Лида вернулась домой позже обычного – вечером в школе проходило родительское собрание. Костик старательно дописал упражнение в своей тетрадке и только после этого повернулся к матери, стягивающей у входной двери уличную обувь. Весь ее вид выражал безмерную усталость и раздражение: к неприятностям на работе добавилось неудовольствие выслушивать от классной руководительницы о проблемах сына. Нет, на общем фоне он выглядел вполне старательным учеником, но по словам учительницы требовал дополнительного внимания. А вот на работе, действительно, все было сложно – в отделе районной библиотеки, где служила Лида, пропало довольно редкое и ценное издание. Настолько редкое, насколько возможно в провинциальном захолустном городке.

— Константин, - сурово произнесла женщина, когда стащила с ноги второй сапог, - сегодня на десерт можешь даже не рассчитывать.

Паренек промолчал и уткнулся в учебник, спорить с мамой, когда она в таком расположении духа, было бесполезно, да и кто знает, что такого наговорила ей классуха. Лида осмотрелась: в их маленькой квартирке как всегда было чисто - старательный Костик уже успел после школы навести уборку. Собственно, сама эта квартирка была обустроена в старом общежитии, зона кухни отделена от жилой комнаты тонкой фанерной перегородкой без двери, зато имелся собственный туалет с ванной, а это уже большая роскошь по местным меркам. Глядя на смиренный вид сына, Лида смягчилась, не хотелось ругаться, но обещание лишить десерта нужно было сдержать, иначе впредь ни ее сказанные сгоряча слова, ни вполне серьезные угрозы не будут восприниматься сыном всерьез.

Хоть Лида больше не сердилась (покорный и смущенный вид Костика сразу умерил ее вспыльчивость), ужин проходил в упорном молчании. Ей хотелось расспросить сына, но он все еще не поднимал глаз от тарелки и был придавлен смутным чувством вины. По сложившемуся порядку Лида не переодевалась в домашнее, пока не примет ванну. Вот и сейчас она сидела за кухонным столом в своей скромной длинной юбке и белой блузе со старомодными ажурными узорами вдоль пуговиц. Несколько раз паренек молча поднимал виноватый взгляд, встречал едва заметную мамину улыбку и продолжал ужин. Лишь когда Лида поднялась из-за стола и составила посуду в стальную настенную раковину, она сжалилась над сыном:

— Ладно, наказание отменяется, жди меня после ванной.

С этими словами женщина выскользнула из кухни и заперлась на щеколду, послышался шум падающей на стальное дно воды. Костик сохранял невозмутимость, хоть нетерпение сжигало его изнутри, внешне ничто этого не выдавало. Послушный, он просто сидел на своем стуле задом наперед, опираясь грудью на лакированную перекладину спинки, и в полутьме ждал маму. Темнота тоже была частью их церемонии. Трудно сказать, о чем думал сейчас Костик: воображал ли он что-то непристойное или углубился в иные мысли – его обычная сдержанность не всегда могла полностью скрыть приподнятого настроения.

Наконец, вода в ванной стихла, послышалось шуршание мокрой шторки и через несколько невыносимо долгих минут мама вышла. Она не стала выключать в ванной лампочку и ступала мокрыми ножками осторожно по линии света на полу. Лида в своем домашнем махровом халатике остановилась на середине комнаты и закрыла глаза. Невысокая, стройная женщина с красивым лицом и ниспадающей русой челкой, в своем коротеньком халатике она выглядела гораздо привлекательнее, чем в скучной униформе городского библиотекаря. Она могла бы одеваться на работу моднее, но бедность укоренилась даже в ее нарядах.

— Иди сюда, - ласково позвала она сына.

