Прошло несколько дней после того, как я впервые увидел запись с мамой и фаллосом. Эти дни я прожил как в тумане. Я постоянно думал о ней. О том, как она лежит на диване, раздвинув ноги, и вводит в себя резиновый член. О том, как она стонет и называет себя блядью. О том, как её огромные сиськи трясутся при каждом движении. Я дрочил на эти мысли каждый вечер. И каждый вечер обещал себе, что сделаю следующий шаг.

Но я всё ещё трусил. Всё ещё боялся перейти черту. И, наверное, именно поэтому судьба подкинула мне помощь — в лице моих друзей.

В пятницу вечером ко мне зашли Колян и Серёга. Мы договорились поиграть в PlayStation — у меня была старая добрая четвёрка, и мы иногда зависали в файтинги или гоняли в футбол. Мама была дома, но мы не планировали с ней пересекаться — думали, она будет в своей комнате, как обычно. Но всё пошло иначе.

Мы сидели в зале на диване, рубились в Mortal Kombat, орали на весь дом. Колян, как всегда, бесился, когда проигрывал, швырял джойстик на диван и орал: «Да это читерство! » Серёга ржал над ним, а я просто кайфовал. Обычный вечер.

И тут вышла мама.

Она появилась из своей комнаты, и у меня челюсть отвисла. На ней был новый халатик. Я раньше его не видел. Чёрный, шёлковый, с кружевами по подолу и на рукавах. И он был ещё короче, чем розовый! Если тот хотя бы пытался прикрывать задницу, то этот заканчивался буквально на пару сантиметров ниже ягодиц. Когда она шла, халатик распахивался, и я видел её бёдра полностью — полные, белые, мягкие. Под халатиком были чёрные стринги. Очень тонкие. Две узкие полоски ткани, которые исчезали между её массивных ягодиц. Когда она повернулась боком, я увидел, как эти полоски впиваются в её половые губы спереди — пухлые, тёмные, они буквально вываливались из трусиков по бокам. Ткань ничего не скрывала. Совсем.

Колян замер с джойстиком в руке. Серёга перестал смеяться. Они оба уставились на мою маму, как два голодных пса на кусок мяса.

— Ой, мальчики, играете? — она улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой. — Не буду вам мешать. Просто чаю попью.

Она прошла на кухню — медленно, покачивая бёдрами. Её задница — огромная, круглая, мясистая — перекатывалась при каждом шаге. Чёрные стринги полностью исчезли в ложбинке между ягодиц, и казалось, что она вообще без трусов. Халатик едва прикрывал верхнюю часть попы, а нижняя — самая тяжёлая, самая сочная — была полностью открыта. Я смотрел и чувствовал, как член твердеет в штанах.

Она налила себе чай, повернулась к нам и облокотилась о столешницу. Халатик чуть распахнулся на груди, и я увидел немного её сиськи. Огромные, белые.

— Как игра? Выигрываете?

— А? — Колян с трудом оторвал взгляд от её груди. — Да... да, играем. Я выигрываю.

— Врёшь! — возмутился Серёга. — Ты только что слил три раза подряд!

Мама засмеялась. Её смех был низким, грудным, немного хрипловатым.

— Мальчики, не ссорьтесь. Я сейчас уйду, не буду вам мешать.

Она взяла чашку и пошла обратно в свою комнату. Проходя мимо нас, она специально наклонилась — якобы поднять что-то с пола. Её задница оказалась прямо перед нами. Халатик задрался до талии. Чёрные стринги — тонкие, как нитка — врезались между ягодиц. Я видел её киску — пухлые половые губы, которые вываливались из трусиков по бокам, влажные, блестящие. Она задержалась в этом положении на несколько секунд. Потом медленно выпрямилась, поправила халатик, даже не пытаясь его запахнуть, и ушла в свою комнату, покачивая попой.

Дверь за ней закрылась.

В зале повисла тишина. Мы сидели втроём, глядя на закрытую дверь.

— Бля-я-ять, — выдохнул Колян. — Лёха... ты это видел?

— Видел, — сказал я хрипло.

— Нет, ты это ВИДЕЛ? — повторил он. — Она же... она же почти голая! Почти совсем голая! В этих... в этих трусах! Это что вообще такое? Это стринги? Это не стринги, это нитки! У неё жопа голая! И сиськи видать чуть чуть ! Ты видел её сиськи?!

