Продолжение истории о греховном падении Дориана Грея.

Глава 7

Мэри и Дориан продолжали встречаться чуть больше недели. Это было уже несколько дольше, чем Дориан предполагал вначале.

Для него эти дни пролетели почти незаметно. Для Мэри же они показались целой вечностью.

Дориан больше не приходил за ней в цветочную лавку. Вместо этого он ожидал её в гостинице, в том самом номере, который уже успел стать их постоянным местом встреч.

Каждый вечер, едва заканчивался рабочий день, Мэри спешила туда.

Она появлялась раскрасневшаяся после быстрой ходьбы, со сбившейся набок шляпкой и сияющими глазами. Казалось, весь день она только и думала о предстоящей встрече.

Дориан встречал её с неизменной улыбкой.

— Вы опоздали на целых три минуты, мисс Уилсон.

— Я бежала всю дорогу, — смеясь отвечала Мэри.

— В таком случае я прощаю вас.

После этого девушка наконец успокаивалась. Она снимала шляпку и перчатки, устраивалась в кресле, а Дориан наливал ей немного вина.

Затем начинались долгие разговоры.

Вернее, говорила в основном Мэри.

Она рассказывала о покупателях в цветочной лавке, о своей хозяйке, о соседях, о ценах на цветы и о десятках других вещей, которые в обычное время показались бы Дориану смертельно скучными.

Однако он умел слушать.

Слегка наклонив голову, с задумчивой полуулыбкой на губах, он задавал вопросы именно в нужные моменты и создавал у собеседника впечатление, будто для него нет ничего интереснее этой беседы.

Мэри была совершенно уверена, что ему действительно важно всё, что она говорит.

Именно поэтому с каждым днём она доверяла ему всё больше.

А Дориан с лёгкой иронией наблюдал, как стремительно растёт её привязанность.

Это зрелище одновременно забавляло его и льстило его самолюбию.

А потом они переходили к любовным утехам. За прошедшие дни Дориан успел научить Мэри многому из того, что он сам знал о таинствах любви, показал ей многие редкие позы, и с каждой новой позицией восхищение Мэри только росло.

Она, чей опыт до встречи с ним ограничивался робкими, неловкими прикосновениями, теперь превращалась в его послушную ученицу. Он был требовательным, но терпеливым учителем. Он показывал ей, как принимать его, как двигаться, чтобы доставить ему и себе наибольшее удовольствие. Он вводил её в мир, о котором она и не подозревала, мир, где стыд уступал место чистому, незамутнённому наслаждению.

Её тело, поначалу скованное и робкое, научилось быть гибким и послушным. Он ставил её на колени перед собой, и она с трепетом и замиранием сердца принимала его в рот, научаясь угождать ему так, как он того хотел.

— О, да... именно так, мой ангел, — выдыхал он, запуская пальцы в её волосы и направляя её движения. — Ты учишься так быстро...

Она отвечала ему тихим, довольным мурлыканьем, чувствуя, как она возбуждает его, и это было для неё высшей наградой.

Затем он укладывал её на спину и, взяв её лодыжки, закидывал её ноги себе на плечи. Мэри ахнула, когда он вошёл в неё с этой новой стороны — глубже, чем когда-либо. Он заполнял её целиком, и она чувствовала его в самом своём нутре.

— Дориан! Боже! — кричала она, когда он начал двигаться, и каждый его толчок заставлял её видеть вспышки света за закрытыми веками. — Так глубоко! О, пожалуйста, не останавливайся!

Но он не собирался останавливаться. Он наслаждался её криками, её покорностью, её восторгом. Он переворачивал её на живот, поднимал на четвереньки, входил в неё сзади, сжимая её груди в руках и шепча ей на ухо самые грязные слова, которые заставляли её гореть от стыда и возбуждения одновременно.

— Ты моя, Мэри. Только моя, — рычал он, ускоряя темп. — Скажи, чья ты!

— Твоя! Я твоя! — выкрикивала она в подушку, и её тело сотрясалось от одного оргазма за другим, пока она не теряла счёт и не погружалась в сладкое, беспамятное наслаждение.

