Дэвид открыл глаза, чувствуя, как по телу разливается непривычная, почти забытая легкость. В комнате стоял густой, спящий полумрак, разбавленный лишь тонкими полосками утреннего света, пробивавшимися сквозь плотные шторы. Он не шевелился, наслаждаясь моментом абсолютного штиля, и впервые за многие годы поймал себя на мысли, что проснулся не от тревожного звонка будильника или тяжести в груди, а от чувства полного, абсолютного триумфа. Сон был глубоким и беспробудным, каким бывает только в детстве или после тяжелого физической работы.

Впрочем, так оно и было. Он вчера знатно поработал. И тому было доказательство.

Рядом, свернувшись калачиком и едва прикрыв бедра краем сбитого одеяла, спала Сюзи. Дэвид повернул голову, разглядывая её лицо в неверном утреннем свете. Она выглядела сейчас как сломанная, но счастливая кукла: волосы спутались, на губах застыла тень блаженного изнеможения, а кожа всё ещё хранила следы вчерашнего безумия.

В памяти всплывали обрывки вчерашнего: хриплые стоны Сюзи, её абсолютная, почти животная покорность и то, с каким восторгом она принимала каждый его грубый толчок. Он не помнил, чтобы когда-либо трахался так открыто, так мощно и так бескомпромиссно.

Сюзи вздрогнула, словно уловив его взгляд, и медленно открыла глаза. Она открыла глаза — затуманенные, всё ещё сонные, но в глубине зрачков вспыхнуло узнавание, смешанное с каким-то первобытным трепетом. Увидев его, она не попыталась прикрыться или отстраниться; вместо этого Сюзи уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах его кожи, и этот жест был настолько искренним и беспомощным, что Дэвид не смог сдержать улыбки.

— Как ты себя чувствуешь? — Дэвид убрал волосы с её лица и чуть повернул её голову, заставив посмотреть себе в глаза.

— Замечательно, — прошептала Сюзи, и её голос, всё ещё хриплый после вчерашних криков, прозвучал на удивление чисто. — Лучше, чем когда-либо.

— Ты уверена?

— Ага, — Сюзи снова повернула голову и зарылась носом в изгиб его шеи, словно котенок, ищущий тепла. — Намного лучше. С самого начала этой простуды я не чувствовала себя так... правильно. Как будто мир вдруг стал на место.

Дэвид улыбнулся и приобнял женщину.

— И что ты теперь будешь делать?

Сюзи замерла, и на мгновение в её глазах отразилось искреннее, почти детское недоумение. Она слегка отстранилась, чтобы взглянуть на Дэвида, и в этом взгляде не было ни капли раздумья, ни тени сомнения.

— То что ты мне скажешь, конечно!

Она произнесла это с такой естественностью, словно для Сюзи сам вопрос о её «планах» или «желаниях» стал бессмысленной шуткой.

Дэвид внимательно посмотрел на неё. «Это и есть то, о чём говорил Алекс?»

— То есть... чтобы я не приказал...

— Ага. Что угодно, — Сюзи явно читала этот разговор нелепым. Она снова обняла его и тихо заурчала.

— А если я прикажу тебе выпрыгнуть из окна?

Сюзи резко отпрянула, и её лицо в одно мгновение преобразилось. Радостный блеск в глазах сменился ужасом, а губы задрожали.

— Если ты прикажешь, я прыгну, — прошептала она, и в её голосе не было ни капли иронии, на глазах выступили слёзы. — Ведь это значит, что я больше не нужна тебе... Но, пожалуйста... пожалуйста, не делай этого!

У Дэвида перехватило дыхание. В этот момент он ощутил не триумф власти, а ледяной укол первобытного страха. Он боялся не смерти и даже не ответственности за другого человека, а того, что перед ним больше не было личности — только зеркало, отражающее его собственные прихоти. Это было полное, пугающее подчинение, стирающее грань между любовью и программированием.

— Но ты помнишь, кто ты такая? — осторожно поинтересовался он.

Сюзи странно на него посмотрела, в уголках губ снова появилась неуверенная улыбка.

— Ну конечно. Но это же было раньше. Хочешь, чтобы я забыла? Я не уверена, но постараюсь...

— Забудь, что я это сказал, — пробормотал он, пытаясь отстраниться, но Сюзи не отпускала его. Дэвиду стало не по себе от этой абсолютной, почти религиозной зависимости. Ему нужно было срочно перенаправить эту преданность, превратить её в нечто осязаемое, понятное и контролируемое, пока эта готовность к самопожертвованию не стала смертельно опасной.