От недавней раздражительности в ее голосе не оставалось и следа, сам ужин и теплый душ будто освободили ее от усталости. Стул скрипнул, Костя без всякого волнения подошел к маме сзади, плотно прижался и сразу сложил обе руки на ее бюсте. Лишь после этого мальчишка вдохнул и обсмаковал запах женского тела, женских волос и нечто неуловимое, что невозможно почувствовать носом – трепет ласковой голубки. Это было больше чем десерт, больше чем церемония – это была чистая энергия, дающая силы для жизни им обоим. Мама глубоко дышала, вздымая грудь, пока Костик в темноте осторожно поглаживал её налитой бюст. Его пальцы прикасались к затвердевшим соскам, но ткань халата сглаживала невыносимую чувствительность и помогала Лиде сдержать стоны. Косте разрешалось сжимать мягкие сиськи, гладить их, даже приподнимать, но только делать всё это через одежду и это было очень строгое ограничение. Каждое из этих движений было результатом ее уступок: однажды мама разрешила ему просто прикоснуться к своей груди в качестве награды, но рано или поздно наступал момент, когда привычный десерт, как они условились это называть, не соответствовала заслуге Костика и приходилось позволять ему какую-нибудьновую, не очень возмутительную вольность.

Каждый раз Лида ощущала его могучий стояк между своих ягодиц, она старалась не двигаться, чтобы сын сумел продержаться подольше. Когда она забывалась и начинала инстинктивно извиваться, стимулируя половинками его чувствительный орган, мальчишка быстро срывался и убегал в туалет, а после зарывался в свою постель и до утра не произносил ни слова. Лида прекрасно понимала причину его странного поведения и не пыталась успокоить и разговорить сына – это было бесполезно. Вот и сейчас крепкий пенис мальчишки упирался между ее ягодиц, хотелось податься навстречу, но его руки были так деликатны и ласковы, что пожертвовать лаской груди Лида была не готова. По крайней мере, не сегодня.

Вообще, этот обычай возник давно. Еще задолго до того, как Костика можно было заподозрить во влечении к взрослой женщине. Раньше им вдвоем часто приходилось простаивать в очередях и Лида заметила, что сын перестает канючить, когда в толкотне прижимается сзади и как бы невзначай складывает свои ладошки на ее грудях. Со временем ей стало удобно таким нехитрым способом успокаивать сына и так мать стала применять эту церемонию для вознаграждения за его успехи. И это было действительно прекрасным средством занять досуг мальчишки – днем он был поглощен учебой и домашними делами, а вечером – наградой за усердие. 

— Кость, - шепнула Лида в темноте комнаты, - у тебя сердце сильно стучит.

— У тебя тоже, - чуть слышно ответил паренек.

Костя не испытывал стеснения, в такие моменты считалось нормальным разговаривать друг с другом, но он старался не повышать голос чтобы не спугнуть ощущение переживаемого чуда. Вначале Лида боролась с чувством неловкости, но со временем оба они испытывали потребность шептаться и порой даже эта потребность требовала большей откровенности, чем обычно.

— Ну, куда? Куда полез?! – Лида слегка повысила голос, напустив показной строгости. – Руки под халат нельзя! Можно только через одежду. Я ведь никогда тебе не позволяла ничего лишнего, когда мы с тобой обнимаемся!

Иногда в пылу возбуждения Костя пытался получить больше положенного, но мама каждый раз неуклонно пресекала его попытки запустить руку под халат или, чего хуже, вниз живота.  Хоть ей и льстила такая его мужская настойчивость, сама натура Лиды боролась с проявлением чрезмерной сексуальности – она могла пройти по краю, получить ласку груди от родного сына и уже после самостоятельно докончить дело пальцами, если возбуждение достигало пика.

Но пик наступал не часто: то ли любовник казался ей неполноценным, то ли настойчивые мысли об инцесте мешали сосредоточиться на удовольствии. Вообще, Костику было позволено гораздо больше, чем любому его сверстнику, он мог беспрепятственно в темной комнате наслаждаться ощупыванием женских грудей, воровато прикасаться к животику и бедрам, пока мама не обрубит его исследовательский пыл словами или хлестким шлепком по рукам. Было какое-то забавное кокетство в том, как Лида отстаивает свою целомудренность и благодаря ему игра нравилась обоим еще больше: неприступной барышне и разгоряченному, но неопытному любовнику.

