В этот раз Карим не пустил всё на самотёк, а пускал «обезличенных партнёров» в кабинки строго по одному и даже что-то тыкал в планшет. При этом он выудил груди Веры из бюстгальтера и одной рукой шарил под пеньюаром. Если не считать толстой оглобли, которая утюжила анус, то ей даже нравилось. Вера и не предполагала, что скучала по этим ощущениям, но всё больше осознавала, что находится в своей стихии. Эти томные стоны за тонкими перегородками, насыщенный запах секса, нежная рука Карима, длинный эрегированный член у самого лица.

Вера протянула руку, и сама всосала палку Джамала. Очередной раз Вера поймала себя на мысли, что она не просто выполняет работу, ей именно нравится сосать длинный, не очень толстый член. Он не пытался порвать её горло, а мягко раздвигал его и проникал внутрь, не вызывая неприятных ощущений. Кроме того, ей казалось, что с каждым разом у неё получается это всё лучше. Поэтому Вера просто натягивалась головой на его член, слыша блаженные вздохи над собой.

— Нравится? — оторвалась она от минета.

— Ты просто волшебница, — ответил Джамал, подталкивая её голову к себе, — Не отвлекайся, сладкая!

Между тем, Муса решил, что достаточно дал привыкнуть женской заднице и теперь уже размашистыми движениями накачивал её. Вере казалось, что она чувствует каждый бугорок и венку, настолько её анус был натянут, но при этом её распалённый возбуждением мозг хотел, чтобы эта сладкая пытка не прекращалась, как можно дольше. Оба её занятых отверстия чавкали, с уголка рта тянулась слюна, и то, как о ней отзывались мужчины, было недалеко от истины:

— Настоящая шлюха! Смотри, как тащится!

— Да уж, повезло, такую 6лядь встретить!

— Делала вид, что правильная, а сама.... Такой шмаре, только в борделе работать!

— Давай возьмём её в сэндвич!

Пока Вера раздумывала, что похожее выражение слышала в русской порнографии, мужчины принялись за дело. Они действовали умело и слаженно.

Муса сел на стул и рывком посадил Веру сверху. Толстая головка его члена с чавканьем раздвинула мокрые губы и туго вошла в киску. Вера громко выдохнула — член был очень толстым. Её стенки растянулись до предела, внутри появилось сильное, почти болезненное давление.

— Ох, бля... тесно как... — выдохнул Муса, чувствуя сопротивление.

Он начал двигать её бёдрами вверх-вниз, насаживая всё глубже. Каждый толчок вызывал громкое чавканье — из Веры уже обильно текло. Джамал встал сзади, плюнул на ладонь, размазал слюну по своему длинному члену и начал проталкивать его в и без того заполненный анус.

— Аааа! — Вера не сдержала сдавленный крик.

Попка горела. Пробка уже сильно растянула её, но живой толстый член был заметно больше и горячее. Она чувствовала, как сфинктер сопротивляется, как он медленно, миллиметр за миллиметром, пропускает в себя жёсткий ствол. Боль была острой, тянущей, но сквозь неё уже проступало тяжёлое, животное удовольствие.

Теперь оба члена двигались в ней. Когда один входил глубже, второй чуть выходил. Вера дрожала всем телом, из неё текло так сильно, что по внутренней стороне бёдер стекали целые струйки. Карим взял её за волосы и без церемоний засунул свой твёрдый, изогнутый член ей в рот, заглушив стоны.

Она была зажата между ними, насаженная сразу на три члена. Тело хлюпало, чавкало, дрожало. Каждый толчок Мусы и Джамала отдавался в животе, в матке, в заполненной до предела попке. Слюна текла изо рта Веры по подбородку, глаза слезились, а киска и анус пульсировали, сжимаясь вокруг двух толстых стволов.

А потом они решили поднять её.

Муса крепко держал Веру за бёдра спереди, Джамал — за талию сзади. Они синхронно приподняли её, так что она практически повисла в воздухе между двумя мужчинами, насаженная сразу на два члена. Карим быстро забрался на стол перед ней, взял Веру за волосы и без церемоний вошёл ей в рот.

Теперь все три её отверстия были полностью заполнены.

Вера висела между ними, как на вертеле. Каждый толчок Мусы и Джамала передавался через её тело, заставляя член Карима глубже входить в горло. Она уже почти не контролировала себя — только глухо мычала и дрожала. Слёзы текли из глаз, слюна — изо рта, а между ног всё хлюпало и текло.

