Яна перестала быть просто поваром, который по стечению обстоятельств ещё и обслуживает мужиков. Она стала чем-то большим. Она стала их ритмом. Их настроением. Их женщиной. Единственной. И она сама этого хотела. Она просыпалась утром и первым делом думала не о том, что нужно варить кашу или проверять запасы муки. Она думала о том, кто сегодня будет первым.

Жизнь на судне вошла в колею, но эта колея была не скучной прямой, а извилистой дорогой с приключениями. Утро начиналось в Дрочильне. Яна вставала в пять, пока остальные ещё досыпали последние минуты перед побудкой. Она накидывала свой синий халат — тот самый, который уже стал её униформой, — и спускалась в кормовую часть. Там уже топтались первые посетители. Обычно это были Петрович, который вставал раньше всех по старой флотской привычке, и кто-то из матросов, только что сменившихся с ночной вахты.

— Доброе утро, мальчики, — говорила она, входя в Дрочильню. — Кто первый?

— Давай я, — Петрович садился на скамейку, расстёгивал штаны. — А то мне через полчаса на вахту.

Яна опускалась перед ним на колени на мягкий резиновый мат. Брала его член в руку — толстый, с тёмной головкой, ещё полусонный. Наклонялась и брала в рот. Сосала медленно, без спешки, чувствуя, как он твердеет под её языком. Петрович гладил её по волосам, иногда закрывал глаза, иногда смотрел в потолок. Через три-четыре минуты он кончал — ей в рот, как всегда. Она глотала, вытирала губы тыльной стороной ладони.

— Спасибо. Это твой сытный завтрак.

— На здоровье. Следующий!

Следующим был Коля. Он всегда мялся, но член у него уже стоял. Яна брала его в рот, и он кончал почти сразу — молодой, горячий. Потом подходил Сергей — молча, как всегда. Потом Виталик. Потом кто-то ещё. К семи утра, когда нужно было идти готовить завтрак для экипажа, она уже принимала по десять-двенадцать порций. Живот был полон. Она чувствовала приятную, тёплую тяжесть — как после плотного обеда. И шла на камбуз, улыбаясь.

— Яна, ты чего такая довольная с утра? — спросил однажды Аркадий, когда она ставила перед ним тарелку с яичницей.

— Позавтракала, — ответила она.

После завтрака у неё было несколько свободных часов. Обед нужно было готовить к часу, так что с девяти до двенадцати Яна принадлежала себе. Она поднималась на верхнюю палубу — туда, где было тихо и безлюдно. Расстилала старое полотенце, снимала халат и ложилась загорать. Солнце в этих широтах было жарким, и её кожа быстро покрылась золотистым загаром. Рыжие волосы раскидывались по полотенцу. Она закрывала глаза и слушала море. Иногда засыпала. Иногда просто лежала и думала о том, как странно повернулась её жизнь.

Однажды она лежала так, когда рядом присел Коля.

— Яна, можно с тобой?

— Конечно, Коленька. Садись.

Он сел на край полотенца, обхватил колени руками. Молчал. Она видела, что он хочет что-то спросить, но не решается.

— Что такое?

— Я... я хотел спросить. Тебе не противно? С нами? Ты красивая. У тебя фигура классная, глаза, волосы. Ты могла бы найти себе нормального мужика. А тут — мы. Грязные, потные.

Яна открыла глаза и села. Взяла его за руку.

— Коля, посмотри на меня. Ты не грязный. Ты не старый. Я хочу вас. Всех.

— Понял, — он улыбнулся..

Она притянула его к себе и поцеловала в лоб. Он покраснел, но улыбка стала шире. А потом она вдруг вспомнила:

— Коля, у меня крем для лица кончился. Поможешь?

— Чем?

— Тем же, чем всегда. Давай.

Он понял. Расстегнул штаны. Она встала перед ним на колени, взяла его член в руку. Довела до оргазма — он кончил быстро, она даже не удивилась. Горячая сперма потекла по её щекам, по лбу, по носу. Яна растёрла её пальцами, как крем.

— Вот так. Теперь кожа будет мягкой.

— Ты правда веришь, что это помогает?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Но кожа и правда стала лучше. Может, реально работает. Какая разница? Мне нравится сам процесс. И вам нравится. Всем хорошо.