Да, определенно тело мамы Косте нравилось. За последние годы не осталось ни одной части ее тела, которой бы он не видел оголенной, как бы мама ни старалась избегать его любопытных взглядов. Ее изящную шею он мог видеть постоянно и казалось, будто она больше всего внушает ему влечение – такая тонкая и белая. Налитые груди с коричневыми сосками и темными ареолами он тоже частенько мог увидеть в вырезе халата при неосторожных наклонах. Лида, казалось, даже не пыталась ограничивать свои движения и, если наклон грозил конфузом, это не останавливало ее. Собственно, Костя почти каждый вечер – когда не был наказан – вволю мог пощупать эти груди и иногда умудрялся прикасаться к сиськам под халатом, а это куда приятнее по сравнению с постными поглаживаниями через одежду. Он совершенно не тяготился формой маминого бюста, даже отвисшие, сиськи были чертовски аппетитными.

Мамину талию с плоским животиком и пупком он видел чаще. Это могло быть на речке, когда мама загорает в бикини, или дома – ничего запретного в этой части тела она не видела в отличие от зоны ниже пояса. Если бедра еще могли обнажиться высоко поднятым халатиком, то остальное было очень редким трофеем. Эта область женского тела и подпитывала вечное стремление к изобретательности – получить желаемое и не навлечь на себя тяжелую материнскую обиду. Пока что Костя не изобрел подходящего способа заполучить доступ в ее трусики без риска нарваться на хорошенькую выволочку.

— Костик, ты чего молчишь? – Голос Лиды звучал игриво.

Она почему-то пожалела о своем упрямстве. Пусть бы мальчишка даже без какой-то особой заслуги получил сегодня немного больше, ей и самой такая новизна позволила бы немного расслабиться.

— Одну руку разрешаю, - женщина придала голосу всю простоту и естественность, на которые была способна в этот момент, - но в первый и последний раз.

Реакцию сына Лида распознала безошибочно – его горячее дыхание обожгло ее нежную шею, а орган так налился, что возбуждающе врезался в область между ягодиц. Мальчишеская рука робко скользнула под халат и прикоснулась к зрелой груди, с каждой секундой она все смелее распоряжалась десертом и проделала поочередно все позволенные действия – сжала мягкую плоть, огладила, взвесила снизу и пальцы сосредоточились на возбужденном бутончике соска. Костик был слишком увлечен, чтобы шептать, но Лида старалась безразличным голосом придать обстановке видимость нормы. Да и отсутствие зрительного контакта помогало ей справляться со стыдом.

— Константин, сильно не увлекайся. Я вообще-то хотела тебя сегодня лишить десерта. Твоя учительница жаловалась, тебе стоит быть повнимате...

Вдруг женщина прервалась на полуслове, подала попку назад и открыто застонала от накатившего наслаждения. Костик не заставил себя ждать, его рука замерла на теплой женской груди, дрожащие пальцы бережно впились и сильная дрожь пробежала по его телу. Лида ощущала спиной мальчишеские конвульсии и в безотчетном порыве прижала его ладонь обеими руками. Даже когда Костик хотел вырваться, она не отпускала, еще несколько попыток и обессиленный Костик окончательно обмяк, прижавшись телом к маминой спине. Больше он не подавал признаков смущения, слишком трудно было сохранять привычную бойкость после пережитого оргазма.

Время перестало существовать, испытанное наслаждение и окружающая темнота принесли полнейшее умиротворение, лишь, когда Лида выпустила руку, Костик неверной походкой направился в ванную. Уже в своей постели он раскрыл глаза и молча смотрел в потолок, тусклая полоса света от проезжавшей машины прошла до стены и исчезла. Когда он проснется, мамочка уже будет на кухне, до ухода на работу она приготовит ему праздничный завтрак, чмокнет в лоб и упорхнет в свою библиотеку, а вечером снова преподнесет очередную порцию десерта.