— Вот так... хорошая сука... — рычал Муса, вбиваясь в неё снизу.

— Глубже бери, — поддакивал Карим, трахая её в рот.

Периодически меняли позы. Клали её грудью на стол, поднимая одну ногу. Ставили раком. Один раз даже подняли её стоя — она висела между Мусой и Джамалом, насаженная сразу на два члена. Это было невероятно, особенно когда Вера в такие моменты ловила на себе взгляды проходящих мимо них других посетителей. Похоже, эти негры, трахающие её имели какой-то вес в местной иерархии, поскольку никто из проходящих мимо не пытался занять их место. Хоть периодически интересовались, нельзя ли им присоединиться и тоже трахнуть такую красотку.

Они менялись местами, но общая картина оставалась той же: Вера висела или лежала, полностью отданная им, пока они использовали все три её дырочки.

Вера уже почти ничего не соображала. Тело превратилось в сплошной комок нервов и переполненных ощущений. Она не знала сколько раз кончила. Оргазмы были сильные до беспамятства. Она зажимала себе рот, кончала беззвучно, дрожа всем телом и обильно брызгая на пол. Мужчины тоже кончали, но похоже их молодые тела не знали усталости. После небольшого отдыха, когда освободившийся занимался управлением очерёдностью в вагончике, члены неизменно поднимались и снова принимались таранить одну из дырочек Веры. Она понимала, что они кончили несколько раз — в рот, в киску, в попку, иногда просто на тело.

Когда всё наконец закончилось, Вера сидела на стуле, тяжело дыша. Из неё текла сперма — из киски, из растянутого ануса, по подбородку. Ноги дрожали так, что она сомневалась, что сможет стоять.

— Нужно... сполоснуться... — хрипло прошептала она, с трудом поднимаясь.

На заплетающихся ногах, придерживая рукой пеньюар, она добрела до душа в конце автобуса и заперла за собой дверь. Горячая вода потекла по телу, смывая следы групповухи, а Вера стояла, упираясь лбом в стенку, и понимала одну простую вещь: она больше не сможет притворяться, что это «просто работа».

Вера едва могла стоять. Ноги дрожали, анус и влагалище пульсировали горячей, ноющей болью, из неё продолжала медленно вытекать сперма. Она кое-как сполоснулась под душем, кое как отмыла пеньюар от спермы, надела его влажный и вернулась к стойке. Карим всё это время исправно «работал» за неё. Лишь после этого её новые «друзья» удалились.

...

Коллеги вышли из кабинок уставшие, но довольные. Мадам окинула Веру подозрительным взглядом, но ничего не сказала. Та, хоть и выглядела достаточно помятой, но пожаловалась, что просто неважно себя чувствует.

— В бар, как обычно? — бодро спросила Эмма.

Вера покачала головой, прижимая пальцы к вискам.

— Девочки... у меня жутко болит голова. Я, наверное, домой. Совсем сил нет.

Мадам посмотрела на неё внимательно, но не стала допытываться.

— Ладно, иди. Отдыхай. Завтра чтобы была как огурчик.

Вера поймала такси и всю дорогу до дома сидела, плотно сжав бёдра. Ей казалось, что от неё всё ещё пахнет сексом, а сперма продолжает потихоньку вытекать.

Дома она почти сразу упала в кровать и провалилась в тяжёлый, беспокойный сон. Проснулась только вечером, когда Саша уже вернулся с работы.

Он тихо вошёл в комнату, сел на край кровати и осторожно погладил её по голове.

— Как ты? Устала?

— Голова болит. Даже с работы пораньше отпросилась, - решила не менять легенды Вера.

Тело ныло. Особенно низ живота и задница. Она прекрасно понимала: если сейчас сегодня у них случится секс, то Саша сразу всё почувствует. Она была слишком «разработана».

— Саша... я очень устала сегодня, — тихо сказала она. — И голова до сих пор раскалывается. Можешь просто полежать рядом?

Саша, как всегда, не стал настаивать. Он лёг рядом, обнял её сзади и прижался. Вера почувствовала, как его член упирается ей в попку через ткань. Он был возбуждён.

Через несколько минут Саша осторожно начал целовать её шею, рука скользнула под футболку, погладила грудь.

— Может... я хотя бы тебе сделаю приятно? — прошептал он.

Вера на секунду замерла. Отказывать совсем она не хотела. Да и раньше без веской причины почти никогда не отказывала.

— Нет, малыш! Лучше я тебе. Всё равно кончить не смогу из-за больной головы.