Прошло ещё несколько дней, и их роман развивался с той стремительностью, которая свойственна юности и неопытности. По крайней мере, так казалось Мэри.

Каждый вечер она спешила на встречу, уверенная, что её ждут. И каждый вечер находила Дориана на прежнем месте.

Поэтому, когда однажды вечером она поднялась на второй этаж гостиницы и обнаружила, что номер пуст, её охватило недоумение.

Сначала она решила, что пришла слишком рано. Потом — что Дориан задерживается.

Она ждала десять минут. Потом двадцать. Потом целый час.

Наконец девушка решилась обратиться к служащему гостиницы. К её удивлению, тот сообщил, что номер больше не снят мистером Греем. Более того, сегодня утром его уже занял другой постоялец.

Мэри почувствовала, как у неё похолодело внутри.

— Должно быть, произошла какая-то ошибка, — пробормотала она.

Но ошибки не было.

Около девяти часов вечера она покинула гостиницу и медленно отправилась домой.

Всю дорогу её преследовали тревожные мысли. Может быть, Дориан заболел? Может быть, с ним произошёл несчастный случай?

Может быть, его срочно вызвали куда-нибудь за город? Или случилось ещё что-то, о чём она просто не знает?

Она перебирала десятки объяснений и каждое казалось ей более правдоподобным, чем самое простое.

В ту ночь Мэри почти не спала.

Она лежала в постели с открытыми глазами, прислушиваясь к звукам ночного Лондона и надеясь, что утром всё непременно объяснится.

Ей ещё не приходило в голову, что некоторые люди исчезают из чужой жизни так же легко, как появляются в ней.

— Что с тобой, дорогая? — заботливо спрашивала мать, видя, что дочь почти не притронулась к ужину.

— Ничего, мама. Просто голова болит, — отвечала Мэри.

Но обмануть мать было трудно.

Всю ночь девушка ворочалась в постели, а утром проснулась ещё более встревоженной, чем накануне.

В цветочную лавку она не пошла. Передав через соседку, что нездорова, Мэри надела своё лучшее платье и отправилась на поиски Дориана Грея.

Это оказалось куда труднее, чем она ожидала.

По правде говоря, она почти ничего о нём не знала. Имя. Фамилия. Несколько случайных упоминаний о знакомых. И больше ничего.

Только теперь Мэри начала понимать, насколько мало места занимала она в жизни Дориана и насколько большое место он успел занять в её собственной.

С величайшим трудом ей удалось разыскать адрес Дориана Грея. Ведь в те времена адресной книги и тем более Интернета не было.

Несколько часов она провела, переходя из одного конца города в другой. Расспрашивала людей, осторожно наводила справки, несколько раз попадала в тупик и уже почти потеряла надежду.

Однако имя Дориана Грея оказалось известно гораздо большему числу людей, чем она предполагала.

Молодой богатый аристократ был заметной фигурой в лондонском обществе.

Наконец, после долгих поисков и расспросов, ей удалось узнать адрес его дома.

Когда около полудня она добралась до нужной улицы, её шаг невольно замедлился.

Перед ней возвышался большой особняк с колоннами, широким крыльцом и несколькими экипажами у ворот.

По сравнению с её собственным домом это место казалось настоящим дворцом.

Именно тогда Мэри впервые по-настоящему осознала, какая пропасть разделяет девушку из цветочной лавки и человека, которого она считала своим возлюбленным.

Приподняв подол платья, Мэри поднялась по широким каменным ступеням особняка.

Сердце её билось так сильно, что она едва замечала окружающее. Собравшись с духом, девушка взялась за тяжёлый дверной молот и несколько раз постучала.

Прошло около минуты.

Наконец дверь открылась.

На пороге появился высокий лакей в безупречной ливрее. Один взгляд на простое платье посетительницы заставил его лицо принять выражение холодного неодобрения.

— Что вам угодно? — сухо спросил он.

— Мне нужно видеть мистера Дориана Грея, — торопливо ответила Мэри. — Он здесь живёт, ведь правда? Передайте ему, что пришла Мэри. Он меня знает.

Лакей смерил её взглядом с головы до ног.

— Мистер Грей никого не принимает.

— Но вы хотя бы скажите ему, что я здесь!

