Мои родители, как и многие родители, обладали встроенным радаром который сразу замечал изменения в жизни детей. Мама начала звонить чаще, спрашивать, почему я так поздно прихожу, почему по выходным не еду в деревню. — Дим, у тебя кто-то есть? - прямо спросила она однажды.

Я сначала отнекивался, бормотал что-то про работу, усталость и дела. Но мама не верила. Она чувствовала материнским сердцем, что в моей жизни происходит что-то важное. И в конце концов, в один из звонков я всё рассказал..

Реакция была именно такой, какой я боялся - и даже хуже. Сначала повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Потом посыпались вопросы, будто допрос: «Сколько ей лет?», «У неё есть дети?», «Почему она разведена?». Когда я назвал возраст - тридцать четыре, - мама и папа сначала замолчали а потом понеслось.

— Дима, ты в своём уме? - воскликнул отец, повышая голос. — Ей тридцать четыре! Тебе всего двадцать пять! Она тебе почти в матери годится. Что люди скажут?

— Мне всё равно, что скажут люди, - ответил я, чувствуя, как внутри закипает горячая волна злости и обиды. — Я люблю её.

— Любишь! - фыркнула мама. — Какая там любовь, Димочка? Ты её толком не знаешь! Она тебя просто использует! Найди нормальную девушку своего возраста, чтобы семью создать, детей родить в правильное время.

— У неё есть дочь, - тихо сказал я. — И она замечательная женщина. Добрая, умная, душевная…

— Разведёнка с ребёнком! - отец резко стукнул кулаком по столу, так что посуда зазвенела. — Дима, опомнись! Это неправильно! Мы тебя так не воспитывали. У нас в роду такого не было!

Спор быстро перерос в настоящий крик. Я пытался объяснить, что возраст - всего лишь цифра, что важна душа, чувства, то, как человек делает тебя счастливым. Они же твердили про традиции, про репутацию семьи, про будущее, которое я себе ломаю. Голоса становились всё громче. В итоге я не выдержал.

— Если вы не можете принять моё счастье, - сказал я тихо, но твёрдо — значит, вы не принимаете меня самого. Я выбираю её.

Я бросил трубку. Мы поругались серьёзно, по-настоящему. Я прекратил общение с родителями. Сестра звонила, пыталась мирить, но я был непреклонен. Мне было очень больно. Я искренне любил родителей, но не мог предать Анну и то светлое, настоящее чувство, которое только начало расцветать между нами.

Анна сразу заметила, что со мной что-то не так. Мы сидели у неё на кухне поздним вечером. Я молча ковырял вилкой в тарелке с салатом, не чувствуя вкуса. Она мягко положила свою тёплую ладонь на мою руку.

— Дим, что случилось? - спросила она заботливо, глядя мне в глаза. — Ты весь вечер сам не свой.

Я рассказал всё: про родителей, про тяжёлый разговор, про крики, упрёки и то, что мы теперь не общаемся.

Аня глубоко вздохнула. В её глазах мелькнула глубокая грусть.

— Главное, - сказал я, переплетая наши пальцы, — чтобы мы были вместе и счастливы. Если мы будем по-настоящему счастливы, всё остальное со временем наладится.

— Обязательно наладится - уверенно согласилась она, и в её улыбке было столько тепла, что мне сразу стало легче. — Мы справимся. Вместе.

С этого момента мы стали проводить вместе всё больше времени. Дни незаметно перерастали в вечера, а вечера - в ночи. Сначала мы просто оставались друг у друга по очереди, наслаждаясь каждой минутой близости. А потом мы приняли решение что я переезжаю к Анне.

— Хватит тратить деньги на съёмный угол. Будем жить вместе. По-настоящему. - Сказала Аня и расплакалась от счастья. Слёзы текли по её щекам и она улыбалась так светло и искренне, что у меня самого защемило в груди. Мы обнялись крепко-крепко, будто боялись, что этот момент может исчезнуть.

В следующие недели мы начали обустраивать её квартиру под «нас двоих». Я перевёз свои вещи: любимые книги, которые теперь заняли целую полку в зале, свои инструменты, одежду. Её рыжая кошка Мальвина сначала встречала меня враждебно - шипела, пряталась под диваном и смотрела с подозрением. Но стоило мне пару раз угостить её вкусной колбасой и нежно почесать за ушком, как она сменила гнев на милость. Теперь Мальвина мурлыкала у меня на коленях, пока мы с Аней смотрели вечерами фильмы.

Аня рассказала по телефону своей дочке Карине про нас. Это был непростой разговор. Карина училась в другом городе, была яркой шестнадцатилетней девчонкой с подростковым максимализмом и острым языком.

— Мама, ты серьёзно? - спросила она по видеосвязи, округлив глаза. — Тебе тридцать четыре, ему двадцать пять? Это что, какой-то кризис среднего возраста?

— Серьёзно, солнышко, — ответила Аня спокойно и уверенно. — Я знаю, как это звучит со стороны. Но он хороший, добрый человек. Он делает меня по-настоящему счастливой.

Карина помолчала, потом вздохнула:

— Ладно… Я не буду мешать. Это ваша жизнь. Если вы оба счастливы то живите. Но я хочу с ним познакомиться лично. Чтобы понять, не дурак ли он и не обижает ли тебя.

— Конечно, - улыбнулась Аня, глядя на меня. — Он очень этого ждёт.

Первая встреча с Кариной была волнительной. Я заранее приготовил ужин - запёк курицу с овощами, сделал свежий салат и купил её любимые фрукты. Когда дверь открылась, я увидел девушку, очень похожую на Анну: те же выразительные глаза, та же мягкая улыбка, но с более дерзким, современным огоньком.

— Дима? - спросила она, оценивающе глядя на меня.

— Да, Карина. Очень рад знакомству, - ответил я, стараясь выглядеть спокойно.

Она осмотрела меня с ног до головы, потом вдруг широко улыбнулась:

— Приятно познакомится.

Мы быстро нашли общий язык. Карина оказалась очень умной, живой и весёлой девушкой. Ей было интересно слушать про работу на заводе, про сварку, про мои редкие путешествия. Мы говорили о дизайне, о музыке, о будущем.

У нас сложились тёплые, доверительные отношения. Она начала называть меня просто «Дим», без отчеств, и это было самым лучшим знаком принятия.

Родители Анны тоже вскоре узнали о нас. Они жили в соседнем регионе. Реакция была похожей - сначала шок, вопросы, осторожность. Но в отличие от моих родителей, они не стали давить и осуждать. Они видели, как сильно светятся глаза их дочери, как она снова расцвела.

— Главное, чтобы ты Аню не обижал, - серьёзно сказал её отец по телефону.

— Не обижу, - твёрдо пообещал я. — Слово даю.

Через некоторое время мы поехали к ним знакомиться. Это было настоящее испытание для меня, но мы прошли его вместе. Родители Анны встретили нас тепло: накрыли большой стол, пили чай с домашними пирогами, расспрашивали о жизни. Я видел, как постепенно спадает напряжение, как они начинают улыбаться искренне. К концу вечера я для родителей Ани стал как сын.