Не дожидаясь ответа, она повернулась к нему, спустилась ниже и взяла в рот.

Только чуть позже до неё дошло, что она сделала это слишком хорошо.

Слишком умело. Слишком глубоко. Слишком жадно.

Язык работал автоматически. Именно так, как она научилась за последние «короткие дни». Саша тихо застонал, запустив пальцы ей в волосы.

— Верунь... боже... как же хорошо... — выдохнул он через минуту. — Ты сегодня просто невероятная...

Вера замерла на секунду, продолжая работать губами. В голове пронеслась мысль:

«Он даже не подозревает, на ком я сегодня тренировалась...»

Саша кончил довольно быстро. Она проглотила, вытерла губы и вернулась к нему на грудь. Саша обнял её, тяжело дыша, и прошептал с искренним восхищением:

— Я не знаю, что с тобой происходит в последнее время... но мне очень нравится. Ты стала... невероятной!

Вера улыбнулась в темноте — вымученно и грустно:

— Просто я очень люблю тебя. Хочу, чтобы тебе было хорошо, Сашенька!

Она лежала в объятиях мужа, который только что похвалил её за «прогресс», и чувствовала, как внутри снова поднимается тяжёлый, липкий стыд.

В ту ночь она долго не могла заснуть. Лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как в груди тяжело и горько. Саша тихо посапывал рядом, обнимая её одной рукой, такой родной и доверчивый. А она вспоминала, как несколько часов назад стояла на коленях в примерочной и просила Марко кончить ей в рот. Как жадно сосала его, как позволяла размазывать сперму по своему лицу.

«Что я делаю... — думала она, и слёзы тихо текли по вискам. — Он меня любит, а я такая сука».

Она осторожно высвободилась из его объятий, ушла в ванную и долго стояла под душем, пытаясь смыть с себя не только запахи чужих мужчин, но и это противное чувство вины, которое почему-то всё сильнее давило.

На следующий день Вера снова осталась дома одна. Саша ушёл на работу рано. Она сидела на краю ванны и долго смотрела на своё отражение в зеркале. Губы всё ещё были слегка припухшими после вчерашнего. Она провела по ним пальцем и вдруг вспомнила, как Марко специально целился ей в лицо, как густая сперма стекала по щеке и подбородку.

Вера резко встала, открыла кран и начала яростно умываться холодной водой. Но легче не становилось. Внутри рос тяжёлый, удушающий ком.

«Я же люблю его... — думала она, и слёзы смешались с водой на лице. — Зачем я это делаю? Почему мне так нравится, когда меня используют, как последнюю шлюху?»

Она сползла по стенке на пол ванной и долго сидела там, обхватив колени руками. Ей было стыдно. Невыносимо стыдно. Но при этом между ног снова стало горячо и мокро от этих воспоминаний. От этой двойственности ей хотелось выть.

После первого настоящего группового секса с Мусой, Джамалом и Каримом было ещё хуже. Вера пришла домой, легла в кровать и впервые за долгое время заплакала по-настоящему — тихо, навзрыд, уткнувшись лицом в подушку, чтобы Саша не услышал. Она чувствовала себя грязной. Использованной. И в то же время тело до сих пор дрожало от воспоминаний о том, как три чёрных члена одновременно заполняли все её отверстия.

«Я уже не та Вера, которую он полюбил... — думала она. — И никогда ею не стану.»

...

Вера сидела за своим столом и смотрела в монитор, не видя ни одной буквы. Под юбкой, вставленная в анус, была пробка шестого номера. Когда-то она казалась огромной. Сейчас...

Она осторожно пошевелилась. Пробка не давила, не распирала. Она просто была там, как привычный, почти неощутимый предмет.

В кабинете никого не было, поскольку все разошлись на обед. Она открыла шкаф, сняла с верхней полки коробку и, взяв с собой коробку целиком, отправилась в туалетную комнату.

Сняла трусы, легко вытащила шестой номер. Анус сжался, но почти сразу расслабился. Она посмотрела на пробку в руке и вдруг поняла: она больше не чувствует, как она там. Тело привыкло. Или анальное отверстие ещё не закрылось после её групповухи? После того, как Муса входил в неё снова и снова своим огромным членом?

Вера достала из коробки седьмой номер. Толще. Длиннее. Она обильно смазала его, приставила к анусу и надавила. Пробка провалилась легко, без сопротивления и снова она не ощущала распирающего чувства внутри.

Вера медленно вытащила седьмой, положила на край раковины. Потом взяла восьмой. Ещё толще.