— Видел, — повторил я.

Серёга откинулся на спинку дивана и заржал:

— Ну ни хрена себе. Лёха, твоя мама — просто огонь милфа. Я таких больших сисек в жизни не видел. И жопа... это вообще пиздец. Ты как с ней живёшь? Как ты не кончаешь каждый раз, когда она мимо проходит?

— Заткнись, — буркнул я.

— Да ладно тебе, — Колян пихнул меня локтём. — Мы ж по-дружески. Просто твоя мама — реально сочная баба. Я бы ей вставил. Вот прямо там, на кухне. Пока она чай наливала.

— Я тоже, — поддержал Серёга. — Сзади подошёл, задрал бы этот халатик... он же сам задирается! И отодвинул эти стринги. Они ж как нитка. Их даже снимать не надо — просто в сторону, и всё.

— Хватит! — сказал я резко.

— Лёха, да ты не кипятись, — Колян поднял руки. — Мы же просто фантазируем. Ты сам посмотри — она же специально так одевается. Перед НАМИ. Ты думаешь, это случайно? Она знает, что мы здесь. Знает, что мы на неё смотрим. И всё равно выходит в ЭТОМ. Она хочет, чтобы её хотели.

— Или чтобы её трахнули, — добавил Серёга.

— Или и то, и другое, — кивнул Колян. — Слушай, Лёх. Ты не обижайся, но твоя мама — голодная. Очень голодная. Ей нужен мужик. Она изголодалась по члену. Ты видишь, как она одевается? Как она наклоняется? Как она смотрит? Она же реально соблазняет нас. Прямо сейчас. И если никто её не трахнет в ближайшее время — она сама на кого-нибудь запрыгнет.

— Ага, — поддакнул Серёга. — И знаешь что? Пока она голодная — она сама соблазняет. А как её кто-нибудь отъебёт по-настоящему — она успокоится. И такого уже не будет. У неё уже будет мужик. И она перестанет ходить перед нами в этих трусах-нитках.

— И что вы предлагаете? — спросил я.

— Да ничего мы не предлагаем, — Колян пожал плечами. — Просто мысли вслух. Но если ты вдруг решишь, что твоей маме нужна помощь... мы тут. Как друзья. Готовы помочь.

Они заржали. Я закатил глаза, сделал вид, что меня это бесит. Но на самом деле... на самом деле член у меня стоял так, что было больно. Я слушал, как мои друзья обсуждают мою маму — её сиськи, её задницу, её стринги, её голодный взгляд — и меня это заводило. Они хотели её. Они оба хотели её трахнуть. И от этой мысли я возбуждался ещё сильнее.

Они ушли через час. А я ещё долго сидел в зале, глядя на дверь маминой комнаты, и думал о том, что они сказали. «Пока она голодная — она сама соблазняет. А как её кто-нибудь отъебёт — такого уже не будет».

И я решил: я должен действовать. Пока не поздно.

На следующий день я начал свою игру. Я стал ходить по квартире в одних трусах. Без футболки, без шорт. Только боксеры — тонкие, обтягивающие. И делал вид, что мне жарко. Что это случайно.

Мама заметила это сразу. Я вышел на кухню в одних трусах — она сидела за столом, пила кофе. Её взгляд скользнул по моему телу. По голой груди. По животу. По трусам, под которыми уже намечалась выпуклость.

— Лёш, ты чего раздетый?

— Жарко, мам.

Она ничего не сказала. Просто продолжила пить кофе. Но я видел, как её глаза периодически возвращаются ко мне. К моим трусам. К моему члену.

На следующий день я пошёл дальше. Я сидел на кухне и завтракал. На мне были только боксеры. Мама стояла у плиты в своём розовом халатике, жарила омлет. Я специально сел так, чтобы она могла меня видеть. И когда она повернулась с лопаткой в руке, я сделал вид, что поправляю трусы — и немного вытащил член. Совсем чуть-чуть. Головка выглядывала из-под резинки снизу. Влажная, розовая, блестящая. Я уткнулся в тарелку, делая вид, что не замечаю ничего, но сам скосил глаза в её сторону.

