пяти, одетый не по-дорожному — в дорогой кожаной куртке, при часах, с ухоженными руками. Лицо с лёгкой небритостью, уверенный взгляд, чуть нагловатая улыбка. Из Москвы, сразу видно — не местный, но почему плацкарт, реально, что ли, мест нигде нет?

Рядом с ним — девушка лет двадцати двух, симпатичная, с наивными голубыми глазами и русыми волосами, собранными в хвост. Скромно одета, но видно — старалась: джинсы в обтяжку, футболка с глубоким вырезом, хотя и прикрытым кардиганчиком.

А ещё двое парней — восемнадцатилетние вроде, худые, долговязые. Один похож на девушку страшную — те же глаза, те же черты. Братья, наверное. Второй — с нагловатым прищуром, коротко стриженный, в спортивном костюме.

— Ничего себе семейка, — усмехнулся Коля, разглядывая соседей. — Прям общежитие на рельсах.

Мужчина поднялся, протянул руку:

— Семён. Москва, коммерсант. А это, — кивнул на девушку, — Олеся, моя... попутчица. Едем вместе до конечной даже.

— Попутчица, — хихикнула Олеся, но глаз не подняла.

Парни представились сами. Димка — брат Олеси, и Лёха — его друг. Едут за компанию, в Анапу, к родственникам.

— Значит, поедем в плацкарте? — хмыкнул Коля. — Ну, весело будет.

Он полез в баул, достал бутылку пива, хлебнул прямо из горла.

— Вы не стесняйтесь, присоединяйтесь. Дорога дальняя, надо знакомиться.

________________________________________

Воспоминание. Час назад. Квартира Орловых.

Алёна складывала вещи в сумку, когда Денис зашёл в спальню. Коля курил на балконе, звонил кому-то по работе.

— Мам, — шепнул Денис, — ты как? Нормально?

Она подняла глаза. Посмотрела на него долгим взглядом.

— А должна быть ненормально?

— Не знаю. Я просто... переживаю.

Она подошла, встала близко. Так близко, что он чувствовал её дыхание.

— В поезде будет сложно, — сказала она тихо. — Там чужие люди. Надо будет делать вид..

— Я умею.

— Получится, уверен?

Вместо ответа он наклонился и поцеловал её. Коротко, быстро, пока отец не вернулся с балкона.

Она отстранилась первой. В глазах — темнота и свет одновременно.

— В поезде не смей, — сказала она. — Там опасно.

— А если я не выдержу?

Она усмехнулась, провела рукой по его щеке.

— Выдержишь. Ты сильный.

Потом отвернулась и продолжила складывать вещи.

________________________________________

Поезд тронулся ровно в час дня. За окном поплыли пригороды Владивостока — частные дома, гаражи, сопки, поросшие лесом. Коля быстро нашёл общий язык с Семёном — они уже пили пиво, начали травить байки про жизнь, про работу, про баб.

Олеся сидела на своей полке, поджав ноги, и читала любовный роман в потрёпанной обложке. Парни уткнулись в телефоны — Димка листал ленту, Лёха смотрел какие-то ролики с громкой музыкой.

Алёна устроилась на нижней полке, рядом с окном. Смотрела на проплывающие сопки, но ничего не видела. Чувствовала спиной взгляд Дениса. Он сидел на верхней полке, над ней, и смотрел. Она знала это — кожей, затылком, каждой клеткой.

Продолжение следует... дальше будет только жарче...

Если эта часть  наберет 110  десяток, то, продолжение будет тут, как результат ваших оценок

Больше моих рассказов вы найдёте в моём профиле здесь, на BestWeapon.

Я Создала новую страничку на Бусти, для тех кому не нравится телеграмм : boosty.to/tvoyamesti2

А также подписывайся на наш Telegram-канал:

https://t.me/tvoyamesti_club

Или пишите мне на почту: tvoyamesti@gmail.com

Личный Телеграмм для связи и вопросов: @tvoyamesti (скопировать и вставить в поиск)