Влажная ступенька стремянки предательски скользнула под каблуком Лены. То ли это были её собственные пальцы, дрожащие от возбуждения, то ли густая, липкая смазка, которая обильно текла из её раскрывшейся киски и уже успела капнуть на перекладину, но опора исчезла. Лена охнула, теряя равновесие, и её тело, словно подрезанное, рухнуло вниз.

Анатолий среагировал мгновенно, инстинкт сработал быстрее мысли. Он бросился навстречу падающей учительнице, выставляя руки вперед, чтобы смягчить удар. Его ладони встретили мягкое, горячее тело Лены, но импульс был слишком сильным. Пальцы вцепились в ткань блузки, и с сухим треском полетели пуговицы, разлетаясь в разные стороны по библиотечному ковру.

Лена приземлилась прямо на Анатолия. Его руки, пытаясь удержать её, сдавили её грудь. Из разорвавшейся блузки вывалились тяжелые, упругие молочные железы. Соски, отвердевшие от возбуждения, торчали вверх, длинные, толстые и темные, впиваясь в ладони парня. Но основной удар пришелся ниже. Весь вес пышного тела Лены обрушился на пах Анатолия. Его стояк, ранее радостно пульсирующий на виду, теперь оказался зажат между их телами под чудовищным давлением.

Анатолий зашипел сквозь стиснутые зубы, его лицо перекосило от резкой, пронзительной боли. Член, уже набухший от крови, теперь был сплющен, и под кожей мгновенно начал разливаться отек, превращая плоть в чувствительный, воспаленный комок.

— О господи! — Лена вскрикнула, чувствуя, как под её ягодицами и бедрами пружинит что-то твердое и невероятно горячее. Она попыталась привстать, но ноги её подогнулись, и она лишь сильнее вдавила промежность в пострадавший орган парня. — Что я наделала, дура! Ты меня спас, а я тебя покалечила!

Она запаниковала, её глаза метались по лицу Анатолия, который бледнел на глазах, хотя его дыхание оставалось тяжелым и прерывистым.

— Анатолий, милый, прости! — она вцепилась в его плечи, её грудь, обнаженная и покрасневшая от его хватки, прыгала перед его лицом. — Что я могу сделать? Скажи, как помочь? Это же ужасно!

Анатолий моргал, пытаясь сфокусировать зрение. Боль была острой, но смешанной с непередаваемым возбуждением от того, как горячее, влажное тело учительницы прилегло к его члену. Он чувствовал, как орган пульсирует, набухая еще больше от травмы и близости женщины.

— Нужно... нужно член проверить, — выдохнул он, глотая воздух.

— Проверить? — переспросила Лена, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Как же его проверить в таком состоянии? Он же опух!

— Садись на него, — хрипло предложил Анатолий, его рука потянулась к её бедру, пытаясь нащупать край юбки. — Проверим, как работает. Разгрузим его... кровью нужно разогнаться.

Лена замерла. Она смотрела на него так, будто он сошел с ума, но её дыхание участилось. Её киска, уже мокрая и готовая, сжалась в предвкушении.

— Ты с ума сошел, — прошептала она, но в её голосе не было отказа. — Хотя... ты меня спас. И я тебе должна. Это... это логично.

Она отстранилась чуть назад, освобождая его член от давления своего веса, и посмотрела вниз. Анатолий спустил руки, и Лена увидела последствия своего падения. Его член, выскочивший из штанов, был огромен. От удара и возбуждения он стал багрово-фиолетовым, вены вздулись, а головка, массивная и блестящая от предсеменной жидкости, казалась размером с кулак. Он пульсировал, словно живое существо, требуя внимания.

— Боже мой, — выдохнула Лена, чувствуя, как по её спине пробежал озноб. —Он совсем не маленький.

— Ты потихоньку, медленно, — предупредил Анатолий, чувствуя, как его ладони потеют на её боках. — Садись аккуратно.

Лена кивнула, словно на уроке, и приподнялась над ним, расставив ноги пошире. Она взяла его член рукой, обхватив пальцами, которые не смыкались вокруг ствола, и направила головку к своему входу. Её губы были пухлыми и открытыми, и сок, текущий изнутри, уже смочил его головку.

Она начала опускаться. Головка, широкая и тугая, раздвинула её стенки с трудом. Лена застонала, закидывая голову назад, её волосы рассыпались по плечам. Анатолий чувствовал, как её кольцо сжимает его, обжигая жаром. Она была узкой, невероятно плотной, но её собственная обильная смазка помогала ей поглощать его размер.

— Так... медленно... — шептал Анатолий, глядя, как его член исчезает внутри неё, растягивая её вход до предела.

Лена опустилась до самого основания, полностью усадившись на него. Её ягодицы коснулись его бедер. Она замерла на мгновение, адаптируясь к этому заполнению, чувствуя, как он сидит в ней глубоко, упираясь в матку. Затем она начала двигаться.

Сначала это были легкие покачивания, затем амплитуда выросла. Лена поднялась, почти выпуская его из себя, так что осталась только одна головка, а затем резко рухнула вниз, чавкая от удара тел.

— Ах! — вскрикнула она, когда он вошел в нее снова.

Она начала скакать на нем, как на диком скакуне. Её груди с твердыми сосками прыгали перед лицом Анатолия в такт её движениям. Он схватил их руками, сжимая и крутя жесткие бутоны, что заставляло Лену двигаться еще быстрее. Боль в члене отступила, сменившись волной наслаждения.

Библиотека наполнилась звуками их страсти: шлепаньем тел, тяжелым дыханием и тихими стонами, эхом отражающимися от книжных полок. Лена крутила бедрами, работая мышцами киски, массируя его набухший член изнутри. Анатолий чувствовал, как оргазм нарастает, словно прилив, поднимаясь от яиц.

— Да, да, Анатолий! — шептала она, закрыв глаза и наслаждаясь тем, как этот огромный инструмент разрывает её изнутри. — такой большой... такой твердый...

Они двигались в унисон, теряя счет времени. Скорость росла, движения становились хаотичными и резкими. Анатолий начал подниматься навстречу ей, бил ей в промежность с силой, заставляя её кричать от смешанной боли и удовольствия.

В конце концов, Лена резко села на него до упора, её тело напряглось, пальцы впились в его плечи, и она затряслась в мощном оргазме. Её киска судорожно сжалась, схватив его член в тиски. Анатолий не выдержал этого давления. С громким стоном он извергся в нее, пульсирующими струями заливая её внутренности горячей спермой. Они застыли так, обнявшись, дрожа и ловя ртом воздух, пока волны наслаждения медленно не отхлынули, оставляя после себя тяжесть и блаженство в конечностях.