Он резко перехватил её запястья, прижимая их к матрасу, и посмотрел ей прямо в глаза.

— А если я захочу, чтобы ты стала моей личной похотливой сучкой? — Эти грубые, почти вульгарные слова, принадлежали ночи и при свете дня казались неуместными, но сейчас они были необходимы. то была проверка границ, попытка нащупать дно этой новой, вирусной пропасти.

— Лучше этого я и представить не могу, — выдохнула Сюзи, и её зрачки расширились, а на лице заиграла мечтательная улыбка. — Пожалуйста, Дэвид... скажи это снова. Прикажи мне.

Дэвид на секунду замер, глядя в эти расширившиеся зрачки, где плескалось абсолютное, почти пугающее ожидание. Ему нужно сделать паузу и подумать. Что-то простое.

Точно. Его член, спасибо вирусу, стоял с утра как у восемнадцатилетнего.

— Отсоси.

Сюзи скользнула вниз по простыням с таким восторгом, будто ей предложили не служить мужчине, а сойтись с божеством. Опустившись на колени, она жадно и порывисто припала к его стволу. Её губы сомкнулись вокруг него с громким, бесстыдным чмоком, и она начала работать ртом с неистовой, голодной энергией.

Она не просто выполняла приказ — она превратила это в акт поклонения. Сюзи намеренно замедляла движения, чтобы охватить всю головку языком, а затем резко ускорялась, обхватывая его основание крепкими пальцами и стараясь взять его как можно глубже. Она смотрела на него снизу вверх, и в её глазах, расширенных от возбуждения, горел немой вопрос: «Я достаточно хороша для тебя? Я достойна тебя?».

— Кончаю, — прохрипел Дэвид. Жизнь не часто баловала его минетами и это был лучший, что он получал, как минимум со времён колледжа.

Сюзи вздрогнула, услышав его хрип, и в её глазах вспыхнул фанатичный азарт. Она буквально всосала его головку вглубь, заставив Дэвида выгнуть спину и вцепиться пальцами в простыни. Когда наступил пик, и горячая волна семени ударила ей в горло, Сюзи не отстранилась ни на миллиметр, напротив — она прижалась к нему плотнее, жадно принимая каждую каплю горячего семени. Этот вкус — соленый, густой, первобытный — стал для неё высшим причастием.

Её собственная рука скользнула между её ног ещё до того, как последняя струя ударила её в рот. Пока она удерживала густую, горячую жидкость за щеками, её пальцы начали быструю, почти лихорадочную работу. Вид собственного подчинения, осознание того, что она сейчас — лишь сосуд для мужского удовольствия, возбуждали её сильнее, чем любой физический контакт.

Сюзи медленно отстранилась, но не спешила глотать. Затем, с каким-то торжественным видом, она слегка приоткрыла губы, демонстрируя ему результат своей работы — густую, белесую жидкость, которая заполняла её рот почти до краев. Она не мигала, словно хотела, чтобы он запечатлел этот момент абсолютного обладания её телом и её волей.

Взгляд Дэвида встретился с её затуманенными глазами, и в этот миг Сюзи с проглотила всё до последней капли. Одновременно с этим её тело выгнулось дугой, её накрыл мощный, неконтролируемый оргазм, вызванный одним лишь осознанием того, что она приняла в себя всё, что он ей дал. Она задрожала, издав приглушённый стон, и обессиленно рухнула лицом на его бёдра, тяжело дыша.

Дэвид откинулся на подушку, переводя дух.

«Ебать, и я дрочил дни напролёт, вместо...» Он помотал головой, отгоняя непрошеную мысль. Он не мог провести весь день в постели с этой нимфой.

— Иди пока, займись чем-нибудь. Мне надо подумать.

Сюзи тут же соскользнула с кровати — нагая и ничуть не смущенная. Она задержалась лишь на мгновение, чтобы быстро поцеловать его в колено, а затем бесшумно вышла за дверь, прикрыв ее за собой. Дэвид остался один.

Они были правы.