  * * * * * * 

 Чаще всего Костик не заслуживал никаких наказаний. В такие дни, как, собственно, и сегодня, после ужина Лида принимала душ, в домашнем халатике на голое тело выходила в неосвещенную комнату и становилась посередине лицом к двери. Никогда ей не приходилось ждать – сын сразу приближался сзади, мелкая дрожь выдавала его нетерпение, как бы он ни старался подавить ее. Костя сразу прижался всем телом, пристроил стояк между маминых половинок и сложил обе ладошки на ее грудях. Когда никакие проблемы не сгущались над его головой и когда ничто не омрачало её настроения, Лида могла расслабиться и сполна насладиться прикосновениями мужских рук. Она как бы дразнила себя этим подобием взрослого мужчины, с наслаждением следила, как укрепляется его эрекция и учащается дыхание.

— Кость, зачем тебе это всё? – Только и спросила Лида полушепотом. – Ну ладно, оставь руку там, если тебе так хочется.

Костя трепетал – не часто его попытка просунуть руку под халат встречала мамину благосклонность. Все-таки ощущать женскую грудь без ткани халата было гораздо приятнее, но угощения в вырезе халата хватало только одной руке. Можно попросить маму снять халат, но это было чертовски рискованно. Нет, Костя даже не мог себе представить, чтобы мама согласилась на такое дерзкое предложение.

— Костя, - со сладким выдохом произнесла Лида, будто угадывая его желание, - второй рукой тоже потрогай, если хочешь.

Пришлось мальчишке вынуть правую руку из теплого места под халатом, а вместо нее левой обхватить правую сиську. От его ласки женщина млела, она сглатывала слюну, глубоко и сбивчиво дышала, а попка игриво задвигалась, придавливая напряженный пенис мальчишки.

— Костик, скажи…только честно… А ты бы смог со взрослой женщиной? Вот, если бы она перед тобой сама разделась, ты бы смог с ней заниматься любовью?

— Я не знаю, - паренек отвечал вполне искренне, - если она разрешит мне трогать титьки…

— Да, я же не себя имею ввиду, дурачок! Ты же мой сын! Чувствую, мне не стоило тебе позволять лишнего, в следующий раз пообнимаемся через одежду. Просто я видела, как ты мастурбируешь, вот и спросила, а сам бы ты смог со взрослыми женщинами, как на экране?

Костя не ответил, он вытащил руку из-под маминого халата и на всякий случай невинно прижал ладошки к обеим ее грудям поверх ткани.

— Ой, да что ты застеснялся?! Думаешь, я не замечала, что ты онанируешь тайком? Все это делают!

— И ты тоже? – Робко спросил мальчишка.

— И я, - Лида была обескуражена встресным вопросом, но не растеряла запала, - мастурбирую, когда тебя дома нет, разумеется.

Лида прижала своими руками ладони сына и принялась растирать ими свои мягкие груди, она будто услышала мольбу сына, высвободилась из его объятий, растянула края и опустила халат с плеч, чтобы обнажить бюст полностью.

— Ты только не смотри на меня, - шепнула Лида в темноте и вернула руки сына на место.

Теперь обе его ладони накрыли оголенные груди взрослой женщины, Костя сжал растопыренными пальцами напряженные сосочки и насладился ожидаемым маминым стоном – такой прием действовал на нее безотказно.

— Рассказать тебе тайну? – Неуверенно произнесла женщина в запале откровенности.

— Да, расскажи, - с готовностью отозвался паренек.

— У меня есть кое-что, - продолжила откровенничать Лида под ласками мужских рук, - резиновый пенис на присоске. Когда тебя нет дома, я прилепляю его к шкафу и представляю, что это живой мужчина.

