Леша всегда был тихим парнем, 18 лет, худощавый, с копной русых волос и глазами, которые то и дело косились в запретные места. Жили они втроём: он, мама Мария Сергеевна — сорокалетняя красотка с пышной фигурой, широкими бёдрами, тяжёлыми сиськами третьего размера и задницей, как спелый арбуз, — и сестра Даша, 20-летняя студентка с упругим телом, длинными ногами, маленькой грудью и круглой попкой, от которой у Лёши всегда вставал хуй. Дом был старый, с тонкими стенами, а ванная — общая, с душем без нормальной двери, только матовая шторка.

В тот вечер Леша, как обычно, затаился у двери ванной. Мама и Даша решили помыться вместе — "экономим воду", хихикали они. Он прижался глазом к щели и увидел рай. Мария Сергеевна стояла под струями, её мокрые волосы прилипли к спине, вода стекала по жирным сиськам, соски торчали тёмными вишенками. Она намыливала пизду — густые чёрные волосы там, сочные губы, раздвинутые пальцами. Даша рядом вертелась, её гладко выбритая щёлка блестела, попка выпирала, когда она наклонялась. Они хохотали, плескались, трогали друг друга за задницы.

– Мам, твоя пизда такая сочная, – хихикнула Даша, шлёпнув маму по ляжке.

– А твоя попка — чистый персик, дочка. Давай я тебе помою между булок.

Лёша запустил руку в штаны, схватил свой твёрдый хуй — сантиметров 16, не толстый, но упругий — и начал дрочить. Сердце колотилось, дыхание сбивалось. Потом он метнулся в их комнату, где на стуле валялись ношеные трусики. Мамины — белые, с кружевом, пропитанные мускусным запахом зрелой пизды, солоноватым потом и лёгким ароматом сраки. Дашкины — розовые стринги, с белой корочкой выделений на ластовице, свежий девичий мускус. Он прижал их к носу, втянул воздух — блядь, как пахло! — и подрочил, представляя, как лижет их дырочки.

Но в этот раз Даша вышла раньше. Дверь в комнату скрипнула, и она увидела: брат на корточках, с её трусиками на хуе, дрочит яростно, глаза закатаны.

– Ты чё, извращенец? Нюхаешь мои трусы и дрочишь на маму с сестрой?! – заорала она, но в голосе сквозило не только злость, а что-то хищное.

Лёша замер, спустил, но было поздно. Даша схватила телефон, щёлкнула фото.

– Сейчас маме расскажу!

Мария Сергеевна вышла в халате, сиськи колыхались. Даша всё выложила, показала фото. Мама нахмурилась, но потом глаза её блеснули.

– Семейный совет, – сказала она твёрдо. – Леша, садись. Ты подглядывал, нюхал, дрочил. Это не дело. Мы с Дашей решим, как тебя наказать.

Они шептались полчаса. Леша сидел красный, хуй всё равно стоял от вида их ног в тапочках. Наконец мама объявила:

– Будешь нашей сиси-шлюхой. Звать тебя Лена. И начнёшь с трусиков.

Они затащили его в ванную. Мамины трусики — те самые, грязные — сунули ему в рот.

– Стирай языком, Лена. Высоси всю нашу сраку и пизду, – скомандовала Мария Сергеевна, её голос стал низким, властным.

Лёша — теперь Лена — жевал ткань, солёный вкус пота, кислинка выделений, горьковатый привкус ануса. Язык работал, слюна текла, трусики намокли. Даша снимала на видео.

– Молодец, шлюшка. Теперь переодеваемся.

Они вытащили из маминого шкафа шмотки: чёрное кружевное бельё, мини-юбку, чулки, парик с длинными светлыми волосами, яркий макияж. Лена стояла перед зеркалом: худые ноги в чулках, попка обтянута трусиками с дыркой сзади, сиськи фальшивые, накачанные. Хуй запрятали в стринги, но он торчал бугром.

– На колени, Лена. Целуй ножки маме, – приказала Даша.

Лена припала к маминым ступням — пухлые, с красным педикюром, пахнущие кремом и лёгким потом. Она целовала пальчики, обсасывала большой, язык между ними. Мария Сергеевна вздохнула, раздвинула ноги.

– Теперь пизду. Лижи, как следует.

Мама села на край ванны, халат распахнулся. Пизда — мясистая, с большими губами, клитор набухший, запах — густой, рыбный мускус зрелой женщины. Лена нырнула лицом: язык по губам, в щель, чавканье, слюни текут. Мама застонала, схватила за парик.