Дэвид лежал, глядя в потолок, где в утреннем свете плясали пылинки, и чувствовал, как внутри него перекатывается тяжелый, густой ком осознания. Алекс и те люди на форумах, которых он читал вчера, не лгали. Сюзи не просто испытывала к нему внезапную вспышку благодарности или странную, вызванную болезнью симпатию. Это не была любовь в привычном понимании, с её компромиссами и взаимностью. Это было нечто более фундаментальное и пугающее. Она принадлежала ему. Полностью. Без остатка, без права на протест, без тени сомнения.

Это чувство абсолютной власти одурманивало сильнее любого алкоголя. Сара. Наверняка слышала всё: и хриплые стоны Сюзи, и её покорные крики, и его команды этой фигуристой шлюшке. Эта мысль отозвалась внизу живота теплым импульсом удовлетворения — осознание того, что жена теперь знает, кто в этом доме устанавливает правила, доставляло ему почти физическое удовольствие. Так ей и надо.

Улыбка медленно сползла с лица Дэвида, оставив после себя горьковатый привкус внезапного осознания. Лили. Она спит прямо за стенкой. Конечно, она тоже слышала.

Он застонал. Почему всё не может быть просто и понятно хотя бы один раз в жизни?

Дэвид заставил себя сесть, чувствуя, как мышцы спины всё ещё приятно ноют после ночного марафона. В голове начал выстраиваться четкий на ближайшие часы: всё должно быть по порядку, иначе этот новый, хаотичный мир просто поглотит его. Сначала — работа. Он безнадёжно проспал, и мысль о куче накопившихся писем и гневных уведомлениях в почте заставила его вздрогнуть.

Затем — нужно написать Алексу. Друг, который первым заговорил об этих странных переменах в поведении женщин, заслуживал сообщения, что вирус работает примерно так, как он предполагал: делая личность пластичной и внушая абсолютную, почти религиозную преданность. И только потом — завтрак.

Час спустя Дэвид вошел на кухню, выглядя так, словно его только что вытащили из глубокой канавы. Оказывается, настоящий хаос развернулся не в его спальне, а на работе. Даже не хаос — апокалипсис.

Их крупнейший клиент — компания, которую возглавляла амбициозная бизнесвумен — фактически была обезглавлена прямо посреди президентского обращения. Половина их собственного юридического отдела, все женщины, в одночасье словно испарилась. А оставшиеся юристы-мужчины были погребены под валом проблем: «Дэвид, ради всего святого, ничего нас не спрашивай! Мы тонем в этом дерьме! Наш собственный финансовый директор просто… исчезла!»

Указ президента не просто перекроил общество — он взорвал бомбу в профессиональном мире, обратив устоявшуюся структуру управления в груду обломков.

Но хотя бы у него сегодня был, судя по всему, выходной. Готовый, с иголочки, проект было просто некому принимать.

На кухне его встретил аромат свежезаваренного кофе и поджаренных тостов. Сюзи стояла у острова, облаченная в один из старых халатов Сары — он был ей безнадёжно велик, но с помощью пояса и булавок она смогла привести его в божеский вид.

В доме стояла странная, почти осязаемая тишина. Сара и Лили словно растворились в стенах, боясь показаться на глаза новому хозяину ома. Дэвид тяжело опустился на стул, Сюзи тут же оживилась: тарелка с тостами и яичницей возникла перед ним в одно мгновение, кофе был подан следом. Она не садилась рядом, оставшись у него за плечом и пытаясь в меру своего понимания изобразить домашнюю прислугу.

— Где все? — спросил он, принявшись за завтрак. — Дом будто вымер.

— Они... они ждут, господин. Сара в своей комнате, Лили в своей. Думаю, им просто страшно выходить. Мне бы вчера точно было страшно.

Дэвид поморщился. Сюзи была права. Неизвестно что Лили и Сара навоображали себе после такой ночи с этим вирусом в крови. Ему нужно было расставить точки над «i».

— Да, я потом разберусь с ними, — буркнул он.

— Господин, может быть... я могла бы поговорить с ними? — Сюзи произнесла это почти шепотом, едва касаясь его плеча кончиками пальцев. — Ну, в смысле, я их не напугаю. Я же помню себя вчера.

Дэвид на мгновение замер с вилкой в руке, с удивлением глядя на Сюзи. Это было совсем не похоже на «секс-зомби», которую он помнил с ночи. В глазах Сюзи сейчас читался живой, работающий интеллект. Она не просто ждала приказа — она анализировала ситуацию и пыталась предложить решение, которое бы принесло ему пользу.