— Не велено беспокоить хозяина.

— Пожалуйста...

Однако лакей уже начинал терять терпение.

— Добрый день, мисс.

И прежде чем Мэри успела что-либо добавить, дверь захлопнулась прямо перед её лицом.

Несколько секунд девушка неподвижно стояла на крыльце.

Она ещё надеялась, что дверь снова откроется. Что произошла ошибка.

Что сейчас выйдет сам Дориан, улыбнётся своей знакомой улыбкой и всё объяснит.

Но ничего не произошло. Особняк оставался безмолвным. Мэри медленно спустилась по ступенькам. Впервые за всё это время ей стало по-настоящему страшно.

Не потому, что Дориан исчез. А потому, что она вдруг начала понимать: возможно, он исчез не случайно.

Опустив голову, девушка побрела домой по шумным улицам Лондона, чувствуя себя гораздо более одинокой, чем когда-либо прежде.

Глава 8

Тем же вечером лорд Генри Уоттон и художник Бэзил Холлуорд решили скоротать время в одном из тех респектабельных заведений Восточного Лондона, о существовании которых все знали, но предпочитали не упоминать в приличном обществе.

Это место заметно отличалось от дешёвых притонов, которыми изобиловали бедные кварталы города. Здесь посетителей встречали хорошо одетые служащие, в гостиной играла негромкая музыка, а женщины отличались хорошими манерами и умением поддержать беседу не хуже многих светских львиц.

В просторном зале мужчины играли в вист, читали вечерние газеты, курили сигары и неспешно потягивали превосходный портвейн. Некоторые пришли сюда ради компании дам, другие — ради карт, третьи просто искали место, где можно было на несколько часов забыть о бесконечных условностях лондонского общества.

В конце концов, даже самые благопристойные джентльмены иногда уставали от необходимости постоянно выглядеть благопристойными.

— Вот единственное честное место в Лондоне, — заявил лорд Генри, устраиваясь в кресле. — Здесь никто не притворяется добродетельным.

— Зато многие притворяются счастливыми, — заметил Бэзил.

— Это гораздо менее утомительно.

Лорд Генри расстегнул верхнюю пуговицу воротника и с явным удовольствием оглядел зал.

Здесь не требовалось следить за каждым словом. Никто не обсуждал политику, наследство, брачные контракты и прочие скучные вопросы, которыми были одержимы гости светских салонов.

— Где сегодня Дориан? — спросил Бэзил.

Лорд Генри усмехнулся.

— Если бы я знал, чем занят Дориан Грей, мне было бы гораздо скучнее жить.

— Иногда мне кажется, что вы дурно на него влияете.

— Иногда? — удивился лорд Генри. — Мой дорогой Бэзил, это самое приятное обвинение, которое мне когда-либо приходилось слышать.

Художник лишь покачал головой.

В последние недели его всё чаще посещало неприятное чувство, будто их молодой друг движется в направлении, которое ничем хорошим закончиться не может.

А лорд Генри, напротив, выглядел необычайно довольным.

Он относился к жизни Дориана как к увлекательному роману, следующую главу которого ему не терпелось прочитать.

Неожиданно дверь, ведущая на второй этаж заведения, распахнулась.

В гостиной появился сам Дориан Грей.

Он был заметно навеселе. На его лице играла беспечная улыбка, галстук был слегка сбит набок, а в руке он держал почти пустую бутылку шампанского. По обе стороны от него, поддерживая шатающегося Дориана под руки, стояли две женщины из числа работниц заведения, сдержанно смеявшиеся над каждой его шуткой.

— Господи Боже, — пробормотал Бэзил.

Увидев друзей, Дориан радостно поднял бутылку.

— Генри! Бэзил! Какое счастливое совпадение!

— Дориан! — воскликнул художник, поднимаясь с места. — Что вы здесь делаете?

— Наслаждаюсь жизнью, разумеется. Разве не для этого она существует?

— А как же ваша юная мисс Уилсон? Мэри, кажется?

При этих словах одна из женщин с любопытством посмотрела на Дориана.

Сам же он лишь рассмеялся.

— Ах, Мэри...