Смазка, выдох, нажатие. Головка проскочила. Широкая часть пошла туже, но всё равно без того сопротивления, которое Вера помнила по первым дням. Она замерла, прислушиваясь к себе. Было тесно, но не больно. Ни жжения, ни рези. Просто наполненность.

Она вошёл почти до конца, и только тогда кольцо ануса напряглось, словно вспомнив, что когда-то здесь было больно.

Восьмой замер внутри. Вера стояла, придерживая его рукой, и чувствовала, как вагина пульсирует в такт дыханию.

— Ну давай, — прошептала она сама себе.

Она вытащила восьмой и достала из коробки девятый. Последний. Самый большой. Толстая, блестящая чёрная головка размером с небольшое яблоко. Ещё месяц назад Вера смотрела на него с ужасом.

Сейчас она взяла его в руку, нанесла смазку и приставила к анусу.

Головка не входила. Вера надавила сильнее — сфинктер растянулся, но не пускал. Тогда она расслабилась, представила, как её трахает в задницу Муса, и надавила снова.

Головка провалилась внутрь с тихим, влажным хлюпаньем. Вера охнула, схватилась за стенку кабинки. Самая широкая часть вошла следом, растягивая её до предела. Было больно — но не остро, а тупо, глубоко, как после долгого секса.

Она постояла так минуту, привыкая. Потом медленно вытащила девятый, посмотрела на него, улыбнулась и пропихнула обратно, оставляя внутри и пытаясь свыкнуться с новым чувством.

Дверь туалета скрипнула. Вера вздрогнула, закрыла коробку и выскочила из кабинки.

Перед зеркалом стояла Бланш и поправляла волосы.

— О, это ты, — сказала она равнодушно. Потом посмотрела на Веру, на коробку в её руках. — Новый размер примеряешь?

— Нет... я просто... — Вера покраснела, не зная, что сказать. Она думала, что коллеги задержатся на обеде дольше.

— Не ври. Какой номер взяла? — Бланш подошла ближе, заглянула в коробку, сразу же определив опытным взглядом какого не хватает. — Девятый? Серьёзно?

Вера молча кивнула.

— И как? Вошёл?

— Да. С трудом, но вошёл.

Бланш внимательно посмотрела на неё. На раскрасневшееся лицо, на мокрые глаза, на то, как Вера сжимает бёдра.

— Молодец, — сказала она коротко. — Мадам будет довольна.

Она вышла. Вера осталась одна, прижимая коробку к груди. Трусики были мокрыми насквозь.

Веру вызвали через сорок минут. Она поднялась на этаж, постучала.

— Войдите.

Мадам сидела за столом, перед ней стояла чашка кофе. Бланш сидела на стуле у окна, листая какие-то бумаги.

— Садись, — сказала Мадам, не поднимая головы.

Вера села. Сердце колотилось где-то в горле.

— Бланш говорит, ты сегодня примеряла девятый номер.

— Да, мадам.

— И как? — Мадам наконец подняла глаза.

— Получилось. С трудом, но вошёл.

Мадам молчала несколько секунд. Потом отодвинула чашку и встала.

— Покажи.

Вера замерла.

— Прямо здесь?

— А где ещё? — Мадам обошла стол, остановилась перед Верой. — Бланш, закрой дверь.

Бланш встала, щёлкнула замком и вернулась на место.

— Вставай, — сказала Мадам. — Раздевайся ниже пояса. Встань раком на диван. Будет неприятно, но терпимо.

Вера медленно встала, стянула юбку и трусы. Подошла к старому кожаному дивану, встала на колени, прогнулась в спине. Ей было стыдно. Но не так, как раньше. Теперь стыд был привычным, почти уютным.

— И правда девятый, — сказала Мадам, с силой потянув анальную пробку на себя. Та, какое-то время сопротивлялась, но всё же подалась назад.

— Ох, — не выдержала Вера. Холодный воздух проник в приоткрытый зев ануса, вызывая странное чувство пустоты.

Сзади послышались шаги. Мадам выдвинула ящик своего стола, разорвала упаковку и надела латексную перчатку — Вера услышала характерный хлопок резины. Потом звук открываемого тюбика, холодная смазка потекла в анус, заставив его съёжиться.

— Расслабься, — сказала Мадам. — Дыши глубоко.

Вера вдохнула, выдохнула. Первый палец вошёл легко. Второй — тоже. Третий — с небольшим усилием из-за того, что Вера от испуга сжалась.

— Хорошо, — сказала Мадам. — Четвёртый.