И вообще-то, её предложение имело смысл. Дэвид понятия не имел, что говорить жене и дочери. Ладно, с Сарой было проще — не то чтобы она могла теперь ему возразить. Но Лили... Он помотал головой.

— Прекрати называть меня господином. А идея хорошая, так и сделаем. Я пока проедусь по магазинам — если везде такой бардак, как на моей работе, то нам понадобится запас. И заеду к тебе домой, тебе нужны вещи, — он кивнул на бесформенный халат. — Что-то ещё забрать?

Сюзи закивала с таким рвением, что её волосы рассыпались по плечам. Она выбежала из комнаты и вернулась с маленькой связкой ключей.

— Это ключ от моей квартиры. Там всё, что мне нужно — деньги, документы.. И прихвати одежду для меня, которая тебе понравится, — она застенчиво улыбнулась.

Дэвид коротко кивнул. Он поднялся из-за стола, и в этот момент Сюзи уже была рядом, чтобы забрать пустую тарелку. Пока она возилась с посудой, Дэвид замер, глядя на её силуэт. Поездка за продуктами и в квартиру Сюзи, наверняка затянется на несколько часов. А с этим вирусом... Лучше сбросить напряжение дома.

Сюзи наклонилась, чтобы убрать последнюю чашку. Тонкая ткань халата натянулась, подчеркивая идеальный, округлый изгиб её бедер. Его ладонь сама собой опустилась на её широкую, упругую попу, заставив женщину застыть. Сюзи тут же выпятила зад назад, максимально открывая доступ к своим формам, и медленно обернулась через плечо. В её глазах плясали лукавые искорки, а губы были растянуты в предвкушающей улыбке.

— Не ори сейчас. Не хочу их ещё больше пугать.

Женщина понятливо кивнула и легла на стол грудью, расставляя пошире ноги. Белья на ней не было.

Дэвид не стал тратить время на прелюдии. Он задрал халат и провел пальцами по её щели. Конечно, она была готова. Одним резким движением он вошел в неё, вжимая её в стол. Сюзи вдохнула, но крик утонул в ткани — она мгновенно зажала рукав собственного халата в зубах. Её тело забилось в мелкой дрожи, а пальцы судорожно вцепились в край столешницы, и она замерла, принимая его член с каким-то почти религиозным экстазом.

Он кончил быстро, поддавшись этому первобытному, животному ритму. Последний толчок был настолько мощным, что Сюзи едва не упала со стола, вжимаясь в столешницу всем телом. «Намного лучше руки», — пронеслось в его голове, когда он медленно выходил из неё. Обернувшись, Дэвид довольно похлопал тяжело дышащую женщину по попе.

— Молодец. А теперь займись делом.

**

Сюзи поправила на себе слишком просторный халат, стараясь не спугнуть послевкусие недавнего экстаза. Она чувствовала, семя Дэвида внутри себя, и это ощущение было для неё ценнее любого драгоценного украшения.

Женщина медленно выдохнула, чувствуя, как внизу живота всё ещё пульсирует тепло. Она посмотрела на закрывшуюся за Дэвидом дверь, затем перевела взгляд на лестницу, ведущую вверх. Её мысли сейчас были кристально чисты, лишены прежней суеты и сомнений.

Сюзи медленно поднялась по лестнице, стараясь, чтобы её шаги были почти неслышными. В её голове уже зрел план, и первой целью была Лили. Решение оформилось мгновенно, без единого сомнения. Девушке было восемнадцать — она была взрослой и полноценно подверженной воздействию вируса. Сюзи знала, что Лили сейчас ощущает тот же зуд в венах, ту же томительную пустоту, которую может заполнить только воля мужчины, что и она вчера. В отличие от Сары, чьи отношения с Дэвидом были обременены годами бытовых ссор и горечью развода, Лили искренне любила отца. Между ними не было груза обязательств или старых обид, только чистый, неокрепший инстинкт. С ней можно было говорить прямо. Честно. Просто.

Она замерла перед дверью в комнату Лили и негромко постучала, стараясь, чтобы звук был мягким, а не пугающим.

— Лили? Это Сюзи. Можно войти?

Послышалось приглушённое шарканье, а затем — тяжёлая, давящая тишина, в которой, казалось, можно было услышать, как бьётся сердце. Сюзи шагнула ближе, почти касаясь дверного полотна плечом, и понизила голос до доверительного шепота:

— Лили, милая... Я знаю, что прошлой ночью ты кое-что слышала. Я... я хочу всё объяснить.