— Да, Мэри, — настойчиво повторил Бэзил. — Почему вы не с ней?

— Потому что я сейчас здесь, — ответил Дориан, словно это исчерпывало вопрос.

Лорд Генри, наблюдавший за сценой с явным интересом, лениво отпил портвейна.

— Бэзил, вы задаёте вопросы, на которые заранее знаете ответ.

— Мне всё меньше нравятся эти ответы.

— Именно поэтому они и интересны, — заметил лорд Генри.

Дориан опустился в кресло напротив них.

— Мой дорогой Бэзил, не смотрите на меня так трагически. Вы выглядите так, словно собираетесь написать мой портрет заново.

При этих словах художник невольно помрачнел.

Лорд Генри же тихо рассмеялся.

— Не стоит, Бэзил. Некоторые произведения искусства лучше не переделывать.

На мгновение между друзьями повисло странное молчание.

Только Дориан, казалось, ничего не заметил и продолжал беспечно улыбаться, словно весь мир существовал исключительно для его развлечения.

Через некоторое время, так и не добившись от Дориана ни одного вразумительного объяснения, лорд Генри решил оставить его наедине с Бэзилом.

— Продолжайте, господа, — сказал он, поднимаясь. — Один из вас пытается исправить другого уже много лет. Не хочу лишать вас этого развлечения.

С этими словами он пересёк зал и устроился за небольшим столиком в углу.

Там его уже ожидала хозяйка заведения — миссис Агата Финч.

Это была полная, немолодая женщина с громким смехом, проницательными глазами и той особенной уверенностью в себе, которая появляется у людей, слишком многое повидавших в жизни.

— Лорд Генри! — воскликнула она. — А я уж решила, что вы окончательно стали порядочным человеком.

— Дорогая Агата, — ответил он, целуя ей руку, — не оскорбляйте меня подобными подозрениями.

Женщина расхохоталась.

— Всё такой же болтун.

— А вы всё такая же опасная женщина.

— В моём возрасте это уже комплимент.

Вскоре они уже оживлённо беседовали, словно старые друзья, не видевшиеся несколько дней, а не несколько месяцев.

Со стороны могло показаться странным, что сын знатного семейства и хозяйка подобного заведения настолько хорошо знают друг друга. Однако лорд Генри давно придерживался мнения, что самые интересные люди редко встречаются в гостиных герцогов.

— Ну и какие безобразия творит сейчас ваш молодой красавец? — спросила миссис Финч, кивнув в сторону Дориана.

— Ровно те, которых от него следовало ожидать, — ответил лорд Генри. — И, вероятно, несколько таких, которых не ожидал даже я.

— Тогда он делает успехи.

— Именно это меня и беспокоит.

Оба рассмеялись.

А в это время Дориан и Бэзил расположились за небольшим столиком в другом конце зала.

— Вина! И чего-нибудь покрепче! — крикнул Дориан ближайшему слуге.

— Вам уже достаточно, — заметил Бэзил.

— Мой дорогой друг, человеку никогда не бывает достаточно двух вещей: молодости и хорошего вина.

— Первое у вас, к несчастью, в избытке.

— А второе сейчас принесут.

Через несколько минут на столе появилась бутылка старого французского коньяка, графин воды и два тяжёлых хрустальных бокала.

Однако Дориан даже не взглянул на них.

Торопливо сорвав сургучную печать, он откупорил бутылку и сделал несколько больших глотков прямо из горлышка.

Бэзил поморщился.

— Господи, Дориан, вы ведёте себя как матрос после полугодового плавания.

— А вы, Бэзил, как школьный учитель.

— Кто-то же должен им быть.

Дориан рассмеялся, откинулся на спинку стула и снова приложился к бутылке.

Лицо его раскраснелось, глаза блестели чуть ярче обычного.

— Ну хорошо, — сказал Бэзил. — Теперь расскажите мне, что произошло с мисс Уилсон.

Улыбка медленно исчезла с лица Дориана.

— Ничего не произошло.

— Не лгите мне.

— Я и не лгу.

— Тогда почему вы здесь?

Некоторое время Дориан молчал, рассматривая янтарную жидкость в бутылке.