Она сложила ладонь конусом, обильно смазала и начала вводить. Вера закусила губу. Резина скользила, растягивая анус. Было больно — не остро, а тянуще, глубоко. И всё же было в этой боли что-то, от чего влагалище заблестело свежей смазкой.

— Почти, — прошептала Мадам. — Ещё чуть-чуть.

Самая широкая часть ладони провалилась внутрь. Вера вскрикнула, вцепившись в обивку дивана. Слёзы выступили на глазах.

Мадам замерла, не вынимая руку.

— Сожми. Проверю, как держит.

Вера сжала анус. Латекс заскрипел.

— Хорошо, — сказала Мадам. — Неплохо для новенькой.

Она медленно вытащила руку. Вера обмякла, уткнувшись лицом в диван.

— Можешь одеваться, — голос Мадам был спокойным, почти равнодушным. — Со следующего короткого дня пойдёшь в третью кабинку. Премию получишь, как все. Закончится твой испытательный срок.

Бланш усмехнулась, глядя на Веру покровительственным взглядом.

Вера натянула трусы, поправила юбку. Пальцы дрожали.

— Спасибо, мадам, — сказала она, не глядя на начальницу.

— Не благодари. Работать будешь как все. Без скидок на возраст и стаж.

Вера кивнула и вышла.

В коридоре она прислонилась к стене и закрыла глаза. Анус пульсировал, горел, но внутри было странное, тёмное удовлетворение.

Она прошла к себе в кабинет, села за стол. Трусики снова были мокрыми. Она не пошла их менять. Просто сидела и ждала, когда закончится рабочий день.

...

— Верунь, представляешь? — начал Саша ещё в прихожей, не снимая ботинок. — Меня взяли! В городскую администрацию! На юридический отдел, правда, другой этаж, но всё равно к тебе в здание!

Вера замерла с ножом в руке, которым только что нарезала салат. По спине пробежал холодок.

— Поздравляю, милый... — выдавила она и попыталась улыбнуться. — Это... здорово.

Саша подошёл, обнял её сзади и поцеловал в шею. В тот вечер они занимались любовью впервые за долгое время. Это было долго и относительно страстно — Саша явно старался. Вера кончила, хотя и чувствовала внутри какую-то странную пустоту. Но она улыбалась и гладила мужа по волосам, повторяя про себя: «У него другой отдел. Мужской. Там всё по-другому. Не может быть, чтобы как у нас».

Следующие несколько дней он приходил домой в хорошем настроении.

— Коллектив нормальный, — рассказывал он за ужином. — Есть пара русских парней, один даже из Питера. Начальница строгая, но справедливая. Говорит, что у меня хорошая база. Думаю, вольюсь.

Увольнение из торговой компании прошло незаметно. Секса в эти дни стало заметно больше. Саша будто пытался наверстать упущенное. Каждый вечер он тянулся к ней — иногда осторожно и нежно, иногда чуть настойчивее. Вере было приятно, но она ловила себя на мысли, что после его ласк внутри остаётся какая-то недоудовлетворенность. Тело уже привыкло к другому. Она гнала эти мысли прочь и старалась быть для мужа хорошей женой. «Просто нужно немного больше времени, чтобы забыть то, что было в автобусе с Мусой и его друзьями».

А потом всё начало меняться.

Сначала Саша стал приходить задумчивым. Молчал за ужином, отвечал односложно. Потом появилась странная нервозность. Он начал вздрагивать, когда звонил телефон.

Однажды вечером Вера вернулась чуть раньше обычного. Саша разговаривал по телефону на балконе. Дверь была приоткрыта.

—. ..я серьёзно, это какая-то херня, — голос у него был напряжённый, почти злой. — Не может такого быть. Это шутка, да? Розыгрыш для новеньких?.. Что значит «все через это проходят»? Нет, ты серьёзно сейчас?.. Завтра?.. Ладно... Да, понял я, просто....

Он замолчал. Вера быстро отошла в глубь комнаты, чтобы он не заметил, что она слышала.

Хочешь читать раньше других? Обсудить сюжет в процессе создания? Рассказать свою историю или просто поделиться мнением? - подписывайся на телеграмм-канал t.me/xxxstoryhub

t.me/xstoryhub2 (зеркало для тех стран, у кого не отображается основной канал)

Хочешь отблагодарить автора за работу? Пообщаться с ним? Подключайся к Mig Story на Boosty.

boosty.to/mig_stories

Тут уже опубликована полная версия этого рассказа.