От автора:

Эта история – результат сотрудничества героини романа, которая выступила Заказчиком – со мной, автором, написавшим книгу по рассказанным ею событиям. По просьбе Заказчика имена героев и место действия изменены: я очень надеюсь, что никто не узнает реальную героиню, скрывшуюся под именем «Анна Сергеевна».

Герои романа до сих пор живут вместе – в мире и согласии – насколько это возможно в современной действительности, в предлагаемых обстоятельствах.

Написано по мотивам реальных событий.

Часть 1. Первые искры

Глава 1. Неожиданное предложение

Осенний вечер в небольшой, но уютной трёхкомнатной квартире на окраине Москвы выдался не по сезону тихим и тёплым. За окном медленно гасли огни высоток, в темнеющем дворе растворялись голоса людей, спешащих домой, затихал шум автомобилей, встававших на ночную стоянку, а в гостиной уютно горел торшер, отбрасывая мягкий золотистый свет на кожаный диван и низкий журнальный столик.

Анна Сергеевна сидела на диване, поджав под себя ноги, в любимом домашнем халате из тонкого шёлка, расписанном в китайском стиле: с золотыми драконами и красными иероглифами, восточной вязью сбегавшими по бедру хозяйки. Сами производители китайского халата, сделанного в подвалах Одессы на Малой Арнаутской, даже под пытками не смогли бы толком пояснить, что было написано на ткани китайским алфавитом.

В свои тридцать восемь Анна выглядела удивительно молодо: стройная фигура, налитая грудь, которая всё ещё высоко держалась даже без помощи женских хитростей – это было особенно заметно, когда Анна без лифчика занималась уборкой по квартире в старой растянутой футболке. Голову обрамляли длинные светлые волосы, собранные в небрежный хвост. Лишь лёгкие морщинки в уголках глаз выдавали возраст – да и то только когда она улыбалась. Её лицо неуловимо напоминало итальянскую красотку Орнеллу Мути – благо обе были славянской крови.

Анна Сергеевна после развода с мужем пережила все стадии, которым подвержены большинство одиноких разведённых женщин: смена образа и причёски; короткий период, когда она пошла вразнос – от поездок на шашлыки с малознакомыми знакомыми до диких танцев на столе в караоке на день рождения подруг; приобретения двух котов и скорое избавление от них – у неё выявилась аллергия на кошачью шерсть; попыток найти свою «вторую половинку» на сайтах знакомств, пока её сын раздражённо не заметил, хлопнув при этом себя по заднице, что вторая половинка всегда с тобой.

Муж Анны Сергеевны пил. Не то, чтобы он был алкоголиком с момента их знакомства – нет, в молодости он был весёлым и непьющим инженером, который работал в каком-то бюро, делавшим никому не нужные проекты – как и большинство подобных контор в Советском союзе. Возможно именно бессмысленность существования толкнула «весёлого и непьющего» к бутылке... В любом случае, Анне было невыносимо наблюдать, как на её глазах разрушается личность некогда любимого человека, заставлявшего её испытывать редкие минуты счастья в постели, благодаря которым многое прощалось и забывалось.

Они развелись, как это часто бывает в подобных ситуациях. Муж какое-то время приходил по воскресеньям, даже по первости приносил какие-то деньги, а потом и вовсе сгинул – как говорится, ни ответа, ни привета. Анна не горевала – она настрадалась так сильно, что испытала даже некоторое облегчение, несмотря на то, что сына ей пришлось поднимать самой. Так и жила, отдав всю свою неразделённую любовь сыну, Максиму, в полной гармонии с собой.

Только одна мысль в последнее время не давала Анне покоя...

Напротив неё, развалившись в кресле, сидел Максим. Двадцать лет, широкие плечи после многолетних занятий в бассейне, уверенный взгляд. Он был копией отца в молодости, только без той холодности и безудержному пристрастию к спиртному, которая когда-то разрушила их семью.

На столе стояла початая бутылка сухого красного и два бокала.

— Мам, ты серьёзно решила на это пойти? – тихо спросил Максим, крутя бокал в пальцах.

Анна вздохнула, отводя взгляд.

— Да. Врач говорит, время ещё есть, но не стоит тянуть. ЭКО – это надёжно. Я уже прошла все обследования. Осталось только найти... подходящего донора.

Слово «донора» повисло в воздухе тяжёлым и холодным. Максим поставил бокал на стол и посмотрел на мать долгим, странным взглядом.

— А зачем тебе чужой? – произнёс он вдруг.

Анна подняла брови.

— Что ты имеешь в виду?

— У тебя уже есть идеальный вариант. – Он слегка улыбнулся, но его глаза были серьёзны. – Генетика проверенная. Я здоров, умный, без вредных привычек. Высокий, красивый, – Максим усмехнулся, – как ты всегда говорила.

Анна замерла. Сначала она подумала, что ослышалась.

— Макс... это не смешно.

— А я и не шучу. – Его голос стал ниже: – Подумай. Никаких генетических сюрпризов. Ребёнок будет наш... полностью наш.