— Это точно, — он застегнул штаны. — Я пойду. Спасибо, Яна.

— Тебе спасибо, Коленька.

С этого дня сперма стала её постоянным косметическим средством. Если она лежала на палубе и говорила: «Мне нужно на лицо», — кто-нибудь из мужиков обязательно подходил. Иногда даже выстраивалась небольшая очередь. Яна лежала с закрытыми глазами, а они по очереди кончали ей на лицо. Она растирала, впитывала, жмурилась от удовольствия. Это стало таким же обычным делом.

— Яна, у тебя там маска из спермы подсыхает, — говорил Петрович, проходя мимо.

— Спасибо, Петрович. Ещё минутку — и смою.

— Ты у нас как в спа-салоне, — смеялся Виталик.

— Натуральные ингредиенты, — отвечала она. — Без химии. Экологично.

По выходным, если погода позволяла и не было авралов, на палубе устраивали барбекю. Яна мариновала мясо с вечера — свинину, куриные крылья, иногда рыбу, если удавалось поймать. Мужики вытаскивали старый мангал из кладовки. Угли разжигал Петрович — и через полчаса над палубой поднимался душистый дымок.

Яна наряжалась. Не в форму. Не в халат. А по-настоящему. Она доставала из чемодана свои лучшие вещи — короткие пышные юбки топы без бретелек, сарафаны.

— Яна, ты сегодня просто... — Виталик не находил слов.

— Просто что? — она поворачивалась, и юбка разлеталась колоколом.

— Просто супер выглядишь.

— Ну, спасибо.

Она танцевала под музыку из портативной колонки. Мужики сидели пили пиво и смотрели. Она двигалась в такт, и её юбка взлетала при каждом повороте, открывая бёдра. Она знала, что они смотрят. Она хотела, чтобы они смотрели.

Потом кто-то включал медленную музыку — что-нибудь из девяностых, лиричное. Яна подходила к Сергею, брала его за руку, вытаскивала в центр. Он упирался, но шёл. Она клала его руки на свою талию, сама обхватывала его за шею. Они начинали двигаться.

— Расслабься, Серёжа. Это просто танец.

— Я не умею.

— Умеешь. Просто двигайся, как я.

Он двигался. Неуклюже, но старательно. Его руки соскальзывали с талии на её попу. Она не возражала. Наоборот — прижималась теснее, чувствуя, как он твердеет.

— Яна, — шептал он.

— Терпи. Сначала танец. Потом — всё остальное.

Но «всё остальное» часто начиналось прямо во время танца. Кто-то из мужиков подходил сзади — обычно Димас или Виталик — и пристраивался к ней. Она оказывалась зажатой между двумя телами. Один спереди, другой сзади. Её юбка задиралась. Трусы отодвигались в сторону. И она чувствовала, как в неё входят — сначала один, потом второй.

— Смотрите! — кричал кто-то, хватая телефон. — Нашу Янку на хуи насадили! Прямо на танцполе!

— Снимай, снимай! — подхватывал другой. — Вот это кадр!

— Комментируй, блядь! Мы же это потом пересматривать будем!

— Значит так, дорогие зрители! — входил в роль Виталик, направляя камеру. — эфир с палубы судна «Северный ветер»! Наша любимая шлюха Яна принимает сразу два хуя! Посмотрите на её лицо — это лицо счастливой женщины!

— Заткнись, — смеялась Яна сквозь стоны. — Ты меня сбиваешь.

— Никак нет! Я веду репортаж! Это история!

Димас кончал первым — в киску. Яна чувствовала, как горячая сперма заполняет её. Он выходил, и его место тут же занимал следующий. Сергей, который всё ещё был спереди, входил в рот. Теперь её имели с двух сторон — один в рот, другой в киску. А потом и третий подходил сбоку.

Все ржали. Даже те, кто ждал очереди. Это было не просто секс. Это было шоу. Развлечение. Часть их общей жизни.

Иногда её поднимали на руки. Димас, самый сильный, брал её под ягодицы и поднимал, как пушинку. Она обхватывала его ногами за талию. Юбка задиралась до пояса. Он отодвигал трусы в сторону и насаживал её на свой член — одним движением, до самого конца. Она вскрикивала и обхватывала его за шею.

— Ну как там? — спрашивал Петрович. — Удобно?