— А можно мне посмотреть? – Голос Кости дрожал от возбуждения.

— Нет, конечно! Костик, ты с ума сошел? Скажи спасибо, что я и так сегодня слишком добрая. Мне не следовало расстегивать халат, он совершенно не мешает нам обниматься.

Оконфузившегося лишним вопросом Костика спас дверной звонок. Мальчишка замер на месте и глубоко задышал в темноте, обдавая жаром обнаженную мамину шею, лишь бы она не кинулась открывать дверь. Лида к великому разочарованию сына наспех поправила халат на плечах, включила свет и поспешила к входу.

— Эля? – Лида удивленно расширила глаза, когда на пороге обнаружила свою приятельницу из библиотеки.

Женщина одной рукой опиралась на стену, а во второй вульгарно держала початую бутылку белого вина. Она слегка пошатывалась, но было очевидно, что старается выглядеть более пьяной, чем есть на самом деле.

— Им-по-тент, - презрительно произнесла она, развернувшись к воображаемому субъекту на темной лестничной площадке.

Эля сделал глоток вина, показала по тому же направлению нелицеприятный жест и ступила в квартиру. Знакомая с обстановкой, женщина поздоровалась с оцепеневшим Костиком, повесила шубку и сразу устремилась на кухню. Костя сел за уроки, во-первых, он всегда имел, чем заняться для повышения успеваемости, а во-вторых, само чувство такта, сформированное воспитанием матери и планировкой недоквартиры, подсказывало, что нужно удалиться и позволить дамам посплетничать.

— Ты представляешь! – Вспыхнула Элеонора, наливая вино по фужерам. – Все сорвалось! Я как дура готовилась три часа, надеялась хорошо провести время, а этот урод, видите ли, должен бежать, его жена что-то заподозрила.

Лида наспех нарезала закуски, составила скромные блюда на стол и подсела с безупречным взглядом полного дружеского сочувствия. Полнота Элеоноры несколько сглаживалась непоколебимым чувством собственного достоинства, а сейчас оно было уязвлено.

— Жаль, - только и сорвалось с уст Лиды.

— Жаль! Мне-то как жаль! Больше месяца мужика не было! – Эля залпом опустошила фужер и снова наполнила его до краев.

Костя старался не прислушиваться, тем более, дальше пошли бабские сплетни о работе, гостья что-то говорила о маминой проблеме, но голос ее был таким обыденным, что стороннему наблюдателю ее трудность не казалась такой уж серьезной. Да и узкий круг интересов гостьи он не разделял: алкоголь, наряды и низменные удовольствия.

— Костя! - Вдруг выкрикнула Эля пьяным голосом. – Костя, иди сюда!

Паренек сразу поднялся и услужливо явился к дамам, он выжидательно посмотрел и готов был исполнить любую просьбу гостьи, даже если придется сгонять в гастроном за добавкой. Такие просьбы он слышал чаще всего от благородной маминой подруги.

— Константин, - торжественно начала Эля, - хочу тебя познакомить с моей племянницей! Ты как? Согласен?

Паренек переглянулся с матерью, но та лишь пожала плечами.

— Ну, я не против, - смущенно ответил паренек.

— Еще бы ты был против! Ты знаешь, что за красотка?! Она на все лето приедет, будет у меня жить, а ты станешь ее другом, покажешь ей наш город. Договорились?

Костя кивнул, не скрывая улыбку по адресу чудаковатой тетки. Не перспектива познакомиться с девушкой веселила его, а ее полупьяная манера говорить с полной серьезностью.

— Ты зря улыбаешься, между прочим. Она вообще красотка, грудь выросла вот такая, - Эля жестом прибавила к своему декольтированному бюсту еще несколько неправдоподобных сантиметров, - слушай, я тебе завидую даже!