Сердце Анны забилось чаще. Она почувствовала, как жар прилил к щекам. Это была шутка. Конечно, шутка. Но почему тогда у неё вдруг пересохло во рту, а по телу пробежала странная дрожь?

— Максим, прекрати, – строго сказала Анна, но голос предательски дрогнул. – Это... это даже обсуждать нельзя.

Максим смотрел на мать не мигая, не отводя взгляд.

— Почему? Потому что «так не делают»? Ты всю жизнь делала только то, что «правильно». Ради меня. Ради того, чтобы я вырос нормальным человеком. А теперь хочешь пойти в клинику, чтобы какой-то неизвестный мужик... – он поморщился. – Нет. Я не позволю.

Анна встала и подошла к окну, обхватив себя руками. Халат слегка разошёлся на груди, но она не заметила. Максим тоже поднялся и встал у неё за спиной. Близко. Слишком близко.

— Мам, – тихо позвал он. – Посмотри на меня.

Она обернулась. Их взгляды встретились. В его глазах не было ни капли шутки. Только напряжение, желание и что-то очень глубокое, что пугало и притягивало одновременно.

— Это безумие, – прошептала Анна.

— Знаю, – Максим осторожно поднял руку и убрал выбившуюся прядь волос с её лица. Пальцы слегка коснулись щеки – горячие, твёрдые. – Но я уже давно думаю об этом. Правда, не о ребёнке, а... о тебе.

Анна вздрогнула. Она хотела отойти, но ноги не слушались.

— Максим... я твоя мать.

— Ты – самая красивая женщина, которую я знаю. И самая одинокая. – Его голос стал хриплым. – Сколько лет ты себя запрещала? Ради меня? Ради приличий?

Он сделал ещё шаг. Маленький шажочек. Теперь между ними почти не было расстояния. Анна чувствовала тепло его тела, лёгкий запах его геля для душа и чего-то мужского, родного и в то же время пугающе возбуждающего.

— Мы даже не выпили много, – попыталась она улыбнуться, но получилось жалко, – а тебя уже на инцест потянуло.

— Дело не в вине. – Максим наклонился ближе, обдав её горячим дыханием. Его губы оказались в нескольких сантиметрах от её уха. – Скажи честно, мам... ты когда-нибудь думала обо мне... не как о сыне?

Анна закрыла глаза. В голове пронеслись запретные мысли, которые она гнала от себя годами: как он вырос, как выглядит без футболки, как смотрит на неё иногда, когда думает, что она не видит. А ещё всплыло в памяти одно воспоминание, которое не давало ей покоя на протяжении всей жизни: знал он, что делал тогда, или всё произошло неосознанно?

...Анна с мужем давно уже на занимались сексом, хотя, по привычке, продолжали спать в одной постели. Однажды ночью случилась гроза, и после очередного раската грома, Максим пришлёпал к ней в спальню: в помятой пижаме и босиком.

— Мам, – сказал он, ожесточённо натирая кулаком невыспанные глаза, – можно к тебе? Мне страшно!

— Чего ты боишься? Ты уже взрослый парень! – Анна села в кровати прикрыв рукой распахнувшуюся сорочку. Рядом похрапывал муж, отвернувшись к стене, как всегда – пьяный. – Пожалуй, тебе уже пора начинать спать с девушками, а не... проситься к маме в постель. Это же просто гром.

— Не важно, что это, – хмуро заметил сын, – важно только то, что мне страшно одному в комнате.

— Не думаю, то это хорошая идея, но... – Анна улыбнулась уголками губ и откинула одеяло: – Ладно, залезай. Только на бочок и сразу спать – договорились? И не разбуди отца.

Максим буркнул что-то нечленораздельное и проворно залез на кровать. Он лёг на бок, обняв маму рукой и ногой, натянув на себя одеяло до самого подбородка.

— Тебе так удобно? – с сомнением тихо спросила Анна, чувствуя голову сына, лежащую на своей груди. Его ногу она мягко убрала со своих бёдер: эта поза была слишком двусмысленна.

Видимо Максим кивнул: Анна почувствовала движение по соску через ткань сорочки. Она обняла сына, пытаясь уснуть на спине, что не делала почти никогда.

Мы часто жертвуем собственным удобством ради тех, кого любим: ради детей, собак и котов.

Максим лежал головой на одной груди Анны, положив другую руку на вторую грудь. Если бы это был не её родной сын – можно было бы подумать, что это начало прелюдии. Анна отнеслась к этому относительно спокойно: она кормила его грудью почти до трёх лет, да он и потом частенько видел её грудь обнажённой – Анна не понимала, почему нужно скрывать от сына то, чем он пользовался с самого рождения.

Через некоторое время Анна почувствовала, как дрогнули пальцы сына и зашевелились: несколько из них попали под ворот сорочки и замерли, коснувшись соска.

Он отвердел от внезапного прикосновения, а когда пальцы Максима ухватили его и мягко пожали – вообще встал самым непристойным образом. Анна затаила дыхание и покосилась на сына: он сладко спал, причмокивая во сне, словно сосал её грудь, как когда-то, в глубоком детстве.