Щелкнул замок. Дверь приоткрылась лишь на узкую щелку, в которой показался широко раскрытый, покрасневший глаз. Лили выглядела совершенно измученной: бледная, невыспавшаяся, с растрепанными волосами. Взгляд девушки был затравленным, но в глубине зрачков горел тот же лихорадочный огонь, который Сюзи чувствовала в себе каждое мгновение с начала этой болезни.

— Ладно, — прошептала Лили, отступая назад.

Сюзи осторожно скользнула в комнату и прикрыла за собой дверь. Она видела, как Лили села на кровать, обхватив колени руками ноги. Женщина присела перед ней на корточки, глядя прямо в глаза, и ободряюще улыбнулась:

— Послушай, Лили. Ты слышала всё, что происходило в спальне, и, наверное, сейчас чувствуешь себя так, будто мир сошёл с ума. Но правда в том, что всё оказалось намного проще. Дэвид и я — взрослые люди. Мы оба этого хотели. Точнее, — Сюзи мягко улыбнулась, — Дэвид хотел этого, и он взял то, что ему было нужно. И знаешь что? Я ни о чём не жалею. Абсолютно ни о чём.

Лили сглотнула, её взгляд метнулся к двери, а затем снова вернулся к Сюзи. В её глазах читался страх, смешанный с таким интенсивным любопытством, которое граничило с одержимостью.

— Как это?..

— Это была лучшая ночь в моей жизни, милая, — Сюзи подалась вперёд, и голос её стал густым, почти осязаемым. — Я никогда не чувствовала такой ясности. Вся эта суета, тревоги, вечные попытки быть «правильной» — всё это исчезло. Осталось только одно: осознание того, что ты принадлежишь кому-то сильнее, умнее, властнее. Сейчас я чувствую себя просто прекрасно. Счастливой.

— Нет, — Лили отчаянно покраснела, — я имею ввиду: какой он был? Я слышала, да... но ничего не видела. Эти слова... это звучало грубо. Вам правда понравилось?

Сюзи замерла, вглядываясь в расширенные зрачки Лили. Во взгляде молодой девушки не было ни капли ужаса или возмущения. Вместо этого она увидела голод. Лили не была напугана — она была охвачена жгучей, почти болезненной завистью. Лили не интересовала мораль, она хотела знать в подробностях о том, как Сюзи раздвинула ноги перед её отцом. Она хотела знать, каково это — быть сломленной и присвоенной Дэвидом.

Она смотрела на Лили и не чувствовала ни капли удивления. В её изменённом вирусом сознании всё складывалось в логичную картину: Дэвид был воплощением мужского начала, лучшим мужчиной из всех, кого она знала, и было естественно, что его дочь жаждала его.

Внутри Сюзи боролись два инстинкта. Один, первобытный и властный, требовал немедленно сгрести Лили в охапку и преподнести её Дэвиду, словно самый ценный трофей. Другой, более осторожный, шептал, что спешка всё испортит. Сюзи знала: если Дэвид прикажет ей держать Лили, чтобы он мог взять её, она сделает это не моргнув глазом. Но если она проявит излишнюю инициативу и вызовет его гнев... Нет, рисковать нельзя. Дэвид любит свою дочь как отец, а не хозяин. Пока что.

— Сюзи? — Лили с некоторой опаской смотрела на замершую женщину.

— О, да, милая, он был груб, — Сюзи произнесла это с какой-то странной, почти благоговейной интонация. — Но это была правильная грубость. Понимаешь? Он не принуждал меня, он доказывал что берёт своё. Вот, посмотри, — она чуть приспустила халат, обнажая грудь, покрытую синяками.

— Это больно? — Лили подняла руку, но не решилась коснуться.

— Я крепкая, — улыбнулась Сюзи. Она остро посмотрела на девушку. — А почему ты спрашиваешь?

Лили резко отдернула руку, словно обжегшись, и вжалась в матрас, пытаясь спрятать лицо в коленях. Ее щеки пылали густым, почти малиновым румянцем. Она молчала несколько секунд, и эта тишина была наполнена каким-то электрическим напряжением, которое Сюзи чувствовала кожей. Лили закусила губу, борясь с чем-то внутри себя, прежде чем наконец заговорить, едва слышным, дрожащим голосом:

— Вчера папа спас меня. Лукас, мальчик из моей школы... он пытался... — Лили запнулась, её голос сорвался на едва слышный всхлип. — Он позвонил мне и сказал идти с ним. Но потом пришёл отец и защитил меня. Но потом я...