Фантазерка Эля и сама легко верила своим пьяным словам. Она способна была даже заревновать, оскорбившись приписанными достоинствами соперницы, но взгляд мальчишки в область именно ее декольте слегка успокоил.

— Что, нравятся? – Она даже приподняла свои груди, отчего край кофточки натянулся и показались узоры лифчика. – Так у нее еще больше! Только она у меня девочка требовательная, с кем попало не станет гулять! Ну-ка покажи свою руку, силач!

Костя смутился, он взглянул на мать, но та совершенно не придавала значения пьяным выходкам подруги, просто пожала плечами и одними глазами посочувствовала сыну – пьяная Эля его просто так не отпустит. Костя послушно сжал руку и показал тётке напряженный бицепс.

— А там? – С лукавой улыбкой Эля направила указательный палец на пах мальчишки. – Там уже выросло?

Костя растерялся, каждый раз он искал спасения у матери, но в этот раз Лида и сама оцепенела от неожиданного вопроса. Вдруг Эля стремительным рывком стащила резинку штанов и полутвердый пенис оказался снаружи. Если уж безумная мысль пришла в ее хмельную голову, ничто не могло стать препятствием, тем более, какие-то там приличия.

— Ну, стой, не дергайся! – Неожиданно строго потребовала Эля.

Лида замялась, она не имела на такой случай заготовленной фразы, а быстро находить слова в чрезвычайной обстановке никогда не умела:

— Эля, не надо, он же совсем еще мальчик.

— Мальчик? – Возмутилась женщина. – Ты видела вообще этот болт? С твоей стороны очень невежливо оставлять меня в беде!

Лида опустила глаза, она не знала, что ответить подруге. Казалось, ее не вполне безобидные обнимашки с сыном стали каким-то образом известны Эле и теперь ставились ей в вину, приходилось потакать фантазии возбужденной подруги.

— Ну, чего ты стесняешься? – С фальшивой любезностью спросила Эля. – Не стесняйся меня, хочешь, и я покажу тебе что-нибудь интересное?

Гостья безжалостно вытянула вырез кофточки, до треска швов, но не удовольствовашись произведенным эффектом, решила полностью избавиться и от кофточки, и от лифчика. Сама эта легкость обнажения свидетельствовала о склонности дамы к низким плотским удовольствиям, а это в свою очередь приковывало к ней внимание.

— Лид, давай тоже снимай, - в пылу задора потребовала Эля.

Она пронзительным взглядом сверлила раскрасневшееся лицо подруги, искренне полагая, что именно этого не хватает мальчишке, чтобы полностью расслабиться перед дамами. Наконец, Лида сдалась, она медленно расстегнула халат и едва развела полы, чтобы отвязаться от навязчивой просьбы. Эля теперь полностью переключила внимание на мужское достоинство:

— Если бы я знала, что твой сын так вырос, я бы давно… я бы не искала себе всяких импотентов, - слова Эли были сбивчивы от восторга.

Женщина рассматривала напряженный пенис с толстыми прожилками и крупной головкой, за которой собрались складки крайней плоти. Без спроса она обхватила ствол двумя пальцами и горячим язычком ужалила дырочку с прозрачной капелькой. Костя старался не поднимать глаз – встретить мамин взгляд теперь было очень страшно, пока здесь распоряжалась чужая женщина. Да и ее тяжелые груди с овальными ареолами сосков слишком бесстыдно колыхались, чтобы можно было сопротивляться их чарующей силе. Эля ненасытно терлась лицом о торчащий член, чмокала его головку и выглядела совершенно безумной.

- Лидка, ты дура, - задыхаясь, произнесла Эля, - если ты не пользуешься этим богатством, ты полная дура. Иди сюда! Ну, иди!

Эля опустилась со стула на коленки, обеими руками держа мальчишку за поясницу и не желая отпускать его, будто он хранил такую ценность, которая исчезнет стоит ее только ослабить хватку. Не бросая добычи, она настойчивым взглядом сопроводила подругу, пока та со вздохом не опустилась коленками на пол. Только тогда Эля была полностью довольна.