— Потому что мне стало скучно, — наконец ответил он. — Она мне надоела.

Бэзил тяжело вздохнул.

Он боялся именно такого ответа.

— Понимаете, Бэзил, — произнёс Дориан после очередного глотка коньяка, — я её больше не люблю.

Художник удивлённо посмотрел на него.

— Что значит не любите?

— То и значит. Неделю назад любил. Вчера ещё, кажется, любил. А сегодня уже нет.

Он пожал плечами так, словно речь шла о погоде.

— И что же изменилось?

— Ничего. Вот именно в этом и проблема. Я смотрел на неё вчера вечером и вдруг понял, что больше ничего не чувствую.

Бэзил нахмурился.

— Может быть, вы просто устали? Отдохнёте день-другой, выспитесь, а потом снова увидитесь с мисс Уилсон.

— Нет, — решительно ответил Дориан. — Не увижусь.

— Почему?

— Потому что она стала мне безразлична.

Он сделал ещё один глоток и поставил бутылку на стол.

— Когда я встретил её впервые, она казалась мне самым прекрасным созданием на свете. Теперь я вижу лишь милую девушку в старом платье, которая говорит о цветах, соседях и своей работе.

— Дориан...

— Не смотрите на меня так, Бэзил. Я не виноват. Чувства приходят сами и сами уходят.

— Но она любит вас.

— Это чрезвычайно неосторожно с её стороны.

Бэзил поморщился.

Дориан невесело усмехнулся.

— Моя любовь вспыхнула и угасла, как серная спичка. Ярко, быстро и без всякой пользы.

— Вы говорите о человеческом сердце так, словно это игрушка.

— Напротив. Именно потому, что это сердце, оно так ненадёжно.

Он покрутил в пальцах пустой бокал.

— Понимаете, нельзя зажечь дважды одну и ту же спичку. А если пытаться, остаётся лишь запах серы и немного пепла.

Бэзил долго молчал.

Потом тихо произнёс:

— Боюсь, мой друг, что пепел останется не у вас.

Впервые за весь вечер Дориан не нашёлся что ответить.

Послесловие

А в это время на другом конце Лондона, далеко от особняков, клубов и дорогих ресторанов, дверь дешёвого заведения на окраине города распахнулась.

Изнутри тянуло запахом дыма, дешёвого спиртного и опиума. За столами сидели бедняки, безработные моряки, бродяги и женщины, которым жизнь давно уже перестала улыбаться.

На пороге появилась молодая худощавая женщина в тёмной, потёртой накидке, местами поеденной молью.

Это была Мэри Уилсон.

Ещё две недели назад она была, вероятно, самой счастливой девушкой в Лондоне.

Теперь же считала себя самой несчастной.

Она долго бродила по улицам, не решаясь вернуться домой. После всего случившегося ей казалось невозможным снова сидеть за семейным столом, слушать заботливые вопросы матери и делать вид, будто ничего не произошло.

Мир, который ещё недавно казался таким прекрасным, внезапно оказался холодным и чужим.

Мэри медленно сняла накидку и села за свободный столик в самом дальнем углу.

Она старалась не смотреть на посетителей.

Да и посетители почти не смотрели на неё. Подобные истории здесь случались слишком часто, чтобы кого-нибудь удивлять.

Лицо девушки осунулось. Под глазами появились тёмные круги. Плечи были слегка опущены, словно на них внезапно легла тяжесть многих прожитых лет.

Она сама теперь напоминала потухшую спичку.

Ту самую спичку, о которой несколько часов назад говорил Дориан Грей.

Только для него это была красивая метафора.

Для неё — вся жизнь.

Где-то далеко, в богатой части города, молодой аристократ пил вино, смеялся и развлекал друзей остроумными разговорами.

А здесь, среди дыма и полумрака, сидела девушка, которая всё ещё любила его.

В Лондоне появилась ещё одна падшая женщина.

А Дориан Грей приобрёл ещё одно воспоминание, которое очень скоро собирался забыть.

Конец истории.

Примечание.

Возможно, некоторым поступок молодого Дориана покажется отвратительным.

Но разве вы сами хотя бы раз в жизни не совершали нечто подобное, по отношению к кому-нибудь.