— Ты хочешь больше, чем просто «защита»? — понимающе сказала Сюзи.

Девушка спрятала лицо в ладонях, но кивнула.

— Это естественно, Лили, — Сюзи заговорила тихо, почти убаюкивающе, сокращая расстояние между ними. — Он сильный. С ним безопасно. Сейчас он единственный настоящий мужчина в этом мире. А болезнь… она всё искажает. Обостряет чувства, правда?

Лили снова отрывисто кивнула, и по её щеке скатилась одинокая слеза.

— Всё это… так сбивает с толку, — прошептала она, и всхлипнула от внутреннего раздрая. — И это неправильно. Это просто неправильно.

Сюзи мягко коснулась лица девушки, стирая слезу большим пальцем.

— Это неправильно, только если он сам так решит. Не забывай об этом.

Лили с трудом сглотнула и снова опустила взгляд, но через её стыд пробилась искра отчаянной надежды.

— Что… что бы он подумал? — прошептала Лили едва слышно. — Если бы узнал?

— Что он подумал бы? — Сюзи задумалась, позволяя вопросу повиснуть в воздухе. — Честно? Думаю, он бы ужаснулся. Пока что он видит в тебе маленькую девочку, которую он помнит, которую нужно оберегать и защищать от всего мира. Для него ты — хрупкий цветок, а не желанный приз, которым нужно обладать. Но это ничего, — Сюзи обхватила плечи Лили, притягивая её к себе. — Это лишь вопрос восприятия. Я помогу тебе.

Лили с надеждой взглянула на неё исподлобья.

— Слушай меня внимательно, Лили, — Сюзи перешла на заговорщический тон, её голос стал плотным и обволакивающим. — Если ты хочешь, чтобы он посмотрел на тебя иначе, ты должна перестать быть его дочерью. По крайней мере, в те моменты, когда он на тебя смотрит. Ты больше не школьница, которая готовится к колледжу, и не напуганный ребёнок. Ты — молодая женщина. Тебе нужно научиться подавать сигналы, которые он сможет считать. Не капризами, не просьбами, а тихой, податливой готовностью. Твой взгляд, то, как ты поправляешь волосы, как замираешь, когда он проходит мимо... всё это должно кричать о том, что ты ждёшь его приказа.

Девушка застыла с полуоткрытым ртом, она впитывала слова Сюзи как откровение.

— Но самое главное, — Сюзи чуть сильнее сжала плечи Лили, заставляя её сосредоточиться, — ты должна понимать одну вещь. Когда он решится, когда он наконец увидит в тебе женщину, он не будет сентиментальным. Он не будет спрашивать разрешения или осторожно уточнять, всё ли в порядке. Он будет груб. Возможно, даже грубее, чем он был со мной вчера. Потому что с тобой у него будет смешано всё: и эта новая власть, и долгое подавление своих инстинктов. Если ты хочешь, чтобы он взял тебя, ты должна быть готова к этому напору. Если ты вскрикнешь от испуга или попытаешься вернуть всё в русло «папочки и дочки», ты всё испортишь. Ты поняла? Не спеши! Ты должна быть абсолютно готова.

Лили кивнула — нервно, почти испуганно.

Сюзи довольно улыбнулась, глядя на девушку. Эта податливость была ей знакома — она сама ещё вчера была таким же податливым пластилином в руках Дэвида. Сладить с Лили было не так уже и сложно.

— Очень хорошо. Пока иди поешь, а мне, — тут Сюзи вздохнула, — надо поговорить ещё с твоей матерью.

**

Сюзи остановилась у двери Сары, и в мгновение ока жизнерадостная маска, которую она так умело носила ради Лили, сползла с её лица. Они с Сарой прекрасно уживались на работе годами, но сейчас это не имело никакого значения.

Эта стерва.

Жена Дэвида. Женщина, которая годами отталкивала лучшего мужчину в мире, высасывая из него жизнь своими претензиями и вечным недовольством. Сюзи вспомнила, как Дэвид брезговал Сарой, хотя мог взять её в любой момент. Это было самым жестоким приговором: он настолько не мог её терпеть, что даже в состоянии животного возбуждения собственная рука и салфетка смотрелись лучше.