— Это я замечательно к вам заглянула!

Казалось, Эля жаждет насладиться настоящим, крепким членом непременно в присутствии матери своего нового любовника. Она упивалась своей наготой и искренне не понимала скромность подруги, которая только из уступчивости расстегнула верх халата и совершенно не испытывала надобности встать в очередь за членом. Эля крепко держала парня за поясницу, несколько раз прикоснулась лицом к торчащей головке с прозрачной нитью секреции и жадно заглотила головку. В тишине раздалось сладостное мычание, недавний облом Эли с возрастным кавалером обернулся для неё неожиданной находкой.

— Твоя очередь, - вытерев губы обратной стороной ладони, предложила Эля.

Лида активно замотала головой, она испуганно подняла глаза, но лицо Костика было искажено наслаждением, он точно был не в той кондиции, чтобы прислушиваться к запретам и глупым предрассудкам.

— Не упрямься, дурочка, - уговаривала Эля, - просто чмокни его, ты же сто лет настоящего xyя не видела!

Мамочка придвинулась, подчинившись настойчивому взгляду пьяной подруги, она зажмурилась и подалась лицом вперед, пока слюнявая головка не прикоснулась к ее подбородку. Лида быстро чмокнула и отпрянула. На фоне её спокойного существования происходящее было похоже на катастрофу.

— Ну вот и молодечик, - Эля в свой черед вульгарно чмокнула залупу затяжным поцелуем, - если бы у меня был такой сын… а ты такая дура…

Эля снова обволокла губами пульсирующую головку, наигранно постонала на публику и уступила место подруге. На этот раз Лида безразлично склонилась и повторно прикоснулась губами к залупе.

— Ну вот и молодец, - Эля слегка придавила рукой затылок подруги.

Белый туман застилал глаза Костика. Он уже не в силах был унять мощную стихию, что рвалась из его груди неудержимыми стонами, его руки то и дело натыкались то на одну, то на другую женскую голову. Семя кипело, бурлило и рвалось наружу, а сил сдержать его оставалось все меньше. Воля мальчишки иссякала.

— Да, да, дай его мне, - шептала Эля как безумная, сдавливая свои внушительные дойки, - дай мне, дай!

Но Лида не спешила, она сосредоточенно изучала ощущения от солоноватой вздрагивающей головки во рту, пропускала ее между пересохших губ, пока щека не оттянулась. Вдруг Лида оцепенела – такова была ее первая реакция на излияние. Через секунду женщина отпрянула от извергающегося члена и принялась выпускать изо рта пряный кисель в ладошки. Она была в отчаянии, казалось, липкая сперма, смешанная со слюной, покрывает ее подбородок и губы, к тому же она оставила во рту этот неприятный вкус. Лида хотела закричать, но неожиданно мощная дрожь пробила ее тело, глаза закатились и она едва удержала равновесие, обняв ножку стола. Оргазм слишком неожиданно разоблачил ее перед подругой: сперма сына во рту раньше не могла бы оказаться у неё во рту и тем более - так вскружить голову, но сейчас именно это брезгливое чувство вызвало беспричинную эйфорию.

     В свой черед Эля сполна получила причитающееся, она сразу припала губами к иссякающему источнику и высосала из канальца все остатки молодого семени. Женщина жадно слизала капельки с груди подруги и готова была обсосать ее испачканные пальцы.

— Как же хорошо-то, а, - гологрудая Эля на полу вытянула полные ноги и оперлась спиной о стену, - я теперь чаще буду к вам заглядывать.

Женщина закрыла глаза и блаженно улыбалась – даже этой малости ей хватило, чтобы компенсировать несостоявшееся свидание с очередным низкопробным кавалером, состоящим из вредных привычек, хронических болезней и прочих возрастных недостатков.