Она замерла. Лопатка в её руке застыла над сковородкой. Её глаза уставились на мой член. На головку, торчащую из трусов. Я видел, как она сглотнула. Как её губы приоткрылись. Как кончик языка скользнул по нижней губе. Она смотрела. Жадно. Не моргая. У неё буквально слюнки текли — я видел, как она сглотнула ещё раз, как дёрнулся кадык.

Прошло секунд десять. Потом она, видимо, опомнилась — резко отвернулась к плите, чуть не уронив сковородку. Поправила волосы дрожащей рукой.

— Омлет... почти готов, — сказала она хрипло.

— Отлично, мам. Я голодный.

Я сделал вид, что ничего не заметил. Но внутри у меня всё пело. Она смотрела. Она хотела. Она готова.

Через несколько дней я снова решил проверить её. Я сидел в зале на диване, смотрел телевизор. Мама была в своей комнате, собиралась куда-то — я слышал, как она шуршит одеждой, открывает ящики. Потом дверь открылась, и она вышла.

Я чуть не подавился воздухом.

Она была в одном лифчике и стрингах. Чёрный кружевной лифчик, который едва удерживал её огромные сиськи — они буквально вываливались из чашек, соски проступали сквозь тонкое кружево. И чёрные стринги — те самые, которые я видел в прошлый раз. Тонкая полоска ткани спереди, которая ничего не скрывала — я видел её половые губы, пухлые, тёмные, влажные. И сзади — только ниточка между ягодиц.

— Ой, Лёш, я тут кое-что ищу, — сказала она будничным тоном, как будто не стояла передо мной почти голая. — Кажется, я оставила серёжки в шкафу в зале.

Она подошла к шкафу — тому, что стоял прямо напротив дивана, где я сидел. Открыла дверцу. Начала что-то искать на полке, которая была на уровне её груди. А потом — наклонилась ниже. К нижней полке.

Её задница оказалась прямо перед моим лицом. На расстоянии вытянутой руки. Огромная, белая, мягкая. Чёрные стринги — тонкая ниточка — исчезали между ягодиц. Я видел всё. Её анус — маленькое, тёмное, плотно сжатое колечко. Её киску — пухлые, набухшие половые губы, которые вываливались из трусиков по бокам. Они были влажными. Блестели. От неё пахло — сладковато, мускусно, женской похотью.

Я вжался в диван. Член встал мгновенно — так резко, что я испугался, что он порвёт штаны. Я смотрел на её задницу, на её киску, на её анус — и не мог оторваться.

Она задержалась в этом положении дольше, чем нужно. Секунд на десять. На пятнадцать. Она знала, что я смотрю. Знала, что я вижу всё. И она не спешила выпрямляться.

— Нашла! — сказала она наконец и медленно выпрямилась. Повернулась ко мне. Её лицо было спокойным, но глаза блестели. Соски торчали сквозь лифчик — твёрдые, крупные. — Спасибо, сынок. Продолжай смотреть телевизор.

И она ушла в свою комнату, покачивая попой. Я остался сидеть с каменным стояком и мыслью: «Она делает это специально. Она хочет меня. Она проверяет меня. И она ждёт, когда я сделаю шаг».

В тот вечер я снова включил скрытую камеру. Сказал маме, что ухожу к Коляну. Она кивнула, даже не обернувшись. Я ушёл, вернулся через три часа, забрал телефон и заперся в комнате.

То, что я увидел на записи, превзошло все мои ожидания.

Мама вошла в гостиную. В своём чёрном халатике. Но на этот раз она не села на диван. Она подошла к шкафу. К тому самому шкафу, у которого наклонялась передо мной. Открыла дверцу. И достала фаллос. Но не тот, что был раньше. Этот был другим. Больше. Толще. И у него была присоска на основании. Мама прикрепила его к дверце шкафа — на уровне своего рта. Присоска громко чмокнула, прилипая к гладкой поверхности.

Я смотрел, затаив дыхание.

Она опустилась на колени перед шкафом. Фаллос торчал перед ней — как настоящий член, готовый. Она взяла его в руку, погладила. Потом наклонилась и взяла в рот. Глубоко. До самого горла. Её пухлые губки сомкнулись вокруг резинового ствола, щёки втянулись. Она начала двигать головой — вперёд-назад, вперёд-назад. Медленно, с наслаждением. Её язык работал — она облизывала головку, ствол, основание. Слюна текла по подбородку, капала на грудь, на халатик. Она заглатывала его полностью — до самой присоски — и держала в горле несколько секунд, давясь и хрипя. Потом вынимала, переводила дыхание и снова заглатывала. Она делала минет этому фаллосу так, будто это был живой мужчина. Будто это был я.