Внутри Сюзи вскипела волна такого же холодного презрения. Сара не заслуживала и капли того внимания, которое он мог дать, и уж точно не заслуживала права называть себя хозяйкой этого дома. Дэвид отдал приказ: взять её под контроль. И Сюзи сделает это. Она не будет нежной «подругой» или сочувствующей коллегой, о нет! Быстро, брутально, без лишних сантиментов — она заставит эту суку осознать своё место.

Сюзи не стала стучать вежливо. Она ударила по дереву кулаком — резко, требовательно, так, чтобы звук эхом отозвался в пустом коридоре.

— Сара. Открывай.

Тишина. А затем — из комнаты послышался сдавленный всхлип. Сюзи повернула ручку. Заперто. Разумеется.

— Открой дверь, — скомандовала ещё раз Сюзи. — Живо!

Она услышала, как внутри кто-то в панике засуетился, послышались шаги. Замок слабо щелкнул. Сюзи толкнула дверь.

Сара сидела на краю кровати, сжавшись в комок, словно пыталась занять как можно меньше места в собственной комнате. Её глаза были красными, веки припухшими от слёз, а волосы, обычно аккуратно уложенные, теперь беспорядочно падали на лицо. Она не подняла взгляда, когда Сюзи вошла — она просто смотрела в пол, её плечи мелко дрожали.

Сюзи замерла в дверном проеме, медленно обводя взглядом комнату. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным смесью отчаяния и невысказанного желания. Она видела, как Сара судорожно сжала пальцами подол своей ночной рубашки, и в этом жесте было всё: и остатки былого достоинства, и полное, сокрушительное поражение.

— Ты всё слышала, — голос Сюзи прозвучал сухо.

Она не спрашивала, она констатировала факт. Сюзи знала, что стены в этом доме не такие уж толстые, и она знала, что Сара не могла не слышать вчерашние стоны, удары плоти о плоть и её собственные крики.

Сара ничего не сказала. Она так и не подняла глаза.

— Смотри на меня, когда я с тобой говорю, — Сюзи сделала шаг вперёд, и её голос хлестнул, как кожаный ремень.

Жена Дэвида вздрогнула, но продолжала смотреть в ковер, словно он мог стать её убежищем. Сюзи почувствовала, как внутри закипает раздражение: она сократила расстояние в два широких шага и, схватив Сару за подбородок, с силой задрала её голову вверх.

Сара попыталась отстраниться, её руки поднялись в защитном жесте, пытаясь оттолкнуть наглую захватчицу. В этом движении были видны остатки прежней Сары — той, что руководила отделом в библиотеке и не терпела фамильярности. Она была выше Сюзи, её руки были длиннее, и на мгновение показалось, что это ей поможет.

Женщина дернулась, пытаясь вырваться из захвата и отпихнуть более миниатюрную Сюзи от себя, но её движения были вялыми, неуверенными. Сюзи же, напротив, двигалась с пугающей четкостью. Она размахнулась и ударила.

Голова Сары дёрнулась от пощёчины.

— Смотри на меня, — повторила Сюзи. — Ты — бесполезная старая пизда. Дэвид даже не смотрит в твою сторону. Я моложе, я лучше трахаюсь, как ты могла слышать вчера, я забочусь о нём, а не мотаю его нервы. Но он добр и не хочет выкидывать тебя на улицу. Поэтому мы с тобой установим некоторые правила.

Сара замерла, её щека пылала огнём, а в глазах застыл немой вопрос. Она смотрела на Сюзи и видела в ней не коллегу, не подругу, а какое-то новое, пугающее зеркало, в котором отражалась её собственная никчемность.

— Во-первых, — Сюзи не отпустила подбородок Сары, а лишь сильнее сжала пальцы, заставляя ту чувствовать каждое слово, — сегодня вечером, когда Дэвид вернётся домой, ты извинишься перед ним. Ты извинишься за всё: за каждый свой каприз, за каждый холодный взгляд и за то, что ты так долго не ценила мужчину, который тебя содержит.

Сюзи чуть склонила голову набок, её голос стал вкрадчивым, почти нежным, что пугало ещё больше.

— Во-вторых, ты больше не хозяйка в этом доме. Ты даже не вторая по значимости. Ты — пустое место, Сара. Всем плевать на твои чувства, на твои обиды и на твой статус «жены». Он перерос тебя ещё до того, как этот вирус изменил нас всех. Но такая тупая сука, как ты, просто не способна функционировать без четких указаний. Поэтому теперь твоим голосом, твоими руками и твоей волей становлюсь я.