– О да, Лена... глубже, сука! Вылижи мамочку!

Даша стояла рядом, сняла трусики — её пизда розовая, узкая, с капелькой смазки. Запах свежий, сладковатый.

– Моя очередь. Соси клитор, шлюха.

Лена лизала сестру: язык по клитору, в дырочку, Даша текла, бёдра дрожали.

– Блядь, как ты хорошо лижешь... Мам, он талант!

Потом они повернулись раком. Мамина жопа — огромная, бугристая, анус тёмный, с волосками, запах землистый, сильный. Лена раздвинула булки, язык в кольцо — солёно, горько, мама фыркнула, пердеж вышел тёплым, Лена вдохнула.

– Лижи сраку, Лена! Глубже!

Даша рядом: попка маленькая, розовая дырочка, чистая. Язык внутрь, сестра визжала:

– Ох, ебать... да, Лена, ты наша шлюха!

Они кончили: мама заорала, пизда сжалась, брызнула соками в рот Лене; Даша тряслась, текла по подбородку.

Но это было не всё. Мама достала из тумбочки страпон — чёрный, 25 см, толстый, с венами.

– На четвереньки, Лена. Ща тебя выебем.

Смазали слюнями, Даша первой: головка упёрлась в анус Лены — девственный, тугой. Толкнула — боль, как нож, Лена завыл.

– Тише, шлюшка. Расслабься.

Вошла на половину, начала трахать: хлюпанье, шлепки яиц (у страпона были), попка горела, но хуй Лены встал колом. Боль сменилась кайфом — простата тёрлась, волны удовольствия.

– Еби меня, сестрёнка! Глубже! – завыл Лена.

Даша хохотала, долбила:

– Просишь ещё, сиси? Блядь, какая ты шалава!

Мама сменила: её толчки мощнее, жопа шлёпала по бёдрам Лены. Лена дрочил свой хуй, кончил на пол, сперма брызнула.

– О да, мамочка... трахай Лену в срачку!

Они ебли его по очереди час, пока не устали. Лена лежал в луже спермы и соков, попка зияла, красная.

– Теперь уборка, – сказала мама. – Открой рот, наш личный горшок.

Первая Даша: села на лицо, пизда на рот. Тёплая струя мочи — солёная, горькая, Лена глотал, давясь.

– Пей, Лена! Всё до капли!

Потом срать: Даша напряглась, вышла мягкая колбаска — коричневая, пахучая, с зернышками. Лена жевал, вкус дерьма — горький, землистый, ком в горле.

– Ешь сестрину какашку, шлюха!

Мама: моча обильная, кислая; какашка твёрже, с трещинами, Лена обсасывал, глотал куски.

– Хорошая Лена... теперь подмой языком.

Он лизал их сраки: чистил от остатков дерьма, язык в анусы, они стонали от удовольствия.

На следующий день позвали подруг. Мамина подруга Ира — 45-летняя толстушка с волосатой пиздой; Дашкина подруга Вика — 19-летняя худышка с пирсингом в клиторе. Ещё две: Света и Катя, все в сборе.

– Знакомьтесь, наша сиси Лена! – хохотали они.

Вся неделя — сплошной разврат. Утром Лена на коленях лизал пизды: Ира текла густо, пахла луком; Вика — сладко, с металлическим привкусом пирсинга. Целовал ножки всем — потные ступни, пальцы обсасывал.

Днём страпоны: Вика трахала жёстко, шлёпала по яйцам:

– Кричи, Лена! Проси хуй в жопу!

– Да, еби меня, госпожа! Ещё!

Групповой: две пизды на лице, третья дрочит ему хуй. Вечером — горшок. Каждая ссала в рот: струи разные — Вика лёгкая, Ира мощная, как шланг. Срать по очереди: Света — жидкое, поносное, Лена мазался; Катя — твёрдые шарики, он жевал с хрустом.

– Глотай мою жопу, сиси! – орала Ира, пердя ему в рот.

Лена кончал без рук, от унижения и вкусов. Подмывал всех: языком по пиздам, сракам, глотал остатки.

– Лена, ты лучшая шлюха! – хвалили они.

К концу недели Лена был сломлен, но счастлив. Попка растянута, рот вонял мочой и дерьмом, но он просил:

– Ещё, мамочка... позови подруг снова.

Они хохотали, гладили по голове.

– Наша семейная сиси навсегда. Завтра продолжим.

Лёша исчез, осталась Лена — их игрушка, горшок и шлюха. Дом наполнился стонами, шлепками и запахом секса. И всем было здорово.