Я смотрел и не мог дышать.

Потом она встала с колен. Открепила фаллос от шкафа. Переставила его ниже — на уровень своей промежности. И снова прикрепила. Теперь он торчал на высоте её киски. Она повернулась спиной к шкафу. Встала раком. Прогнулась в спине. Её огромная задница оказалась прямо перед камерой — круглая, мясистая, с ниточкой стрингов между ягодиц. Она взялась за фаллос рукой, направила его в себя. И начала насаживаться.

Медленно. Сантиметр за сантиметром. Головка вошла — она застонала. Потом ещё глубже. Ещё. Фаллос входил в её мокрую, раскрытую киску, и я видел, как её половые губы обхватывают резиновый ствол. Как она растягивается вокруг него. Она насаживалась на него всё быстрее — её задница тряслась, сиськи колыхались под халатиком, изо рта вырывались громкие, протяжные стоны.

— Да... да... еби меня.... глубже... даaaaa...

Она трахала себя на этом фаллосе, прикреплённом к шкафу. Она насаживалась на него, как на живой член. Её попа ходила ходуном — огромные белые ягодицы тряслись и шлёпались друг о друга. Стринги полностью исчезли между ними. Я видел, как фаллос входит в неё — мокрый, блестящий от её соков. Как её киска растягивается вокруг него. Как она кончает — с громким криком, выгибаясь дугой, и её тело трясётся в оргазме.

Потом она обмякла. Открепила фаллос, вытерла его, положила в коробку и ушла в душ.

Я кончил на экран телефона. Просто смотрел на последний кадр — где она стоит раком у шкафа — и кончил так сильно, что сперма попала на стену.

После этого я понял: пора действовать решительнее. И мне в голову пришла идея.

Я создал левый аккаунт ВКонтакте. Назвал его «Алексей Иванов» — скучное, неприметное имя. Загрузил на аватарку фото мужчины с накачанным торсом — нашёл где-то в интернете. Написал в статусе: «В командировке в вашем городе, скучно». И нашёл свою маму.

Продолжение уже есть 3 часть - https://boosty.to/irinaya18👄

Её страница называлась «Катя Смирнова». На аватарке — её фото, где она в летнем платье, улыбается, волосы распущены. В профиле — несколько фото с отдыха, с работы, селфи в зеркале. И на одном из них — она в обтягивающей футболке, без лифчика, и её соски проступают сквозь ткань. Я выбрал именно это фото, сделал скриншот и отправил ей в личку вместе с первым сообщением.

«Привет! Ты очень красивая женщина. Можно с тобой познакомиться?»

Я ждал ответа целый день. Она прочитала сообщение почти сразу — я видел галочки. Но молчала. Тогда я решил действовать наглее. Я нашёл порно-ролик — взрослый, крепкий мужчина с большим членом трахает пышную зрелую блондинку в миссионерской позе. Сиськи трясутся, баба стонет, мужик рычит. Я скинул ей это видео.

«Смотри, как трахает. Тебе нравится такое?»

Прошло полчаса. Ответа нет. Но видео просмотрено.

Я скинул ещё одно. На этот раз — двое крепких мужиков трахают пышную тётку с двух сторон. Один в рот, другой в киску. Они называют её «блядью» и «шлюхой», шлёпают по заднице, заставляют глотать сперму. Я отправил ссылку и написал:

«Вот так надо обращаться с такими сочными тёлками, как ты. Нравится?»

И она ответила. Всего лишь смайлик. 😊

Я чуть не подпрыгнул на стуле. Она ответила! Она не заблокировала меня, не послала нахуй, не написала «извращенец». Она прислала смайлик.

Я решил идти дальше. Я нашёл её фото — то самое, где она в обтягивающей футболке, с проступающими сосками. Обрезал его так, чтобы лица почти не было видно — только грудь, шея, нижняя часть лица. И отправил ей.

«Это ты? На этом фото?»

Она ответила через минуту:

«Да, это я. А что?»

«Зачётные дойки. Просто огонь. Хочу их потрогать.»