Сюзи медленно разжала пальцы, отпуская подбородок Сары, но не отступая ни на миллиметр. Она видела, как в глазах Сары смешиваются ужас и какое-то извращенное, почти животное облегчение. Весь этот груз ответственности, который Сара тащила на себе годами — быт, воспитание дочери, бесконечные разборки с Дэвидом — вдруг рухнул, и на его месте образовалась зияющая пустота, которую Сюзи с удовольствием заполнила своим абсолютным контролем.

— И самое главное, — Сюзи сделала паузу, наслаждаясь тем, как Сара тяжело и прерывисто дышит, — ты теперь будешь выполнять каждое моё указание так, словно оно исходит от самого господа бога. И если ты окажешься достаточно послушной, я, так и быть разрешу тебе подрочить, глядя как Дэвид берёт меня.

Сюзи заметила, как по телу Сары прошла едва заметная дрожь, а взгляд затуманился, становясь отсутствующим. Она опустила взгляд ниже, туда, где подол платья был задран, а на трусиках проступило едва заметное, но безошибочно узнаваемое пятнышко. Сюзи внезапно рассмеялась — резким, коротким смешком.

— О боже, Сара! Ты уже делала это? — Сюзи скрестила руки на груди, с нескрываемым презрением разглядывая бывшую подругу. — Этой ночью, так? Ты дрочила свою грязную дырку, слушая, как мы трахаемся? Ты кончала, запертая в своей комнатке, бесполезная и ненужная?

По телу Сары пробежала судорожная дрожь. Женщина всхлипнула, но ничего не сказала. Пятнышко на её трусах стало расти.

«Время похотливой суки» — утренние слова Дэвида пронеслись в мыслях Сюзи.  Дэвид не сдерживался ночью и под фасадом обыденности, она была уверена, таились весьма тёмные желания. Ему это понравится.

— Смотри, — она с небрежно задрала подол халата, обнажая свою использованную киску, на которой ещё были видны следы семени Дэвида. — Видишь это? Пока ты тут рыдала в подушку, я была под ним. Он взял меня прямо на твоём обеденном столе, перед уходом. Знаешь, как это было сладко?

В комнате повисла тяжелая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь прерывистым, тяжелым дыханием Сары. Сюзи чувствовала, как её собственная власть над этой женщиной растет с каждой секундой, питаясь её унижением.

— Ты же хочешь этого, Сара? — Сюзи медленно опустила подол халата, но в её глазах всё ещё плясали злые искры. — Вкус твоего унижения. Ну же, сделай последний шаг. Сейчас. Сама. Попроси попробовать его семя. Вежливо.

Сара задрожала всем телом, и этот озноб не имел ничего общего с холодом. Она чувствовала, как остатки её прежнего «я» — уверенной женщины, заслуживающей уважения — осыпаются с каждой секундой. Это было физическое ощущение распада, и, к своему ужасу, Сара обнаружила, что этот распад вызывает у неё почти экстатический всплеск. Она была не просто сломлена; она была раздавлена, и эта тяжесть, наконец-то избавила её от необходимости что-то решать, куда-то стремиться и кем-то быть.

— Пожалуйста... — голос Сары был едва слышным, — Пожалуйста, позволь мне... попробовать.

Сюзи победно ухмыльнулась. С чувством торжества она медленно опустилась на край деревянного стула, стоявшего в комнате, и с нарочитым спокойствием раздвинула ноги, открывая Саре дорогу.

— Поторопись, законная жена. У нас сегодня много дел, а дом сам себя не приберет к приходу твоего мужа, — Сюзи не сводила с женщины насмешливого взгляда. — И поработай там старательно, мы же не хотим, что бы с меня накапало на пол, не так ли?

Сара рухнула, словно из-под её ног внезапно выбили опору. Колени с глухим стуком встретились с ворсистым ковром, и этот звук стал для неё своего рода гонгом, возвещающим о начале новой жизни. Её ноги дрожали, мышцы отказывались повиноваться, превратив походку в серию рваных, неуверенных движений, пока она, задыхаясь от смеси стыда и жажды, медленно поползла к раздвинутым ногам Сюзи.

Та с удовлетворением смотрела на бывшую подругу.

Похоже, она и правда будет стараться.