Анна, хотела поправить сорочку, чтобы убрать руку сына со своей обнажённой груди, и осторожно потянула за ткань, как вдруг Максим накрыл сосок ладонью и стал щупать её грудь равномерными, волнующими движениями. Анна быстро бросила взгляд на сына: он продолжал спать или... очень умело притворялся.

Анна чувствовала себя очень глупо и, одновременно, ей нравилось происходящее. Было в этом нелепом сонном массаже что-то запретное, а потому – невообразимо приятное. Поддавшись ощущениям, Анна медленно стянула ткань сорочки с другой груди, на которой покоилась голова сына. Она оглядела себя и вдруг испугалась не на шутку: лежит в кровати рядом со спящим мужем, голая по пояс, а рядом лежит её сын, который... который...

Анна охнула и прикусила нижнюю губу. Максим, который лежал щекой на её груди, пошевелил губами, нащупал сосок, который был возбуждён не меньше первого, и взял его в рот. Анна замерла. И то же мгновение сын начал сосать грудь: похоже, проснулись его базовые инстинкты. Анна быстро посмотрела на мужа: он спал без задних ног, ничего не видя и не слыша вокруг.

Анна закрыла глаза и отдалась ощущениям. Это было так приятно, когда сосут твою грудь, одновременно лаская другую, что между ног у Анны зашевелилось желание: половые губы стали сокращаться, и она потекла. Непроизвольно опустила руку вниз, прошлась растопыренными пальцами по заросшему лобку, и погрузилась в горячую глубину.

Круговые движения становились всё быстрее, Анна даже застонала, но, быстро спохватившись, заткнулась, тяжело дыша и глядя на невозможную картину перед собственными глазами: она мастурбирует при сыне, который ничтоже сумняшеся сосёт её грудь и наминает вторую.

Совершенно безумная мысль пронзила голову Анны: она потом кляла себя за это всю жизнь, но – в ту ночь, в то мгновение, ей казалось, что она всё делает правильно, и что для наслаждения нет и не может быть никаких преград.

Анна взяла руку сына и медленно опустила её к себе на лобок. Максим несколько секунд не шевелил рукой, потом, словно очнувшись, собрал всё, что попалось под пальцы, в кулак и непроизвольно сжал, давая волю хватательному рефлексу. В его захвате оказался клитор, верхняя часть малых губ и пульсирующая вагина, в которую провалился один из его пальцев. Анна приподняла бёдра и в этот момент кончила: бурно и немного болезненно: хватка сына пришлась, в основном, на клитор.

Она залила всю ладонь сына своими соками: сказалось долгое воздержание. Максим перестал сосать, его рот недовольно искривился, а Анна, всё ещё корчась в пароксизме удовольствия, быстро сунула пальцы сына в рот, очищая их от греховной слизи. Через минуту Максим перевернулся на другой бок – Анна еле успела обтереть его руку своей сорочкой – и сладко засопел, как ни в чём не бывало.

Анна быстро привела себя в порядок, застегнувшись на все пуговицы, потом потрогала себя там – и тихонько, на цыпочках, поспешила в душ: она вся протекла, превратив подол в мокрую тряпку...

Из греховных воспоминаний её вытащил тихий голос сына:

— Ма-ам, ты со мной?

— Это неправильно, сын... – едва слышно выдохнула она.

— А что правильно? – его рука легла ей на талию поверх халата. Легко, но уверенно. – Жить дальше одной? Или сделать то, чего оба хотим?

Анна почувствовала, как соски напряглись под тонкой тканью. Между ног стало влажно и горячо – предательская реакция тела, которую она не могла контролировать. Опять, как тогда...

Максим заметил это. Его дыхание участилось.

— Мам... разреши мне помочь тебе... не только с ребёнком.

Он медленно наклонился и коснулся губами её виска. Потом щеки. Анна стояла неподвижно, дрожа всем телом. Когда его губы наконец нашли её губы – мягко, почти нежно, – она не оттолкнула его.

Поцелуй длился несколько долгих секунд. Сначала робкий, исследующий. Потом Максим осмелел, прижал её к себе сильнее, и Анна невольно ответила, приоткрыв губы.

Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.

— Боже... что мы делаем... – прошептала она, прижимаясь лбом к его груди.

— То, что должны были сделать давно, – ответил Максим, гладя её по спине. Его рука спустилась ниже, обхватив упругую мамину попу через ткань халата.

Анна вздрогнула, но не отстранилась.

— Это только разговор, – попыталась она саму себя обмануть, – Мы просто поговорили и... всё. Да, сын?

Максим тихо рассмеялся и поцеловал Анну в макушку.

— Конечно, мам. Только разговор.

Анна легла спать в ту ночь с бешеным сердцебиением. Между ног пульсировало. Она долго ворочалась, а когда наконец решилась опустить руку ниже, представила себе не абстрактного донора и не бывшего мужа.

Она представила Максима. Как тогда, в ту грозовую ночь.

И впервые за многие годы кончила, тихо всхлипывая его имя в подушку.

GiftedWriter©2026