— Очень! — отвечала Яна, подпрыгивая на нём. — Очень удобно!

— А теперь меня! — кричал кто-то.

Димас передавал её следующему. Тот подхватывал её, и она снова насаживалась. Её передавали из рук в руки, как куклу. Она смеялась, стонала, кричала. Это было безумно. Это было весело. Это было именно то, чего она хотела.

— Давай, давалка! — комментировал Виталик. — Скачи!

— Я ваша шлюха! Ваша соска! Ваш станок! Давайте к станку!

— Вот это настрой! — восхищался Аркадий. — Слышите? Она сама просит!

И они давали. Один за другим. Кончали в неё, на неё, ей в рот, на лицо. Сперма текла по её бёдрам, по животу, по груди. Юбка была безнадёжно испорчена. Топ сбился набок. Но ей было плевать.

Когда поток иссякал, она садилась, поправляла одежду, вытирала лицо краем полотенца. Брала шампур с мясом. Откусывала. Жевала. Улыбалась.

— Ну что, мальчики, как вам барбекю?

— Охуенное, — отвечал Петрович. — Лучшее за рейс.

— Я про мясо вообще-то.

— А, мясо? Мясо тоже хорошее.

Все смеялись. Солнце садилось. Музыка играла. И Яна была счастлива.

Однажды вечером, когда они сидели в кают-компании после ужина и пили пиво, Яна вдруг сказала:

— Мальчики, у меня предложение.

— Какое? — поднял голову Петрович.

— Я устаю. Не физически — физически я в порядке. Но вы меня отвлекаете. У меня обед горит, суп выкипает, а вы меня в подсобке трахаете. А мне надо работать и вам обед готовить, а вы меня отвлекаете.

— И что ты предлагаешь?

— Давайте сделаем утренние кормления. Каждое утро, с пяти до семи, я в Дрочильне. Кто хочет — приходит. Только минет. Быстро, по пять минут на брата. Я завтракаю вашей спермой. Потом вы идёте на вахту, а я — готовить. И никто не отвлекает.

Мужики переглянулись. А потом заржали.

— Ты серьёзно? — спросил Аркадий.

— Абсолютно. Я же вас кормлю завтраками? Кормлю. Вот и вы меня кормите. Я тоже завтракать люблю.

— Спермой?

— А что такого? Белок, калории, витамины. Отличный завтрак. Вы свои каши ешьте, а я — своё.

— Ну, Яна... — Ты реально конченая стала.

— Я знаю. Но вы меня такой любите. Так что, договорились?

— Договорились! — хором ответили мужики.

С тех пор утренние кормления стали традицией. В пять утра Дрочильня открывалась. Яна вставала на колени на мат, и мужики заходили один за другим. Никакого секса — только рот. Она сосала, глотала, говорила: «Следующий». К семи утра она принимала по пятнадцать-двадцать порций. И шла готовить завтрак — сытая, довольная, с блестящими глазами.

А ещё они придумали ролевые игры. Это началось случайно. Однажды Петрович сказал:

— Яна, а давай сегодня поиграем? Ты будешь строгой училкой, а я — двоечником.

— Чего? — она засмеялась. — Ты в своём уме?

— Абсолютно. Будет весело. Давай.

И она согласилась. Надела очки без диоптрий, которые нашлись, белую блузку и юбку-карандаш. Петрович сел на скамейку с виноватым видом. Яна вошла в роль.

— Так, Петров, — строго сказала она, расхаживая перед ним. — Ты опять не сделал домашнее задание.

— Не сделал, виноват.

— Знаешь, что бывает с такими учениками?

— Что?

— Наказание, — она указала на пол. — На колени.

Он послушно опустился. Она подошла.

— Будешь исправлять оценку.

— Каким образом?

— Увидишь.

Она расстегнула его штаны и взяла в рот. Мужики, которые наблюдали, зааплодировали. Через пять минут «урок» был окончен. Петрович «получил пятёрку». Все ржали.

Потом были другие игры. «Медсестра и пациент» — «Строгая начальница» — «Пассажирка и таксист» — она садилась на скамейку и говорила: «У меня нет денег на проезд. Может, договоримся?»

Это была не просто секс-жизнь. Это была настоящая жизнь. Полная. Яркая. Смешная. Иногда грязная. Но всегда — честная. И Яна ни на что её не променяла бы. 👄💦