«Спасибки)»

Сердце колотилось. Член стоял. Я скинул ей ещё одно видео — мужчина трахает женщину в рот, глубоко, до горла, и кончает ей прямо на язык. Она глотает. Я написал:

«Вот так я бы тебя покормил. Ты бы проглотила?»

«Супер видео)» — ответила она.

И понеслось. Мы начали переписываться каждый день. Я называл её «соской», «сладкой», «шлюшкой». Она не возражала. Наоборот — отвечала с улыбками, с подмигиваниями. Я скидывал ей видео групповух — где одну женщину трахают пятеро, шестеро, семеро мужиков. Где её передают по кругу, заливают спермой, называют грязными словами. Она смотрела и отвечала:

«Вот кому-то повезло...»

«Шлюшка, а ты тоже так хотела бы?» — написал я однажды вечером.

«Да, очень)» — ответила она через минуту.

Я чуть не кончил прямо в штаны. Моя мама только что призналась незнакомому мужику из интернета, что хочет, чтобы её трахали толпой.

Дальше — больше. Я писал ей грубые вещи, которые никогда не сказал бы в лицо:

«Ты — шлюха. Ты создана, чтобы тебя ебали. Твои сиськи созданы, чтобы их мяли. Твоя жопа создана, чтобы по ней шлёпали. Ты хочешь, чтобы тебя поставили раком и выдрали во все дырки.»

Она отвечала: «Да... хочу...»

«Ты хочешь, чтобы тебя кормили спермой? Чтобы твой рот был полон?»

«Да... очень хочу...»

«Ты — блядина. Грязная, похотливая сука. Ты готова на всё ради члена.»

«Да... я такая...»

Я дрочил на эти переписки. Каждый вечер. Мама сидела в своей комнате и переписывалась со мной, думая, что общается с незнакомым мужиком из другого города. Она не знала, что это я. Что её сын называет её шлюхой. Что её сын пишет ей «я бы трахнул тебя во все дырки». А я писал. И она отвечала. И это было самое возбуждающее, что я когда-либо испытывал.

Однажды я написал: «Я сейчас в командировке в другом городе. Но когда приеду — я приду к тебе. И ты сделаешь всё, что я скажу. Ты будешь моей шлюхой на всю ночь.»

Она ответила: «Обещаешь?»

«Обещаю. Ты будешь стоять передо мной на коленях и умолять, чтобы я дал тебе член. Ты будешь глотать мою сперму и просить добавки.»

«Мммм... звучит заманчиво...»

И в этот момент я услышал, как она встала с кровати и пошла в ванную. Я знал, зачем. Она брала с собой телефон. Она продолжала переписываться со мной, сидя в ванной. И, судя по тому, как долго она там была, она не только переписывалась.

Это стало нашей тайной жизнью. Днём мы были обычной семьёй — мама и сын. Она готовила, я учился. Мы разговаривали о погоде, о работе, о счетах за квартиру. А вечером она уходила в свою комнату, я — в свою, и мы начинали переписываться. Она думала, что общается с горячим незнакомцем из другого города. А я сидел в соседней комнате и писал ей: «Ты — моя грязная шлюха. Я хочу, чтобы ты отсосала мне при встрече. Я хочу кончить тебе на лицо и заставить слизать всё до капли». И она отвечала: «Да, я сделаю это. Я буду твоей послушной шлюхой».

Прошло несколько дней. Я жил в этом двойном мире и кайфовал. Мама стала ещё более расслабленной дома. Она уже не просто наклонялась — она как будто позировала. Утром выходила на кухню в одном халатике и долго стояла у плиты, прогнув спину, зная, что я смотрю. Вечером садилась на диван, раздвинув ноги, и делала вид, что читает книгу, а сама косилась на меня. Однажды она прошла мимо меня в коридоре и «случайно» задела мою ширинку рукой. Я вздрогнул. Она сказала: «Ой, извини, сынок» — и пошла дальше, улыбаясь.

Она ждала. Ждала, когда я сделаю шаг. Или когда приедет тот самый незнакомец из интернета. Она была на взводе. Её киска, наверное, не просыхала.

И тут ко мне пришёл Колян.

Продолжение уже есть 3 часть - https://boosty.to/irinaya18👄

💦Хочешь читать раньше других? продолжение уже есть тут - https://boosty.to/irinaya18