Aнатолий смотрел на свою блестящую руку, пальцы которой ещё покрывала густая, прозрачная слизь Лены, когда где-то за соседним рядом стеллажей раздался глухой стук — тяжёлый том свалился с полки, за ним второй, и тишина библиотеки разлетелась вдребезги.

Лена дёрнулась всем телом, рывком усаживаясь среди разбросанных книг. Её блузка висела на плечах, тяжелые соски, ещё блестящие от спермы Анатолия, торчали наружу. Глаза сузились.

— Кто здесь? — голос её был низким, хриплым, как у загнанного зверя.

Тишина. Потом — шорох ткани, судорожный вздох, звук босых ног по бетонному полу.

Анатолий инстинктивно сунул член обратно в штаны, дёрнул молнию, но Лена перехватила его запястье.

— Стоять. Не двигайся.

Она поднялась — каблук одной туфли застрял между томами энциклопедии, и она просто выскользнула из него, — и пошла к стеллажу, за которым послышался шум. Подол юбки задрался, обнажая голые бёдра и мокрые следы на внутренней стороне ног.

Лена обогнула угол стеллажа и замерла.

Света — та самая Света из его класса, рыженькая, с круглым лицом и всегда любопытными глазами — сидела на полу, привалившись спиной к полке. Её джинсы были стянуты до колен, трусики натянуты между лодыжек, а правая рука — голая до запястья, с мокрыми пальцами — судорожно прикрывала лобок. Колени были сжаты, но между ними, по внутренней стороне бёдер, стекали прозрачные капли. Блузка расстёгнута, маленькая грудь с торчащими розовыми сосками вздымалась от частого дыхания. На полу валялс выпавший из полки словарь.

— Ты... — Лена выдохнула, и её голос поднялся на октаву. — Ты что тут делала, сука?!

Света вздрогнула всем телом, попыталась натянуть джинсы, но запуталась в трусиках, и только сильнее дёрнулась, расширенными глазами глядя на Лену.

— Я... я случайно... не хотела... — губы её тряслись, слова вылетали невнятно, скомкано. — Я просто... шла мимо... услышала... и...

— Случайно?! — Лена шагнула к ней, и Света вжалась в полку. — У тебя рука в пизде, джинсы на коленях, и ты течёшь как последняя шлюха — и это «случайно»?!

Света открыла рот, закрыла. Её щёки пылали алым, а пальцы, которые она пыталась убрать с лобка, блестели от собственной влаги.

— Ты видела? — Лена наклонилась к ней, её голос стал тихим, почти шёпотом, но от него веяло таким холодом, что Света задрожала сильнее. — Ты видела, что он делал с мной? Видела мою мокрую кису?

Света кивнула. Потом замотала головой. Потом снова кивнула, и из глаз её брызнули слёзы.

— Я... видела... — выдавила она. — Я не хотела, честно... я просто...

Лена выпрямилась. Медленно. Её тяжёлые соски, покрытые засохшей спермой Анатолия, были на уровне глаз сидящей Светы. Лена расставила ноги шире, и Света не могла не увидеть её голую, опухшую, мокрую киску — губы ещё были приоткрыты после того, что в ней побывала рука Анатолия.

— Раз видела — будешь лизать.

Света подняла голову. Слёзы текли по щекам, но в глазах, под страхом, мелькнуло что-то другое — голод.

— Что?..

— Ты слышала. — Лена схватила её за волосы, запрокинула голову. — Раз ты видела мою мокрую кису — будешь её мне вылизывать. Каждый сантиметр. Пока я не скажу хватить.

Света всхлипнула, но не сопротивлялась. Лена потянула её вверх, заставляя встать на колени, и придвинулась так, что её лобок оказался в сантиметрах от лица Светы. Запах — резкий, мускусный, смешанный с потом и спермой — ударил Свете в нос.

— А ты, — Лена обернулась к Анатолию, который стоял за её спиной, вцепившись в свой ремень, — Толик. Иди сюда.

Анатолий подошёл. Его член, только что мягкий, снова наливался кровью, натягивая ткань штанов, когда он увидел Свету на коленях — полуголую, с мокрыми бёдрами и расширенными глазами.

— Раз уж она тут, — Лена кивнула на Свету, — обработаешь её дырочку. Своим почти конским членом.

Света издала сдавленный звук — не то стон, не то всхлип — и Лена запрокинула её голову ещё сильнее.

— Не хочешь? — спросила она у Светы. — Могла не подглядывать. А теперь — открывай рот и лижи.

Света закрыла глаза. Её губы коснулись Лениного лобка — сначала неуверенно, потом плотнее. Язык выглянул, робко провёл по набухшей половой губе, и Лена выдохнула сквозь зубы, вцепившись в волосы Светы крепче.

— Вот так. Глубже.

Анатолий стоял позади Светы, его руки дрожали, когда он опустился на колени. Джинсы Светы всё ещё были скручены на лодыжках. Он положил ладони на её бёдра — кожа была горячей, влажной — и раздвинул их. Света дёрнулась, но Лена удержала её за волосы, прижимая лицом к своей киске.

— Не дёргайся, — скомандовала Лена. — Ты сама в это попала. Теперь принимай.

Анатолий задрал её блузку, обнажая поясницу, и его пальцы скользнули между её ягодиц. Света была мокрая — течь ручьями, как сказала бы Лена, — и его пальцы провалились в её щель почти без сопротивления. Она застонала прямо в Ленину плоть, и вибрация от её голоса заставила Лену выгнуться.

— Давай, Толик, — Лена смотрела на него поверх спины Светы, её глаза блестели. — Раздвинь её и войди. Пусть она лижет и получает одновременно.

Анатолий высвободил член — твёрдый, стоящий, с выступающей веной — и прижал головку к входу Светы. Она замерла, перестав дышать. Он надавил. Головка раздвинула её губы, скользнула внутрь, и Света издала протяжный, сдавленный стон, который утонул в Лениной киске.

Лена запрокинула голову, тяжёлые соски торчали в воздух, и вцепилась одной рукой в стеллаж, а другой — в волосы Светы, прижимая её лицо глубже.

— Лижи. Хорошо лижи. А ты, Толик — еби её. Медленно. Чтобы она чувствовала каждый сантиметр.

Библиотека снова наполнилась звуками — влажный чавкающий шум рта Светы на Лениной киске, ритмичные шлепки бёдер Анатолия о ягодицы Светы, и тяжёлое дыхание троих, смешавшееся с запахом старой бумаги, пыли и секса.